Глава 4 - Не сломать.
Эмма
Я проснулась до подъема. Даже не от звуков, а просто от тревоги, которая не отпускала уже с первой ночи. За окном начинало светать, небо окрашивалось в серо-синий цвет, и где-то вдали каркала ворона.
Мне не хотелось вставать. Не хотелось идти на улицу, видеть Тома, слышать его голос, терпеть очередной поток издёвок. Хотелось просто исчезнуть. Раствориться в воздухе. Чтобы никто не знал, что я здесь, в этом лагере, среди этих людей.
Когда раздался сигнал подъёма, я уже сидела на кровати, смотрела в одну точку и механически размышляла, как мне прожить ещё один день. Просто выжить.
Завтрак был стандартный — каша, хлеб с маслом, чай. Я старалась сесть подальше, но, как обычно, рядом появился Том со своими приятелями. Он будто чувствовал, где я нахожусь, и специально шёл именно туда.
— Ну здравствуй, утренняя звезда, — усмехнулся он. — Как ночь? Опять кошмары? Или, может, снилось, как ты падаешь на сцене?
Я сделала вид, что не слышу. Сосредоточилась на каше. Ложка дрожала в руке.
— Ты уже думала, кем хочешь быть в жизни? Может, клоуном? У тебя талант. Один вид тебя уже вызывает смех, — продолжал он, и его друзья захихикали.
Я встала, не доев. Просто вышла из столовой, не оборачиваясь. Пусть смеются. Главное — уйти подальше.
Но даже этого было недостаточно.
Весь день был как сплошная проверка на прочность. Сначала на спортивном занятии он подстроил так, чтобы я упала. Подтолкнул незаметно, когда мы играли в командную игру. Я ударилась коленом, порвала штанину.
— Ой, прости, я не заметил, что ты такая неустойчивая, — "извинился" он с фальшивой заботой.
Потом, на мастер-классе по плетению браслетов, он испортил мою работу. Просто подошёл, схватил за верёвочки и дернул.
— Ты всё равно бы испортила. Так хотя бы быстрее, — бросил он и ушёл, как ни в чём не бывало.
Вожатая всё это видела. Но только один раз сказала: "Том, хватит уже баловаться." Всё. Больше никто не заступался. Никто не остановил.
Девочки из отряда тоже отдалялись. Им не хотелось быть втянутыми. Некоторые даже смеялись, когда Том отпускал свои шуточки. Смех заразителен. Особенно, когда ты не хочешь оказаться на месте того, над кем издеваются.
Я всё больше замыкалась в себе. Перестала разговаривать. Ходила молча, старалась исчезать. Не смотрела по сторонам. Не отвечала.
Но Том будто чувствовал моё безразличие — и злился от него. Он будто хотел эмоций. Хотел, чтобы я плакала, кричала, взрывалась. А я молчала. И это бесило его ещё больше.
— Эмма, ты вообще человек? Или робот? Может, тебя собрать заново? — кричал он на общем собрании, когда мы обсуждали организацию похода.
Я не ответила. Просто сидела с опущенными глазами. У меня внутри всё сжималось, но я держалась. Не хотела давать ему удовольствие видеть мою боль.
— С ней невозможно работать! — продолжал он. — Она тормозит, молчит, даже в лесу, наверное, потеряется, если отпустить.
Вожатая ничего не сказала. Просто вздохнула. И продолжила объяснять правила.
В тот вечер мы должны были идти на костёр. Общий сбор лагеря. Песни, гитара, истории. Мне хотелось остаться, но правила запрещали.
Когда все собрались, Том сел рядом. Конечно же. Принёс пачку маршмеллоу и начал громко жевать, щёлкая упаковкой прямо мне в ухо.
— Хочешь? — спросил он, протягивая мне зефирку. — Может, подсластит твой кислый характер.
Я ничего не ответила. Даже не посмотрела в его сторону.
Он наклонился ближе.
— Эй, может, ты и правда немая? Или притворяешься, чтобы тебя жалели?
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. Очень хотелось развернуться и врезать ему. Но я знала — если сделаю это, он добьётся своего. Он заставит меня сорваться.
Когда начались истории у костра, он снова не умолкал.
— Кто хочет рассказать самую нелепую историю? Может, Эмма? Только пусть кто-нибудь переведёт с её молчаливого языка.
Опять смех. Опять взгляды. Я чувствовала, как глаза наполняются слезами. Но я моргала быстро, не давая им скатиться.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Лежала на спине и смотрела в потолок. В голове звучал его голос. Его язвительные шутки. Его смех.
И внутри меня крепло одно чувство: я не забуду. Ни одно слово. Ни один жест. Я помню всё.
И однажды он ответит за это.
Пусть сейчас я слабая. Пусть одна. Пусть все на его стороне. Но это — не навсегда.