Глава 65. Ночь до и ночь после чемпионата мира по квиддичу
— Рея — плохой эльф. Рея оставила свою хозяйку в беде, одну. Рея должна была помочь хозяйке, но хозяйка приказала Рее сидеть дома... А теперь хозяйка умерла... Рея — очень плохой эльф.
Снейп сидел в столовой и отчаянно закрывал уши. Кто бы знал, как его доконал плач этой мелкой эльфийки, которая на кухне готовила ужин и обильно поливала еду своими слезами. Всю ночь она не давала профессору сомкнуть глаз, скуля на чердаке. Снейп надеялся, что к утру она успокоится, но нет же: она продолжала ходить по дому и рыдать в свое удовольствие, иногда принимаясь наказывать себя, — вторая Плакса Миртл, не иначе.
Если читатель думает, что Снейп ничего не предпринял для того, чтобы успокоить Рею и дать отдых своим ушам, то он очень ошибается. Снейп чего только не делал: сначала пытался запретить ей говорить, но эльфийка его приказы слушать отказывалась, затем угрожал ей расправой и, наконец, старался объяснить, что если бы Ансо умерла, то об этом бы узнали (он, конечно, не говорил подробностей о том, что Дьявол сжег бы весь этот мир ко всем чертям, хотя и порывался). Когда его попытки не возымели никакого действия и рыдания Реи не стихли, он вовремя вспомнил и хитроумно отменил приказ Адель. Он надавил на то, что хозяйка сказала идти домой, но не сказала оставаться там, поэтому Рея спокойно может покинуть дом. Обрадовавшаяся Рея тотчас исчезла на целый час. Но после вернулась, рыдая и причитая еще громче. Когда Снейп спросил в чем дело, Рея ответила, что обнаружила капельки крови в церкви на полу и целую лужу крови на траве на кладбище. Из этого она сделала вывод о том, что хозяйку подло убили и ушла в полный «отрыв». Тогда Снейп проклял все на свете и в первую очередь Адель, приведшую в дом эльфа.
Долго просидеть в столовой Снейп не смог — поднялся наверх, к себе в комнату. Туда же он приказал эльфийке принести ужин. Но аппетита не было вовсе.
Зельевар, почти ничего не съев, улегся на кровать читать еженедельный журнал «Мир зелий». Эльфийка после того, как подала ужин, приутихла, и вскоре Снейпа сморила блаженная дремота. Он почти уснул, когда часов в восемь раздался победный вопль Реи, прогнавший сон:
— Хозяйка!!!
Рея бросилась к Адель, которая даже раздеться не успела, и обняла ее за ноги.
— Хозяйка вернулась! Хозяйка жива! Рея думала, что хозяйка умерла, а хозяйка жива! Рея рада, Рея очень рада!
— Черт бы вас обеих побрал, — простонал Снейп, переворачиваясь на живот и накрывая голову подушкой. Вместо рыданий, Рея теперь радостно щебетала, что еще больше бесило Снейпа. Отдохнуть ему, похоже, перед завтрашним важным днем не удастся.
— Хозяйка хочет чего-нибудь? Рея может сделать что-нибудь для хозяйки? — пищала Рея, следуя по пятам за Адель, которая сразу пошла на кухню. Но не еда нужна была ей — девушка хорошенько пообедала в кафе «Кофе и шоколад», — а лекарства, которые Снейп хранил в маленьком шкафчике.
— Набери воду в ванну, — приказала девушка, доставая из деревянного шкафчика банку, заполненную желтоватым порошком, с надписью: «Арденти — противоожоговое и противовоспалительное средство сильного действия».
— Сейчас, хозяйка! — воскликнула эльфийка и убежала исполнять приказ. Адель же размотала перчатки на кистях и с сожалением выбросила их в помойку. Они были безнадежно испорчены: порваны, испачканы и кровью и грязью — их было уже не отстирать.
Адель зашла к себе в комнату и там скинула с себя всю одежду, после чего осмотрела себя: как она и думала, все тело покрывали сильные ожоги. Девушка распустила волосы и выбрала халатик полегче и поприятнее на ощупь, чтобы не раздражать кожу.
— Ванна готова, госпожа, — торжественно сказала Рея, явившись в комнату.
— Спасибо, Рея. Теперь помой мои вещи. И шпагу тоже. И да... Где профессор?
— Профессор в своей комнате, — недовольно фыркнула эльфийка и этим выразила все свое пренебрежение к Снейпу.
Оставив Рею возиться с вещами, Адель вышла из комнаты. В нерешительности она остановилась у двери зельевара.
Снейп непроизвольно вздрогнул, когда услышал стук. Он не ответил, тогда стук повторился и до него донесся робкий голос:
— Сэр? Сэр, вы там?
Зельевар смалодушничал и вновь промолчал. Его сковало, он не был готов к разговору, и Адель, не получив отклика и подумав, что профессор спит, ушла вниз.
В ванной Адель развела немного порошка. Вода пожелтела, и из нее стали подниматься маленькие пузырьки. Девушка разделась, собрала волосы в пучок и осторожно легла в ванну. Все волдыри на коже тотчас же лопнули, и Адель, тоненько завыв от щиплющей боли, выгнулась, зацарапала ногтями бортики ванной. Но постепенно боль, выжавшая слезы из глаз, ушла, и тогда Адель решилась опустить в целебную воду руки.
— Я сдохну, сдохну прямо сейчас, — зашипела она, усилием воли заставляя себя держать руки под водой. Но все прошло благополучно, и через несколько минут многострадальная кожа девушки успокоилась.
В течение часа Адель отмокала в ванной. В это время на ней оседали пузырьки, впоследствии они медленно увеличивались и твердели. Вскоре все тело девушки покрылось желтой корочкой. Когда это произошло, Адель, полностью облепленная корочкой, выбралась из ванны, предварительно схватив мочалку. Она знала, что ей предстояло вытерпеть и что сама она не справится. Пришлось звать Рею.
— Рея, тебе мочалкой нужно стереть корку. Поняла?
Эльфийка, с готовностью взяв мочалку, кивнула.
— И если я буду кричать, ругаться и иными образами выражать свое недовольство, ты не останавливайся, — заранее предупредила девушка.
— А почему вы будете недовольны?
— Потому что мне будет ой-ей-ей как больно. Увы, за быстрое лечение приходится платить. Но я лучше сейчас потерплю, чем две недели буду ходить красной, как рак.
Снейп перевернулся на спину и им овладел чрезвычайный интерес, когда он услышал: «дьявольщина», «черт бы побрал поганых вампиров», «какого черта люди придумывают такие гадкие порошки», — и еще много всего в подобном духе. Снейп никогда раньше не думал, что слово «черт» имеет такой широкий диапазон использования. При каждой новой изящно сформулированной фразе брови Снейпа приподнимались в насмешливом удивлении.
Прошло минут семь, после чего возгласы Адель стихли. Вместо этого включился душ, и Снейп недовольно подумал, что за этот месяц ему опять придут огромные счета за воду. Еще через сорок минут вода выключилась, и стало совсем тихо, даже Рея больше не действовала на нервы своим тонким голоском. Для Снейпа наступило блаженство, но ненадолго, потому что почти сразу он услышал сначала шаги на лестнице, а после тихий стук в дверь.
— Сэр, — тихо позвала Адель уставшим голосом, — мне Рея сказала, что вы не спите... Я понимаю, что у вас нет особого желания общаться со мной, но... В общем, Деви это был не Деви, а князев друг... они специально... Я съездила, и там, где Деви якобы работал, никто и не знает его; и в якобы его доме живет другой человек... Ну не суть. Вы никого не убивали, это Велиар подстроил. Простите меня, что не поверила вам и что сказала вам вчера... — сбивчиво закончила она, замолчала, а потом вспомнила: — Я у вас взяла немного «Арденти». Надеюсь, вы не против.
Северус услышал, как заскрипела ее дверь. Ее слова удивили зельевара. Он, конечно, предполагал нечто, связанное с Дьяволом, но до такого додуматься бы не смог. Он только не понимал: зачем это было нужно Дьяволу? Чтобы сделать больно Адель? Или чтобы опять рассорить их?
Снейп почувствовал, что ему надо поговорить с Адель и немного прояснить ситуацию. Он встал с кровати и осторожно вышел из комнаты. Он несказанно удивился, когда увидел, что из комнаты гриффиндорки в коридор сквозь приоткрытую
дверь льется голубой свет. Северус на всякий случай взял палочку, после незаметно заглянул в комнату и так и остолбенел.
Адель, в спальных шортиках и маечке, сидела на кровати, поджав ноги, а перед ней был бальный зал из голубого света. По нему под музыку, что была слышна только Адель, кружилась пара. Они описали несколько кругов по залу, после к ним присоединились еще пары, все разные, и зал был уж полностью заполнен танцующими.
— Как вы это делаете? — не удержался от изумления Снейп. Адель вздрогнула, и зал исчез. Стало темно.
— А, это вы, профессор, — сказала она, легким жестом позволяя войти.
— Я не знаю. Я с самого детства так умею, — запоздало ответила на его вопрос девушка. По голосу становилось ясно, что она в весьма подавленном состоянии.
— Покажите, — попросил Снейп, переставляя на тумбу миску с фруктами и присаживаясь на кровать. Адель повела пальчиком, и перед ней появился стол с котлом и всевозможные ингредиенты рядом. Снейп, как ребенок, с интересом смотрел на маленький спектакль. Это было поразительно, но он только не мог понять, откуда у Ансо такая способность, и что это за магия.
— Что с вами произошло, Ансо? — отрешенно спросил Снейп, наблюдая за тем, как снадобье наливается в котелок. — Зачем вам понадобился противоожоговый порошок?
— Ну как вам сказать... — вздохнула Адель. — В общем, в той церкви, что вниз по реке, оказывается, собирались масоны. Конечно, я Дьявола не видела, мне надо было посмотреть, как эти идиоты его вызывают. Ну, сокращая промежуток в несколько часов, скажу, что я с ними поругалась и меня чуть было живьем не сожгли. Вот, как-то так.
— А кровь откуда?
— Какая кровь?
— Ваша эльфийка, будь она проклята, отправилась туда, где вас оставила. Кровь в церкви мне понятно, откуда взялась. А как на кладбище появилась лужа крови? Ваша?
— Слава Богу, нет. Мне пришлось заколоть одного настырного масона, — жестоко усмехнулась одним уголком губы Адель.
— Опять, Ансо? — нахмурился Снейп.
— Это был честный поединок, профессор. У него было даже больше шансов убить меня, потому что я опалила все тело, не спала толком и не ела, к тому же у меня поначалу не было шпаги. Это чудо, что я его уложила.
Зелья сменились на машину, проезжающую по улочкам города, которая через несколько мгновений стала птицей, парящей над бескрайним лесом.
— А что с вашим другом? Что вчера произошло? — наконец осмелился спросить Снейп. Адель совершенно не изменилась в лице, хотя плечики слегка дернулись.
— Не знаю. Наверное, Велиар... Это демон...
— Я знаю, — перебил Снейп.
— Наверное, он вселился в Деви, управлял им и затем дал ему яд.
— Но зачем?
— Затем же, зачем Князь подложил нам черные звезды. Я так думаю, по крайней мере.
