Сердце не обманет [liskook]

Несколько дней назад.

В гараже Лиса сортировала для своего магазинчика приобретенную за неделю винтажную одежду и бижутерию. Она раскладывала по корзинам вещи, предназначенные для стирки, утюжки, штопки и специального ремонта, и отбрасывала то, что уже пришло в негодность. Занимаясь делом, она, не замолкая, говорила с сыном Тео.

- Ты самый милый и очаровательный ребенок на свете, - обращалась она к лежащему в коляске малышу, который счастливо улыбался и дрыгал ножками, с аппетитом причмокивая завтрак из детской бутылочки.

Лиса со вздохом распрямила ноющую поясницу, заметив про себя, что бесконечные повороты и наклоны помогают сбросить несколько килограммов, набранных за месяцы после рождения сына. Доктор объяснил, что это нормально, но Лисе всегда приходилось контролировать себя: она легко поправлялась, но с трудом избавлялась от лишнего веса. При невысоком росте, но пышной груди и бедрах легко потерять талию и превратиться в бочонок. Она решила, что, гуляя с малышом и племянниками, возьмет за правило больше ходить с коляской вокруг детской площадки.

- Хочешь кофе?! - крикнула Розэ с заднего крыльца.

- С удовольствием, - откликнулась Лиса, улыбнувшись кузине, с которой делила жилье.

К счастью, ей не грозило одиночество с тех пор, как она возобновила дружбу с Розэ, а ведь они могли не встретиться. Лиса была на четвертом месяце беременности, когда умерла ее тетка, и она отправилась на похороны. После церемонии Лиса разговорилась с кузиной: хотя Розэ на несколько лет старше Лисы, в прежние времена они ходили в школу вместе. Лицо Розэ было разукрашено синяками и кровоподтеками, как у профессионального боксера. Забрав детей, она только что ушла от нещадно бившего ее мужа, и жила в приюте для пострадавших женщин.

Сейчас ее детям - Джунг и Джэ близнецам - исполнилось семь, и они начали ходить в школу. Домик с террасой, купленный Лисой в маленьком городке, позволил всем начать новую жизнь. «Нет причин для беспокойства», - повторяла про себя Лиса, попивая из кружки кофе и слушая Розэ, которая жаловалась на трудную домашнюю работу, заданную детям в школе. Розэ ничего не понимала и не могла им помочь. Главное, что жизнь текла ровно и спокойно, без особых всплесков, но и без особых волнений, думала Лиса, прислушиваясь к тихому урчанию стиральной машины, переговорам детей в гостиной.

Лиса с ужасом вспоминала тяжелую, длившуюся несколько недель душевную агонию, когда, казалось, ничто не сможет усмирить терзающую боль. Только благодаря чуду - рождению ребенка - она сумела побороть депрессию.

- Ты избалуешь малыша своей безграничной любовью, - нахмурилась Розэ. - Тео - прелестный ребенок, но ты не должна строить свою жизнь вокруг него. Тебе нужен мужчина...

- Он мне нужен, как рыбе зонтик, - резко перебила ее Лиса, пережившая страшную трагедию из-за единственного в своей жизни мужчины, навсегда отбившего у нее интерес к противоположному полу. - И кто бы говорил?

Розэ, высокая, стройная, кареглазая блондинка, скривила губы.

- Знаю, попробовала - убедилась.

- Вот именно, - подтвердила Лиса.

- Но ты - другое дело. На твоем месте я бы бегала на свидания каждый день.

Тео обхватил ручками лодыжку матери и медленно выпрямился, победно сияя от собственного достижения. С ног малыша только недавно сняли специальные распорки после вывиха бедра, полученного при родах, но он быстро восстанавливал подвижность. На секунду он напомнил Лисе отца мальчика, но она отогнала воспоминание. Хотя ошибки, которые она совершила, послужили хорошим уроком и помогли снова двинуться вперед.

