Сердце не обманет [liskook]

Шевеля бескровными губами, Лиса сумела наконец выговорить:

– Если я правильно тебя поняла, ты предлагаешь нам пожениться?

– Только в этом случае Тео будет признан законнорожденным по законам Великобритании.

– Это вряд ли произведет впечатление на тех, кто знает его возраст. Для них не будет секретом, что он родился в то время, когда ты был женат на другой женщине, – напомнила Лиса.

– Не имеет значения. Важен конечный результат: Тео – мой законный сын и его права как наследника не могут быть оспорены, – отчетливо произнес Чонгук низким, бархатным, мурлыкающим голосом. – Он достоин этого по праву рождения, и я признаю это право.

– Даже если для этого тебе придется жениться на мне? – с недоверием пробормотала Лиса.

– Ты выйдешь за меня замуж ради сына, а я женюсь на тебе по той же причине. Мы дали ему жизнь и обязаны защищать его интересы. Это наш долг, – непреклонно заявил Чон.

Лиса чувствовала, как ее пробирает дрожь, а руки стали липкими. Давным-давно она мечтала о том, чтобы стать женой Чонгука. Мечта походила на волшебную сказку, но при столкновении с жестокой реальностью оказалась всего лишь глупой фантазией. Сейчас Лисе стоило больших усилий поверить, что Чонгук говорит о женитьбе. Он словно открывал дверь в прошлое, возвращая ей сказку.

Защитным жестом она крепко обхватила себя руками.

– Ты уверен, что не можешь гарантировать Тео права наследования другим способом?

– Я мог бы составить юридический документ, признать его своим сыном и наследником, но единственный надежный способ закрепить за ним права – это жениться на его матери. В любом документе есть нюансы и оговорки, которые позволят опытному законнику найти зацепку и оспорить его.

– И кому же такое может прийти в голову? – удивилась Лиса, потрясенная тем, что ее маленький сын может стать наследником огромного состояния.

– Ты имеешь хотя бы малейшее представление о том, как я богат? – тихо осведомился Чонгук и добавил ледяным тоном: – Или о том, на что готовы люди, чтобы увеличить свое богатство или богатство детей?

– Не представляю, – призналась Лиса, далекая от мира богатых и влиятельных людей.

– Когда мне было четырнадцать лет, мачеха попыталась лишить меня прав на семейный траст в пользу своего восьмилетнего сына. Суд отказал в иске только после того, как деду удалось доказать, что ее сын не приходится ему внуком, – пояснил Чон.

Лиса растерялась, услышав, что, не достигнув совершеннолетия, Чонгук мог стать жертвой такого коварства и лишиться семейного состояния. Она с состраданием подумала, каким непростым было его детство при такой злобной и жадной мачехе, и ей стало понятно беспокойство за Тео.

– Свадьба может состояться через несколько дней, – продолжал Чонгук как ни в чем не бывало, словно уже добился желаемого и получил ее согласие. – После церемонии мы полетим в Грецию. Я представлю семье свою жену и сына. Не в силах вообразить такой поворот событий, в котором ей отводилась главная роль, Лиса вскочила с места и подошла к окну.

– Чистое безумие заставлять меня изображать твою жену… Я не могу пойти на это!

– Зачем притворяться, если ты в действительности будешь моей женой. Все зависит от тебя и от того, насколько сильно ты любишь своего сына, – жестко закончил он свою речь.

– Это несправедливо! – возмутилась Лиса.

– Разве? Ты единолично взяла на себя ответственность за Тео и его будущее. Я предлагаю всего лишь исправить ошибку и позаботиться о том, чтобы он получил все, что полагается ему по праву рождения, – примирительно сказал Чонгук.

Лису передернуло от обвинения в том, что она, оказывается, совершила ошибку, немедленно не доложив Чонгуку о рождении ребенка. Однако упоминание о визите в Грецию направило мысли в другое русло.

– Если наш брак только юридическая формальность, зачем мне сопровождать тебя в Грецию?

– Готова позволить мне взять Тео одного, без тебя? – спросил Чонгук с деланым удивлением.

– Нет!

