«Точка невозврата»

День мужской короткой программы наступил после женского триумфа и драмы одновременно. Для Кьяры всё закончилось серебром, для Каспера — только начиналось.
Утро началось с привычной суеты. Кьяра проснулась раньше брата и долго смотрела на него, спящего. Каспер ворочался, бормотал что-то во сне, сжимал кулаки. Он нервничал. Последние дни выдались слишком насыщенными: её прокат, скандальные фото с Малининым, постоянное напряжение. А сегодня его выход.
— Ты чего не спишь? — вдруг открыл глаза Каспер, будто почувствовав взгляд.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что сегодня твой день.
Каспер сел на кровати, потёр лицо ладонями.
— Мой день? Скорее день, когда я должен доказать этому выскочке, что он не единственный, кто умеет прыгать.
— Ты про Малинина?
— Про него, — в голосе брата прозвучала горечь. — Все только о нём и говорят. Четверной аксель, гений, феномен. А я? Я просто Каспер Сольди, который всю жизнь пахал, чтобы стоять с ним на одном льду.
Кьяра подошла и села рядом.
— Ты не просто. Ты лучший. И ты докажешь это сегодня.
Каспер посмотрел на неё с благодарностью, но в глазах осталась тень.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Екатерина давала последние наставления, Маттео жестикулировал, объясняя нюансы, Дмитрий молчал и пил кофе. Кьяра ловила взгляды, брошенные на неё — после скандальных фото она стала объектом всеобщего внимания. Шепотки за спиной, тычки локтями.
— Не обращай внимания, — тихо сказал Каспер, заметив её напряжение.
— Я привыкла.
— Врёшь. Но держись. Сегодня я буду звездой, и они переключатся на меня.
Кьяра улыбнулась. Брат умел подбодрить, даже когда сам на взводе.
После завтрака они разошлись: Кьяра — в зону для зрителей, Каспер — на разминку. Перед уходом брат обнял её крепко-крепко.
— Ты посмотришь?
— Я буду на трибуне. Всю дорогу.
— Даже если Малинин там?
— Тем более если он там, — усмехнулась Кьяра. — Хочу видеть, как ты его сделаешь.
Каспер улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то странное — ревность? Беспокойство? Он ничего не сказал, просто ушёл.

Арена гудела. Мужская короткая программа — всегда событие. Сегодня выступали сильнейшие: японцы Юдзуру Ханю и Шома Уно, американец Илья Малинин, итальянец Каспер Сольди, русские фигуристы.
Кьяра сидела в секторе итальянской делегации, сжимая в руках маленький флаг. Рядом расположились Маттео и несколько тренеров. Родители были внизу, у бортика.
Первые прокаты шли своим чередом. Кто-то падал, кто-то блистал. Но все ждали главного — выхода Каспера и Ильи. Они шли почти подряд: Каспер — тринадцатым, Илья — пятнадцатым.
Когда объявили имя Каспера, Кьяра вцепилась в сиденье. Брат выехал на лёд сосредоточенный, собранный. Его короткая программа была под мощную рок-композицию — агрессивную, драйвовую, полную вызова.
Каспер начал мощно. Четверной тулуп — чисто. Каскад четверной сальхов — тройной тулуп — идеально! Дорожка шагов — на высшем уровне. Вращения — быстрые, центрованные.
Он катал с такой злостью, с такой жаждой доказать, что зал ревел. Когда музыка стихла, Каспер вскинул кулак и закричал. Это был его день.
Оценка: 105.67. Временное первое место.
Кьяра повскакивала с места, размахивая флагом. Каспер поймал её взгляд на трибунах и подмигнул.
Но впереди был Илья.

Малинин вышел на лёд под оглушительный рёв трибун. Американцы привезли мощную группу поддержки, плакаты, флаги. Но сам Илья выглядел отстранённым, сосредоточенным на себе.
