Сердце не обманет [liskook]

Уткнувшись лицом в подушку, Лиса впервые за два года безудержно рыдала, и снова причиной слез стал Чонгук. Когда, наконец, она выплакала боль и другие необъяснимые эмоции, Розэ уже сидела возле нее на краю кровати и гладила по голове, пытаясь успокоить.

– Где Тео? – первое, что спросила Лиса
.
– Спит в своей постельке.

– Прости за срыв, – пробормотала Лиса и, вскочив, быстро нырнула в ванную, плеснула холодной воды на покрасневшие от слез глаза и нос. Когда она снова появилась в дверях, Розэ выглядела смущенной.

– Это был он? Отец Тео?

Лиса только кивнула.

– Обалденный мужик, – виновато призналась Розэ. 

– Неудивительно, что ты запала на него. Видела его лимузин? Он не просто состоятельный, как ты говорила, а невероятно богат…

– Угадала, – мрачно подтвердила Лиса. – Лучше бы мне не видеть его.

– Чего хотел?

– Он ничего не получит.

Чонгук никак не ожидал, что будет отвергнут. Боясь снова потерять Лису, он приставил двух человек из личной охраны, чтобы они не спускали с нее глаз двадцать четыре часа в сутки. Ему вдруг пришло в голову, что в ее жизни появился другой мужчина. От этой мысли он впал в такую ярость, что несколько минут вообще не мог соображать. Чонгук не сдержал крика, впервые представив, что чувствовала Лиса, когда он сообщил ей о Нэнси. Его никогда не волновали душевные переживания, но Лиса, вероятно, придавала им большое значение.

Как он представлял реакцию на свое неожиданное появление? Уж точно не думал, что она прогонит его. Она, видите ли, разозлилась, что он женился на другой женщине. Невероятно. Чонгук в отчаянии запустил пальцы в густые, коротко стриженные волосы. Уж не решила ли она, что он… женится на ней?

Он стал главой семьи после того, как дед, страдавший тяжелым хроническим заболеванием, уступил ему эту роль. Чонгук считал своей первейшей задачей и обязанностью восстановить былое богатство своего аристократического, консервативного клана. Еще ребенком он поклялся не повторять ошибок отца. Само собой разумеется, что у деда Чонгука, как и у прадеда, были любовницы, однако его отец нарушил традицию, он развелся с матерью Чонгука и, бросив семью, женился на своей любовнице. Он заслужил всеобщее презрение, а единство клана было нарушено раз и навсегда. Потакая непомерным прихотям новой жены, он довел семейный бизнес почти до банкротства. С трагической смертью матери закончилось детство Чонгука.

«Что ж, остается только выяснить, появился ли в жизни Лисы другой мужчина», – рассуждал Чонгук до боли стиснув зубы. Через двадцать четыре часа «Детективное агентство» представит ему полный отчет. Чонгук сожалел о том, что проявил нетерпение, но ведь он не сомневался: Лиса бросится ему на шею, как только узнает о разводе. Почему она не сделала этого?

Она ответила на его поцелуй… со всей страстью. Его охватило вожделение от одного только воспоминания, не оставив сомнений, кто должен занять место в его постели. Может, послать ей красивый букет? Она с ума сходила по цветам: вечно покупала их, расставляла по вазам, любовалась ими, сама выращивала. Почему он не догадался купить ей коттедж с садом? Чонгук принялся мрачно перебирать в уме возможные промахи, заставившие женщину, боготворившую раньше землю, по которой он ходил, вдруг указать ему на дверь. Он представить такого не мог! Более того, был уверен, что способен завоевать любую недотрогу. Впрочем, это слабое утешение, потому что ему не нужен никто, кроме Лисы. Она должна вернуться на свое место – в его постель!

Проведя беспокойную ночь, Лиса поднялась рано утром, накормила детей и прибралась. Они с Розэ могли вволю пообщаться только по выходным. В рабочие дни Лиса отвозила близнецов в школу, давая возможность кузине подольше поспать, – Розэ до поздней ночи работала барменшей в местном баре. Тео она брала с собой на работу, а в обед Розэ заходила за ним и до вечера присматривала за троими детьми. Закрыв магазин, Лиса возвращалась домой, и все собирались за столом на ранний ужин, после чего Розэ отправлялась на вечернюю смену. Такой распорядок дня устраивал обеих. Лиса радовалась компании Розэ, поскольку устала от одиночества за два года, проведенные в городской квартире, где Чонгук появлялся лишь время от времени.