— Чтобы мы поругались друг с другом? — изумился зельевар. — Это же бред.
Адель скосила взгляд на профессора, и только. Она отвлеклась на игру голубых шариков, и на пять минут повисла гробовая, тревожная тишина.
Вдруг шарики исчезли, и Адель резко развернулась к Снейпу и выпалила вопрос, который, видимо, давно хотела задать и который грыз ее изнутри:
— Сэр, как у вас получается никого к себе близко не подпускать?
— Почему вы спрашиваете? — насторожился Снейп, стараясь рассмотреть в темноте глаза Адель и понять, что она имеет ввиду. Она усмехнулась, и в этом смешке прозвучала безысходность.
— Потому что хочу тоже научиться такому.
— Я не могу понять, вам делать, что ли, больше нечего? — возмутился Северус. Ну где это видано, чтобы девушка, подобная Ансо, говорила такие глупости.
— Нет, почему же? Просто я не хочу испытывать на себе ситуации, подобные вчерашней. Я уязвима, а уязвимой мне быть не нравится.
— Ансо, у вас вся жизнь впереди, и, поверьте, проводить ее, как я, — это не самая лучшая идея, — весомо заметил Снейп.
— Какая вся жизнь? Четыре года, профессор. У меня в запасе четыре года. И это в лучшем случае, если мы с Дьяволом не поссоримся.
— Вы сами-то в это верите? — хмыкнул Снейп. — Ансо, вам еще восемнадцати нет. У вас есть еще множество шансов влюбиться, замуж выскочить, семью создать...
— Влюбиться — для меня роскошь. Причем роскошь непозволительная.
Адель посмотрела в окно, где над черными крышами на небе светился тонкий серп месяца, и покачала головой.
— И самое забавное, — сказала она ироничным голосом, смеясь над самой собой, — что я все же, черт возьми, умудрилась захапать себе эту роскошь. Точнее, она меня сама нашла. Я от нее долго отбивалась, но меня взяли приступом. И Дьявол понял это намного раньше меня.
Адель прикрыла глаза. Почему-то их защекотало, и захотелось расплакаться. К горлу подступил ком, который Адель едва сдержала.
— Вы влюбились? — Снейп вынес только это из всего сказанного Адель. И нельзя утверждать, что его эта новость обрадовала. Когда он говорил о том, что Ансо влюбится, он, оказывается, особо себе не верил — так, пустые, ни к чему не обязывающие слова, прописная истина. Сейчас он это хорошо осмыслил, и уже жалел, что завел эту тему. Но теперь уж решил идти до конца.
— Увы, — развела руками Адель. — С дурной головой, как говорится, ногам покоя нет.
— И кто же этот обреченный? Я его сразу предупрежу, чтобы готовился к личному костру в аду, — Снейп сказал это так, будто ему совершенно неинтересна «обреченная» личность и спрашивает он, чтобы поддержать разговор. Но невдомек ему было, что Адель прекрасно знает, что «Снейп» и «поддержать разговор» — не могут стоять в одном предложении без «не». Она пристально глянула на Снейпа, а губы ее дернулись в саркастичной улыбке.
— Не скажу, — фыркнула она.
— Значит, я его знаю, — утвердил Снейп.
— О! Знаете! — усмехнулась Адель, отводя взгляд и создавая из голубых шариков большой замок. Но Снейпу как-то до этого уже дела не было.
— Он из Хогвартса.
— Из Хогвартса, — согласилась Адель. По ее губам то и дело проскальзывала иезуитская улыбка.
— Гриффиндор?
— Гриффиндорцы слишком сумбурны для меня.
— Слизеринец?
— Причем самый первый.
— Малфой?
— Упаси Боже!
— Нотт?
— Сэр, ну не может получится пары из петуха и лисы.
— Гадюки, — поправил Снейп.
— Тем более! — девушка весело глянула на него.
— Забини?
— А чем он отличается от Нотта? По-моему, такой же петух, — пожала плечами Адель.
— Он старше вас? — решил пойти издалека Снейп. Ну уж нет, он узнает, кто приглянулся Адель, и устроит ему веселую жизнь.
— Старше.
— Седьмой курс?
— Возможно. А возможно и нет, — тотчас добавила Адель. — Все равно не угадаете, сэр. Я сама-то не сразу догадалась. И то — к такому выводу я пришла не сердцем, а скорее мозгами. Так, по логике вещей... Но мне было проще: у меня на примете имелась только одна личность.
— Могу только пожалеть вашего избранника, — хмыкнул Снейп, вставая с кровати.
— Он бы этого не оценил.
Адель смотрела на ровную спину профессора, что стоял уже в проеме двери, и незаметно мягко улыбалась.
— Сэр, подождите.
Снейп заинтересованно обернулся, вопросительно поднимая бровь.
— Побудьте со мной, пожалуйста. Расскажите что-нибудь. А то когда я одна, мне одни дурацкие мысли в голову лезут.
— Ансо, спите и не морочьте мне голову, — отмахнулся Снейп и сам себя обругал за то, что говорит прежде, чем думает. Но слово сказано, и зельевару пришлось отвернуться. Тотчас прямо перед ним, в коридоре, возникла копия Адель из голубого света и возмущенно уперла руки в боки. Над ее головой появилась надпись: «Я вам спать не дам», а потом девушка сложила ручки вместе, словно прося его, и буквы изменились: «Я вам даже подушки отдам».
— Вот с этой дамой и побеседуйте, — хмыкнул Снейп и рукой разогнал голубые огоньки. Он не успел закрыть дверь, как в спину ему прилетела подушка, запущенная недовольной Адель. Зельевар обернулся, и следующая подушка попала прямо в живот. Он посмотрел на девушку своим самым страшным взглядом, но она стойко его выдержала, хотя и отползла на край кровати.
— Нарвались, — констатировал Снейп, плотно закрывая дверь.
— Не приближайтесь... Я буду кричать, — Адель вжалась в спинку кровати, оглядываясь и ища спасения.
— Я в окно прыгну, — сказала она. Однако Снейп не остановился, и она бросилась к приоткрытому окну. Но Северус ловко схватил ее за щиколотку и подтянул к себе, вернув на кровать. Быстрее, чем она успела лягнуть его, мужчина приставил к ее животу палочку.
Адель зашлась хохотом, когда все тело защекотало. Она извивалась на кровати и смеялась до слез.
— Ну хватит! Ай, ай! Хватит! — смеялась девушка, пытаясь выдернуть ногу из стальной хватки Снейпа.
— Повторяйте за мной, — хладнокровно приказал он, крепко держа Адель и нависая над ней, — извините меня, многоуважаемый профессор Снейп, я больше не буду кидаться в вас подушками...
— Русские не сдаются! — выдавила из себя Адель и захохотала еще громче.
— Вы не русская.
— А вот и русская! — она исхитрилась ударить Снейпа другой, свободной от его рук, ногой. Зельевар усилил действие заклятия.
— Попробуем еще раз: извините меня...
— Ну извините, извините! Не буду я в вас подушками кидаться.
— Уже неплохо, — сказал Снейп и отпустил Адель. Она, тяжело дыша, смотрела на профессора искрящимися глазами. Девушка подтянулась и осторожно потянулась рукой к миске с фруктами.
— Я, правда, подушками не буду кидаться, — сказала она, когда Снейп вернул подушки на кровать. — Я буду яблоками кидаться, — протараторила девушка и кинула яблоко зельевару, а сама юркнула с головой под одеяло.
— Ансо, — прорычал зельевар, после непродолжительных боев стащив одеяло с Адель. Она, прижав руки к груди и сделав милые глазки, тихонько попросила:
— Помилуйте, профессор.
И после паузы под строгим взглядом мужчины добавила:
— Я вам еще пригожусь.
Снейп смягчился. Не мог он серьезно злиться на Адель. Ее озорство — это единственная несерьезность, которую он не воспринимал близко к сердцу и которую прощал.
— Вы невыносимы, — сказал он, беря подушку и подкладывая ее себе под спину. Он лег поперек кровати у изножья и палочкой призвал себе стул, чтобы закинуть на него ноги.
Адель сообразила быстро. Она, взяв вторую подушку, уложила ее на Снейпа, ни капельки не стесняясь, и удобно устроилась на нем, вытянув ноги туда, где должна по идее лежать голова.
— Невыносимы вдвойне, — поправился Снейп, скептически глядя на довольную Адель, все-таки добившуюся своего. Она мягко улыбнулась и закрыла глаза.
— Расскажите же что-нибудь, что угодно, — попросила Адель.
— Что, например?
— Ну... чем вы в детстве занимались, когда у вас свободное время было?
— А вы не догадываетесь? — поднял брови Северус.
— Кроме зелий.
— В семь лет матушка, чтобы я не нервировал отца своими магическими штучками, отдала меня в музыкальную школу.
Адель распахнула глаза от удивления.
— Так вы музыкант?
— Был им. Целых два года. На большее меня не хватило, — Снейп поежился, вспомнив не самые лучшие годы в своей жизни.
— А меня тоже пытались научить играть на фортепиано.
— Успешно?
— Нет, — пробурчала Адель. — У меня была нереально гадкая училка. Ну да, не получалось у меня держать пальцы так, как надо, ну и что? Это не повод постоянно обзывать криворукой и говорить, что у меня ужасные пальцы и что из меня ничего путного не выйдет.
— Что же сложного в том, чтобы сделать так?
Северус легко взял ручку Адель и согнул ее так, словно она держала теннисный мяч. Вместо мяча он призвал к себе яблоко, чтобы Адель взяла его. И после этого осторожно вынул яблоко у нее из руки. Когда кисть зафиксировалась в идеальном положении, он насмешливо ухмыльнулся.
— Очень сложно, — иронично сказал он.
— Вот у вас дар преподавания, а у той дар мерзопакостности, — проворчала Адель.
— Ну-ну. И чем все кончилось?
— Кончилось все тем, что я сказала ей, что у нее пальцы не лучше, назвала ее бестолковой, необразованной женщиной, которая не видит ничего, кроме музыки, случайно взорвала ни в чем не виноватое фортепиано и... меня выгнали. А потом мама отдала меня на фехтование, сказав, что там я могу свободно вымещать все свое недовольство.
— И почему я не удивлен?
Адель слегка улыбнулась и стала машинально и отчасти неосознанно водить подушечками пальцев по раскрытой ладони Снейпа. Она прислушивалась к размеренному дыханию мужчины, чувствовала, как вздымается его грудь, и ей было удивительно хорошо.
— Я не хочу уезжать отсюда, — сказала Адель, блаженно вздыхая. — Мне у вас очень нравится.
— Как здесь может нравится? — поморщился Снейп, заигрывая в ответ с ее пальчиками, что проскальзывали меж его пальцев. Поразительно, насколько сильно его это успокаивало и даже усыпляло.
— А почему нет? Здесь тихо, спокойно, никто не трогает, не кричит, не суетится, не мучает Круциатусами, наконец. Да и, честно, вы вовсе не ужасный сожитель. Нет, бывают моменты... Но в целом сносно, даже интересно.
— Были бы деньги, уехал бы отсюда, — сказал Снейп.
— Почему?