Кьяра смотрела на него и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. За эти дни он стал для ней кем-то большим, чем просто соперник. Но сегодня он был врагом её брата. И это разрывало её изнутри.
Илья начал программу. Его катание было другим — не агрессивным, как у Каспера, а летящим, воздушным, будто он не касался льда. Четверной лутц — идеально. Четверной аксель — да, тот самый, легендарный — чисто, высоко, длинно. Зал ахнул. Кьяра замерла.
Он катал так, будто играл. Будто это не соревнование, а его личный бенефис. Дорожка шагов — сложнейшая, с невероятными сменами направлений. Вращения — быстрее ветра.
Когда музыка стихла, зал стоя аплодировал. Илья поклонился, но на его лице не было улыбки — только холодная сосредоточенность.
Оценка: 112.34. Мировой рекорд в короткой программе.
Каспер смотрел на табло, и его кулаки сжимались. Он проиграл. Проиграл этому выскочке, этому американцу, который даже не вспотел.
Кьяра видела, как брат развернулся и ушёл в коридор, не дожидаясь окончания соревнований. Ей стало не по себе.

В коридорах олимпийской арены царила суета. Кьяра спустилась вниз, чтобы найти брата, поддержать его. Она знала, как тяжело он переживает поражения. Но найти его оказалось непросто.
Она бродила по служебным проходам, заглядывала в раздевалки, спрашивала у волонтёров. Никто не видел Каспера Сольди.
И тут она услышала голоса. Из-за угла, где располагалась небольшая техническая зона, доносился разговор. Мужские голоса, английская речь.
Кьяра замерла. Один голос принадлежал Илье. Второй — его соседу по комнате, Нейтану.
— ...ну и зачем ты с ней возишься? — спрашивал Нейтан. — Серьёзно, Илья, эта итальянка тебе нужна? У тебя Олимпиада, ты должен быть сосредоточен.
— Расслабься, — голос Ильи звучал лениво, даже цинично. — Она просто развлечение. Ночной лёд, переписки, немного флирта. Ничего серьёзного.
Кьяра почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— А фотографии? — не унимался Нейтан. — Ты видел, что пишут? Про роман, про чувства...
— Люди пишут что хотят, — усмехнулся Илья. — Мне плевать. Пусть думают что угодно. После Олимпиады я уеду, она уедет, и всё закончится. Так проще.
— То есть ты просто используешь её?
— Использую? Слишком громко. Просто... приятно провожу время. Она красивая, эмоциональная, с ней весело. Но строить из этого что-то большее? Нет, Нейтан, я не идиот.
Кьяра стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как слёзы жгут глаза. Всё, что он говорил ей, все эти сообщения, взгляды, поддержка — просто игра? Просто развлечение?
— А её брат? — спросил Нейтан. — Каспер, кажется? Он тебя ненавидит.
— Каспер? — Илья хмыкнул. — Да плевать мне на него. Пусть ненавидит. Может, это добавит перчинки. Знаешь, как забавно будет, когда он узнает, что его сестра...
Договорить Илья не успел.
— МАЛИНИН!
Из-за угла вылетел Каспер. Он был красный от ярости, глаза горели бешенством. Он слышал всё. Каждое слово.
— Каспер! — Кьяра бросилась за ним, но было поздно.
Каспер врезался в Илью, сбив его с ног. Они покатились по полу, и Каспер, нависнув сверху, со всей силы врезал кулаком по лицу американца.
— Ты мразь! — орал он. — Ты как смел к ней приближаться? Как смел играть с ней?!
Илья, оглушённый ударом, попытался отбиться, но Каспер был тяжелее и злее. Второй удар пришёлся в скулу, рассекая кожу.
— Каспер, прекрати! — кричала Кьяра, пытаясь оттащить брата. — Не надо!
Нейтан опомнился и вцепился в Каспера, пытаясь оторвать его от друга. В коридоре начался хаос. Из раздевалок выбегали спортсмены, волонтёры, охранники.