Конечно, стоило признать, что Лиса с толком использовала свободное время: она получила свидетельство об окончании средней школы и два сертификата второго уровня обучения, не говоря о дипломах многочисленных профессиональных курсов, в том числе кулинарного, аранжировки цветов и менеджера малого бизнеса. Чонгук ничего не знал об этом и вообще не интересовался, чем она занимается в его отсутствие. Лиса делала это, чтобы поднять самооценку и восполнить пробелы образования: в юности ей было не до учебы – пришлось ухаживать за бабушкой. Лиса работала горничной, когда встретила Чонгука. Не имея квалификации, она не могла претендовать на место с хорошей зарплатой.

Пока Лиса раскладывала недорогие украшения на ветхом античном комоде, приобретенном специально для этой цели, ее мысли витали далеко в прошлом. В отличие от Чонгука она не могла похвастаться солидной родословной: у нее вообще было немного сведений о родственниках. Ее мать – единственный ребенок в семье – еще в юности отличалась своенравием и рано ушла из дома. Все, что Лиса знала о ней от бабушки, было приправлено изрядной долей злобы. Сама Лиса не помнила матери и уж точно не знала, кто ее отец. Бабушка и мать долгое время жили каждая своей жизнью, пока однажды мать без предупреждения не появилась в доме родителей с маленькой дочкой на руках. После дедушкиных уговоров бабушка разрешила ей остаться на одну ночь, о чем всю оставшуюся жизнь громко сожалела, потому что утром обнаружилось, что, подбросив старикам свою малышку, их дочь исчезла.

К сожалению, бабушка не любила Лису и, несмотря на социальное пособие, которое получала за девочку, так и не смирилась с ее присутствием в доме. Дед относился к ней более снисходительно, но он был пьяницей и редко проявлял интерес к внучке. Она часто думала, что именно несчастливое детство пробуждало жалость Чонгука. Он искренне заботился о ней, и его участие служило единственным проявлением любви, которую Лиса знала в жизни. Она никогда не признавалась Чонгуку в том, что была невероятно, безмерно счастлива с ним, потому что впервые чувствовала себя любимой… до того дня, когда он сообщил о намерении жениться и родить наследника деловой империи в угоду и на радость своего надменного рода.

Унизительная мысль о том, что ему даже в голову не пришло рассмотреть ее кандидатуру на роль жены, привела наконец Лису в чувство. Она разложила на прилавке приготовленные с вечера новые поступления и начала вешать ценники. Тео мирно спал в коляске в дальнем углу магазинчика. Посетители выбирали понравившиеся вещицы, расплачивались и уходили с покупками. Месяц назад Лиса смогла нанять временную помощницу, которая подменяла ее, когда Манобан занималась ребенком. Дела в магазине шли все лучше, наполняя Лису гордостью. Впрочем, она всегда любила и знала толк в качественной винтажной одежде и украшениях. У нее появились постоянные клиенты.

Чонгук вышел из лимузина, оставив водителя препираться с полицейским. Его охрана спешила к нему из машины сопровождения. Чонгук с удивлением окинул взглядом фасад магазина с вывеской «Винтажные товары», не понимая, как Лиса сумела открыть собственный бизнес. Тем не менее доказательство было перед глазами. Склонив надменную голову, он подумал о том, что женщины – странные, непредсказуемые создания. Он, вероятно, никогда толком не знал Лису: все, что она до сих пор делала и говорила, не укладывалось в его представлении о ней. Чонгук нахмурил лоб, отчего жесткое, надменное лицо приобрело грозное выражение. У него серьезные проекты, переговоры с важными людьми, а он торчит уже двадцать четыре мучительных часа на окраине богом забытого городишки, выслеживая Лису. Как это объяснить?