— Не ваше дело, и я, кажется, уже говорил, чтобы вы не лезли, куда не надо, — сразу ощетинился Снейп, сжав руку в кулак. Если бы он сейчас не смотрел, гриффиндорка закатила бы глаза. То лезь, то не лезь... Как с профессором тяжело порой.
— Сэр, я не имела намерений лезть в вашу личную жизнь и тем более не хотела задеть вас, — твердо, даже с долей обиды, сказала она. — И кстати, если бы я лезла в вашу жизнь, я бы все о ней знала. Поймите, у меня никогда не было желания рыться в вашем прошлом, хотя, признаюсь, оно мне всегда было интересно. Но я всегда говорила себе, что не имею права знать сокровенные мысли. Ведь если вы захотите, вы сами все расскажете. Так что не беспокойтесь, сэр, я не стану нарушать ваши границы без вашего на то разрешения.
Адель почувствовала себя оскорбленной, потому как Снейп думает о ней явно не самым лучшим образом. Само собой, такое происходит не просто так — Адель дает к этому повод. Однако все равно ей казалось несправедливым такое отношение.
Она захотела подняться, но едва чувственное прикосновение пальцев Снейпа к ее спине, дало понять, что он просит остаться. И Адель, успевшая только поднять голову, вновь устроилась на подушке, накрыв себя одеялом. Она приоткрыла глаза и увидела, что лицо Северуса сделалось нахмуренным, непривычно угрюмым.
Стало искренне жаль его. Без друзей, без близких — без тех, кому можно доверить свои проблемы. Ему просто не с кем поговорить и посоветоваться. Адель и не думала сейчас о себе, хотя находилась она в той же ситуации. Да, у нее был Салазар. Но он давно забыл, что такое чувства, и во многом не мог понять свою наследницу.
Адель осторожно вернула руку мужчины ему же на грудь и ласковыми прикосновениями заставила его расслабить кисть.
— Неужели вам никогда не хотелось рассказать обо всем кому-нибудь? Обо всем том, что вас тяготит. Невозможно все держать в себе — с ума сойдешь, — Адель понизила голос и, переведя смущенный взор на цветочный узор на подушке, продолжила: — Я ведь тогда вам показала, чтобы освободиться. И мне действительно стало намного легче.
— Да кому нужно меня слушать? — хмыкнул Северус. Девушка вновь подняла взор на него и по мрачным глазам увидела: он вспоминает, перематывает пленку воспоминаний и становится только холоднее и отчужденней.
— Расскажите мне, — шепнула Адель, осторожно проводя рукой по его груди и останавливая ладошку на сердце. — Отпустите себя и просто выговоритесь. Скажите, что никогда не говорили раньше вслух. А потом, если хотите, сотрите мне память. Я не против.
Северус пристально посмотрел на нее, отчего девушка не знала, куда ей деться. Она опустила глаза, точно подушка была самой интересной вещью в мире. А Снейп смотрел, смотрел своим пронизывающим взглядом, как будто заглядывая в самую душу.
И вдруг заговорил — неуверенно, но голосом спокойным. Слова сами полились из него, скрывающегося даже от самого себя, столько лет молчавшего. Вскоре он уже не был в силах сдерживаться. Он откинул голову, смежил веки и говорил, говорил, говорил. Страх исчез сам собой.
Говорил обо всем, что с ним случилось: как третировал его и мать Тобиас Снейп, которого за отца он не считает; как вынужден был ходить в грязную магловскую школу, где детей унижали учителя; как его не принимали другие дети из-за того, что он был не такой как все да еще имел странное имя; как должен был защищать себя от мира, что был несправедлив и жесток; как встретил Лили Эванс; как она стала его подругой; как они постоянно ругались из-за Петуньи; как поехали в Хогвартс; как их распределили на разные факультеты...
Адель лежала с закрытыми глазами, и могло показаться, что она спит. Но она впитывала каждое слово, произнесенное Северусом, интонации его голоса. Иногда, когда он запинался, Адель легонько сжимала его руку, будто ободряя.
И Снейп продолжал. Он говорил о мародерах, которые делали его жизнь невыносимой и которых он ненавидел; о том, что он боялся навредить им, потому что это расстроило бы Лили, и как теперь жалеет об этом; о том, что постоянно чувствовал себя лишним; о том, как это привело его к Пожирателям; как окончательно поссорились с Лили; как служил у Лорда и о том, что это поначалу увлекало; о том, как рассказал Волан-де-Морту о пророчестве; как раскаялся и просил Дамблдора защитить Лили, опрометчиво пообещав сделать все что угодно; оправдывался, что просто был в растерянности и не знал, что ему делать и как дальше жить — вот и послушался Дамблдора. С дуру...
— А что было дальше, вы знаете лучше меня, — прохрипел буквально опустошенный Снейп и замолчал.
Несколько минут лежали в тишине. Северус наслаждался наполнившим его чувством спокойствия. Все же высказаться хотелось давно, но было страшно: что подумают другие? Снейп как приговора ждал слов Ансо.
— Я поражаюсь вашему терпению и силе, — тихо сказала Адель. — Вы... У меня даже слов не находится, чтобы объяснить, как бы мне хотелось, чтобы ваша судьба сложилась иначе, чтобы не так много испытаний перепало на вашу долю.
Только спустя некоторое время после этих слов Адель открыла глаза и сжала руку мужчины своими теплыми ладонями. Она долго вглядывалась в черную глубь его глаз, но что она там искала — неизвестно.
— О чем вы жалеете больше всего? Только честно, — наконец спросила девушка.
— Что пошел к Пожирателям, — Снейп поглядел в окно, лишь бы избавиться от прямого взора девушки. — Это была моя ошибка. То, что я сделал, нельзя ни оправдать, ни понять. И я сейчас не понимаю...
— Оправдать такой поступок нельзя — вы правы, — сказала волшебница. — Но, знаете, это как получать оценки в школе. Вы получили «Тролль», а затем взялись за ум, поработали и получили много «Превосходно». Вы также раскаялись и исправили то, что натворили когда-то по глупости. И исправите еще, отработаете, если угодно. Вы ведь сейчас совсем другой человек.
Адель увидела, что ее слова не прошли бесследно для Снейпа. На краткий миг в его глазах блеснул проблеск понимания, но после они вновь потухли — мужчина вспомнил еще что-то. И Адель знала, что именно. Она чуть сильнее сжала руку мужчины, чтобы обратить его внимание на себя.
— Вы вините себя в том, что однажды обозвали Лили грязнокровкой и не сумели сохранить ее? — проницательно спросила Адель. И ей не нужно было устных подтверждений, Северуса с головой выдавали глаза.
— Ох, профессор, знала бы она, как вы меня называете, — протянула Адель. — И ничего. Я, конечно, шиплю на вас и — каюсь — частенько называю вас гадом и еще другими интересными словами...
— Напомните мне об этом, когда мы будем в Хогвартсе, — хмыкнул Снейп и впервые что-то веселое появилось в его ухмылке.
— Как будто вам надо будет об этом напоминать, — улыбнулась Адель. — Так вот, несмотря на все это, я бы никогда смертельно не обиделась на вас, потому что я знаю, что вы говорите одно, а думаете другое. Лили тоже знала вас. Не могла не знать, а если не знала — грош ей цена. Не вините себя. Оскорбление Лили стало только поводом к расставанию, но не причиной. Если бы хотела, простила бы. Но вы с ней из разных миров, и рано или поздно разошлись бы. Она хотела, как все гриффиндорцы, славы, признания, внимания, и она могла получить это будучи вместе с Поттером. Ведь ваша сила не в том, что вы можете привлечь внимание шуткой или байкой; ваша сила в том, что вы можете стать интересным собеседником наедине. Однако для того, чтобы оценить ваши слова и вас самого, человек должен понимать вас и разделять ваши интересы, чего не могла сделать она. Вы совершенно не виноваты в том, что когда-то вы разошлись. Когда люди расстаются, виноваты, грубо говоря, они оба. И уж тем более вы не виноваты в том, что Волан-де-Морт убил ее. Скажем так, не вы один. Это стечение обстоятельств — судьба, иначе говоря. И тут ничего не попишешь.
Северус, на самом деле, никогда не слышал таких слов в свой адрес и никогда не думал в таком ключе о Лили. Речь Адель казалась ему убедительной как всегда, и, кажется, на душе полегчало. Она словно оправдала его, после того как он тринадцать лет к ряду казнил себя не без помощи Дамблдора. Директор твердил, что Северус должен отдать долг, а последний так долго хотел услышать, что он не виноват. Хоть от кого-нибудь.
— Но что сейчас толку разбираться, кто прав, кто виноват, — продолжая свои мысли, бесцветно произнес зельевар. — Все равно угробил свою жизнь.
— Земную жизнь пройдя до половины... — медленно произнесла Адель. — Это самая первая строчка «Божественной комедии». И знаете что? Данте принимает за половину и за вершину жизни тридцать пять лет. Так что вы прошли только половину жизни, у вас еще осталась вторая...
— Но первая половина жизни автоматически портит вторую, — перебил Снейп.
— Пессимист вы несчастный, — беззлобно укорила Адель, легонько царапнув его ладонь ноготком. — Прошлое надо помнить, но им нельзя жить. Отбросьте же его, будьте же увереннее, черт возьми! Когда все кончится (а это кончится), пошлите Дамблдора к дьяволу, возьмите быка за рога и распорядитесь своей жизнью сами, измените ее так, как вам самому этого хочется, а не как угодно Дамблдору или Волан-де-Морту.
Северус усмехнулся. В этот миг он почувствовал, что огромный булыжник окончательно свалился с души.
— Легко говорить, Ансо.
— И сделать несложно, уверяю, — возразила Адель, снова начиная слегка поглаживать подушечками пальцев раскрытую ладонь. Северус, кажется, только этого и ждал.
— Может, вы еще скажете, как?
— С удовольствием, — не растерялась девушка.
— Хм... Самонадеянно. Ну ладно. Как, вы полагаете, я смогу заработать деньги? Я — Пожиратель Смерти, ненужный свидетель, от которого, если Волан-де-Морт умрет, постараются избавиться и которого общество выкинет взашей.
— Деньги — это, право, самое простое. С чего это вы решили, что надо ждать? Действуйте сейчас. Для этого есть огромное количество возможностей. Во-первых, вы можете продавать свои высококачественные зелья аптекам. Во-вторых, вы можете продавать запрещенные и редкие зелья на улицу Герпия Злостного, вы ведь знаете, где это?
— Знаю, но вот откуда вы...
— Да, есть за мной грешок: пару раз моталась туда за книгами. А где еще мне искать книги по Темной магии? Их же днем с огнем не сыщешь.
Снейп с упреком качнул головой, как бы говоря: «Я это не одобряю».
— Так вот, там вы тоже можете продавать зелья. За них заплатят кругленькую сумму. В-третьих, вы можете написать книгу по зельям, но еще лучше — учебник. Если вы составите учебник, что для вас не будет особо трудно, Дамблдор спокойно может заставить Министерство одобрить его и ввести в школьную программу. Какие деньги тогда потекут к вам! А если грамотно все сделать, то ваш учебник могут принять и в других странах.
