Часть 13. Молчаливое спасение
Ребята,я вижу как вы активно добавляете мою историю к прочтению,очень приятно это видеть🤍
Я собрал все документы, которые мог найти, тщательно складывая их в свою сумку. Мне нужно было успеть, потому что, несмотря на уступки Кравченко, я знал, что этот момент был лишь временным. Он ждал, чтобы я ушел, и, возможно, уже был готов к тому, чтобы вернуть её назад. Но я не собирался сдаваться, пока не выведу её отсюда навсегда.
Как только я подошёл к её палате, двери были заперты. Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось, и уже собирался стукнуть в стекло окна, чтобы позвать охранника, когда из-за угла внезапно появилась одна из медсестёр. Она посмотрела на меня с настороженностью, но без агрессии.
— Что вам нужно? — её голос был тихим, почти скрытым под маской профессионализма, но я почувствовал, как в её глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.
— Я забираю Валерию, — ответил я уверенно, хотя в душе я готовился к любому повороту. — Она будет лечиться под моим контролем.
Сестра задержала дыхание, потом покачала головой.
— Это не так просто, — произнесла она, сжимаючи губы. — У нас есть распоряжение от главного врача, и...
— Нет, — перебил я её. — У вас есть распоряжение от меня. Я — её опекун. Я буду нести ответственность за её состояние.
Она молчала несколько секунд, а потом взглянула на меня с каким-то странным, непонимающим взглядом.
— Вы не понимаете, что вы делаете, — прошептала она, явно осознавая, что с каждым её словом я все больше сжимаю её в угол. — Здесь гораздо опаснее, чем вы думаете. Эти люди не отпустят её просто так.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, но ничего не сказал. Знал, что если не продолжу, потеряю шанс. На мой взгляд, она уже приняла решение. Она взяла ключи, и, не сказав больше ни слова, повела меня в палату Валерии.
Я почувствовал, как в груди сдавило от страха и решимости. Когда мы вошли в палату, Валерия сидела, её лицо скрывалось за распущенными волосами, которые, несмотря на всю её боль, всё ещё казались такими живыми, словно они могли быть унесены ветром. Тело её было скрыто под белыми повязками, и я знал, что за ними скрывались следы боли, которые я не могу исцелить, только обострить.
Она не двигалась, не поднимала головы. Моё сердце резко сжалось, когда я шагнул ближе, и, возможно, из-за этого я уже не чувствовал своей собственной тяжести. Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что происходит, и уже почти почувствовал её дыхание, хотя оно было едва заметно.
Я сделал шаг вперёд и тихо произнёс:
— Лер, мы уходим отсюда. Ты готова?
Её глаза, полупрозрачные и наполненные туманом, встретились с моими. Было что-то одновременно пустое и полное в этом взгляде, что заставило меня замереть. Я видел в них отчаяние, боль и, возможно, надежду. Но больше всего меня поразило то, что она просто кивнула. Лишь едва заметный, но такой значимый жест. Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось, и понял, что ей не нужны слова. Она молча ждала.
Я не стал терять времени. Обернувшись к медсестре, которая стояла в дверях с ключами, я сказал:
— Помоги мне.
Она ничего не сказала в ответ, но повинуясь, подошла. Я видел, как её лицо исказилось от сомнений, но она лишь кивнула, помогая мне аккуратно подхватить Валерию на руки. Её тело было легким, как воздух, несмотря на все повязки, которые скрывали её муки. Я бережно, будто держал не человека, а самое хрупкое существо, осторожно поднимал её в своих руках, не давая себе права допустить ошибку.
Я не мог позволить себе думать о последствиях. В голове звучал только один вопрос: как, черт возьми, я не мог понять этого раньше? Почему не вовремя я пришёл? Но сейчас не было места для жалости. Она нуждалась в этом. Я её забрал.
Мы двигались быстро, и её тело едва заметно дрожало в моих руках. Это было так болезненно — не видеть её глаз, не слышать её голоса, не чувствовать, что она здесь, рядом. Я ощущал, как её дыхание становится всё слабее, но по мере того как мы двигались, она сжимала мои пальцы, как будто давая мне понять, что не отпустит меня.
Я не знал, как долго ещё мне удастся так держать её в своих руках. Но я знал одно — её больше нельзя оставлять в этом месте. Больше не будет этих стен, не будет этих людей. Я не позволю им сделать с ней ничего. Мы будем далеко отсюда.
Когда мы оказались в коридоре, я почувствовал, как тягостное ощущение опасности давит на меня, и каждый шаг отзывался в голове, как пустой звук. Мы всё же выбрались, и это было лишь начало. Но чем больше я шёл, тем более увереннее становился. Я не вернусь сюда.
В этот момент я только молился, чтобы она не почувствовала, как моя рука слегка дрожит. Но внутри меня больше не было страха. Были только две вещи, которые я понимал. Она была в безопасности, и я больше не допущу, чтобы её жизнь снова оказалась в чужих руках.