У Лисы перехватило дыхание, когда в дверях возник высокий, широкоплечий Чонгук, облаченный в темно-серый дизайнерский костюм, безупречно сидевший на атлетической фигуре. Белая крахмальная рубашка эффектно оттеняла бронзовую кожу. Почувствовав в паху горячий влажный жар, Лиса плотнее свела ноги, на щеках вспыхнул яркий румянец. Она с ужасом ощутила, как тяжело набухла грудь и затвердели соски. Удивительно, но ее тело по-прежнему мгновенно реагировало на него. Охватившее ее возбуждение было сильнее, чем накануне, когда Манобан не удержалась и ответила на его поцелуй. Тогда она оправдывалась тем, что он застиг ее врасплох. Какое объяснение она придумает теперь?

– Лиса… – прозвучал низкий бархатный голос Чона в полутемном зале. Он переступил порог с самым непринужденным видом.

– Чон-гук, – пробормотала, запнувшись, Манобан и быстро шагнула навстречу, боясь, что их услышат. – Что ты здесь делаешь?

– Не задавай глупых вопросов, ты же не дурочка. – Он огляделся. – Значит, ты бросила меня, чтобы открыть магазин?

– Ты. Бросил. Меня, – отчетливо произнесла Лиса, не скрывая горечи: он предпочел надеть обручальное кольцо на палец другой женщины.

– Здесь не место для разговора. Продолжим в моей гостинице за ланчем, – безапелляционно заявил Чонгук, удерживая ее за руку.

– Если не отпустишь, я ударю тебя! – прошипела Манобан, отказываясь подчиниться агрессивному напору.
Темные глаза сверкнули пиратским огнем, словно угроза пощечины позабавила Чона. – Значит, за ланчем, дорогая моя?

– Нам нечего сказать друг другу, – заявила Лиса, понимая, что он крепко удерживает ее возле себя. Твердая линия рта изогнулась в усмешке, когда он опустил глаза на ее пухлые розовые губы.

– Тогда ты будешь слушать…

– Не желаю говорить и не желаю слушать…

– Круто, – сказал Чон и сделал то, что, по ее мнению, никогда раньше не позволил бы на людях: наклонился, подхватил ее на руки и понес к двери.

– Пусти меня, Чонгук! – воскликнула она, одергивая рукой взметнувшийся подол юбки. – Ты сошел с ума!

Чонгук взглянул на двух женщин, стоящих рядом за прилавком.

– Забираю Лису на ланч. Она вернется через пару часов, – невозмутимо сообщил он.

– Чонгук! – Лиса не могла поверить в происходящее. Последнее, что она увидела из-за его плеча, было смеющееся лицо Розэ. Шофер распахнул пассажирскую дверь лимузина, как для лиц королевской крови, и Чон без церемоний кинул ее на заднее сиденье.

– Могла бы сообразить, что я не буду препираться с тобой на людях, – прокомментировал он. – Мое терпение лопнуло, и я голоден.

Лиса со злостью резким движением одернула юбку, натянув ее на колени.

– Почему ты не уехал вчера в Лондон?

– Разве ты забыла, что отказ только укрепляет мою настойчивость?

Манобан закатила глаза в насмешливом недоумении.

– Как я могла это знать, если никогда не говорила тебе «нет»?

Неожиданно Чонгук весело рассмеялся. Красивое лицо просветлело от искреннего удовольствия.

– Я скучал без тебя, Лиса.

Она резко повернулась к нему, возмущенная и обиженная пустой фразой.

– Ты женился. Как ты мог скучать по мне?

– Сам не знаю, но это правда, – признался Чонгук. – В моей жизни ты занимала большое место.

– Ничего подобного. Я была всего лишь маленьким ящичком среди множества других в огромном канцелярском шкафу бизнеса, не имевшего отношения к твоей жизни.

Ее замечание поразило Чона. Он звонил ей два раза в день, независимо от того, где находился и как сильно был занят. Ее веселая болтовня давала ему передышку в напряженном деловом графике. По правде говоря, у него никогда не было более близких отношений с женщинами ни до, ни после нее. Чонгук доверял ей и не изменял, что само по себе большая редкость в отношениях между неженатым мужчиной и одинокой женщиной. До него стало постепенно доходить, что все это было не важно: для Лисы имело значение только его решение жениться на Нэнси. Лиса, которая никогда раньше не проявляла признаков ревности или недовольства, была сражена таким поворотом событий… Тут он решительно отогнал непрошеные мысли, словно их и не было.