— Это все заманчиво, Ансо, — холодно сказал Снейп, недовольный тем, что ему такая идея раньше не приходила в голову, — но мне ведь работать еще надо.
— А я на кой вам?
— В смысле?
— В прямом. Профессор, так или иначе почти все вечера я проведу у вас на отработках, в этом я не сомневаюсь. И что мешает вам скинуть на меня проверку работ учеников? Да, я только третий курс окончила, но нет ничего сложного, чтобы проверять работы старшекурсников по учебнику. Тем паче это будет несложно, потому что я знаю, как вы проверяете работы и как ставите оценки.
— А мой почерк? Подделать его непросто.
— Непросто, но можно. Это раз. А два... Намного проще просто купить специальное самопишущее перо, которое будет воспроизводить ваш почерк. Я видела такие кое-где.
Адель широко улыбнулась, видя, что Снейп побежден. Он недовольно смотрел поверх ее головы, на столик, где лежали книги и сумка гриффиндорки. Адель же решила его добить.
— А после того, как вы станете свободны от должности учителя в Хогвартсе, вы сможете открыть собственную лабораторию по производству зелий и продавать их массово. Кроме того, вы можете проводить исследования за деньги и патентовать новые-старые зелья.
— Что вы имеете в виду? — удивился мужчина.
— Сэр, я нашла несколько книг, в которых есть рецепты зелий, которые никто уже не помнит и знать не знает.
— Это обман, Ансо.
— Вы слизеринец или как? — усмехнулась Адель. — Подумаешь, обман! Это называется — не говорить всей правды. Всего лишь.
— Вы непробиваемы, Ансо, — после недолгой паузы наконец сказал Снейп, приподнимая руки. — Сдаюсь. Вы меня убедили.
— Неужели! — добро улыбнулась Адель, поправляя одеяло. — Тогда продолжим определять ваши планы на вторую половину жизни. Что вы еще хотите?
Снейп долго молчал и выбирал слова, но все же решился сказать:
— Не хочу, чтобы род Снейпов загнулся.
— Да, это уже сложнее, — вздохнула Адель. — Одно дело — найти себе женщину, с которой будет хорошо; другое — найти женщину, которая станет матерью ваших детей.
— Вот именно, Ансо. А я уже не молод...
— Да дело тут не в возрасте, — отмахнулась Адель. — А в том, чтобы нашлась такая женщина, которая бы полюбила вас. Вот что трудно. Но если такая найдется, вы уж точно не должны ее упускать.
— Только дуры смогут влюбиться в такого человека, как я. А мне дуры вовсе не нужны.
Адель метнула короткий взор на Северуса и подумала: «Какой же он профан в делах любви, и как плохо он разбирается в женщинах».
— Наоборот, сэр, — сказала она, умело скрывая все эмоции. — Дуры видят только внешние черты и их любовь корыстна. У вас же нет ни денег, ни известности. Поэтому вас полюбит только бескорыстная и умная женщина, которая полюбит именно вас за то, что вы это вы, и разглядит в вас хорошие черты.
— Очень интересно, это какие же? — с сарказмом спросил Снейп. Он откровенно не верил, что в нем есть то, за что его можно любить.
Адель все-таки не удержалась и закатила глаза к вящему неудовольствию мужчины.
— А вот такие, — ответила она, начиная загибать пальцы и медленно перечислять. — Вы человек сдержанный, спокойный, рассудительный, умеющий здраво и хладнокровно мыслить. Вы способны защитить и поддержать. Вы целеустремленный и требовательный как к себе, так и к другим. Вы не лишены храбрости, и не смотрите на меня, как на умалишенную, — на одном дыхании произнесла Адель. — Сами просили. Так мне продолжать?
— А вам есть, что продолжать? — искренне удивился Снейп и изогнул бровь.
— Представьте себе, — проворчала волшебница. — Так вот. Вы верны себе и своим идеям, не оступаетесь от своего. Вы можете дать совет. Да, при этом оскорбив, унизив и дав понять человеку, что он находится на низшей ступени развития, но в итоге все же подсказать. С вами всегда есть о чем поговорить и что обсудить...
Северус лежал и с удивлением разглядывал загибающую пальчики девушку, которая открывала ему самого себя. Он как-то раньше не задумывался о своих сильных сторонах. Наверное, потому, что не самые приятные черты его характера были намного ярче выражены и закрывали весь обзор, не позволяя разглядеть нечто хорошее. Ансо сейчас ему в какой-то степени Америку открывала. А Северус слушал и думал: зачем ему искать умную женщину, когда она лежит у него на груди — возможно, единственная в своем роде, которая за одну ночь способна перевернуть с ног на голову его душу?
— А еще вы можете поступиться своими интересами, если это необходимо, то есть, говоря иначе, в вас есть капелька самоотверженности. Во-о-от, — протяжно выдохнула Адель, устав перечислять. — По-моему, этого уже вполне достаточно.
— У меня напрашивается одно слово, но оно не самое приличное, — медленно проговорил Снейп, когда к нему вернулась способность говорить.
— Тогда лучше молчите, — сказала Адель, снова устраивая руку мужчины меж своих ладошек. Он глубоко вздохнул, и рот его искривился. Он почувствовал себя жалким, беспомощным неудачником. Ансо за полчаса выстроила его жизнь, а он не сделал этого за десятилетие. Он не сделал этого за тридцать пять лет, он был всегда лишним на пиру жизни и даже не пытался ничего изменить. И как выглядит он в глазах Адель? Так же, как когда-то в глазах Лили? «Слабак. Бесхребетный слабак», — отчаянно подумал Северус и отвел взгляд. Он почти неслышно прошептал:
— Жалок... Всегда был жалок...
Адель, услышав это и увидев, каким измученным и злым стало лицо Снейпа, нахмурилась. Она резко поднялась и, положив ручку на его плечо, заставила мужчину посмотреть себе в глаза, легко дотронувшись до щеки. Северус даже поразился строгости в ее взгляде.
— Никогда. Так. Не. Говорите. Понимаете вы меня? Называть себя так — да как можно! Сэр, я не привыкла слышать от вас столько глупостей за один раз.
Снейп вздрогнул, когда Адель повторила его собственные слова, сказанные несколько месяцев назад.
— Я восхищаюсь вами, сэр, — продолжила она. — Вы незаурядный человек, и вам цены нет. И мне неприятно, когда вы так нелестно и несправедливо отзываетесь о себе.
Адель улыбнулась столь искренне, что у Северуса мурашки по телу пробежали, хотя с ним отродясь такого не было. Он завороженно смотрел на лицо девушки, что было в опасной близости возле его лица. Он пробегал взглядом от ее глаз к приоткрытым губам, и его дыхание становилось глубже, а сердцебиение учащалось. Как некстати вспомнился этот чертов сон, и Северус не удержался от того, чтобы еще раз взглянуть на губы, к которым он не успел прикоснуться тогда, во сне. Он так и не понял, как сумел сейчас сдержать себя и не прильнуть к ее свежим устам, которые так хотелось смять поцелуем. До дрожи и холодного пота.
Северус совсем внезапно осознал, что хочет видеть, как она просыпается утром в его постели, потягивается и сонно улыбается ему. Вот прямо как сейчас.
— У вас все будет хорошо, Ансо... Не может быть плохо, — вдруг сказал он, когда девушка, отдав ему подушку, чтобы было удобнее, улеглась на его грудь, ближе к шее. Так лежать было теплее и намного приятнее, чем на подушке.
— Посмотрим, — ответила Адель. — Закройте, пожалуйста, штору.
Снейп вытащил палочку, закатившуюся в щель между матрасом и изножьем, и выполнил просьбу Адель. Штора задернулась, и голубоватый свет фонарей перестал литься в комнату.
Удивительно, как легко и быстро девушка засыпала, когда рядом с ней был Северус. Он устроил ее, уже спящую, поудобнее на своей груди и погладил по чистым, распространяющим нежный аромат жасмина (она явно не меняла шампунь) волосам, убрав их с лица. Сердце приятно кольнуло, и Северус понял, что безнадежно пропал...
А в это время в аду Дьявол на все лады бранил и грозился растворить в вечности Велиара, который выслушивал все выпады Князя с надменной улыбкой на тонких губах и думал про себя, что его месть удалась сполна.
***
Под утро, перед самым восходом, Снейпа бессовестно растолкали. Рея, заползши на кровать, сначала пыталась методом убеждения воздействовать на профессора, который упорно не хотел просыпаться, после ей пришлось потрясти его за плечи, за что она была немедленно сброшена с кровати. Снейп послал ее не в самое лучшее место и продолжил спать, совершенно позабыв, что им надо отправляться на чемпионат.
Через две минуты Рея вернулась в комнату Адель, где продолжал спать зельевар, и, отойдя подальше от кровати, махнула рукой. На Снейпа вылилась из ниоткуда холодная вода. Метод подействовал, и зельевар тотчас вскочил.
— Хозяйка приказала, — сразу же высушив Снейпа, пропищала испуганная эльфийка, когда тот пронзил ее убийственным взглядом.
— Передай своей хозяйке, что я ее придушу! — рявкнул Снейп, кинув подушкой в эльфийку, которая, пискнув, исчезла.
— Еще неизвестно, кто кого! — донесся снизу насмешливый, заглушенный преградой голос Адель, которая слышала возглас профессора.
Снейп послал Ансо вслед за Реей. Он сел на кровати и только сейчас обратил внимание, что он укрыт одеялом и его ноги покоятся вовсе не на стуле, а на маленьком кресле, которое подошло бы Флитвику. А еще он заметил, что у него чертовски болит шея из-за неудобной позы, в которой он провел всю ночь.
— Хозяйка сказала принести вам.
Рея быстрее молнии появилась в комнате, поставила на колени Снейпа поднос и поспешила скрыться с его глаз долой, чтобы не попасть под горячую руку.
Зельевар с радостью увидел на подносе, помимо тарелки с гречкой и сосисками, тарелки с запеканкой, мисок с медом и вареньем и чашкой дымящегося кофе, маленькую баночку с мазью. Ею Снейп и поспешил воспользоваться. Он зачерпнул красноватой мази и помазал шею. Сразу полегчало, даже отпало желание отчитывать Ансо за то, что она залезла в его лабораторию.
Позавтракав в комнате Адель, Снейп принял душ и зашел в свою комнату, чтобы переодеться и подготовиться к походу на чемпионат. Когда он спустился вниз, то оказалось, что Адель уже полностью собрана и ждет его, попивая кофе, чтобы не заснуть. На ней была починенная Реей кожаная куртка, под ней кофта с этническими узорами, а на ногах — прямые коричневые штаны. Снейп не мог не отдать должного: у Адель был неплохой вкус.
— Сэр, можно ваш...
У нее язык отнялся. Да у любого бы отнялся, увидь он Снейпа в черной куртке, в джинсах и в простой черной футболке, да и еще с походным рюкзаком за плечами.
— ...билет? — невразумительно закончила Адель, моргнув несколько раз. Она все еще не верила тому, что видит. Так необычно было видеть Снейпа не в его излюбленной черной одежде.
— Зачем? — спросил мужчина, кожей чувствуя удивление, исходившее от Адель, которая пялилась на него как баран на новые ворота.
