Глава 3 - Игра по его правилам
Эмма
Утро началось с тревожного удара в дверь. Резкий, громкий, будто кто-то пытался выбить её ногой.
—Подъём! Все на зарядку! Быстро! — орала вожатая, как сержант в армии.
Я еле открыла глаза. В комнате царил полумрак, и только первые лучи солнца пробивались сквозь занавески. Кто-то из девочек уже шевелился, кто-то ворчал и прятался под одеяло.
Я не чувствовала себя отдохнувшей. Совсем. После той ночи, когда Том стоял у моего окна, я так и не смогла нормально уснуть. Образ его лица, силуэт в темноте, слова у костра, издёвки за завтраком — всё это крутилось в голове, как заезженная пластинка.
Я встала, натянула форму лагеря — жёлтую футболку с логотипом «Летний простор» и шорты. Пошла умываться, избегая зеркала. Знала, что там увижу: тёмные круги под глазами, потухший взгляд и усталость, будто я месяц в шахте работала.
На улице уже строился отряд. Я встала в конец, стараясь быть как можно незаметнее. Мечтала только об одном — чтобы этот день закончился быстрее, чем начался.
—Эй, Эмма, ты чего опять как привидение? — услышала я знакомый голос у себя за спиной.
Конечно. Он. Кто же ещё.
Я не обернулась. Просто сделала шаг в сторону, будто не слышала.
—О, молчаливая принцесса. Я же просто поздоровался, — продолжал Том, и в голосе его сквозила та самая насмешка, от которой у меня сводило живот.
Отвали, Том.
—Ууу, агрессия с утра? Надо тебе мёда на завтрак. Или любви. А то ты колючая, как ёжик.
Я — ёжик. А ты — заноза. Везде лезешь и вечно мешаешь.
Он рассмеялся. Громко, на показ, чтобы все услышали.
—Боже, как же ты скучная. Прямо воплощение грусти. Серьёзно, ты даже радугу смогла бы сделать серой.
Я молчала. Стиснула губы и смотрела перед собой. Вожатый начал перекличку. Я молилась, чтобы хотя бы на зарядке Том отстал.
Но он не отстал.
Во время упражнений он специально вставал ближе, чем нужно, постоянно комментировал каждое моё движение:
—Эмма, ты так двигаешься, будто тебе сто лет. Ты точно не бабушка в теле подростка?
Тише, Том, не мешай! — шикнула на него вожатая.
—Да я просто беспокоюсь! Вдруг у неё суставы больные.
Смех. Опять этот смех. Он словно бил по ушам. И чем больше я злилась — тем громче он становился.
После завтрака у нас был творческий час. Все рассаживались за длинные столы в кружковом зале. Кто-то рисовал, кто-то лепил из глины, кто-то просто болтал. Я выбрала место в углу, подальше от остальных.
Достала блокнот, начала рисовать. Просто чтобы отвлечься. Линии, тени, фигуры — всё перемешивалось в голове. Я рисовала лицо. Девочку с закрытыми глазами. У неё был рот, прошитый нитками. Ни слова. Ни звука. И слёзы по щекам.
—О, у тебя талант. Особенно в жанре "депрессия". — Том снова был тут как тут. Он стоял за моей спиной и смотрел через плечо.
Я резко закрыла блокнот.
Уйди, Том.
—А что ты прячешь? Покажи, не стесняйся. Мы же тут делимся искусством.
Иди к чёрту.
—Я бы с радостью, но ты ближе.
Я вскочила. На нас уже смотрели. Девочки с удивлением, мальчики — с интересом. Вожатая подошла, нахмурившись.
Что тут происходит?
—Эмма на меня накинулась, — сказал Том с самым невинным выражением лица. — Я просто похвалил её рисунок.
Это неправда! Он… он постоянно ко мне цепляется!
—Ты меня пугаешь, Эмма. Честно. — Он театрально сделал шаг назад. — Я вообще думал, ты милая.
Смех снова. Даже вожатая не вмешалась. Она только устало махнула рукой:
Разберитесь сами. Только не мешайте другим.
После обеда была подготовка к вечернему мероприятию — конкурсу сценок. Каждому отряду дали тему. Нашей досталась «Смешная история из жизни».
Конечно же, капитаном стал Том. И, конечно, он решил, что именно я должна играть главную роль. Причём не просто роль — я должна была изобразить… себя. В сценке, основанной на том, как я уронила мяч во время вчерашней эстафеты.
—Ты идеально подойдёшь. Это ведь про тебя. Настоящая игра! — заявил он и даже похлопал меня по плечу.
Я не буду участвовать.
—Будешь. Или хочешь, чтобы тебя записали в проигравших ещё до начала?
Лучше проиграть, чем стать посмешищем.
—Ты уже им стала, Эмма.
Это была последняя капля. Я встала и ушла. Просто вышла с репетиции, оставив их там, в зале. Пусть сами играют свои тупые сценки.
Я спряталась за корпусом, села на скамейку и прижала колени к груди. Хотелось исчезнуть. Раствориться в воздухе. Исчезнуть с этой земли, с этого лагеря, с этой дурацкой планеты, где есть такие, как Том.
Через некоторое время ко мне подошла девочка из нашего отряда. Катя. Она была тихой, обычно молчала, но сейчас присела рядом.
—Эмма… ты в порядке?
Я молча кивнула.
—Том перегибает. Но, знаешь… он такой со всеми. Просто ты — лёгкая цель. Ты одна. Ты не отвечаешь, не кричишь. А он питается реакцией.
Я не хочу быть ничьей целью.
—Том перегибает. Но, знаешь… он такой со всеми. Просто ты — лёгкая цель. Ты одна. Ты не отвечаешь, не кричишь. А он питается реакцией.
Тогда стань трудной. Покажи, что не боишься.
Легко сказать. Когда внутри всё дрожит, а сердце сжимается каждый раз, когда слышишь его голос.
Вечером я не пошла на конкурс. Сказалась головной болью. Вожатая буркнула, что «ладно, пусть отдохнёт».
Я лежала в кровати, слушала, как лагерь живёт своей жизнью. Смех, музыка, аплодисменты. Мой отряд выступал. Наверняка Том что-то добавил. Наверняка снова обо мне.
Когда все вернулись, он не подошёл. Но я слышала, как он в комнате рассказывал друзьям:
—Том перегибает. Но, знаешь… он такой со всеми. Просто ты — лёгкая цель. Ты одна. Ты не отвечаешь, не кричишь. А он питается реакцией.
Она серьёзно не пришла? Обиделась? Боже, это же шутка была. Люди такие нежные пошли. Вот скажешь ей «привет» — а она в слёзы.
Ну ты и жжёшь, Том! — ответил один из них.
—Том перегибает. Но, знаешь… он такой со всеми. Просто ты — лёгкая цель. Ты одна. Ты не отвечаешь, не кричишь. А он питается реакцией.
—Я просто тренирую её характер.
Смех. Снова.
А я лежала под одеялом, кусая губу и зная одно:
Завтра будет ещё хуже.
И мне нужно держаться. Во что бы то ни стало.