Глава 7. «Прикосновение и восхождение»
(Коридор. Москва всё ещё стоит близко к Орде, её дыхание сбито. Орда медленно поднимает руку, не торопясь.)
Орда (шепотом):
— Позволь... хотя бы это.
(Москва дрожит, но не отступает. Его пальцы касаются её щеки. Прикосновение мягкое, но в нём власть и память веков. Москва зажмуривает глаза, но не отталкивает.)
Москва (тихо, почти сломленно):
— Почему я позволяю тебе?..
Орда (наклоняясь ближе):
— Потому что ты всё ещё моя.
(Москва резко открывает глаза. В них слёзы и злость, но она не двигается. Её губы дрожат, словно она боится сказать правду.)
(Зал. Хроника продолжает. На стене проекции: Москва расширяет владения, подчиняет соседние княжества, растёт, возвышается.)
Голос летописца:
— Москва — княгиня новой силы. Сначала под ярлыком Орды, а затем — над всеми остальными.
Новгород (вскрикивает):
— Она пожрала нас, одного за другим!
Киев (горько):
— А начиналось всё с её поклонов Орде.
Варшава (с усмешкой):
— Значит, унижение — лучший фундамент для империй.
Париж (задумчиво, мягко):
— Или боль. Она строила величие из боли.
Берлин (жёстко):
— Но не забудьте — её сила пошла от него. Без Орды она не стала бы собой.
Питер (резко, с холодом):
— Но она стала. И теперь она больше, чем её прошлое.
(Россия напряжённо следит за залом. Его плечо касается Китая, который молчит, но его взгляд — полный невысказанного согласия.)
(Коридор. Москва шепчет, едва дыша.)
Москва:
— Ты разрушил меня когда-то. И теперь... я боюсь, что разрушишь снова.
Орда (пальцами проводит по её линии подбородка):
— Нет. Теперь я лишь напоминаю тебе, кто ты.
Москва (вздыхает, но не отталкивает):
— Тогда почему это так похоже на плен?
Орда (тихо, горячо):
— Потому что плен — это не стены. Это — память. И ты носишь её во мне.
(Москва закрывает глаза. Впервые она не борется. В её лице — смесь страха и покорности. Она позволила ему коснуться.)
(Зал. Города переговариваются, гул нарастает.)
Киев (обращаясь к России):
— Ты видишь? Она всё ещё с ним!
Россия (твёрдо, но в голосе боль):
— Она моя. А её прошлое — её крест.
Китай (спокойно, к России):
— Чем сильнее крест, тем крепче плечи, что его несут.
(Россия смотрит на Москву — она стоит где-то за гранью видимого, но в его взгляде — желание защитить её от всех, даже от Орды, даже от самой себя.)
(Коридор. Москва отступает на шаг, но её пальцы сами касаются руки Орды. Она смотрит в глаза, и там — признание, что связь жива.)
Москва (шёпотом):
— Я ненавижу себя за это.
Орда (улыбаясь едва заметно):
— Значит, ты всё ещё моя.
(Тишина тянется. Их прикосновения остаются — впервые без борьбы.)