— Я тут кое-что обнаружила, — наконец проговорила она и приподняла билет, показывая его профессору. — Здесь стоял Проявитель невидимых чернил, ну я спросонья его пролила на билет. И... вот.
Адель с профессором обменялись билетами. Снейп перевернул и прочел на белой стороне билета, где раньше ничего не было:
«Категория билета: высшая
Возможно воспользоваться трансрегрессией, порталом, магловскими средствами передвижения; возможно прибытие в палаточный лагерь в любой день, но не ранее, чем за две недели, и в любое время с 22.00 до 9.00; возможно пользоваться магией в малых количествах.
Месторасположение палатки: Западная часть лагеря «Великобритания», третий участок.
Место на трибунах: верхняя ложа, место 8.
Билет зарегистрирован на: миссис Амалию Нортон (дата рождения: 17.11.1970; возраст: 23 года; место жительства: Лондон, улица Площадь Хельсинки, дом 5)»
— Амалия Нортон? Двадцать три года? — изумился Снейп, поднимая взгляд на девушку, которая читала, что было написано на его билете.
— А вы мистер Ричард Нортон, тридцати пяти лет отроду, проживающий в доме пятом на улице Площадь Хельсинки, — усмехнулась Адель, протягивая билет. — Что ж, рада познакомиться, уважаемый супруг.
— Чертова дамблдорова конспирация, — прошипел Снейп, забирая свой билет и отдавая билет Адель. Он еще раз проверил, действительно ли правда то, что сказала девушка. И увы, это было правдой.
— Да, у Дамблдора отменное чувство юмора, — сказала Адель, выходя в коридор. — Я пойду плащ свой возьму.
Снейп остался ждать ее. Он и так взял плащ с большим капюшоном, понимая, что на чемпионате будет множество его учеников и что нет надобности светить своей физиономией. А теперь, когда выяснилось, что они с Ансо — супруги (даже в мыслях непривычно звучит), тем более необходимо было прикрытие.
— Видно лицо? — спросила Адель, скрепляя концы плаща фибулой, утащенной у Салазара.
— Нет, — ответил Снейп, тоже проверяя, хорошо ли закреплена его, конечно черная, накидка.
— Как добираться будем, сэр? Порталом или трансгрессией?
— Я планировал порталом, чтобы не вызывать подозрений, но теперь уже все равно. Поэтому я предпочту трансгрессию езде к черту на куличики.
— Как скажете, — пожала плечами Адель, спрятав золотистые волосы под плащ.
Вдвоем они покинули дом и направились к магическому кварталу, где была разрешена трансгрессия. Шли молча, засыпая на ходу. Адель была бы не прочь поваляться на постели и отдохнуть после изнурительного дня, да и Снейп хотел бы еще раз обдумать то, что произошло вчера. Нельзя не сказать о том, что он впервые ни в коей мере не жалел, что излил душу Ансо. Она ведь наверняка что-то где-то слышала и о чем-то догадывалась, поэтому вряд ли узнала много нового. Зато Снейпу самому полегчало. Воистину Адель обладала удивительным свойством успокаивать и разрешать сомнения, и это при том, что сама она была полна противоречий.
— Здесь, — сказал Снейп, заведя Адель в узкий переулок между грязными, старыми домами.
— Накиньте капюшон, — предупредил он. Девушка, закрыв лицо, взялась за протянутую руку, и зельевар трансгрессировал.
Волшебники оказались на светлой, обильно покрытой росой и затянутой влажным полупрозрачным туманом опушке леса. Было приятно вдохнуть свежего лесного воздуха после городского смрада и духоты.
— Откуда вы знали, куда надо трасгрессировать? — понизив голос, спросила Адель, когда они двинулись вперед по узенькой тропке.
— Альбус показал. Он мне и палатку дал, — проворчал Снейп. — Я-то еще удивился, почему одна палатка!
Адель звонко рассмеялась. Наблюдать за тем, как Снейп плюется желчью в адрес старого директора было презабавно. Она представляла, каково профессору чувствовать себя ее супругом, пускай только формально.
— Профессор, а теперь не забудьте, что я «милая Амалия», а вы «дорогой Ричард». И измените свой голос: он слишком узнаваем, — проинструктировала Адель, когда впереди, где лес редел, показались двое волшебников с толстыми свитками пергамента в руках.
— Без вас разберусь, — прошипел в ответ Снейп и затем, когда они подошли ближе к посту, прокашлялся.
— Здравствуйте, — поздоровался волшебник в несуразном наряде: спортивной футболке и костюмных брюках.
— Добрый день, — незаметно пнув собиравшегося ответить зельевара ногой, ответила Адель.
— Ваша фамилия?
— Нортоны.
Волшебник стал неохотно копаться в пергаменте, ища названную фамилию и то и дело позевывая. А его товарищ, облокотившийся на дерево, весело крикнул:
— Эй, что такие мрачные? Событие-то какое! Чемпионат! Аль вы поругались?
— Что вы! Не выспались просто, — многозначительно улыбнувшись магу, сказала Адель.
— Да, дорогой? — с нажимом добавила она после неловкой паузы, толкнув Снейпа локтем, мол: «Скажите же что-нибудь».
— Да, милая, — процедил сквозь зубы Снейп так, словно от него требовали выдать военную тайну. Волшебник тихонько посмеялся, покачав головой и взглядом будто обещая сохранить интимные секреты. К неимоверной радости Снейпа, в этот момент другой волшебник, явно утомленный своей работой, отыскал их фамилию.
— Так... ага... У вас привилегированные места... вот вижу... Это первое поле, третий участок. Пойдете прямо по дороге, далее на развилке вправо. Там будет маленький домик. Привратник — мистер Робертсон. У него спросите участок и предъявите это, — волшебник дал девушке какую-то карточку. — Вас пропустят бесплатно.
— Благодарю, — сказала Адель и поспешила догнать раздраженного Снейпа, который ушел вперед, когда еще доброжелательный волшебник не договорил.
Десять минут ушло на то, чтобы найти в расползшемся по полю тумане домик неизвестно для чего нужного здесь привратника. За этим невнушительным строением вырисовывались силуэты огромного количества палаток.
Мистер Робертсон сидел на крылечке и играл в мячик с большим терьером. Увидев волшебников, он хотел встать, но Адель одним жестом остановила его и показала карточку, которую ей дали на посту. Робертсон, проверив карточку, ничего не сказал, а только устало махнул рукой, словно говоря: «Проходите». Волшебники не стали медлить и направились к гигантскому палаточному лагерю, состоящему из тысяч и тысяч разномастных палаток, а Робертсон продолжил заниматься с радостно гавкающим псом.
Около сорока минут потребовалось Адель и Снейпу, чтобы найти свой участок. Пока бродили по лагерю, не раз натыкались и на бывших, и на нынешних учеников Хогвартса, снующих меж палаток. Адель постоянно приходилось толкать Снейпа и напоминать ему, чтобы он замедлялся, иначе его быстрая походка, широкий шаг и развевающийся плащ могли бы выдать его. Адель же по этому поводу не беспокоилась, хотя на них пару раз подозрительно оглядывались. Но им повезло или, возможно, Дамблдор постарался, однако их участок стоял немного в стороне от всех, почти у самого леса, за которым и было поле. Здесь не ходил народ и было тихо.
— Ну, сэр, ставьте палатку, — сказала Адель, с усмешкой разглядывая табличку с фамилией «Нортон» на ней.
Снейп скинул с себя рюкзак и, присев на одно колено, вытащил уменьшенную до размеров мячика для пинг-понга палатку. Он поставил ее на землю и, отойдя, увеличил в несколько раз. Палатка оказалась густо-фиолетово цвета с золотистыми узорами и украшениями на восточный мотив, и ее вход обрамляла золотая бахрома — точно шатер Шамаханской царицы.
— И это все? — удивилась Адель.
— А вам еще что-то надо? — язвительно поинтересовался Снейп.
— Нет, просто так быстро...
Адель, пригнувшись, вошла в палатку вслед за Снейпом. Она представляла, что внутри платка будет больше, но на деле — она была просто роскошна: гостиная; за перегородкой, которую при желании можно опустить, спальня; а еще просторная ванна и кухня. Хоть век в такой квартире живи.
Снейп тоже стоял на пороге и скептически смотрел на двуспальную кровать, чье изголовье виднелось из-за полупрозрачных лиловых шторок. Он все меньше ценил юмор Дамблдора. Но он успокаивал себя тем, что спать все же не придется.
Адель, бросив свой рюкзак в кресло, обошла всю палатку, неустанно восторгаясь ее красоте. Дойдя до спальни, Адель не удержалась и с разбегу прыгнула на мягкую и уютную постель. Она давно мечтала о двуспальной кровати, где можно было бы развалиться, как душе угодно.
Снейп, игнорируя проверку кровати Аделью и ее веселый смех, бесцеремонно скинул с глубокого кресла рюкзак девушки и приватизировал приглянувшееся ему кресло. Ему бы хоть чуть-чуть вздремнуть. Он совсем не выспался.
Словно читая его мысли, Адель крикнула из спальни:
— Профессор, вы не будете против, если я немного посплю? А то иначе я не доживу до вечера. Сейчас только половина одиннадцатого, матч начнется в восемь вечера. Можно я на пару часиков завалюсь?
— Я собирался сделать то же, — вытягивая ноги на усовершенствованном кресле, что стало похоже на кровать, блаженно сказал Снейп, стащив с себя куртку и закинув ее подальше.
Недоумевающая Адель выглянула из-за шифоновой занавески. Если бы не знала, что в гостиной Снейп, никогда бы не поверила, что это он. Обычная одежда отчего-то сделала его моложе. Он вовсе не был стариком, за которого себя принимал, у него были все такие же крепкие, жилистые руки, не слишком широкая, но и не узкая грудь, хотя и немного впалая, и вообще — выглядел он недурно. Впрочем, так казалось Адель, а у нее всегда были немного устаревшие понятия о мужской красоте.
— Что вы дурью маетесь, сэр? — сказала она. — Здесь же неудобно. А кровать там мягкая.
— Предлагаете мне спать с вами? — Снейп иронично поднял брови.
«Черт возьми, как будто этой ночью ты спал не со мной! И это еще говорят, что женская логика непонятная», — негодующе воскликнула про себя Адель. Но подсознательно она, конечно, понимала, что Снейп днем и Снейп ночью — совершенно разные люди.
Адель вернулась в спальню и, сняв покрывала и собрав длинные подушки-валики, расположила их посередине кровати, разделив ее таким образом на две половины.
— Идите сюда! Можете оценить результаты моего труда, — сказала она, не выходя из спальни. Снейп за семь минут лежания на кресле понял, что выспаться на нем не сможет: слишком жестко, слишком узко и, к тому же, кресло сильно проваливается.
— Что вы еще придумали, Ансо?
Снейп даже соизволил встать, чтобы посмотреть, что выдумала гриффиндорка. Он решил, что не так уж страшно, если он воспользуется ее предложением.
— И вы считаете, что этим вы дело изменили? — усмехнулся зельевар, зайдя в спальню.
— Конечно, — не смутившись под взглядом Снейпа, ответила раскинувшаяся на своей, правой половине, Адель. — Теперь мы будем спать на одной кровати, но не вместе. Мы даже видеть друг друга не сможем. Правда, одеяло одно, но оно большое.
