Часть 9
Жёлтые лучи заката освещали фигуры молодых ребят, которые ещё не до конца очнувшиеся, сидели, привязанные к небольшим столбам за руки. Вокруг них копошились двое молодых парней, проверяя насколько хорошо затянуты верёвки. Действие происходило у склепа с резными каменными стенами, на его крыше сидела гаргулья. Каменная статуя осуждающе смотрела на происходящее, но не могла никому возразить.
–Нам нужно ждать определённого времени? – спросил Марк, стряхивая пепел сигареты на каменную кладку дорожки.
–Нет, – отозвалась Римм, которая мудрила что–то, оглядывая кинжал и кубок, – Мы ограничены только заклинанием.
–Я задолбался ждать, – фыркнул Евгений попутно вставая из–за стола и направляясь к жертвам грядущего ритуала.
Томас посмотрел на Мальцхира из под спадающих блондинистых прядей и встал с корточек. Рихтер проверял на прочность узлы и сейчас стоял за спиной Леси. Все подростки были привязаны к металлическим трубкам, которые были вкопаны в землю Марком и Томасом пятью часами ранее. Со стороны это можно было назвать казнью, причём показательной, только вот зрителей не было, только действующие лица. Томас перевёл взгляд с подошедшего Евгения на лицо Леси. С чего–то на него нахлынула грусть. Он помотал головой, отгоняя подобные мысли, но скинул с её лица пару крашеных белых прядей и только после этого отошёл к близнецам. Дети сидели напротив Кати, они долго сверлили её лицо пристальными взглядами, пока их не отвлёк Рихтер. Они все вместе пошли к Римм, узнавать, что ещё требуется.
Марк до сих пор дымил сигаретой. Парень проследил за солнечными лучами и остановил взгляд на пяти прикованных фигурах. Оглядев каждого он вернулся глазами к Вике, как и остальных его посетило странное чувство. Вернер усмехнулся, с большим интересом осматривая каштановые пряди, считая веснушки на носике и щеках, но останавливаясь на пухлых губах. Он представил, как будет убивать эту девушку, с её небольшой угловатостью, которую Марк находил завораживающей. Его передёрнуло от картины в собственном воображении, точно поняв, что уродовать её, как когда–то санитаров, ему нисколько не хотелось.
Римма вообще старалась не смотреть на парня, которому должна пустить кровь злосчастным кинжалом. Она будто находила в нём родственные черты, а скидывала томящее чувство в груди и сожаление на его внешность: такие же рыжие волосы и конопушки.
Один Мальцхир не разделял подобных чувств. Евгений хотел помучить, оставить пару синяков и ссадин, прежде чем перерезать горло холодным лезвием. Он очень тонко пытался представить какая на ощупь кожа его личной жертвы – Алины. Насколько громко она будет кричать или, может, стиснет зубы, прикусит губы в кровь, но не выронит и звука? Какой вообще будет её реакция, на жестокость и боль, которую так хотелось причинить, лишь бы не видеть этой насмешки во взгляде, лишь бы не думать, что она так понравилась только от одного кроткого диалога. Евгений ненавидел себя за сожаление, которое упорно прятал в глубинах собственного сознания. Легче было уничтожить любые попытки на чувства к другим. Ведь он выработал привычку считать, что единственный, кого он может любить это он сам. Остальное было привязанностью или чрезмерным уважением к кому–либо, но только не любовью. Хотя это лишь его личные затуманенные убеждения. Скорее всего, эти убеждения появились из–за первой влюблённости, после которой всё пошло по наклонной. Абсолютно всё: учёба, друзья, а затем его собственные родители отказались от него, скинув на плечи садистам–докторам, упекли в психиатрию. Жестокий надлом жизни сделал из него самого садиста и скоро это выльется в страдания невинной девушки.
– Тогда давайте приступим, – звонко стукнув ладонями друг о друга, потерев их в предвкушении, сказал Женя.
–Уже? – несколько удивлённо сказал Томас и смутился своему же вопросу.
–А правильно, – поддержал Марк, туша сигарету и чувствуя, как внутри что–то ёкнуло, но всё же продолжил, – зачем тянуть кота за, – он посмотрел на близнецов, – сами знаете за что.
–Ну и кто первый? – спросила Римм, которая подошла ко всем последней. Девушка держала в руке кубок и кинжал, нервно перекатывая рукоять оружия в руке.
–Чтобы честно, то справа налево по очереди, – сказал Марк.
–Я хочу развлечься, – уточнил Евгений.
–Тогда ты последний будешь, – сказала Римм, попутно отдавая кинжал Диану, – вы только не порежьтесь.
Кляйны кивнули одновременно. Мальчик отдал сестре кинжал, в её руках уже был серебряный кубок, который буквально горел в лучах заходившего солнца. Миа подошла ближе к Кате, сев на колени перед ней и отставив кубок чуть в сторону, так чтобы он касался ноги девушки. Девочка крепко взяла за щиколотку длинноволосую и резанула от колена вниз глубокую вертикальную линию. Катя тут же очнулась, приходя в себя от резкой боли. Она громко вскрикнула, запутываясь в беспорядочных мыслях. Но когда Диан начал давить на икру, чтобы кровь вытекала быстрее, а мясо начало вылазить, оголяя кость, в сознании мученицы ходило только одно слово "Больно".