Добыча

 Ну конечно они принялись спорить, кто своим ходом пойдет, а кто верхом поедет - Чонгук с его ранением или Реми с больной лодыжкой. Но Чонгук был слишком тяжел, а гнедой - лошадь поменьше Самсона, так что сесть в седло вдвоем вариант неподходящий. В конце концов, победил Чонгук - он, хоть и ослаб, мог идти куда быстрее Реми. Чонгук съел два энергетических батончика, выпил пару бутылок воды и провозгласил, что готов отправляться в путь. Реми заявила, что он слишком твердолобый, должно быть наполовину неандерталец, в его генах есть что-то от пещерного человека, а потом ужасно опозорилась - разрыдалась перед ним и призналась в любви.

Чонгук при этом выглядел ужасно самодовольным, просто ответив:

- Да, я знаю.

Они добрались к Латтимору совсем поздно, перед тем как сумерки сменила непроглядная тьма. Но не для Рэя - тот всегда держал ухо востро, присматривая не только за своим хозяйством, но и за собственностью гостей,

которые оставляли у него свое имущество. Стоило им преодолеть половину подъездной дорожки к дому, и на крыльце зажглись огни. С фонариком в руке вышел сам Рэй.

- Кто там?

- Чонгук Чон и Реми Легран, - отозвался Чонгук.

- Какого... - Их осветил мощный луч света.

Выглядели они после всего пережитого далеко не лучшим образом. Кровь из раны на голове Чонгука благодаря повязке больше не текла. Реми как могла его отмыла, но он все еще смотрелся так, словно сбежал с бойни. Сама Реми ранена не была, но полагала, что похожа на дикарку, которая за свою жизнь ни разу не видела электрического фонарика.

- Что с вами стряслось? - спросил Рэй, спускаясь с крыльца.

Он двинулся к ним быстро, насколько мог - довольно живо для его возраста.

- Если вкратце, один из клиентов Реми убил другого, затем до него добрался медведь, а потом Реми прикончила медведя, - пророкотал Чонгук, сводя историю примерно к двадцати словам.

Реми разинула рот и уставилась на него.

- Если не упоминать о том, что Чонгука подстрелили! - огрызнулась она. - Но он уперся рогом и отказался влезть на лошадь.

- Реми вывихнула лодыжку. Она бы в любом случае идти не смогла, - парировал Чонгук.

И, мать его за ногу, Рэй, услышав это, согласно кивнул в ответ!

Чонгук обхватил её за талию и спустил с коня, хотя она вполне могла спешиться сама. Он так о ней беспокоился! У Реми комок застрял в горле. Не привыкла она чувствовать себя эдаким бесценным сокровищем, но, черт побери, ей такое обращение ужасно нравилось.

- Заходите внутрь, вам нужна помощь, - сказал Рэй. - А я начну обзвон. Вы убежали от медведя-людоеда? К вам будет куча вопросов.

Жена Рэя, Джанет, как раз только что вышла на крыльцо и услышала последние слова мужа. Она обратила свой взор на Реми и Чонгука, и у нее перехватило дыхание.

- Реми! Чонгук! О господи! - закричала она, сбегая по ступеням. - Это сделал медведь?

- Нет, медведь до нас не добрался, - ответила Реми. - Я подвернула лодыжку, только и всего, а вот Чонгука ранили. - Она смерила своего компаньона ледяным взором. - Эта ослиная задница нуждается в лечении! - добавила она с безжалостным триумфом: все в городке знали, Джанет хлебом не корми, дай кого-нибудь полечить. Желающим избежать припарок, гипсования конечностей, наложения швов и прочей медицинской ерунды, не стоило сообщать ей о своих недугах.

Чонгук подарил ей короткий взгляд, обещающий возмездие, а потом на него накинулась Джанет, разразилась взволнованной речью, и он утонул в потоке распоряжений. Реми удовлетворенно улыбнулась. Впрочем, ей тоже перепала доля внимания от Джанет, но с огнестрельным ранением растянутая лодыжка соперничать не могла, и от Реми хозяйка почти сразу отстала.