— У вас все не как у людей, Ансо. Как можно было до такого додуматься?
— В общем, как хотите, — фыркнула девушка, игнорируя его выпад. — Мое дело предложить. А теперь, если вас не затруднит, приглушите, пожалуйста, свет.
Адель, расстегнув штаны, чтобы не давили на живот, укуталась в одеяло и перевернулась на бок. Снейп после недолгих колебаний последовал ее примеру и лег на свою половину, думая, что это все какой-то цирк. Он шепнул заклинания, и на палатку как будто набросили плотную ткань, загородив ее от солнечного света. Другое заклинание надежно закрыло вход в палатку посторонним, третье — обеспечило полную звуконепроницаемость. Невыспавшиеся волшебники преспокойно задремали...
... Часа через три беззаботного сна Снейп проснулся оттого, что ему стало прохладно и неуютно. Он протер глаза и понял, что Адель внаглую перетащила на себя все одеяло, завернувшись в него, как в кокон, и сладко посапывает, явно довольная собой.
«Даже во сне Ансо остается Ансо. Наглость, определенно, — ее второе счастье», — беззлобно подумал Снейп, садясь на кровати. Он чувствовал себя намного лучше.
Вскоре, после получасовых метаний, зельевар понял, что в палатке делать совершенно нечего. Поэтому, хорошенько укрывшись под плащом и закрыв снаружи палатку, чтобы Адель никто не потревожил, пошел прогуляться и осмотреть лагерь.
В итоге, Снейп не прогулял и часа. Вскоре он понял, что смотреть, во-первых, не на что: одни причудливые палатки да по-дурацки одетые волшебники, что пытались быть похожими на маглов; во-вторых, попросту опасно: он встретил здесь, кажется, всех учеников, а это ни много ни мало — тринадцать поколений. Короче говоря, обуяла Снейпа скука, и он поспешил обратно, к их с Ансо палатке. По дороге обратно зельевар был неприятно удивлен тем, что всего лишь в трехстах метрах от них расположилась палатка семейства Уизли. Ему повезло, в последний момент он успел заметить огненно-рыжие шевелюры и услышать люто ненавидимые голоса Поттера и Грейнджер и обойти их компашку стороной.
Зайдя в палатку, Снейп обнаружил, что Адель уже не спит. Она, скинув подушки на пол, потягивалась на кровати и мурчала от удовольствия ощущения прилива сил после сна.
— М-м-м, профессор, — протянула она, широко улыбнувшись, когда услышала шаги мужчины. — А я как раз думала, куда вы отлучились.
— Осматривал лагерь.
— И как?
— Ничего интересного. Зато нашел Поттера.
— И где он?
— Выйдя из палатки, сразу налево и все время прямо.
— Надо сходить к нему... — речь Адель прервала неудержимая зевота. — Узнать, что да как.
Она встала с постели и вышла в гостиную. Девушка плюхнулась на удлиненное кресло и принялась переплетать хвост, что растрепался время сна, при этом следя за Снейпом, который занял другое кресло и принялся читать книгу.
— Сэр, а вы когда собираетесь своих друзей-товарищей искать?
— Во время матча. Они как раз начнут стекаться, как я понял, сюда, в лес.
— И что вы скажете Малфою? — улыбнулась Адель, вытаскивая из рюкзака кока-колу и печенье, которые она захватила с собой. Снейп усмехнулся, не отрываясь от чтения.
— Скажу, что опасно подставлять тех, кто потом может подставить тебя.
Адель обменялась со Снейпом короткой усмешкой и, уйдя в кухню, докушала печенье.
— Я пойду, сэр. Вы будете здесь? — спросила Адель, отряхивая руки от крошек и запихивая бутылку с кока-колой во внешний боковой карман рюкзака.
— Да.
— Тогда я оставлю рюкзак.
— Оставляйте.
Адель накинула куртку и вышла на улицу, где заметно похолодало. Небо заволокли серые облачка, но дождя опасаться не стоило; поднялся ветер.
Адель, следуя указаниям Снейпа, свернула влево и пошла вдоль рядов самых разнообразных палаток, которые все, как на подбор, были украшены богато. Но после десяти минут пути неспешным шагом палатки стали победнее. Адель подумала, что закончился так называемый привилегированный сектор и начался обычный, для тех, кто победнее.
Еще издали Адель услышала знакомые голоса и увидела впереди себя двух рыжеволосых молодых людей, которые, скорее всего, носили фамилию Уизли. Подойдя поближе, она только убедилась в этом, ибо возле двух палаток, стоящих друг напротив друга значилась табличка с фамилией «Уизли».
Адель уже собиралась поинтересоваться у молодых людей, здесь ли ее друзья, однако из палатки по правой стороне вылезла Гермиона.
— Адель? — изумилась гриффиндорка. Она, увидев подругу, сначала остолбенела — явно не ожидала видеть ее здесь, — но после бросилась обнимать. Адель никогда не могла подумать, что встреча с Гермионой будет столь приятна и что от этого ее настроение поднимется.
На возгласы Гермионы из той же палатки вышла жизнерадостная Джинни. Она весьма сухо поприветствовала Адель, даже не попытавшись скрыть неприязни, которую всегда испытывала к ней.
Молодые люди, сидевшие у палатки напротив, то и дело поглядывали на девчонок, пока те разговаривали. Наконец, когда Гермиона перехватила их взгляды, она представила их Адель как Билла и Чарли Уизли. Адель в знак приветствия добродушно кивнула, и Гермиона вновь завладела ее вниманием и увела к себе в палатку, а Джинни ушла в палатку к мальчикам.
Адель села в немного обшарпанные кресла, а Гермиона быстренько заварила чай.
— Ну так как ты, Адель? — спросила она, тоже усаживаясь в кресло рядом.
— Более менее. Жива и слава Богу, — хмыкнула Адель. — А у тебя как дела?
— Да ничего. Вот несколько дней назад переехала в Нору. А до этого была в Лондоне.
— Штудировала школьную программу?
— Да. Ты представляешь, в этом году мы будем проходить...
— Только не начинай, прошу! — прервала Адель. — Через четыре дня узнаю, что нас ждет.
Гермиона надулась, но Адель ловко сгладила ее обиду, поинтересовавшись, как ее родители отнеслись к тому, чтобы она переехала в Нору. Гермиона сразу увлеклась рассказом, который состоял в том, что не так просто было убедить родителей в своей самостоятельности.
— Ну убедила же в итоге, так что переживать нечего, — сказала Адель, когда Гермиона выговорилась.
— Да, — вздохнула она. — Адель, а что с тобой произошло летом? О тебе столько всего в газетах писали. Что ты Пожиратель Смерти, что...
— Не перечисляй. Сама читала, — хмыкнула Адель и вкратце рассказала, как было дело. По мере ее рассказа глаза Гермионы расширялись, она прикладывала руки ко рту, ужасаясь.
— Какой кошмар, — прошептала она. — Они не имели права. Они должны были сразу тебя оправдать, тут же все ясно.
— Знаешь, говорят, дуракам закон не писан. А как выражается один мой знакомый: Министерство магии — это сборище дураков, выдумавших, что они разбираются в магии, в людях и в политике. Какой отсюда вывод?..
— Адель! — воскликнула Гермиона, услышав суждения подруги о власти Магической Великобритании.
— И тем не менее, это так, Гермиона, — заметила Адель, но гриффиндорка поспешила перевести тему, тут же спросив:
— И где ты теперь живешь?
— Дом снимаю. На Площади Хельсинки.
— Но разве у тебя есть деньги?
— Я подрабатываю спаррингом по фехтованию, то есть фехтую за деньги с детьми, которым нужно поупражняться в фехтовании. И плюс я подтягиваю магловских школьников по истории. Получаю достаточно. С лихвой хватает на квартиру и на пропитание.
— Но как тебя берут репетитором и этим... спаррингом? Ты же еще сама ребенок.
— Я просто говорю, что мне девятнадцать, и мне верят. Никто не будет проверять мои документы.
Гермиона строго поджала губы, совсем как МакГонагалл. Ее гриффиндорская сущность порицала любой обман, даже такой незначительный.
— А ты здесь, на матче, одна?
— Одна. Но это... — не успела ответить Адель, как в палатку протиснулись Гарри с Роном и Джинни. Друзья тепло поприветствовали друг друга, хотя Рон сделал это явно по принуждению Гарри.
Пришедшие сразу перевели разговор на тему квиддича. Адель с Гермионой, несильно интересовавшиеся игрой волшебников, мало что понимали, переглядывались меж собой и вставляли незначительные реплики. В итоге, сев поближе друг к дружке, Гермиона и Адель возобновили прерванный разговор и занялись обсуждением интересующих их тем. Тем не менее, Адель краем уха слушала, о чем говорят Гарри, Рон и Джинни. В какой-то миг до нее долетела фраза Рона и заставила отвлечься от рассказа Гермионы о том, как скучает Глотик по Хогвартсу и по котам, обитавшим на его территории.
— Гарри, ты какой-то пришибленный, — заявил Рон, хлопая друга по плечу. — Что-то случилось?
— Да нет, ничего, — ответил Гарри, натянуто улыбнувшись и неосознанно коснувшись шрама, тем самым выдав себя.
— Врешь. Точно что-то случилось, — поддержала брата Джинни. — Выкладывай давай.
— Гарри, тут все свои. Не выдадим, — заверила Адель, которая чувствовала, что то, что случилось с Гарри, напрямую связано с Волан-де-Мортом. Следовательно, это важно и нужно выяснить.
— Уже несколько раз за лето мне снились странные сны, — откровенно сказал Гарри. — Сегодня опять я видел нечто странное.
— И почему ты сразу отказался мне сказать, Гарри, когда я тебя спросила, почему ты плохо спишь? — Гермиона недовольно сложила руки на груди.
— Мне было стыдно. Я думал, это просто кошмары. Но теперь... У меня шрам болит, а это нехороший знак, я знаю.
— Опять? — удивился Рон. — И сильно?
— Так себе. Терпимо.
— Гарри, ты должен немедленно сообщить об этом Дамблдору! — пронзительно сказала Гермиона. — Это очень серьезно.
— Как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, директор, у меня снова болит шрам. Зачем пишу? А чтоб вы знали!» — передразнил Рон.
— Но что за сны-то, которые не просто кошмары? — спросила Адель, возвращаясь к изначальной теме. Гарри вздохнул.
— Мне снится Волан-де-Морт, — шепотом сообщил он.
Реакция была разной: Джинни подалась назад, Рон выругался неприличным словом, а Гермиона охнула; Адель же ожидала таких слов, потому только слегка нахмурила брови.
— Тебе, правда, снится он? — тоже понизив голос, спросила Джинни.
— Это не совсем он, — спутанно ответил Гарри. — Он даже на человека непохож. Он как будто младенец. Я бы и не понял, кто это, если бы не Хвост, который всегда рядом с ним и называет его «милордом». Он кормит его, ухаживает за ним...
— Где это все происходит? — сохраняя спокойствие в отличие от остальных, спросила Адель.
— Я не знаю. Это какой-то дом...