– Кроме того, если для тебя наш брак представляется не более чем юридической формальностью, – продолжал рассуждать Чонгук, – то для остальных он должен выглядеть как нормальное супружество.

Лиса крепче обвила себя руками, стараясь скрыть недоумение, растерянность, страх, мешавшие сосредоточиться. Наконец она подняла подбородок и сверкнула карими глазами.

– А почему, собственно, все должны поверить нам?

– Неужели ты хочешь, чтобы сын, когда вырастет, испытывал вину, узнав, что ты вышла замуж только ради него?

– Конечно нет… – нахмурилась Лиса.

– Считай, что это необходимая маскировка. Ничем не могу тебе здесь помочь. – Вынужденный подбирать самые убедительные аргументы, на которые способен его изощренный мозг, Чонгук тихо выругался про себя. Раньше у него никогда не возникало необходимости коварно манипулировать ее сознанием. – Чем больше людей признает истинность нашего брака, тем меньше неудобных вопросов и внимания прессы.

– Никто не поверит, что ты по собственной воле женился на любовнице! – бросила ему в лицо Лиса, вынужденная использовать ненавистное слово по отношению к себе, чтобы заставить его признать очевидное.

– Никто, кроме нас, не знает, что мы были любовниками. К счастью, мы не афишировали этого, не появлялись вместе на публике. Да… ты родила мне ребенка. – Чонгук легко поднялся и подошел к ней. – Это доказывает, что у нас были отношения.

Под взглядом темных янтарных глаз у Лисы часто забилось сердце.

– Доказывает только одно – однажды ты провел со мной ночь.

– Дьявол… ты не такая. Ни один мужчина не поверит, что с тобой достаточно одной ночи, красавица моя, – тихо и нежно промурлыкал Чон, притягивая ее за руки и прижимая к сильному мускулистому телу. – Будешь моей женой, мать моего сына. Тебе нечего будет стыдиться…

Он выбрал убедительный аргумент, потому что Лиса всегда стыдилась отношений с Чонгуком. Он не был ее рыцарем на белом коне, а она – его единственной любовью. Лиса понимала, что ее роль ограничивалась дверями его спальни, и воспринимала это, как унижение. Какая женщина согласилась бы на такое? Ее руки задрожали в его ладонях. Чонгук назвал это маскировкой. Для женщины с разбитым сердцем, понимающей, что он не любит ее, предложение Чона все равно казалось сказкой, в которой ей когда-то было отказано.

– Я не могу уехать в Грецию, оставив Розэ и магазин, – решительно заявила Лиса. – Об этом не может быть и речи. Магазин – дело моей жизни. Не рассчитывай, что я все брошу и исчезну…

Чонгук крепче обнял ее. Рука Лисы непроизвольно скользнула ему за спину и легла на широкое плечо, а пальцы другой руки зарылись в короткие волосы на затылке.

– Предоставь мне решить вопрос, – успокоил ее Чон.

– Я не поступлюсь своей независимостью, – неуверенно протянула Лиса, чувствуя, как пересох рот, участилось дыхание, когда он коснулся кончиком языка ее плотно сжатого рта. Ее губы дрогнули, грудь напряглась, низ живота охватил жар. – Послушай, что я говорю, Чонгук, – тем не менее настаивала она, массируя его затылок, ероша темные волосы.

Он потерся бедрами о ее бедра, и Лиса замерла, мгновенно ощутив его эрекцию и свое ответное возбуждение.

– Тео – мой сын. Заботиться о нем и о тебе – моя первейшая обязанность.

Невероятным усилием воли Лиса отшатнулась. Чонгук всегда мог пробудить в ней желание, но она не могла позволить вожделению затмить сознание, лишить ее способности соображать, когда речь шла о жизненно важных для нее вопросах. С чувством легкого раскаяния она распрямила плечи и несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Продай магазин или позволь мне нанять управляющего. Решай, что тебя больше устраивает, – торопил Чонгук, морщась от нетерпения.

Глядя на него широко раскрытыми глазами, Лиса не скрывала удивления:

– Чонгук… ты не представляешь, скольких усилий мне стоило начать собственный бизнес. Неужели ты допускаешь, что я все брошу?