Розэ смотрела на кузину с искренним сочувствием. Лалиса Манобан притягивала мужчин, как магнит. Фигура миниатюрной Венеры, прелестное личико в обрамлении густой копны светло-карамельных волос и теплый, безыскусный взгляд карих глаз заставляли их оборачиваться ей вслед. Они заговаривали с ней в супермаркете, на автомобильной парковке и просто на улице. Те, кто проезжал мимо на машине, сигналили вслед, свистели из окон и останавливались, предлагая подвезти. Если бы не природная доброта Лисы и полное равнодушие к своей внешности, Розэ, вероятно, умирала бы от ревности. Однако вряд ли можно завидовать несчастной судьбе кузины: после длительной связи с жестоким, эгоистичным негодяем, разбившим ее нежное сердце, Лиса осталась одна.

Раздался громкий стук в дверь.

- Я открою, - сказала Лиса, не желая отвлекать Розэ.
Джунг бросился к окну, едва не споткнувшись о Тео, деловито ползавшего возле матери.

- У крыльца стоит машина... огромная машина, - с восхищением произнес мальчик.

Вероятно, грузовик доставил заказ, предположила Лиса, зная, что сын Розэ приходит в восторг
от любого транспортного средства. Она распахнула дверь и быстро отступила в панике.

- Нелегко было тебя отыскать, - произнес Чонгук в обычной самоуверенной манере.

Лиса застыла в шоке: он не должен догадаться о ее чувствах, однако ее огромные глаза смотрели с тревогой.

- Чего тебе надо? Ради бога, зачем было искать меня?

Чонгук не мог отвести восхищенного взгляда. Ее нос и скулы украшали десять маленьких веснушек - это он знал точно, потому что однажды пересчитал их. Карие глаза, тонкие черты лица, пухлые губы - она ничуть не изменилась. Выцветшая голубая футболка обтягивала высокую грудь, и, против воли, его охватило сексуальное возбуждение, которого он давно не испытывал. Однако вместо раздражения Чон почувствовал облегчение: он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал вожделение к женщине. Он даже опасался, что супружеская жизнь странным образом лишила его основного мужского инстинкта. С другой стороны, Чонгук признавал, что, кроме Лисы, ни одна женщина не вызывала у него такого страстного желания.

Лису охватило такое волнение и ужас при виде Чон Чонгука, что она буквально приросла к полу. Она не верила глазам - перед ней стоял человек, которого она когда-то любила и не рассчитывала снова увидеть. Сердце бешено колотилось. Она сделала глубокий вдох, словно ей не хватало кислорода. Лиса вернулась к реальности, только когда Тео обхватил пухлыми ручками ее ноги в обтягивающих джинсах.

- Лиса? - спросила из кухни Розэ. - Кто там? Что-нибудь случилось?

- Ничего, - рискнула ответить Лиса, боясь, что голос ей не подчинится.
Она подняла Тео на руки и растерянно оглянулась на детей кузины. - Розэ, ты не заберешь ребят?

Когда Розэ взяла у нее Тео и ушла с малышами на кухню, притворив за собой дверь, Лиса нарушила тягостное молчание.

- Повторяю вопрос: что ты здесь делаешь и зачем разыскивал меня?

- Ты настаиваешь, чтобы долгожданная встреча состоялась на пороге дома? - с невозмутимой мягкостью спросил Чонгук.

- Почему нет? - беспомощно прошептала она, не в силах отвести глаз от красивого лица, вспоминая, как, сгорая от нежности, теребила пальцами темные волосы. Она любила в нем все, включая недостатки. - У меня нет для тебя времени!

Чонгук оторопел от резкой грубости женщины, подчинявшейся раньше каждому слову и старавшейся всеми силами угодить ему. Он твердо сжал волевой рот.

- Это грубо, - заявил он ледяным тоном.

Лиса ухватилась за косяк двери, чтобы не упасть. Чонгук не изменился - он по-прежнему оставался невозмутимым, надменным и жестким. Жизнь избаловала его. Окружавшие Чона люди льстили ему, стараясь заслужить благосклонность. Лиса с огорчением подумала, что сама была такой же: никогда не подавала виду, если ей что-то не нравилось, не рассказывала о своих желаниях, потому что боялась рассердить и потерять его.

За спиной Чонгука она увидела соседку, с интересом наблюдавшую за ними. Смутившись, она сделала от двери шаг назад.

- Тебе лучше зайти.

