Сердце не обманет [liskook]

Горькие мысли вконец одолели Лису, и ее терпение лопнуло. Она попыталась быть вежливой и сохранить лицо, но прикидываться дальше не было сил. Она резко поднялась, упираясь руками в стол.

– Я так больше не могу! Немедленно отправляюсь домой!

От удивления Чонгук тоже вскочил на ноги. Резкая морщина перечеркнула высокий лоб. Он не сводил настороженного взгляда с ее пылающего несчастного лица.

– Что случилось?

– Только ты можешь задать такой вопрос в нынешней ситуации. – Лиса беспомощно развела руками. – Я вообще не хотела тебя больше видеть. Не желаю вспоминать прошлое!

– Лиса… – пробормотал Чон, обнимая ее дрожащие плечи сильными руками и заглядывая в прозрачные карие глаза. – Успокойся…

– Не могу… Я не такая, как ты… Никогда не была такой. Не умею притворяться и делать вид, что все прекрасно! – задохнулась Лиса. Слезы душили ее, и она пришла в ужас, потому что в прошлом всегда скрывала боль и обиду от Чонгука, и гордилась тем, что внешне демонстрировала полное спокойствие. – Не вмешивайся в мою новую жизнь. Ты не должен был приезжать.

Чонгук легко провел пальцем по ее пухлой нижней губе.

– Я бы не приехал, если бы мог. Но мне надо было увидеть тебя снова.

– Зачем?

– Ты ушла без причины, даже не простившись.

Лисе хотелось кричать от жгучей обиды и негодования.

– Ты забыл? Причиной стала твоя женитьба!

– Хотел увидеть тебя, чтобы понять, возбуждаешь ли ты меня по-прежнему. – Он приподнял длинными пальцами ее лицо. – Ответ для меня очевиден: я все еще хочу тебя.

Откровенное и циничное заявление взбесило Лису. Она резко отшатнулась.

– Это не имеет значения.

– Для меня это гораздо важнее, чем ты можешь представить, – разозлился Чонгук. Выдержка изменяла ему, поскольку разговор перешел в непривычную для него эмоциональную конфронтацию.

– Мне этого недостаточно! – крикнула Лиса, с трудом справляясь с переполнявшими чувствами и боясь, что не выдержит и бросится вон из комнаты, как обиженный ребенок.

Чонгук крепко прижал ее к себе, не давая двинуться, и темные глаза сверкнули золотым огнем.

– Более чем достаточно для нас обоих, – сказал он, удивляясь, что Лиса продолжает сопротивляться: ему было привычнее отбиваться от женщин, докучающих кокетством и комплиментами.

– Пусти меня! – выдохнула Лиса.

– Нет, – решительно заявил Чонгук. – Боюсь, что ты снова постараешься сбежать, и не позволю совершить глупость.

– Ты не заставишь меня делать то, чего мне не хочется…

– А как насчет того, чего тебе хочется? – Чонгук наклонил голову и провел губами по ее сомкнутым губам.

Застигнутая врасплох, Лиса замерла, чувствуя, как медленно кровь бежит по венам, и время словно замедлило бег, давая ей возможность опомниться. Дыхание обожгло щеку, Чонгук приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Против воли Лиса приподняла подбородок, словно просила о большем.

Чонгук улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Вожделение клокотало в нем, как вулкан. Он хотел ее сильнее чего-нибудь или кого-нибудь в жизни и готов был сражаться за нее не щадя сил, потому что знал: Лиса вернет оазис спокойствия, необходимый ему в жизни. Его ладонь скользнула вниз по спине, рука обняла тонкую талию. Чонгук прикусил полную нижнюю губу, впился в чувственный рот, вызвав у Лисы слабый вздох удивления. Он перебирал пальцами густые пряди волос. Поцелуй становился настойчивее, пока Лиса не откинула голову, давая ему больше свободы.

Ее грудь упиралась в твердые мышцы широкой груди, и Лиса забывала дышать от почти забытых восхитительных ощущений. Она уже не помнила, каким ласковым и изобретательным мог быть Чон. Сердце стучало в бешеном ритме: слишком долго никто не прикасался к ней, слишком долго она не давала волю свой природной страсти.

Язык Чонгука проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Лиса, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Чонгука сопровождал легким трением бедер о ее бедра, и Лиса дрожала от нахлынувших эротических воспоминаний, которые старательно подавляла два прошедших года. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию Чонгука.

Ее так одурманили поцелуи Чона., что она не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки. Его близость опьяняла Лису больше, чем вино, голова кружилась, тело пульсировало от нестерпимого желания. Он уложил ее на постель, поднял гордую голову и, взъерошив пальцами темную шевелюру, посмотрел в глаза таким знакомым взглядом, что Лиса задохнулась.