Еще в детстве Чонгук словно стеной отгородился от всяких эмоций, создававших, по его мнению, дополнительные трудности в любом деле. Лишние переживания усугубляли и запутывали и без того сложные ситуации. Только спокойствие и здравый смысл обеспечивали контроль в любой сфере его жизни, кроме отношений с Лисой, как Чонгук вынужден признать. Однако прошлое остается прошлым – его не изменишь. Жизнь научила его, что, имея достаточно денег, проявив настойчивость и целеустремленность, будущему можно придать любую желаемую форму.

Но вот Лиса, как раз не отличалась практичностью: ее захлестывали эмоции. Вероятно, эта принципиальная разница между ними больше всего привлекала Чонгука, хотя теперь именно эмоции увлекали ее прочь. Его проницательный взгляд задержался на сердитом, пылающем лице. Ему захотелось распластать Лису на широком сиденье лимузина и показать ей, что существуют другие, более захватывающие формы общения. Опустив черные густые ресницы, он заново изучал ее сверху вниз от блестящих глаз и пухлого рта до груди, которую так любил ласкать, и длинных, стройных ног. Секс с ней доставлял неслыханное наслаждение. Одна только мысль об этом вызывала эрекцию. Находиться рядом, не имея возможности коснуться, тем более овладеть ею, как бывало раньше, казалось странным и походило на изощренную пытку.

– Хочу вернуть тебя, – заявил Чонгук с упрямой настойчивостью. – Я не прекращал поисков с того дня, когда ты исчезла.

– Должно быть, жена обижалась.

– Не впутывай сюда Нэнси.

Звук ненавистного имени из уст Чонгука подействовал на Лису, как удар хлыста по нежной коже. Она знала, что слишком эмоциональна. Чонгук женился на другой женщине два года назад, и ей пора забыть об этом и двигаться дальше. Даже если для него ничего не изменилось? Лиса растерялась: главное – не выдавать желаемое за действительное. Она уже проходила это раньше, когда жила с ним. Подумать только, куда завели ее оптимистические фантазии! Чонгук разбил ее глупое сердце, и сейчас осколки звенели, как похоронные колокола. Она любила его, как никого в жизни, а он, не задумываясь, перешагнул через нее. Такое нельзя простить. Уходя от него, Лиса знала, что, возможно, идет навстречу гибели, но не могла поступить иначе. Даже ради Чонгука она не пала бы так низко, согласившись спать с мужем другой женщины.

– Поверь, ты напрасно тратишь драгоценное время, – резко заявила Лиса, неуступчиво сжав нежные губы в твердую линию. – Что ты здесь делаешь? Зачем вообще решил встретиться со мной? Это бессмысленная затея!

Чонгук смотрел в ее возбужденное лицо и не мог понять, почему находит ее неотразимой. Рассуждая объективно, она никогда не отвечала и не будет отвечать классическим канонам красоты. У Лисы был слегка вздернутый носик, а глаза и рот – слишком большие для ее лица. От случайного дождя влажные волосы превращались в непослушную, густую, пушистую копну, но обычно окутывали медовыми локонами обнаженную фигуру, когда они с Чонгуком занималась любовью. Воспоминание вызвало боль, потому что Лиса теперь казалась недоступной.

– Перестань смотреть на меня так, – пробормотала Лиса, краснея и явно догадываясь о его мыслях.

Безошибочная реакция тела напомнила, как давно у нее не было секса. Она забеременела, стала матерью, обзавелась домом и открыла бизнес, что требовало неимоверных усилий, и, возвращаясь домой, полумертвая от усталости, она падала в кровать. Появление Чона вернуло ее в те времена, когда ночью они предавались страсти.

– Как именно? – Как будто мы по-прежнему… – не закончила она, опуская ресницы.