– Даже ради Тео? – поднял брови Чонгук, глядя на малыша, вцепившегося в его штанину и снизу глядевшего на них любопытными глазами. – Какое-то время сыну будем нужны мы оба. Я настаиваю на регулярном общении с ним. В худшем случае тебе придется перенести бизнес в Лондон, чтобы мы с ним не расставались надолго.

Неожиданное заявление обеспокоило Лису, потому что ей было известно, что большую часть времени Чонгук проводил в Греции. Значит, он вовсе не имел в виду сказочную супружескую жизнь и верность до гроба, а уже готовился к тому, что они будут жить порознь, поделив ответственность за сына. Лиса побледнела, словно получила пощечину, столкнувшись с реальностью, однако решила умерить собственные фантазии. Конечно же Чонгук вовсе не имел в виду настоящий брак, а лишь маскировку, которая требовалась на определенный срок.

– Мне надо все обдумать, – поджала губы Лиса. – Речь идет о том, чтобы перевернуть мою жизнь с ног на голову.

– И мою тоже, – тихо заметил Чонгук. – Ничего подобного я не планировал.

Очевидный факт сразил Лису, как вторая пощечина. Она вполне обошлась бы без напоминания о том, что Чонгук никогда бы не женился на ней, если бы не Тео. Сомнений на этот счет у нее не было, поскольку однажды он уже отверг ее ради Нэнси. Она наклонилась и взяла сына на руки, с наслаждением ощущая теплую упругость маленького тела – надежную защиту от проникавшего в душу холода.

– Мне надо переодеть его, – пояснила она, подхватывая сумку и скрываясь в ближайшей ванной комнате.

Почему женщины все усложняют? Чонгук был близок к отчаянию. Он предложил Лисе то, о чем, как он полагал, она всегда мечтала, а она ведет себя так, будто он обидел ее. О чем она хочет подумать? Какой женщине пришла бы в голову мысль скрыться в ванной, чтобы сменить ребенку грязный подгузник и подумать, стоит ли выходить замуж за миллиардера? Навряд ли она столь проницательна, чтобы заподозрить подвох с его стороны.

Его худощавое строгое лицо словно окаменело. Надо признаться, что он не сказал Лисе всей правды. Не мог сказать, чтобы не напугать. Но ведь он только хотел защитить Тео, гарантировать ему то, чего заслуживал его сын. В каждой схватке есть победитель и побежденный, а Чонгук не собирался проигрывать или беспомощно наблюдать, как обирают его мальчика. В жестоком мире богачей Лиса обречена стать легкой добычей. Ее наивность и вера в людей, не допускавшие мысли о предательстве ради корысти, грозили обернуться катастрофой для Тео. Разве она сумеет защитить их сына? На это способен только Чонгук. Он преодолеет любое препятствие на пути к цели.

Сидя на краю ванны, Лиса пыталась привести в порядок мысли. Ее одолевал страх. Чонгук женится на ней ради Тео, а она готова пойти на это, чтобы обеспечить сыну самое лучшее будущее. Замужество высоко поднимет ее по социальной лестнице, и Лиса с тоской думала о том, какую громадную цену ей предстоит заплатить. Прежде всего, неравный брак скомпрометирует Чонгука, а его надменная семья никогда не признает ее. Скорее всего, Чонгук назначит ей пособие и забудет, как только права сына будут закреплены за ним. Другими словами, их брак вовсе не союз любящих сердец и будет продолжаться до тех пор, пока Тео не повзрослеет настолько, чтобы навещать отца самостоятельно. Наверняка все будет так, как Чонгук распланировал, потому что он ничего не оставляет на волю случая. Лиса ужаснулась, живо представив одинокую бесцельную жизнь, когда она лишится своего дома и бизнеса. Остался ли у нее выбор? Может ли она доверить Чонгуку будущее своего ребенка?