Затем события начали разворачиваться очень быстро. Рэй позвонил куда следует, и вскоре его дом уже кишел полицейскими, сотрудниками службы охраны природы, а также специалистами скорой. У последних дел оставалось немного: Джанет успела почистить и перевязать рану. Реми и Чонгука отправили в Бьютт для оказания полноценной медицинской помощи. Реми сделали рентгеновский снимок лодыжки, просто удостовериться, что нет перелома. А вот рану Чонгука не только зашили - ему назначили антибиотики внутривенно, так что пришлось остаться на ночь. Разозлился он от этого ужасно.

Пришлось заполнять гору отчетов, отвечать на бесконечные вопросы. Держали их по отдельности, допрашивали также по одному. Приятного мало, однако она не волновалась: когда власти обнаружат трупы, то найдут в точности то, о чем рассказали Реми и Чонгук.

Вести разлетелись мгновенно. Поскольку у Чонгука не было даже небольшого жара, его выписали из госпиталя уже на следующий день. Латтимор собрал небольшую группу охотников. Они отправилась в горы вместе с представителями власти, чтобы найти пропавших лошадей. В тот же день группа вернулась назад со всеми тремя животными. Нашли их очень быстро; они смогли отвязаться, но все-таки остались вместе, что неудивительно.

Увидев коней, Реми почти расплакалась. Она преодолела слезливый порыв, но чтобы успокоиться, понадобилось время. Самсон сильно толкнул ее головой, будто уговаривая не переживать за них. Реми ненадолго прижалась щекой к его мускулистой шее. Лошади были в хорошей форме - голодные, немного поцарапанные, однако почти здоровые. Вернув себе коней и увидев, что они в порядке, Реми почувствовала облегчение.

Через три дня, в нескольких милях к северу, отыскали и буланого жеребца, принадлежащего Чонгуку. Когда коня наконец вернули в родное стойло, хозяину пришлось звать его всеми известными ему ласковыми именами и нежно гладить по шее, чтобы только успокоить нервное животное.

- Видно, мои лошади умнее твоих! - подколола его Реми, впрочем, последнее время она не сильно измывалась над Чонгуком - в конце концов, у него пулевое ранение!

- Просто он еще совсем малыш, - воспротивился Чонгук. - Дай ему еще пару лет, и он будет чертовски хорошо передвигаться по пересеченной местности. Я человек терпеливый. Могу подождать.

В этом был весь Чонгук. Хотя Реми могла бы описать его скорее как "упрямого", нежели "терпеливого". Просто он никогда не сдавался.

Примерно через неделю у них состоялся серьезный разговор. К тому времени в сознании обоих уже настолько уложилось, что они поженятся, что Чонгук даже не делал официального предложения. Они просто начали обсуждать вопросы собственности и строить свадебные планы.

Они поженились поздней весной, когда тяжелый зимний снег окончательно растаял, и повсюду расцвели цветы. Реми хотела просто расписаться в мэрии в присутствии пары друзей, но Чонгук настоял на своем. По его словам, "Если уж мы, твою мать, собираемся это сделать, давай, мать твою, сделаем это должным образом!" Спорить Реми не стала.

И вот в солнечное субботнее воскресенье они оказались в церкви. Повсюду стояли цветы и горели свечи; нарядные друзья и соседи собрались, чтобы отпраздновать этот день. Старые приятели Реми из Биллингса проехали больше двух сотен миль, чтобы присутствовать на торжестве, и невеста совсем не смущалась, хоть они и стали свидетелями краха ее первой свадьбы. Теперь все по-другому, теперь это... ну, это же Чонгук! Приятели даже обошлись без сарказма, когда она сообщила им, что влюбилась в мужчину, которого раньше иначе как "задницей" не называла. На это способны только настоящие друзья.

