Часть 6. Холодное отчуждение.
Вскоре я услышал топот шагов – медсестра и несколько врачей стремительно двигались по коридору, направляясь в комнату Валерии. Они даже не обратили внимания на меня, словно я был пустым местом. Я пытался проследовать за ними, но один из врачей жестом остановил меня у двери.
– Подождите здесь, – сухо бросил он, прежде чем скрыться за дверью.
Я застыл, смотря, как они окружили её кровать, пытаясь привести в чувство. В голове стучала мысль, что это как-то моя вина, что, возможно, я сказал или сделал что-то не так, из-за чего Валерия сорвалась и потеряла сознание.
Прошло несколько томительных минут, и, наконец, врач вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Он посмотрел на меня с холодным осуждением.
– Вам здесь не место, – сказал он с жесткостью в голосе. – Посетители, которые вызывают подобные реакции у пациентов, не должны находиться в нашем отделении. Немедленно покиньте здание.
– Но... – я попытался возразить, но его взгляд был полон непреклонности.
– Уходите. Сейчас же, – повторил он, не оставляя мне никаких шансов на переговоры.
Я стоял в коридоре, чувствуя, как обида и злость смешиваются с чувством беспомощности. Мои слова не имели значения, моя забота оказалась лишней. Они не собирались меня слушать, и мне не оставалось ничего другого, кроме как отвернуться и идти к выходу.
Мысли о Валерии не оставляли меня. Я брёл по холодной улице, снег оседал на моих плечах, а в голове пульсировала боль от осознания собственного бессилия. Всё, что я знал о ней, – её тихий, иногда нервный голос, за которым скрывалась её боль, её глаза, такие пустые и безжизненные, словно она видела не меня, а только свои призраки.
Каждая деталь её истории вертелась в голове, обрастая подозрениями и страхом. Я хотел узнать правду о той страшной ночи, когда её дом сгорел. Но мне казалось, что за этой историей было что-то большее. Её ожоги, её странное состояние и почти полное отсутствие реакции на то, что происходило вокруг, — всё это казалось слишком тяжёлым грузом для одной жизни. Возможно, я смогу найти ответы не в больничных коридорах, а где-то глубже, вне этих стерильных стен.
Я вернулся домой и принялся собирать информацию о её семье. Сначала начал с простого — поисковые запросы о пожаре в доме и смерти её родителей. Статья о пожаре всплыла почти сразу: "Пожар уничтожил дом семьи на окраине города. Погибла супружеская пара, дочь — единственная выжившая, чудом выбралась из огня". Дальше шли строки о том, что причиной возгорания стало короткое замыкание.
Но что-то не сходилось. Казалось, что даже это «чудо» выживания Валерии — неслучайно. Может, мне просто не хотелось верить, что всё можно объяснить простыми техническими неисправностями. Вся эта история напоминала узор, который оставался неполным.
Я начал рыться глубже, заглядывая в архивы, выискивая упоминания о её семье, о том доме, о тех, кто там когда-то жил. Моя тревога только усиливалась, когда я находил всё больше разрозненных деталей, которые словно складывались в нечто тёмное и пугающее.