Психиатрическая больница

"Больно – больно – больно" – только это и могло всплывать в мыслях Кати. Она смотрела на то, как маленький белобрысый мальчик продолжает полосовать её холодным лезвием. Кровь словно выбегала из артерий и вен, стремительно вливаясь в подставленный Мией кубок, пачкая зелёную траву.

–Прекратите, – пронзительно кричала девушка. Она извивалась и переходила на визг при особо глубоких порезах, наносимых в свете закатных лучей.

–Мне надоело, что она так кричит, – тихо сказала Миа, подставляя кубок ближе, ещё сильнее надавливая им на ногу.

–Можно облегчить ей страдания, – так же спокойно произнёс Диан.

–Что? – спросила Катя, пытаясь очнутся от болевого шока хотя бы на пару секунд.

Она увидела перед собой сверкнувший жёлтым кинжал, и под чей–то громкий крик впала в вечную тьму. Боль резко прекратилась и по телу прошлась лёгкость, она не понимала, что происходит, да и не пыталась понять...

–Нет, – очень громко прокричала Вика. Девушка проснулась от криков подруги и застала тот самый момент, когда длинноволосой полоснули кинжалом по шее. Вика шумно дышала, таращась на двух маленьких детей, которые мирно выпивали кровь из большого серебряного кубка.

–Что вы, чёрт возьми, делаете? – начала возмущения Леся, которая также очнулась от невыносимых криков подруги.

–А на что это похоже? – перевёл взгляд Томас, принимая пустой кубок и кинжал в свои руки. Он ухмыльнулся реакции блондинки, когда она осознала, что пришла её очередь.

–Нет, не надо, – с пересохшим от страха горлом выдавила из себя Леся.

–Я всё сделаю быстро, – пообещал ей Рихтер и присел. Он обтёр следы катиной крови о штаны своей жертвы. Девушка визгнула и попыталась уйти от касания, чего сделать не получилось.

В это же время Вика начала дергаться и елозить на ровном месте, пытаясь высвободить руки. Она встретилась глазами с Марком. Парень стоял не так далеко и только одними губами произнёс "Пожалуйста ", намекая на то, чтобы она этого не делала. То, что Вика его послушала было очень странным для неё самой. Тут она поняла, что перестала слышать слева от себя короткие вдохи и отрицание происходящего. Вика с испугом на лице медленно поворачивала голову в сторону Леси. Глаза её округлились, зрачки стали совсем маленькими, а всё естество девушки пошло дрожью от увиденного. Томас уже допивал остатки красной жидкости, даже не смотря на собственное творение. Парень стыдливо отводил взгляд и боролся с глухим разочарованием, громыхавшим внутри.

Когда ритуальная утварь перешла к Марку Вика ударилась в новый, более насыщенный крик. Она умоляла, проклинала – всё было тщетно. Никита с Алиной очнулись лишь сейчас, так же начиная молить о пощаде. Все их возгласы слились в один протяжный крик, со всполохами визгов и низких хриплых звуков. Марк не отвечал ничего, он посмотрел в глаза Вике, самым виноватым образом, какой только мог из себя выдавить. Вернер отвернулся и полоснул по шее, не глядя набрал крови в кубок и осушил его одним глотком.

Криков стало меньше на один девичий голос, но шуму не убавилось. Никита пытался отбиваться от Римм ногами и у него даже получилось задеть её по лодыжке, отчего рыжеволосая пошатнулась, но не упала. Краузе даже не стала присаживаться, просто резко ударив лезвием в солнечное сплетение, чем прекратила ещё одну жизнь.

Алина не видела момент смерти своего однокурсника, она отвернулась и зажмурилась. Последние закатные лучи прорывались бордовым светом даже через плотно сомкнутые веки. Девушка уже молчала, тихо роняя крупные солёные слезы на зелёную июльскую траву. Она громко всхлипывала и открывала рот, чтобы вдохнуть свежего воздуха, который успел смешаться с запахом крови. К горлу подступали рвотные позывы, но их прервал Мальцхир. Алина почувствовала чужие пальцы на своей щеке. Евгений повернул её лицо к себе, осматривая смуглую кожу, освещённую алыми лучами. Блондинка разомкнула веки и перед глазами заиграли голубые, зелёные и красные мушки, не давая чёткого обзора на чужое лицо. Парень усмехнулся, он сидел перед ней, думая какой удар сделать первым. Мысль не заставила себя долго ждать, как и её исполнение. Взмах кулаком и костяшки, сдирая кожу, ударяют по скуле. Резкая саднящая боль производит отрезвляющий эффект и Алина, смаргивая слёзы, смотрит снизу вверх прямо в глаза Мальцхиру. В них брюнет читает удивление – девушка думала, что и с ней церемониться не станут. Парень встаёт и проводит рукой по волосам, поправляя причёску. А затем начинает жестоко избивать. Остальные пациенты отвернулись и отошли подальше от места своеобразной казни, им было заранее понятно, что значит "развлечение" для Евгения.