– Как будто я по-прежнему хочу тебя? – хрипло переспросил Чонгук. – Так и есть. Прямо сию секунду. До боли…

Легкий спазм в том месте, о котором Лису отказывалась думать, заставил ее неловко поерзать на сиденье.

– Мне это неинтересно. Какое неуместное заявление…

Чонгук погладил указательным пальцем ее руку, судорожно вцепившуюся в кожаную обивку.

– Во всяком случае, честно. А вот ты притворяешься…

– Я не вернусь к тебе, – почти выкрикнула Лиса. – У меня теперь своя жизнь!

– Другой мужчина? – угрожающе произнес Чонгук. Голос вибрировал от злости.

Лиса ухватилась за подсказку, как утопающий за соломинку.

– Да. У меня кто-то есть.

Длинное, мускулистое тело Чона напряглось.

– Расскажи о нем.

Лиса думала о сыне.

– Он для меня дороже жизни. Никогда не огорчу и не обижу его.

– Я верну тебя любой ценой, – предупредил Чонгук, когда лимузин остановился перед загородным отелем, и шофер выскочил, чтобы открыть им дверь. В этот миг Чонгук понял, что, хоть и считал себя законопослушным гражданином, но ради Лисы готов пойти на преступление.

Лиса осторожно взглянула в темные с золотыми искрами глаза, сверкавшие на мужественном лице, и замерла. Она никогда не видела, чтобы они горели откровенной яростью.

– Почему ты не можешь позволить мне быть счастливой без тебя? – вдруг спросила она. – Я рассчиталась с тобой сполна, не так ли, Чонгук?

Услышав вопрос, он трудом сдержал вспышку гнева. Чон тяжело дышал, раздувая ноздри. Если в ее жизни появился другой мужчина, Лисе придется избавиться от него. Он не допускал мысли, что, кроме него, кто-то способен удовлетворить ее. Однако стоило ему только представить ее в постели с другим мужчиной, его трясло от бешенства. Эта женщина всегда безраздельно принадлежала только ему.

В богато обставленном вестибюле отеля кто-то окликнул Лису. Она резко остановилась и оглянулась, улыбнувшись высокому блондину в дорогом костюме, торопившемуся ей навстречу.

– Привет, Бэмбэм, – тепло поздоровалась она.

– Достал для тебя адрес. – Бэмбэм вынул из бумажника листок. – Есть чем записать? Лиса спохватилась, что оставила сумку в магазине на прилавке. Она вопросительно взглянула на Чонгука.

– Ручку?

Не привыкший, что его игнорируют при Чонгук саркастически скривил губы и неохотно вытащил золотую ручку из нагрудного кармана.
Бэмбэм записал адрес на обороте своей визитной карточки.

– Там полно вещей, которые тебе понравятся и обойдутся очень дёшево – продавец хочет быстрее освободить помещение.

Лиса сердечно улыбнулась ему, не обращая внимания на Чонгука, возвышающегося рядом, как неподвижная колонна из черного льда.

– Спасибо, Бэмбэм. Я тебе очень благодарна.

Бэмбэм окинул ее заинтересованным взглядом, который мужчины, как с негодованием замечал Чонгук, часто адресовали Лису.

– Может, согласишься пообедать со мной на днях?

Чонгук по-хозяйски обнял Лису за плечи:

– К сожалению, она уже занята.
Лиса пропустила замечание мимо ушей.
Слегка покраснев, она кивнула:

– С удовольствием, Бэмбэм. Позвони мне. Конечно, поощряя другого мужчину, она лишь рассчитывала поставить на место бесцеремонного Чона.

– Что все это значит, черт побери? – прорычал Чонгук, открывая перед ней дверь лифта.

– Бэмбэм торгует антиквариатом. Он сообщает мне о финальных распродажах. Среди моих знакомых много дилеров, помогавших мне начать бизнес, – с гордостью сообщила Лиса.

– Ты можешь открыть дело в Лондоне. Я куплю тебе магазин, – мрачно предложил Чонгук.

Лиса равнодушно пожала плечами:

– Косвенным образом ты уже оплатил мой бизнес и дом. Думаю, этого вполне достаточно.

