Часть 12. Шаг к спасению.
Ребят,если не трудно,оставляйте комментарии🤍
Я не мог выбросить из головы её последние слова и взгляд, в котором отчаяние смешалось с хрупкой надеждой. Нужно было действовать быстро, пока у нас обоих хватало сил. И в этом месте не существовало полумер — или всё, или ничего.
Я вернулся к себе, собрав все бумаги, что смог достать о её случае, и принялся за поиски любой зацепки, любого нарушения, которое могло бы дать мне законное право вытащить её отсюда. Документы, отчёты, журнал смен — я пролистывал их один за другим, пока в полумраке комнаты глаза не начали болеть от тусклого света.
Наконец, я нашёл то, что искал. В одном из отчётов на Валерию, под множеством медицинских терминов, было скрыто нечто странное. Её состояние ухудшалось при каждом обследовании, несмотря на их обещания лечения. Одна запись привлекла моё внимание: о «тестировании нового препарата», в котором её значили как «добровольного участника». Но я знал — ни она, ни кто-то другой в её положении не мог добровольно согласиться на это. Она просто была у них под контролем.
Это была моя возможность. Если удастся доказать, что здесь происходят нелегальные эксперименты, то смогу потребовать, чтобы её перевели под мою опеку. Вскоре у меня возник план.
На следующее утро я вошёл в кабинет главного врача, скрывая напряжение за маской уверенности.
— Доктор Кравченко, мне нужно обсудить с вами состояние Валерии, — начал я, вытаскивая несколько документов из папки. — Похоже, я нашёл серьезные несоответствия в записях о её лечении. В них говорится о неких тестах, которые проводятся без её прямого согласия. А ведь это запрещено.
Кравченко скрестил руки на груди, и его лицо стало каменным.
— Вы делаете серьёзные обвинения,Владислав, — сказал он холодно. — Это лечебное учреждение, и здесь все процедуры проходят под строгим контролем.
— Тогда вы, вероятно, не против, если я обращусь к надзорной комиссии, — ответил я спокойно, чувствуя, как напряжение между нами накаляется. — Уверен, что они с радостью проверят, что именно скрывается за этими «строгими процедурами».
Кравченко побледнел, но промолчал. Я знал, что нашёл его слабое место.
— Хорошо, — выдавил он наконец. — Мы можем обсудить её перевод. Но учтите, это на вашей совести, Павлющик. Если что-то случится...
— Ничего не случится, — прервал его я. — Я позабочусь о ней.