Брюнет неоднократно пинает под дых носком кроссовка. Алина, выплёвывая очередную порцию крови, слышит треск собственных рёбер. Она уже сбилась со счёта: какой это удар, куда именно? Но вдруг всё резко прекращается. Блондинка медленно разлепляет глаза и смотрит исподлобья. Евгений стирает кровь с разбитых губ девушки, и в который раз ухмыляется.

– С чего тебе быть таким жестоким? – выплёвывает фразу Алина, – Мы же вроде раньше не встречались.

– Удивлён, что ты язвишь в таком положении, – смеются ей в ответ.

– А что мне остаётся? Помирать – так с честью, – она снова прокашлялась и села уже прямее, насколько могла, – Кстати, об этом, ты ещё долго будешь надо мной изгаляться?

– Сколько потребуется, дорогая, – Евгений смотрел ей прямо в глаза с интересом.

– «Дорогая» ... – Алина сама не соображала, что говорит. Но отчаянно цеплялась за собственную дерзость, которая, видимо, родилась раньше неё самой. И на смертном одре остаётся верной.

–Не нравится, когда я тебя так называю? – с ложным участием проговорил Мальцхир.

– Нет, что ты, – продирая сознание сквозь звон в ушах, девушка нашла силы для иронии, – Но, раз так обо мне отзываешься, может и разойдёмся полюбовно? Хотя это уже вряд ли.

– Уже? – удивился было Евгений, но оглядел трупы вокруг них, – Ну да, ну да. Полюбовно не выйдет.

Парень мягко провёл лезвием по шее Алины. Девушка отвернулась в сторону, видя убитых друзей. Организм окончательно не выдержал и желудок почти показал содержимое ужина, как послышался спокойный голос:

– Тогда в добрый дальний? – кинжал отобрал последнюю жизнь.

Брюнет подошёл к своим друзьям, растягивая на губах вкус бордовой крови. Он поставил кубок на каменный стол и именно в тот момент последний солнечный луч исчез за горизонтом, погружая всё в ночную темноту.

– Хмм...– задумчиво произнёс Марк, – и почему я ничего не чувствую? – спросил он Римм.

–По идее сейчас должно что–то произойти, – отозвалась рыжеволосая.

–Ну зашибись, мы что зря им кровь пустили, – перешёл на крик Рихтер.

Взрослые начали выкидывать друг на друга оскорбления, потому что считали, что все старания были зря.

– Я... Римма? – послышался испуганный голос Мии.

Это было последним, что услышали присутствующие, от стирающиеся силуэта девятилетней девочки. Белые волосы, подвороты чёрных штанов медленно расплывались в воздухе.

Никто из них даже не успел осознать происходящее, все плавно растворились, словно никого и не было вовсе.

Теперь задний двор окружали лишь обычные звуки ночи: трели сверчков; шум, создаваемый ветром. Могла бы та каменная горгулья двигаться, то схватилась бы за голову и отвернулась. Ближайшие деревья, будь то берёзы или сосны, все качали кронами осуждающе. Облака нахмурили небо, заполняя всё плотной свинцовой завесой, надвигаясь откуда–то с севера. Ветер уже рьяно окутывал всё, что мог. Он переворачивал сухие веточки и мешал плавному полёту мимо пролетающих птиц. Лишь вороны сидели на изголовьях кладбищенских заборчиков и внимательно рассматривали пятерых ребят. Где–то недалеко сверкала молния, она изгибалась своей кривой, пьяно ударяя то в землю поля, то в старую, мёртвую сосну. Гром басом огласил начало грозы и прогорланив ещё пару раз дал волю дождевой музыке. Капли разбивались о каменную кладь, о крышу больницы, разлетаясь в разные стороны. Вода бурно стекала вниз по рельефам тропинок и дорожек прилежащей территории. Мы знаем, что это было не просто так. Сейчас природа оплакивала произошедшее. Небо пыталось смыть дождём воспоминания ритуала. Солнце рассказывало наступившей ночи грустные события, выскакивая в свинцовом небе ярко–оранжевыми зарницами, переплетаясь с молниями, которые пускала удивлённая гроза, что также слушала рассказы дневной звезды.