Тео дополз до ванной, подтянулся, встал во весь рост, держась за ее ногу. Лиса подхватила мальчика и, удерживая на бедре, вернулась в роскошную гостиную. Чонгук закатал рукава белоснежной рубашки. При каждом движении под тонким дорогим полотном играли внушительные мышцы рук, обозначался подтянутый, тугой пресс, напоминая Лисе о счастливых мгновениях, когда ее губы и пальцы скользили по шелковистой коже груди, гладкому животу вниз к мягким волоскам, уходящим под резинку трусов. Внутри все затрепетало, и она, нахмурившись, сердито одернула себя. Чонгук метнул на нее проницательный взгляд из-под черных ресниц. Только что закончив разговор, он отложил в сторону телефон.

– Ладно, я выйду за тебя, – объявила Лиса, чувствуя, как пылают щеки. – При одном условии: ты никогда не причинишь вреда Тео или мне. Но если почувствую, что не могу больше доверять тебе, я уйду.

Чонгук с облегчением улыбнулся. Лиса никогда не уйдет от него, потому что ни за что не оставит сына, с удовлетворением заключил он. Она еще не знает, как надежно он привязал ее к себе.

– Ты должен обещать, что не будешь изменять мне, – потребовала Лиса.

– Я всегда был верен.

– Хочу напомнить одну поговорку: когда мужчина женится на любовнице, он освобождает место для новой, – заметила Лиса, поджимая пухлые губы в презрительной усмешке.

– В моей жизни и без того хватает сложностей, – успокоил ее Чонгук.

Лиса снова с обидой подумала о том, что Чонгук конечно же позаботится о том, чтобы их брак не слишком затянулся. Таким образом, он вряд ли успеет соскучиться по свободе.

– Теперь, когда ты добился, чего хотел, я могу вернуться домой? – спросила она.

– Ты мне нужна здесь. Думаю, тебе будет интересно самой принять участие в свадебных приготовлениях. – Он приподнял прямую черную бровь. – Венчание будет скромным и пройдет в Лондоне, в маленькой греческой церкви, которую я посещаю. Запрошенные мной документы уже подготовлены.

– Похоже, ты не сомневался, что все будет по-твоему? – с удивлением заметила Лиса.

Чонгук твердо встретил ее взгляд.

– Просто был уверен. С чего бы ты отказала мне, если мечтала выйти за меня замуж еще два года назад?

Лиса вспыхнула, как от очередной пощечины. Значит, для него это никогда не было секретом? Навряд ли он понимал, что унизил ее этим замечанием.

– Я больше не верю в сказки.

– Но мне бы хотелось устроить для тебя сказку, дорогая моя, – вздохнул Чонгук, совершенно обескуражив ее. – На тебе будет самое красивое платье и украшения.

– Зачем? Чтобы эффектно выглядеть на фотографиях? – Она с усилием отвела взгляд, стараясь не выглядеть несчастной, потому что знала – сказки не будет. Когда-то она действительно жила в ожидании чуда, потому что верила в любовь. Его абсолютная убежденность в том, что она, не задумываясь, выскочила бы за него замуж два года назад, показалась особенно оскорбительной, потому что это не помешало ему спокойно отвернуться от нее и сделать предложение другой, более подходящей женщине. Ее любовь ничего не значила для него, поскольку Лиса отдавала ее слишком легко. Имеет ли она право осуждать его за неспособность ответить ей взаимностью?

– У нас будет нормальная семья, – твердо сказал он. – Я так решил и добьюсь этого.

Лиса заскрежетала зубами от его бескомпромиссной уверенности. Несмотря на развод, он не боялся снова потерпеть в супружестве фиаско. Ему нужен Тео, и он хочет ее – в этом Лиса не сомневалась. Такими отличающимися невероятной сексуальностью мужчинами, как Чонгук, вожделение двигало куда сильнее, чем любовь. Любил ли он когда-нибудь Нэнси? Может, просто возжелал прекрасную девушку? Но почему решил отказаться от нее? Как Лиса оказалась замешана в эту историю? Следует помнить, что только стечение обстоятельств заставило Чонгука сделать ей предложение.