Чонгук не стал покупать ее дом. Реми почувствовала себя виноватой, что Харлану не достанутся комиссионные с продажи, но сам он, похоже, не возражал. Собственность Реми осталась в ее личном владении, потому что брать на нее ипотеку означало повесить себе на шею новые кредиты. Это не имело никакого смысла.

Они объединили свой бизнес, и с финансовой точки зрения все шло прекрасно. Реми и Чонгук могли позволить себе большую свадьбу, но ни один из них к этому не стремился.

Реми надела белое платье. Ничего необычного: простой облегающий фасон, зато туфли потрясали воображение! Как правило, она не сходила с ума от обуви, но ведь это день ее свадьбы! Реми хотела, чтобы у нее было, что показать потом детям. Обалдеть просто - Чонгук хотел детей! Стоило Реми об этом подумать, и она сама так неистово захотела стать мамой, что даже удивилась.

Вот Реми и надела эти сверкающие прекрасные туфли, чтобы в будущем показывать детям, особенно, если дочерям. Она свободно распустила по плечам волосы, гладкие и тяжелые, как ей нравилось, а в руке держала букет весенних цветов. К алтарю ее повел Харлан.

По мере приближения свадьбы Чонгук становился все более вспыльчивым - Реми к нему так и не переехала, как бы он ни рычал и ни настаивал. Они жили в очень маленькой общине, которая чтила традиции. Ночи редко проходили раздельно, они оставались то у нее, то у него, однако Реми настаивала на том, чтобы не вести совместное хозяйство, пока не поженятся.

И вот наконец этот день настал.

Реми вцепилась в руку Харлана, сердце ее стучало как отбойный молоток, пока она мерила взглядом проход небольшой церкви. Присутствующие повернулись, чтобы посмотреть на невесту, но музыка еще не зазвучала. Преподобный и Чонгук ждали у алтаря. Не было ни шафера, ни подружек невесты, только она и Чонгук. В церкви собралось много знакомых, но Реми видела только своего будущего мужа в парадном костюме.

Боже, он выглядел великолепно. Такой высокий, сильный и суровый. Это из-за него колотилось ее сердце, а чертовы бабочки так и порхали в животе. Реми взглянула на Харлана, усмехнулась и вдруг, позабыв, что невеста должна вести себя достойно, изо всех сил обняла его за шею и крепко сжала.

- Спасибо, - шепнула она.

- Опять? - вздохнул смущенный Харлан, но понимающе обнял ее в ответ, покачиваясь взад-вперед. - Вот уже полгода ты благодаришь меня каждую неделю.

- Тем более пора к этому привыкнуть.

Она поцеловала его в щеку - просто так. Если бы он не послал Чонгука в горы, чтобы приглядывать за ней, она бы, наверное, и не выжила.

Кроме того... Не менее важно, что они с Чонгуком нашли в этом путешествии - любовь и партнерство во всех смыслах. А ведь все это время он торчал прямо перед ее упрямым носом! Если бы не Харлан, кто знает, как бы все повернулось? Конечно, все возможно, только вряд ли она стала бы такой счастливой, как сейчас.

- Я думал, ты злишься на меня, переживаешь, что не справилась сама, - признался Харлан, будто не говорил ей это каждый раз, когда она рассыпалась перед ним в благодарностях.

- Кое с чем нельзя справляться в одиночку. - Реми вновь приняла полный достоинства вид, высоко подняла голову и улыбнулась. Она не отрывала глаз от Чонгука. - Ты спас мне жизнь так же, как он. Не хочу это забывать. Никогда.

Харлан сжал губы и задрал подбородок.

- Не заставляй меня лить слезы, юная леди. У меня ответственное задание, я заменяю твоего отца и не хочу реветь тут как жалкий старикашка.

Музыка стала громче. Гости поднялись на ноги и повернулись к невесте. Вдоль всего прохода расцвели улыбки. Время пришло, и Реми наконец-то сделала свой первый шаг к Чонгуку. Подожди она еще чуть-чуть и рванула бы бегом прямо в его объятия.