— Вспоминай, Гарри. Вспоминай каждую деталь. Это важно. Может, в комнате есть указания на то, где находится дом, — потребовала Адель. Гарри плотно зажмурился, пытаясь вспомнить комнату, где стояло кресло, возле которого на коленях ползал Хвост.
— Письмо с адресом на столе, картина какая-нибудь, малейшие слова Волан-де-Морта, — подсказывала Адель.
— Точно! Вспомнил! — воскликнул Гарри. — Волан-де-Морт сказал: «в моем поместье безопасно». Я точно помню.
— Значит, в его поместье... — пробормотала Адель. Этой информации было куда как более достаточно. Главное теперь, правильно распорядиться ею.
В следующий миг раздался чудовищный шум. В палатку влетела какая-то петарда и с громким хлопком разорвалась. Вся палатка озарилась искристо-зеленым светом, и из этого света сложился маленький лепрекон, который помахал ребятам рукой. Вслед за этим в палатку ворвались чрезвычайно шумные близнецы Уизли, дующие в подобие труб, которые играли национальный гимн Ирландии.
Близнецы не дали никому думать о проблемах и скучать, в том числе и своим старшим братьям, Биллу и Чарли, которые не удержались от того, чтобы разделить со всеми веселье. С этой компанией Адель скоротала весь день, пока в семь часов в палатку не заглянул мистер Уизли и не предупредил, что пора идти на стадион.
— Давайте, давайте, поторапливайтесь, — сказал он. — Время не ждет и... Мисс Ансо!
Адель удивилась тому, какое впечатление на мистера Уизли произвело ее присутствие. Лицо его вытянулось и замерло, как будто он попал под Империо.
— Здравствуйте, мистер Уизли, — улыбнулась Адель, вставая с кресла. — Простите, что раньше не зашла, но тут...
Адель с улыбкой на устах обвела взглядом комнату, где сидели почти все Уизли, Гарри и Гермиона, показывая, что не могла отлучиться.
— Ничего-ничего, — пробормотал Артур. — Ты ведь пойдешь на матч?
— Конечно. Только заскочу в свою палатку, вещи заберу.
— А где твои места?
— В верхней ложе. Насколько я понимаю, мы будем рядом, — вежливо ответила Адель и вновь поразилась тому, как побледнел мистер Уизли. С его стороны было оскорблением отзываться на слова Адель так, словно он бы лучше повесился, чем сидел с ней рядом. Поэтому Адель вмиг охладела и, сняв с лица улыбку, холодно попрощалась с мистером Уизли.
Вернувшись в свой ярко-фиолетовый шатер, Адель застала там Снейпа, который надевал на себя широкую мантию Пожирателя. На столе лежала жутковатая золотистая маска с изящными узорами, которая немного повторяла очертания лица Северуса.
— Вы уже на матч, Ансо? — спросил Снейп, расправляя черный подол.
— Да, на матч. Мы, оказывается, будем в одной ложе с Уизли и Поттером, — рассеянно ответила Адель, беря в руки довольно тяжелую маску. Она подошла к зеркалу в полный рост и приложила к своему лицу маску Пожирателя Смерти. Сзади к ней подошел Снейп, что уже накинул на голову капюшон. Теперь только бледное лицо отличало его от Дьявола.
— Никогда не примеряйте это на себя, — тихо сказал он, забирая у Адель свою маску. Девушка грустно посмотрела на Снейпа, который крутил в руках маску и, казалось, хотел разбить или выкинуть ее подальше.
— Сэр, вы только аккуратнее, — сказала Адель, беря рюкзак.
— Это вы мне говорите? По-моему, из нас двоих вы, Ансо, обладаете чудесной способностью находить неприятности, — сказал на прощание Снейп.
Адель вышла из палатки и сразу ушла в синий лес, который тут и там пересекали тропинки, которых в наступавшей темноте было и не разглядеть. Справа от девушки шла основная дорога к стадиону, освещаемая красными и зелеными фонарями. Раздавались громкие голоса, смех, пение подвыпивших болельщиков. Все спешили к стадиону. Адель предпочитала идти чуть в стороне от общего шествия, чтобы не испытывать на себе все неудобство давки, которая всегда возникает, когда в одном месте собирается столько народу.
Вскоре перед гриффиндоркой вырос огромный стадион. Таких мощных строений она отроду не видала. Он действительно был громаден: высотой, наверное, был сродни Останкинской башне.
Подойдя ближе, Адель увидела, что к стадиону выстроилась длиннющая очередь. Стоять в ней девушке вовсе не хотелось, и поэтому тихо-тихо, осторожненько она пробралась к началу очереди и незаметно вклинилась в нее, будто она тут уже долго стояла. Все были так заняты, что никто не обратил внимания на хрупкую хитрую девушку.
— Вам на самый верх, миссис Нортон, — сказала контролер, проверив билет. — Идите прямо, поднимайтесь по лестнице и направо.
— Благодарю, — ответила Адель и зашла на территорию стадиона. По табличкам она разобралась, где та лестница, по которой можно взобраться на самый вверх.
Адель, спортсменка, бегунья, обладательница крепких, сильных ног, чуть кони не двинула, пока забралась на самый верх. Она не представляла, как сюда будут подниматься другие, и никак не могла понять, почему волшебники не организовали здесь лифты.
Адель оказалась в маленькой ложе, где стояло около тридцати пурпурно-золоченных кресел в два ряда. Десять из них заняло семейство Уизли вместе с Гарри и Гермионой, и еще три — Малфои, которые рты разинули от удивления, увидев здесь Ансо; все остальные были или отведены сотрудникам Министерства, или оставались пока свободными.
Отсюда открывался потрясающий вид на стадион, освещенный тысячами мощных ламп, чей свет играл на золоте шести высоченных шестов. Внизу, как муравьи в муравейнике, перемещались по стадиону массы людей, рассаживаясь по своим местам, а в глаза били яркие цветастые рекламы, появляющиеся на табло, что расположилось прямо напротив ложи.
Попав в ложу, Адель первым делом увидела сияющего Фаджа, который жал руку Гарри. Возле министра магии стоял серьезный волшебник в бархатной черной мантии, расшитой золотом.
Адель учтивым кивком поприветствовала Люциуса Малфоя и его супругу, что сидели позади Уизли, и в этот миг Фадж поднял голову и увидел ее в проходе.
— А, мисс Ансо! — сказал Фадж, и его улыбка перестала быть искренней. Министр попытался объяснить своему болгарскому коллеге, что он вынужден просить его немного подождать. Болгарский министр отошел к своему месту.
— Мисс Ансо, подите сюда. Я давно хотел с вами поговорить, — сказал Фадж, поманив рукой Адель, как свою собачку. Конечно, это не могло не вызвать раздражения у Адель. Она сделала вид, что не услышала слов министра и с совершенной спокойствием и гордостью направилась к своему месту.
— Мисс Ансо! — вновь окликнул Фадж, и тогда девушка развернулась, смерив министра холодным взглядом.
— Министр, — без всякого почтения сказала Адель, умудрившись показать одним словом, что общество министра магии для нее весьма обременительно, и подошла к напыжившемуся, как индюк, Фаджу.
— Вы прибыли сюда с Уизли? — грозно спросил Фадж, и Адель сразу сообразила, что если она ответит положительно, у мистера Уизли будут проблемы.
— Некоторые вещи я считаю ниже своего достоинства, — произнесла девушка и со всем возможным презрением, которое могла из себя достать, посмотрела на мистера Уизли. Тот поблагодарил ее одним признательным взглядом.
— И как же вы достали билет в верхнюю ложу?
— Мне дал его один господин, однако что вы хотели мне сказать?
— Кхм... Мисс Ансо, я бы хотел поговорить о том, что произошло на вашем слушании, — подведя Адель ближе к перилам, сказал Фадж, чуть понизив голос.
— Полагаю, вы хотите поблагодарить меня за то, что я открыла вам правду о вашем сотруднике? — с насмешкой, незамеченной непроницательным министром, спросила громким голосом Адель, чтобы их, наоборот, услышали все.
— Нет, мисс Ансо. Я хотел напомнить вам, что клевета в отношении должностных лиц преследуется законом.
На миг Адель растерялась. Такого поворота ожидать она ну никак не могла.
— Вот как? И кого же я имела несчастье оклеветать?
— Вы еще спрашиваете кого? Достопочтенную Долорес Амбридж, конечно.
Фадж приосанился, надеясь стать грознее и показать себя настоящим министром и главой, кому дана власть карать и миловать. Чтобы остудить его пыл, Адель оскорбительно усмехнулась ему в лицо.
За ними двоими пристально наблюдала уже вся ложа. Адель еще раз утвердилась во мнении, что Фадж — бездарнейший политик, раз завел такой провоцирующий разговор на глазах у всех. Или он рассчитывал, что Адель падет ему в ноги и будет раскаиваться? Тогда он глупец вдвойне.
— Кого-кого, простите? — переспросила Адель. — Достопочтенную Долорес Амбридж? Но разве таковая существует?
— Что за глупости? — возмутился Фадж. — Разумеется, существует!
— Прошу меня простить, но о такой слышать не доводилось. Я знаю лживую и препротивную мадам Амбридж, которая облапошила уважаемое Министерство, а вот о достопочтенной Долорес Амбридж мне ничего неизвестно.
Фадж покраснел до корней волос как помидор. Люциус прыснул в кулак, а за тем закашлялся, чтобы скрыть смешок. Нарцисса одернула своего мужа.
— Я бы посоветовал вам поостеречься, — выдавил из себя Фадж, возмущенный правдой и смелостью, к которой он готов не был. — Вы уже оклеветали эту уважаемую женщину, а теперь еще и оскорбляете ее.
— Я позволю себе не следовать вашему совету, ибо остерегаться мне нечего, — холодно сказала Адель и, не давая Фаджу ничего сказать, проговорила: — И разрешите же спросить, каким образом я ее оклеветала?
— Вы обвинили ее в пособничестве Пожирателям Смерти. Вы обвинили ее в использовании Темной магии и заключении договора с темными силами. Все это грязная клевета с целью опорочить честь Министерства! — Фадж погрозил пальцем.
— Ну с этим Министерство и без чужой помощи справляется, — хмыкнула Адель, с удовольствием наблюдая, как Фадж позеленел от негодования. — Впрочем, это не касается темы. Так вы считаете мои обвинения клеветой?
— Разумеется! — прорычал Фадж.
— А как же наличие договора? — усмехнулась Адель.
— Договор был подделан.
— Мною, видимо? — подняла уголок губы гриффиндорка.
— Видимо, — процедил Фадж.
— Но его подлинность подтвердил сам Астарот.
— Кто? — не понял министр.
— Астарот, герцог ада. Слышали о таком? Он между прочим лично знаком с Велиаром, с которым мадам Амбридж заключила сделку. Или вы сомневаетесь в его словах?
— Чушь! — махнул рукой Фадж, хотя он несколько струхнул.
— Неужели вы не верите в то, что Астарот существует?
— Конечно, нет!
— И в Дьявола, следовательно, тоже не верите?
— Прекратите, мисс!
— Ну хорошо. Но разве показания самого Стоунсера уже не имеют веса?
— Это сговор, — заявил Фадж.