Во второй половине дня Чонгук со своими сотрудниками занимался делами, а Лиса просматривала каталог свадебных нарядов знаменитого дизайнера и терпеливо ждала, пока ассистенты снимут и отправят модельерам ее мерки. Потом она выбирала платье мечты, вуаль мечты и туфли мечты, выжидая, когда сможет отправиться в любимый магазин нижнего белья. Однако, когда она направилась к дверям с Тео на руках, Чонгук окликнул ее.

– Куда ты идешь? – Мне надо кое-что купить, и я хочу сделать это с Розэ. Чонгук холодно взглянул на нее.

– Нет, – спокойно бросил он, подписывая поданный секретарем документ.

– Да, – столь же спокойно ответила Лиса, выходя за дверь и направляясь к лифту.

– Лиса! – прорычал Чонгук вслед.

Она неохотно обернулась.

– Я сказал «нет», – заявил он ледяным тоном.

Прищурив глаза, Лиса сделала несколько шагов навстречу. –

 Не хотела спорить с тобой перед твоими подчиненными, но я должна встретиться с Розэ.

– Ты же знаешь, что я нашел няньку для ее детей на две недели.

– Она моя кузина и подруга, которая всегда была рядом, если я нуждалась в ней, – попыталась объяснить Лиса. – Мне безразлично, что ты скажешь или как относишься к ней – я не повернусь к ней спиной.

– Тогда оставь мне Тео. – Чонгук протянул руки, чтобы взять сына.

– Ты не справишься с ним без посторонней помощи, – возразила Лиса.

– Мне поможет няня, которую я нанял. Она в отеле и ждет моего звонка.

Бесцеремонное вмешательство и уверенность, что он лучше знает потребности ребенка, взбесили Лису.

– Ты только потерял время и деньги, потому что я не оставлю Тео на попечение незнакомой женщины.

– Я велю ей подняться, чтобы ты познакомилась с ней.

Лиса сжала губы.

– Тео отправится со мной. Извини, если тебе не по нраву, но это мое решение.

– Никогда не спорь со мной, – тихо предупредил Чонгук. – Не вынуждай меня принимать меры, которые причинят тебе боль.

– Твои поступки уже давно не задевают меня, – стояла на своем Лиса, не испугавшись угрозы. – Почему бы тебе не довольствоваться тем, чего уже добился? Я согласилась перекроить свою жизнь, выйти за тебя замуж, встретиться с твоей семьей. Чего еще ты хочешь от меня? Неужели ты никогда не научишься идти на компромисс?

– Навряд ли. – Он упрямо поднял подбородок. – Во всяком случае, в том, что касается моего сына и твоих отношений с распутной женщиной.

– Распутная женщина, как ты ее называешь, не отходила от меня, когда я мучилась родовыми схватками двое суток кряду! – резко возразила Лиса дрожащим от обиды голосом. – Она поддерживала нас с Тео, когда тебя не было и в помине, за что я невероятно благодарна ей!

Даже под бронзовой кожей стало заметно, как кровь отхлынула от лица Чонгука, и черные ресницы прикрыли потемневшие глаза.

– Я был бы рядом с тобой, если бы ты сказала мне, что беременна…

– Не думаю, Чонгук. В то время ты только-только отпраздновал свадьбу, – напомнила Лиса ровным голосом.

– В таком случае можешь идти, если это так важно для тебя, – холодно разрешил он.

– Очень важно. Я верна своим друзьям, – произнесла Лиса с достоинством.

Чонгук сверкнул янтарными глазами

– Когда-то для тебя на первом месте была верность мне.

– И чем для меня это закончилось? – скептически улыбнулась Лиса и шагнула в лифт.

Чонгук едва удержался, чтобы не выдернуть ее из лифта вместе с Тео, но в мозгу застряло произнесенное ею слово «компромисс». Его план сработал на девяносто процентов, а когда они поженятся, он получит все. А пока он может позволить себе проявить благородство, успокоил он себя. Однако надо признать, что Лиса изменилась. Она ни в чем не желала уступать ему, отстаивая свои права. Похоже, она повзрослела. Он не узнавал в ней ясноглазую девочку, смотревшую на него с обожанием, словно видела перед собой рыцаря в сверкающих доспехах. Что-то изменилось, и ему это совершенно не нравилось.