— Да уберите вы их! — вопил кто-то.
Касперу удалось вырваться из захвата, и он снова замахнулся, но тут подоспела охрана. Двое здоровых китайцев схватили итальянца и оттащили в сторону.
Илья поднялся, вытирая разбитую губу. На его лице застыло странное выражение — не злость, не ненависть, а что-то вроде растерянности.
— Ты... — начал он, глядя на Кьяру.
Но она не дала ему договорить. Она смотрела на него с такой болью и презрением, что он отшатнулся.
— Не смей, — тихо сказала она. — Не смей ко мне приближаться. Никогда.
И, развернувшись, пошла прочь, уводя за собой всё ещё брыкающегося Каспера.
Илья смотрел ей вслед, и впервые за долгое время не знал, что сказать.

В раздевалке итальянской сборной царил ад. Екатерина метала громы и молнии, Дмитрий пытался успокоить сына, Каспер сидел на скамейке, зажимая рассечённые костяшки.
— Ты идиот! — кричала мать. — Полный идиот! Ты понимаешь, что теперь будет? Дисквалификация? Отстранение? А завтра произвольная!
— Мне плевать! — рявкнул Каспер. — Он оскорбил Кьяру!
— И что? Ты решил проблему? Нет! Ты создал новую!
Кьяра сидела в углу, обхватив колени руками, и молчала. Внутри неё всё умерло. Слова Ильи резали острее ножа.
Каспер подошёл к ней, опустился на колени.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был так... но я не мог слышать это.
— Ты слышал правду, — глухо ответила Кьяра. — Он просто развлекался.
— Нет. — Каспер покачал головой. — Я знаю, что слышал. Но что-то тут не так. Я видел, как он на тебя смотрел. Это не был взгляд человека, которому плевать.
— Каспер, хватит.
— Ладно, — он вздохнул. — Но завтра я выйду и сделаю всё, чтобы размазать его по льду. Не ради медали — ради тебя.
Кьяра подняла глаза на брата. В них стояли слёзы, но она сдерживала их.
— Ты уже размазал его по лицу. Этого достаточно.
— Нет, — твёрдо сказал Каспер. — Этого мало.

В американском лагере тоже было неспокойно. Илья сидел перед зеркалом, рассматривая рассечённую скулу и разбитую губу. Нейтан суетился рядом с пакетом льда.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально.
— А выглядишь хреново. Завтра произвольная, как ты выйдешь с таким лицом?
— Выйду, — Илья взял лёд и приложил к скуле. — Это ерунда.
— Слушай, — Нейтан сел рядом. — То, что ты сказал про итальянку... ты ведь не всерьёз? Я видел, как ты на неё смотришь.
Илья молчал долго. Потом повернулся к другу.
— Я идиот, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы это звучало так. Просто... не знаю. Боюсь, наверное.
— Чего боишься?
— Что это реально. Что она для меня значит больше, чем я готов признать. А если я проиграю? Если не смогу защитить? Легче сделать вид, что мне всё равно.
Нейтан смотрел на друга с сочувствием.
— Знаешь, что? Ты действительно идиот. Потому что теперь она думает, что ты просто использовал её.
— Я знаю, — Илья закрыл глаза. — Знаю.
***
Ночью Кьяра не спала. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. Телефон молчал — она удалила все сообщения от Ильи, не читая. Заблокировала номер. Вычеркнула.
Но вычеркнуть из сердца не получалось.
В дверь постучали.
— Кьяра, — голос Каспера. — Открой.
— Не хочу.
— Пожалуйста.
Она вздохнула, встала, открыла. Брат стоял на пороге с двумя чашками чая.
— Поговорим?
— О чём?
— О том, что ты чувствуешь.
— Я ничего не чувствую.
— Врёшь, — Каспер прошёл в комнату, сел на кровать. — Ты влюбилась в него, да?
Кьяра промолчала, но слёзы снова подступили.