Чонгук вошел в маленькую гостиную, перешагивая через разбросанные по полу игрушки. Лисе показалось, что он неодобрительно оглядел комнату, и она поторопилась выключить телевизор с шумным детским мультиком. Она забыла, что высокий, широкоплечий Чон легко заполнял собой любую комнату.

- Ты сказал, что я груба, - сдержанно напомнила она, плотно закрывая дверь.

Лиса старательно отворачивалась, по возможности защищаясь от опасной харизмы этого человека. В одной комнате с ним ее, как и раньше, пронизывали искры возбуждения и нетерпеливого ожидания. Когда-то она поддалась искушению и повела себя как очень глупая женщина. Чонгук был очень красив, и она не могла избавиться от воспоминаний. Даже не глядя на Чона, она видела прямые черные брови, завораживающие золотисто-карие глаза, благородный прямой нос и высокие скулы. Кожа отливала бронзой средиземноморского загара, а полный, чувственный рот обещал сладкую пытку.

- Ты нагрубила мне.

- А чего ты ожидал? Два года назад ты женился на другой женщине, - напомнила Лиса, глядя через плечо. Она злилась на себя, что все еще чувствует обиду от унизительного факта: она была достаточно хороша, чтобы Чонгук спал с ней, но не заслуживала более достойного места в его жизни. - Нас больше ничего не связывает!

- Я развелся, - выдохнул Чон, будто оправдываясь. Он не ожидал такого поворота. Лиса никогда не осуждала его, не осмеливалась перечить.

- Меня это не касается, - отрезала она, не реагируя на столь сенсационное сообщение. - Помню, ты сказал, что твоя женитьба не моего ума дело.

- Это не помешало тебе использовать удачный предлог, чтобы уйти.

- Мне не нужен был предлог! - Лису охватило привычное изумление от слов, в полной мере отражавших эгоистичную и высокомерную натуру Чонгука. - В ту минуту, когда ты женился, между нами было все кончено. Я никогда не скрывала...

- Ты была моей любовницей!

Щеки Лисы вспыхнули, как от пощечины.

- Ты так считал. Но я оставалась с тобой потому, что любила, а не ради драгоценностей, модной одежды или хорошей квартиры, - срывающимся голосом произнесла она.

- Тебе незачем было уходить. Моя невеста не возражала против того, чтобы у меня была любовница, - заявил Чон с раздражением.

«Моя невеста». Эти слова вызывали боль. У Лисы защипало глаза от подступивших слез. За это она ненавидела себя больше, чем бесчувственного и самодовольного Чонгука. Как она ухитрилась полюбить его?

- Когда я слушаю тебя, мне кажется, что ты инопланетянин, Чонгук. - Лиса постаралась взять себя в руки. - В моем мире порядочные мужчины не женятся на одной женщине, чтобы продолжать спать с другой. А что касается твоей жены, которой безразлично, с кем ты делишь постель, мне остается только сожалеть.

- Но я снова свободен, - напомнил Чонгук, нахмурившись и не понимая, какой бес вселился в Лису.

- Не хочу быть грубой, но прошу тебя уйти.

- Ты не поняла, что я сказал? Что с тобой, Лиса, черт побери? - возмутился Чонгук, отказываясь поверить в решительный отказ.

- Я не желаю слушать. Мне нет дела до тебя. Мы давно расстались!

- Не расстались, а ты ушла, исчезла, - яростно возразил Чон.

- Чонгук... ты мне посоветовал поумнеть, когда сообщил о своем решении жениться. Именно так я и поступила - послушалась тебя, как обычно, - язвительно заметила Лиса. - Поумнела. Поэтому теперь не желаю слышать ни слова из того, что ты хочешь сказать.

- Не знал тебя такой.

- Естественно. Мы не виделись два года. Я изменилась, - с гордостью сообщила Лиса.

- Может, я поверил бы, если бы ты повторила это, глядя мне в глаза, - усмехнулся Чонгук, оглядывая ее напряженную фигуру.

Покраснев, Лиса решилась повернуться к нему и встретила завораживающий взгляд глубоких темных глаз в обрамлении длинных ресниц. Впервые она увидела его удивительные глаза, когда, тяжелобольной, он лежал с высокой температурой, и они сразили ее. Лиса проглотила комок в горле.