Еще меньше Чонгуку нравилась собственная реакция на ее исчезновение: тревога, потрясение, чувство одиночества, не имевшие ничего общего с холодной, расчетливой сдержанностью по отношению к окружающему миру. Чон старался не подпускать людей слишком близко: зачем ему лишние эмоциональные переживания, порождающие слабость, иллюзии, потерю контроля. Главное в жизни – спокойствие и самодисциплина.

Чем же отличалась Лиса? Что лишало его покоя? Она заставляла его волноваться и выводила из себя, мрачно признал он, не теряя надежды, что со временем преодолеет несвойственный дискомфорт. Однако ирония состояла в том, что из всех женщин только Лиса приносила удовлетворение и давала ощущение покоя. Правда, в последнее время ему не удавалось расслабиться. Его ожидала гора требующих внимания дел, которые надо срочно завершить до свадьбы, чтобы потом уделить внимание семье. Перебрав в уме возможные варианты, Чонгук решил, что будет разумно немного отдохнуть от Лисы и слишком эмоциональных переживаний, которые она вносит в его жизнь.

– Ты не можешь просто отдать мне дом, Лиса, – категорически заявила Розэ. – Я не собираюсь жить за твой счет и вполне способна платить за аренду.

Лиса не хотела унижать достоинство кузины, объясняя, что, выйдя замуж за Чонгука, не будет нуждаться в деньгах. Розэ гордилась своей независимостью: ошибки юности и предательство людей, которым она доверяла, научили ее полагаться только на себя.

– Ты, вероятно, хотела бы продать магазин? Теперь он только добавляет забот, – спросила Розэ.

– Для меня он такой же ребенок, как и Тео, – призналась Лиса. – Мне трудно расстаться с ним.

Кузина посмотрела на нее с надеждой в глазах и наклонилась ближе.

– Согласилась бы ты дать мне трехмесячный испытательный срок, чтобы попробовать себя в роли управляющего? – неуверенно спросила она. – Я многому научилась у тебя, когда помогала начать бизнес. Если у меня будет бухгалтер, думаю, что справлюсь.

Лиса с удивлением посмотрела на блондинку. Ей и в голову не приходило, что кузину заинтересует работа в магазине.

– Ты уверена, что действительно хочешь попробовать?

– Честно говоря, давно мечтала, но ведь ты не могла позволить себе помощницу на полный день, поэтому я даже не заикалась.

Женщины еще долго обсуждали детали, пока, наконец, соглашение не было достигнуто. Лиса счастливо улыбалась, довольная тем, что Розэ взялась продолжать ее дело, ведь ей так не хотелось продавать магазин.

– Если ты решилась ехать в Грецию, значит, доверяешь Чонгуку, – заметила Розэ.

– Он никогда не лгал, даже когда я не хотела прислушиваться к его словам, – подтвердила Лиса. – Если он женится на мне для пользы Тео, я готова поверить ему.

– У тебя слишком большое сердце, дорогая. Не позволяй ему снова причинить тебе боль, – напутствовала кузина.

Лиса вспомнила ее слова, когда, вернувшись в отель, обнаружила, что Чонгук улетел в Лондон «по неотложным делам». Короткая записка, оставленная в номере, ни на секунду не обманула ее. Она не подчинилась, и Чонгук немедленно отвернулся от нее, демонстрируя недовольство. Лиса хорошо знала его манеру наказывать ее таким образом за любое проявление независимости. Она помнила, как однажды собралась на экзамен в тот день, когда Чонгук навещал ее в Лондоне. Узнав, что она собирается оставить его на пару часов, он разозлился. Вернувшись домой, Лиса узнала, что он улетел в Грецию. Тогда, испытав горькое разочарование, она усвоила урок и решила никогда больше не говорить ему о своих планах. Однако на сей раз она по-настоящему разозлилась: он заставил ее покинуть привычную, уютную обстановку дома и заключил вместе с Тео и няней в роскошный номер отеля под надзор четырех телохранителей.