– О чем ты?

– Я продала ювелирное украшение – твой подарок.

– Ты оставила все, что я покупал тебе, – нахмурился Чонгук.

– Все, кроме одной вещи – самого первого подарка. Я представления не имела, сколько он стоит. Должна признаться, что цена поразила меня.

– Неужели? – Чонгук не мог вспомнить, о чем шла речь. Он проверил все драгоценности, когда Лиса исчезла, и убедился, что она ничего не взяла с собой.

– Удивляюсь, что при такой экстравагантной щедрости ты до сих пор не разорился. Мы только познакомились, а ты истратил целое состояние на бриллиантовую подвеску, – неодобрительно заметила Лиса. – Полученных за нее денег хватило на покупку дома и взноса за бизнес. Я и не подозревала, какая это ценность!

Чонгук распахнул дверь гостиничного номера и неожиданно вспомнил свой подарок – подвеску, купленную после первой ночи, которую они провели вместе. Как Лиса могла спокойно продать ее, словно обычную безделушку!

– Не верю, что у тебя появился другой мужчина.

– Я не вернусь к тебе, – повторила Лиса, словно извиняясь. – Зачем мне магазин в Лондоне? Не хочу переезжать. Мне хорошо здесь. Хочешь верь, хочешь нет, но здешние мужчины охотно приглашают меня в рестораны, а не прячут в гостиничных номерах!

Лиса нанесла болезненный удар. Даже под средиземноморским загаром было заметно, как Чонгук побледнел.

– Я привел тебя в номер, только чтобы спокойно поговорить.

Лиса насмешливо улыбнулась:

– Может, сегодня это и так, но когда это продолжалось почти два года, даже я поняла намек. Ты мог быть женат на протяжении всего нашего знакомства, потому что прятал меня, как недостойный, постыдный секрет.

– Неправда.

– Какой смысл спорить о прошлом, – отмахнулась Лиса. – Оно не стоит того

– Зря ты так думаешь. Я хочу вернуть тебя… – В голосе Чонгука прозвучало отчаяние. Он замолчал, потому что раздался стук в дверь – официанты доставили обед.

Лиса скрестила руки на груди, вспомнив Каналетто – любимого жеребца своего деда на ипподроме. Четыре года назад она и не слыхала о художнике с таким именем. Вспоминая роковую оплошность, Лиса до сих пор ежилась и внутренне умирала от стыда – она слишком поздно поняла допущенную в разговоре ошибку. К сожалению, это был первый и последний раз, когда Чонгук представил ее гостям, а она показала себя невежественной дурой и опозорила себя… и его.

По правде сказать, Чонгук не выразил тогда ни злости, ни сожаления и отказался обсуждать с ней инцидент, отмахнувшись от попытки объяснить, что в детстве букмекерские конторы заменили ей музеи. Однако она знала, что опозорила его на людях и он помнит об этом. Более того, сам факт служил не опровержимым подтверждением того, что они с Чонгуком принадлежали разным мирам, расстояние между которыми измерялось миллионами световых лет.

По этой причине она никогда не жаловалась, что Чонгук скрывал ее от друзей и знакомых, и охотно соглашалась ужинать с ним в маленьких, незаметных ресторанах без риска встретить людей его круга. Лиса понимала его опасения снова стать предметом насмешек. Втайне от Чонгука она занялась самообразованием в надежде, что он когда-нибудь заметит и даст ей еще один шанс. С грустью Лиса вспоминала наивные мечты, которые лелеяла в начале их знакомства. Правда, довольно скоро она с болью и разочарованием убедилась, что для Чонгука она была не подругой, а лишь годной для сексуальных утех любовницей.

– Почему ты притихла? Обычно со мной ты болтала без умолку, – заметил Чонгук с беспокойством, когда официанты вышли. Нежными движениями он массировал ей напряженные мышцы спины. – Поговори со мной, Лиса. Скажи, чего ты хочешь?

От прикосновений его рук по плечам разлилось тепло. Лиса боролась с искушением откинуться назад и расслабиться в кольце его сильных, горячих рук. Стряхнув оцепенение, она пересела в кресло перед красиво накрытым столом. «Поговори со мной». Неожиданная просьба со стороны такого человека, как Чонгук, не переносившего серьезных разговоров, избегавшего любых проявлений чувств!