Свадебный прием проходил в холле церкви. Небольшой зал, но их общине и не требовалось много места. Там было достаточно просторно, чтобы принять всех и каждого жителей города, а также горстку иногородних гостей. Никто и ничто не могли превратить его в изысканное место, но Чонгука, как и саму Реми, изыски не волновали. Украшенный цветами и свечами, с большущим тортом в центре, зал выглядел вполне удовлетворительно.

* * *

Чонгук усмехался как идиот каждый раз, как видел кольцо у себя на пальце или замечал такое же на руке Реми. Они поженились! Шесть месяцев назад он не мог даже заставить ее сходить на свидание - или взглянуть на него без злости в этих темных глазах. И вот до чего дошло - они женаты!

Кстати, его жене теперь придется взять на себя всю бумажную работу. Можно ли желать лучшего бонуса от этой сделки?

Потом наступило время музыки, еды и танцев. Чонгук танцевал не слишком хорошо, однако честно отвальсировать с новоиспеченной женой сумел. Он договорился с соседом, чтобы тот позаботился об их лошадях, пока сам Чонгук с Реми поедет в круиз по Карибскому морю. Он планировал только есть, время от времени попивать напитки для взрослых, валяться в кровати и заниматься сексом. У него все еще имелись некоторые неудовлетворенные фантазии. Ну разве не идеальный медовый месяц?

Когда пришла пора разрезать торт, Чонгук задумался, вспоминает ли Реми прошлый раз? Лучше бы нет. В день их свадьбы его жене не стоит думать ни о каком другом мужчине, кроме своего мужа.

Да она, похоже, и не думала. Её лицо сияло, глаза сверкали. Наконец пришел черед огромного четырехэтажного торта, украшенного со всех сторон кремом и розочками. Сверху стояли традиционные фигурки жениха и невесты.

Чонгук взглянул на Реми, и она посмотрела на него в ответ; лицо ее было расслабленным и радостным, не таило никаких колебаний или сомнений - ни тени воспоминаний. Другая свадьба для нее больше не существовала.

Как они режут торт, собрались посмотреть все гости. На секунду Чонгук засомневался, не присутствовал ли кто-то из них на прошлом венчании Реми, не стал ли свидетелем ее конфуза. Конечно, ее друзья из Биллингса там были, но, кажется, они тоже об этом не вспоминали.

Эта свадьба - единственная, что имело значение.

Реми не просила Чонгука не швыряться в нее тортом, но он и не собирался. И так знал, чего она хочет. И что важнее - знал, чего она не хочет. И пусть на этот раз Реми не нанимала визажиста, чтобы тот сделал ей прическу и макияж - и слава богу, потому что она и так великолепно выглядела, - Чонгук все равно все знал. Он же не полный придурок.

Торт они разрезали вместе, его рука лежала на ноже поверх ее руки. Затем Чонгук обмакнул палец в глазурь и поднес к ее губам. Реми засияла улыбкой и быстро слизнула сладость. Губы мягко всосали кончик пальца, а язык его нежно поглаживал.

Чонгук почти закатил глаза. Твою мать! Вот черт... Она все еще вытворяла это с ним - с удовольствием взрывала ему мозг. Все тело дрогнуло в предвкушении. Предвкушать Чонгук любил, но содрогаться предпочитал с Реми наедине.

Затем его жена отломила крошечный кусочек торта, который они вместе отрезали, и сунула ему в рот, все чинно и благородно. Чонгук издал грубый звук: Реми Чон можно кормить его когда угодно.

Реми Чон. Чертовски хорошо звучит!

Он наклонился и шепнул ей на ушко:

- Ты выглядишь ужасно аппетитно, так бы и съел. Чуть позже.

- Взаимно, - улыбнулась Реми, и черт его дери, Чонгук снова вздрогнул.