- Я изменилась...

- Ты не убедила меня, дорогая, - прищурился Чон, чувствуя нарастающую вибрацию между ними, позволившую узнать все, что ему было нужно. Ничего не изменилось между ними, по крайней мере на уровне сексуального притяжения. - Я хочу вернуть тебя.

От шока у Лисы перехватило дыхание, но она слишком хорошо изучила Чонгука, чтобы поддаться искушению, и через секунду опомнилась. Что ни говори, супружеский опыт Чона закончился неприлично быстро. Если учесть, что он не любил резких перемен в личной жизни, воссоединение с бывшей любовницей, по его мнению, было наилучшим вариантом.

- Никогда, - быстро ответила она.

- Мы по-прежнему хотим друг друга...

- Я начала здесь новую жизнь и не желаю отказываться от нее, - пробормотала Лиса, не понимая, какого черта должна оправдываться. - Отношения между нами... не сложились.

- Мы прекрасно ладили.

- А как же твой брак?

Выражение его лица стало замкнутым, как это бывало раньше, когда она пересекала невидимую черту.

- Поскольку я развелся, можно догадаться, что он не удался, - констатировал Чонгук. - Но ты и я... - он взял ее за руки, прежде чем она успела отдернуть их, - нам хорошо вместе.

- Зависит от того, что понимать под «хорошо», - возразила Лиса, чувствуя, как онемели ладони и на лице выступила испарина. - Я не была счастлива...

- Тебе все нравилось, - уверенно заявил Чонгук.

Лиса безуспешно пыталась освободить руки.

- Я не была счастлива, - повторила она, дрожа от почти забытого аромата, щекотавшего ноздри: чистый мужской запах с оттенком цитруса и чего-то особенного, присущего только Чону. На мгновение ей захотелось втянуть носом его запах, как опасный возбуждающий наркотик. - Пожалуйста, отпусти меня.

Чонгук накрыл ее губы горячим, требовательным поцелуем, дразня и терзая податливые губы с жадностью, которую она не забыла. Возбуждение, как электрический разряд, пронзило каждую ее клеточку, посылая острые импульсы в низ живота, где разгорался влажный жар, грудь напряглась, соски затвердели. Лиса сгорала от желания прильнуть к сильному мускулистому телу. Рассудок изменял ей, она хотела... но сознание вернулось в одно мгновение, словно на нее выплеснули ушат холодной воды, когда из кухни донесся плач Тео. Материнский инстинкт без труда пересилил вожделение.

Отстраняясь от Чонгука, Лиса взглянула в золотисто-карие глаза, когда-то разбившие ее сердце, и сказала то, что должна была сказать:

- Пожалуйста, уходи...

Глядя в окно, как Чонгук садится в роскошный черный лимузин, Лиса до боли вонзила ногти в ладонь. Без всяких усилий он пробудил в ней желание, напомнив, что она не исцелилась от любви. Расставание с Чонгуком чуть не убило ее два года назад, но до сих пор какая-то часть ее мечтала вернуть его любой ценой. Лиса знала, что это невозможно: Чонгук придет в дикую ярость, если узнает, что Тео - его сын.

На этот счет у Лисы с самого начала не было сомнений, когда, случайно забеременев, она решила оставить ребенка, которого зачала от мужчины, желавшего только ее тела. Рожденному против воли Чонгука ребенку не стоило рассчитывать на признание или поддержку с его стороны. Вскоре после того, как Лиса стала жить с Чонгуком, он предупредил, что воспримет беременность как катастрофу. Лиса убедила себя, что если Чонгук не узнает о рождении ребенка, то не расстроится, а ее любви хватит, чтобы малыш не страдал без отца.

Так Лиса думала до поры до времени, но, когда Тео родился, ее постепенно начали одолевать сомнения и чувство вины. Не продиктовано ли решение родить ребенка втайне от отца чудовищным эгоизмом? Что она скажет мальчику, когда он подрастет, и как он воспримет постыдную правду? Возможно, Тео будет презирать ее за сомнительную связь с Чонгуком. Понравится ли ему, сыну богатого отца, жить в бедности? Имела ли она право родить его на таких условиях?