Глава 8. «Поцелуй и битва»
(Коридор. Тишина давит. Москва всё ещё держит руку Орды. Он смотрит на неё пристально, глаза тёмные, затягивающие. Москва пытается отвести взгляд, но не может.)
Орда (шёпотом):
— Ты уже позволила мне коснуться. Теперь позволь большего.
(Москва вздрагивает, её дыхание рвётся. Орда наклоняется и прижимает свои губы к её губам — не грубо, но властно, уверенно. Москва замирает, потом — отвечает. В её лице — и ненависть, и сладкая капитуляция. Поцелуй длится слишком долго.)
Москва (отрывисто, когда их губы разрываются):
— Ты... ты снова врываешься в меня.
Орда (улыбаясь хищно):
— Я никогда не уходил.
(Зал. Хроника на стене меняется. Теперь — Куликовская битва. Поля, туман, крики. Москва ведёт княжеские войска против Орды.)
Голос летописца:
— Битва на Куликовом полі. Москва бросает вызов своему повелителю. Победа — но и поражение. Освобождение — но и новый ярмо.
Киев (горько, громко):
— Она шла к свободе — но осталась в крови!
Новгород (с усмешкой):
— Победа над ним — и всё же она вернулась к нему. Смешно.
Варшава:
— Значит, её поцелуй со свободой был так же мимолётен, как её поцелуй с ним.
Берлин (жёстко):
— Куликово — не конец, а начало империи. Москва встала на ноги.
Париж (в полголоса):
— Но в её дыхании всё ещё вкус Орды.
(Питер стоит неподвижно, его лицо холодно, но руки дрожат. Он не смотрит на хронику, он смотрит на Москву, понимая — она всё ещё связана.)
(Коридор. Москва отстраняется, тяжело дышит. Её пальцы всё ещё дрожат от поцелуя. Она сжимает кулаки.)
Москва (резко):
— Это — предательство самой себя.
Орда (наклоняясь ближе):
— Это — твоя правда.
Москва (шёпотом, почти плача):
— Я должна ненавидеть тебя.
Орда (касается её губ снова, чуть мягче):
— Ты можешь ненавидеть. Но ты не можешь забыть.
(Москва замирает. Она не отталкивает. В её глазах — признание того, что связь глубже, чем она хочет.)
(Зал. Россия встаёт, его голос громкий, твёрдый.)
Россия:
— Она — моя. Её прошлое — лишь тень.
Киев (ядовито):
— А если тень никогда не уходит?
Китай (спокойно, глядя на Россию):
— Тогда тень становится её частью.
(Россия смотрит в пустоту, где должна быть Москва. Он чувствует её связь с Ордой, и это его ранит. Но он не позволяет показать боль. Только Питер видит, как дрожат его пальцы.)