– Нам не о чем разговаривать, – отрезала Лиса, склоняясь над тарелкой и с аппетитом приступая к еде, – это давало возможность помолчать и отвести взгляд от Чонгука, одного из самых красивых мужчин на свете. Не удержавшись, она все-таки кинула взгляд из-под длинных ресниц, отмечая скульптурные черты лица и твердую, мужественную линию подбородка. Он был недосягаем: богатый и успешный, красивый, образованный и породистый – полная ее противоположность. Так было всегда. Если бы она приняла эту истину с самого начала, никогда бы не связалась с ним и не страдала бы сейчас.

– У тебя действительно есть мужчина? – очень тихо спросил Чонгук. Его низкий бархатный голос против воли музыкой отдавался в ушах. Но ведь раньше она так любила слушать его по телефону, когда он звонил ей издалека.
Лиса обдумывала вопрос, краснея под взглядом карих глаз в обрамлении темных ресниц. Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить. Сначала она решила солгать, но язык отказывался повиноваться. Возможно, потому, что Чонгук тут же начнет терзать ее расспросами о придуманном кавалере, загонит ее в ловушку и догадается о лжи, выставив полной дурой.

– Нет, – неохотно призналась Лиса. – Но это ничего не меняет между нами.

– Значит, мы оба свободны, – лениво протянул Чонгук, наливая вино в ее бокал.

– Я не собираюсь возобновлять наши отношения, – заявила она, делая глоток выдержанного вина и подумала: «Интересно, что он скажет, если я оценю вкус напитка?» В конце концов, она закончила курс сомелье, как, впрочем, и курс любителей живописи, но до сих пор не имела возможности проявить свои знания.

– Нам хорошо вместе.

Лиса отрицательно покачала головой и вернулась к еде.

Пригубив вино, Чонгук наблюдал за ней. Он заметил, что на Лисе винтажное платье. Белого цвета из хлопка в сочетании с цветочной вышивкой, оно не отвечало последней моде, но расцветка и простой покрой выглядели удивительно элегантно. Когда Лиса опустилась в кресло, ткань натянулась на груди, и Чон замер, чувствуя, как его охватывает вожделение. Его мучил вопрос: как соблазнить женщину, напрочь лишенную корысти? Ее не интересовали деньги. Однажды она заявила ему в категорическом тоне, что ему не нужна яхта, – у него никогда не будет времени отдыхать на ней. Теперь заброшенная яхта была пришвартована в Саутгемптоне, и ее содержание обходилось ему в копеечку.

Официанты вернулись, чтобы подать горячее. Лиса ловила на себе их любопытные взгляды. В отеле уже знали, кто такой Чон Чонгук – миллиардер и мировая легенда. Пресса обожала его, потому что он любил красивую жизнь и его фотографии украшали обложки газет и журналов. Нэнси тоже служила украшением: у нее были длинные, прямые каштановые волосы, безупречные черты лица и стройная, тонкая фигура. Рядом с ней Лиса выглядела бы непривлекательной. Увидев Нэнси на фотографии, Лиса решила, что не идет с ней ни в какое сравнение.

Чонгук пытался разрядить напряжение, рассказывая о недавних успешных поездках по миру. Лиса задавала осторожные вопросы о людях из его офиса, которых знала или общалась по телефону. За десертом из свежих ягод с меренгами она поинтересовалась, сохранил ли Чонгук ее бывшую квартиру в Лондоне.

– Нет, она давно продана, – сообщил он. Лиса сделала вывод, что Чонгук, вероятно, не нашел более покладистую любовницу ей на замену. Она удивилась охватившему ее чувству облегчения и заставила себя вернуться к более безопасной теме. Ее совершенно не касалось, с кем теперь спит Чон. После его женитьбы она запретила себе думать о нем. Он выбрал Нэнси и усадил во главе стола в своем роскошном, должно быть, доме в Греции, где Лиса никогда не бывала. Он представил ее друзьям, потому что они были настоящей парой.