– Галстук душит меня, – хрипло произнес он, дернув в нетерпении ворот рубашки так, что отлетела пуговица.

Лису не удивила типичная для Чонгука ироничная манера, инстинктивно избегавшего всякого проявления эмоций. Однако при взгляде на него Лиса забывала обо всем, прощала все, захваченная бурлящей в ней всепоглощающей страстью. Он скинул пиджак, стянул с нее туфли.

– Больше не отпущу тебя, дорогая моя.

– Тебе придется… Мы не должны это делать, – прошептала Лиса дрожащим голосом, оглядывая широкую кровать, изысканный интерьер спальни роскошного люкса Чонгука и смутно припоминая, как она сюда попала.

– Позволь поцеловать тебя, – настойчиво уговаривал Чон, преследовавший только одну цель. – Господи, как я люблю твои губы…

«Еще один только поцелуй, – в отчаянии твердила себе Лиса, – последний». Но тело, два года не знавшее ласки, отказывалось повиноваться. Искушение было слишком велико. Губы Чонгука дарили райское блаженство, как пир для голодного, глоток воды для умирающего от жажды. Она погладила выпуклые бицепсы, раздвинула уголки воротника и приникла губами к мощной шее, пробуя на язык соленую кожу. Его большое тело дернулось, и он прижался к ней всей огромной массой – знакомое ощущение тяжести, его запах мгновенно вернули ее в прошлое. Чонгук повернулся на бок, нащупал и расстегнул молнию платья. Спустив ткань с плеч, он обнажил пышную грудь, изнемогая от вожделения, которое не мог больше сдерживать.

Лиса сделала последнюю попытку сбросить наваждение, но Чонгук накрыл ладонями нежные полушария, и под настойчивыми ласками губ и пальцев розовые бутоны сосков налились и затвердели. От невероятных ощущений Лиса не могла лежать спокойно. В глубине сознания она понимала, что будет сожалеть о своей слабости, но у нее не было сил сопротивляться. Лиса целиком подчинилась жадной страсти Чонгука и ответным импульсам собственного тела. Его нетерпеливая рука скользнула вниз под тугую резинку кружевных трусиков. Лиса не сдержала нетерпеливого стона. Чонгук обрушился на ее губы в диком, страстном поцелуе. Она непроизвольно приподняла бедра, в отчаянии царапая ногтями шелковую ткань рубашки на его спине: пульсация влажного лона становилась невыносимой, но Чонгук продолжал дразнить ее изощренными ласками.

– Перестань мучить меня, Чонгук, – вдруг умоляюще выдохнула Лиса.

Оторвавшись от ее губ, он засмеялся, подумав, что Лиса единственная, кто заставляет его смеяться во время секса и, пожалуй, единственная, кто пробуждает в нем юношеский пыл, такой необузданный, что он готов заниматься с ней любовью, не успев до конца раздеться. Эта неожиданная мысль заставила его помрачнеть и нахмуриться, но он уже не контролировал себя. Впрочем, он и не хотел, мечтая только об одном: как можно глубже погрузиться в ее горячее, влажное лоно.

Лиса выгнула спину, и через мгновение Чонгук был в ней: нащупав нежный, чувствительный вход, он вонзил большой твердый член в тугой канал. Лиса ахнула, принимая его, и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки. Ритм становился все чаще, стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока Лиса не содрогнулась в бурном оргазме, захлестнувшем каждую клеточку ее тела.

Через несколько секунд после мощной разрядки Чонгук молча поднялся, собрал одежду – то немногое, что успел скинуть, – и скрылся в ванной. Он был взбешен и встревожен необузданной силой своего желания. Без сомнения, Лиса в постели была великолепна, но не более того. Никто лучше Чон Чонгука не знал, к каким разрушительным последствиям приводит эмоциональная привязанность, лишавшая мужчину рассудка и воли. Если потребуется, он спокойно обойдется без Лисы. Собственно, она не очень-то ему нужна: всего лишь его каприз.

Чонгук сбросил с себя оставшуюся одежду и на несколько мучительных секунд прижался разгоряченным, потным лбом к холодным плиткам стены, потом яростно сжал кулаки. В памяти мелькнуло воспоминание о худшем дне его жизни, и он покрылся липкой испариной. Последовала мгновенная защитная реакция мозга: слишком сильно желать женщину глупо и опасно, но что плохого в том, чтобы наслаждаться хорошим сексом? Сегодня он получил истинное удовольствие.