Глава 6. «Хроника и поцелуй»
(Коридор. Москва опирается о холодную стену, её дыхание всё ещё неровное. Орда стоит напротив, между ними напряжённая тишина.)
Орда (спокойно):
— Ты боишься их слов больше, чем правды.
Москва (устало):
— Их слова режут, потому что это правда. Я выросла из твоей руки.
Орда (твёрдо):
— Ты выросла рядом со мной. Не из моей руки.
Москва (горько):
— Рядом? Я была твоей данницей. Моё золото текло к тебе.
Орда (тихо, мягче):
— А твоя душа текла ко мне. Иначе ты бы не помнила всё так больно.
Москва (дрожащим голосом):
— Не говори так. Ты лишаешь меня сил.
Орда (шаг ближе):
— А я хочу вернуть их тебе. Я хочу, чтобы ты знала: ты не рабыня. Ты — единственная, кого я держал в сердце.
(Москва поднимает глаза. На миг между ними возникает нечто большее, чем слова. Она отступает на шаг, но не уходит.)
(Зал. Свет гаснет, появляется хроника — проекция картин прошлого. Города смотрят.)
Голос летописца:
— Ярлык на великое княжение. Москва склоняется, и Орда вручает ей право властвовать. Так рождается сила новой столицы.
Киев (вскакивает):
— Вот оно! Вот доказательство! Она стала сильной через постель и ярлык!
Варшава (язвительно):
— А теперь делает вид, будто всё забыла.
Берлин (мрачно):
— Не забыть такое. Это кровь на корнях её стен.
Париж (задумчиво):
— И всё же посмотрите: она выросла. Она взяла унижение и превратила его в силу.
Лондон (насмешливо):
— Ах, романтическая легенда о грязи, что стала золотом.
Питер (резко, с холодом):
— Заткнись, Лондон. Ты не понимаешь. Москва — это боль, что обернулась властью.
(Коридор. Москва тихо шепчет, почти не дыша.)
Москва:
— Я ненавидела тебя. И в то же время... ждала.
Орда (наклоняется ближе, голос глухой):
— Потому что ненависть и любовь — сестры.
Москва (сдавленно):
— Это разрушает меня.
Орда (почти касается её лица):
— Или собирает тебя заново.
(Они стоят так близко, что остаётся лишь шаг до поцелуя. Москва дрожит, но не отстраняется.)
(Зал. Россия поднимается, глядя на хронику. В её глазах тяжесть.)
Россия (твёрдо):
— Хватит! Это прошлое. Москва моя, и не вам судить её путь.
Киев (гневно):
— А разве ты не видишь, что она всё ещё связана с ним?
Россия (сдержанно, но со сталью):
— Я вижу. Но это её шрамы. И я не позволю вам превращать их в клеймо.
Китай (спокойно, мягко):
— Ты слишком горячо защищаешь её. Но, может быть, в этом и есть твоя сила.
(Россия впервые позволяет себе тихую улыбку, усталую, но живую. Китай остаётся рядом, не отходя.)
(Коридор. Тишина. Москва и Орда смотрят друг на друга. Между ними зависает почти-поцелуй, который так и не случается. Но взгляд уже сказал больше, чем слова.)