— Прости, что я влез, — тихо сказал Каспер. — Но я не мог иначе. Он... он не имел права так говорить.
— А если он не то имел в виду? — вдруг спросила Кьяра. — Если... если это было не всерьёз?
— Тогда пусть докажет, — пожал плечами Каспер. — Завтра произвольная. Посмотрим, что у него на уме, когда он выйдет на лёд.
Кьяра посмотрела на брата.
— Ты будешь с ним бороться?
— Я всегда с ним борюсь. Но теперь — за тебя.
***
День произвольной программы выдался нервным. Весь мир обсуждал вчерашнюю драку. Видео разлетелось по сети, комментарии кипели. Кого-то обвиняли, кто-то оправдывал.
Каспер вышел на разминку сосредоточенный, злой. Он не смотрел в сторону американца, который тоже был на льду. Илья выглядел спокойным, но разбитая скула и синяк говорили о том, что вчерашнее не прошло бесследно.
Кьяра сидела на трибуне, сжимая подлокотники. Она решила смотреть. Не ради него — ради брата.
Произвольная программа Каспера была под эпическую музыку из «Гладиатора». Мощная, трагическая, полная борьбы. Он катал так, будто от этого зависела его жизнь. Четверные прыжки сыпались один за другим — тулуп, сальхов, лутц. Он падал на тройном акселе, но вставал и шёл дальше. Он боролся.
Когда музыка стихла, Каспер упал на колени и закричал. Это был крик боли, злости, освобождения.
Оценка: 198.34. Сумма — 304.01. Это было сильно.
Но впереди был Илья.
Малинин вышел на лёд под «Bohemian Rhapsody» в обработке. Его программа была полна контрастов — то нежная, то безумная, то трагическая. Он прыгал четверные как семечки — аксель, лутц, флип, тулуп. Он летал надо льдом.
Но Кьяра видела другое. Она видела, как он ищет её взглядом на трибунах. Как его глаза мечутся, пока он катает. Как на последней минуте программы он сбивается с ритма, чуть не падает с вращения, но удерживается.
Музыка стихла. Илья замер в центре льда, тяжело дыша. Он смотрел вверх, туда, где сидела Кьяра.
Оценка: 205.67. Сумма — 318.01. Золото.
Каспер проиграл. Но когда он смотрел на табло, в его глазах не было злости. Только усталость.
После награждения, когда Илья стоял на высшей ступени с золотой медалью, а Каспер — на второй с серебром, их взгляды встретились.
В микст-зоне Илья пробился к Кьяре сквозь толпу журналистов. Она хотела уйти, но он схватил её за руку.
— Подожди.
— Отпусти.
— Нет. Выслушай.
— Я слышала достаточно.
— Ты слышала не то, что думаешь, — выдохнул Илья. — Я идиот. Я боялся признаться даже себе, что ты для меня значишь. И сказал ту чушь Нейтану, чтобы он отстал. Но это неправда.
Кьяра замерла.
— Ты врёшь.
— Нет. Спроси у Нейтана. Я ему потом всё объяснил. Я просто... испугался.
— Чего?
— Что это настоящее. Что я могу проиграть не на льду, а в жизни. Что ты уйдёшь.
Кьяра смотрела на него — на разбитую скулу, на синяк, на глаза, полные отчаяния.
— Ты должен был сказать раньше.
— Я знаю. Прости.
Она молчала долго. Потом развернулась и ушла, оставив Илью одного среди толпы.
Но на выходе из микст-зоны её ждал Каспер.
— Ну что? — спросил брат.
— Не знаю, — честно ответила Кьяра. — Не знаю.
Каспер обнял её.
— Время покажет. А пока у нас есть медали, есть друг друг и есть целая жизнь впереди.
Кьяра уткнулась лицом ему в плечо и наконец позволила себе заплакать.
А вдалеке Илья смотрел им вслед, сжимая золотую медаль, и понимал: это ещё не конец. Это только начало.