— Ба! Ну так, может вы расскажете всем этим людям, каким образом я сговорилась со Стоунсером, который, если мне не изменяет память, не покидал Азкабана с начала июля? — громко спросила Адель. Фадж растерялся, умолк, и этим тотчас воспользовалась девушка, произнеся:
— Как нехорошо с вашей стороны это звучит, министр, — Адель не считала нужным к этому обращению добавлять «господин». — Меня в клевете обвиняете, а сами-то...
— Как вы... — Фадж задыхался от ярости, у него вздулась венка на виске и котелок съехал на бок, — Да как вы... как смеете! Я министр магии!
Взгляд Адель мгновенно поставил под сомнение это утверждение, что только распалило Фаджа.
— Вы должны благодарить меня за то, что я уговорил Визенгамот не применять к вам суровые меры наказания! Но теперь вижу, что вас следовало бы арестовать!
— Так арестовывайте, — пожала плечами Адель, по-змеиному сузив глаза. Показалось, что даже зрачок превратился в тонкую полоску.
— Или боитесь, что на следующем заседании снова окажется, что у кого-то из ваших сотрудников рыльцо в пушку?
Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы позади Адель, в проходе, не появился Салазар собственной персоной. На этот раз он перещеголял самого Малфоя: на плечи была наброшена зеленая мантия до пола, расшитая серебром и дорогими каменьями, а под ней виднелся черный кафтан с изумрудного цвета вставками.
— Конечно, окажется, Адель. Можешь в этом не сомневаться, — произнес в своей любимой манере Салазар, неожиданно для всех поднявшись в ложу по лестнице.
Адель резко обернулась, да что там! Все обернулись, чтобы посмотреть, кто еще такой смелый нашелся.
— А вот и тот господин, о котором я говорила вам, министр, — любезно сообщила Адель и повернулась спиной к сердитому, опозоренному и потому возмущенному до глубины души Фаджу.
— Рада видеть вас, господин граф, — улыбнулась она и заметила веселые искры в глазах Слизерина.
— Наши места там, — он указал Адель на места в третьем ряду у самого края ложи с явным намерением увести ее подальше.
— Извините, министр, — бросила девушка и прошла вслед за Салазаром. Фадж был так поражен, что не посмел их остановить.
Адель села слева, Слизерин — справа. Когда они расположились, в ложе сразу поднялся нехороший шепот. Все еще кидали косые взгляды на странную парочку, особенно же в этом преуспевало Золотое трио.
Салазар чуть подался вперед и развернулся спиной к остальной ложе, тем самым скрыв свое лицо и Адель от любопытных взглядов.
— Не боишься, что узнают? — тихо спросила Адель.
— Нет. Я уже понял, что мое лицо никому ни о чем не говорит.
Девушка хитро улыбнулась.
— Я так и знала, что ты не пропустишь такую вечеринку.
— Само собой, не пропущу. Мне надо размяться перед нашими с тобой занятиями, — ответил, ухмыльнувшись, Слизерин. — Ну и к этому стоит добавить, что я хотел посмотреть на этот пресловутый квиддич.
— Ничего интересного.
— Уж наверное! Знаешь, раньше считалось позором для мужчины летать на метле.
— Правда?
— Да. Однако наш мир слишком быстро меняется.
Слизерин обернулся, чтобы посмотреть на поле. Похоже, матч вот-вот должен был начаться.
В это же время на другой стороне ложи Гермиона с расширенными от испуга и удивления глазами шепотом заверяла своих друзей, что рядом с Адель сидит не кто иной, как Салазар Слизерин, чей портрет она не раз видела в «Истории Хогвартса». Рон, который «Истории Хогвартса» ни разу не открывал, над этим смеялся и отвечал, что Гермиона совсем рехнулась, а Гарри пожимал плечами и говорил, что этот человек просто похож на Слизерина.
— Однако что за разговор случился у вас с министром? — спросил Слизерин, поворачиваясь к Адель.
— Нет, ты представляешь, он обвинил меня в клевете этой Амбридж, — прошипела Адель. — И еще думал, что я стану перед ним расшаркиваться и извиняться. Перед этим напыщенным индюком.
— Ясно все с тобой, бестия. Хотя я бы также поступил, а была бы возможность — вздернул Фаджа. Все равно толку от него нет никакого, — сказал Салазар так, будто говорил о совершенно обычных и повседневных вещах. Впрочем, наверное, когда-то для него это и было повседневностью: кого повесить, кого помиловать.
Тут громовой рев разнесся над всем стадионом, ударив по барабанным перепонкам всем, кто сидел в верхней ложе. Человек, забавно одетый в желто-черный костюм для квиддича, приветствовал зрителей:
— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!
Зрители ответили на это не менее громовыми аплодисментами. Вверх взвились флаги Болгарии и Ирландии, фанаты затрубили в рожки, и на табло появилась огромная надпись: «Болгария — ноль, Ирландия — ноль».
— А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам... Талисманы болгарской сборной! Прелестницы вейлы!
На поле выбежала сотня красивых женщин, и все они затанцевали в едином ритме. Адель видела, что их появление сотворило с мужчинами: некоторые закрыли уши и зажмурили глаза; а те, кто это не сделали, посходили с ума: у них затуманились глаза, кто-то полез через перила, кто-то исполнял оды в честь вейл. А Салазару хоть бы хны. Он посмотрел минуту на вейл, хмыкнул, затем вновь его взор вновь стал блуждать по полю и зрительским трибунам.
Тем временем вейл на поле сменили лепреконы. Они создали потрясающий фейерверк, вызвавший восхищение у зрителей и заставивших их позабыть вейл. В заключение на небе появился огромный трилистник, из которого посыпались золотые монеты. Люди стали хватать их и собирать, второй раз за десять минут лишившись рассудка. И им было невдомек, что никто никогда не станет разбрасываться деньгами.
Когда парад талисманов окончился, Людо Бэгмен стал представлять игроков.
Адель не стала отвлекать Слизерина, который не без интереса смотрел, как на поле вылетают игроки сначала Болгарии, затем Ирландии. За игроками на поле вылетел судья из Египта. Он выпустил мячи и через миг был дан свисток. Бэгмен со всей мочи крикнул:
— Начинаем!
Слизерин несколько минут наблюдал за перемещением игроков по полю, но явно был огорчен и недоволен увиденным. Адель решилась тронуть его за плечо, и маг повернулся к ней.
— Я тут кое-что узнала, — сказала волшебница, не боясь быть услышанной. — По поводу Волан-де-Морта...
Салазар заинтересованно склонился ближе, и происходящее на поле их более не занимало.
Сколько бы Гермиона и Гарри не оглядывались на Адель и неизвестного, сколько бы Гарри не направлял на них омнинокль, ничего понять у них не получалось, а услышать — тем более. Они видели одно: волшебники что-то напряженно обсуждали. Маг даже достал откуда-то лист бумаги и стал писать что-то. Адель иногда выхватывала у него ручку и исправляла записи или добавляла свои. Так и прошел весь матч, длившийся почти два часа, мимо них. Они отвлеклись только тогда, когда Бэгмен заорал:
— Ирландия побеждает! Крам ловит снитч, но побеждает Ирландия! Мерлин, кто мог такое ожидать!
Стадион буквально взорвался: люди заголосили, заиграл гимн Ирландии, заверещали и залетали радостные лепреконы. Поднялся такой шум, что Адель не удержалась от того, чтобы прикрыть руками уши.
Слизерин нагнулся к девушке, шепнул ей пару слов и после этого, поправив мантию, быстро покинул ложу, пока все были заняты тем, что творилось на стадионе. Сделал он это весьма вовремя, потому что не прошло и семи минут, как в ложу поднялись обе команды. Состоялась непродолжительная церемония награждения, во время которой Фадж поздравил как проигравших, так и победителей, и последним вручил увесистый золотой кубок.
Зрители начали расходиться, но еще долго на стадионе раздавалось громогласное «ура» в честь Ирландии.
***
Адель шла рядом с Гермионой, которая придерживала ее за руку, чтобы шумная толпа возвращающихся к палаткам не разделила их. Все время, пока они шли по широкой тропе среди леса Гермиона не умолкала ни на миг. Сначала она возмущалась по поводу того, как Адель обошлась с министром, и говорила, что она еще пожалеет о своем безрассудстве, но после перескочила на личность Салазара и разговор приобрел такой характер: «Адель, кто это был?» — «Граф», — «Что за граф? Это титул?» — «Ну да, титул», — «Адель, таких титулов давно нет», — «Как видишь, есть» — «Ну хватит, Адель! Кто это был?» — и вновь начиналось все сначала.
Только в палатке, когда собрались все вместе, Гермиона оставила в покое Адель, потому что вся компания, сев за один длинный стол, принялась активно обсуждать прошедший матч, как и все остальные вокруг, даже болгары присоединились к всеобщему празднеству.
Из-за стола не вышли до тех пор, пока юная Джинни не клюнула носом в тарелку со сдобной булочкой и не разлила какао. Тогда мистер Уизли разогнал всех по постелям. Это удалось не сразу, но все же мальчики улеглись, а девочки ушли в свою палатку. Адель тоже намеревалась уйти, однако мистер Уизли попросил ее остаться. Он кивнул на выход, показав, что хочет поговорить.
На улице было совсем темно. Все огни потухли, и большинство людей тоже легло спать. Только еще где-то вдали, в стороне лагеря Ирландии, раздавалось пение и загорались огни.
— Мистер Уизли, — обратилась к отцу семейства Адель, закутавшись в куртку, — позвольте мне первой спросить у вас, что случилось с Фаджем? Я, признаться, просто в растерянности от его заявлений.
Мистер Уизли обреченно вздохнул и посмотрел на девушку.
— Адель, если ты думаешь, что я стану порицать тебя за твое обращение с министром, ты ошибаешься. В этом случае ты права безоговорочно, потому что Фадж в последнее время ведет себя вовсе не как подобает министру.
— Объясните же. Я пока ничего не понимаю.
— Сейчас поймешь. Твое слушание поставило все Министерство с ног на голову. Никто не осмеливался говорить об этом вслух, потому что под страхом смерти членам Визенгамота запретили об этом распространяться, но по углам шептались. Так что все знают, что произошло на слушании. Фадж долго отрицал вину Амбридж — она всегда была его любимицей и ближайшей сподвижницей, — но после под давлением ему все же пришлось отстранить ее от дел. Все думали, нет — все настаивали, чтобы на нее завели дело и отправили ее в Азкабан, однако Фадж всегда, когда дело касается лично его, становится деятельным. Он задействовал всю свою власть и ему удалось сделать так, что виновной вышла ты. По его словам, это ты сфабриковала документы и это ты подговорила Стоунсера, связавшись с ним с помощью одной тебе известных средств. Только чудом нам — мне, Кингсли, Руру, Боунс, Краучу и еще другим разумным людям — удалось уговорить Фаджа больше не трогать тебя, чтобы окончательно не позорить свое имя. А то он грозился применить к тебе самую высшую меру наказания.
Мистер Уизли замолчал, потому что глаза Адель загорелись поистине дьявольским яростным огнем. У мужчины даже волосы на голове от такого взгляда зашевелились, а кровь похолодела.
— Значит, они обвинили меня? — спросила Адель дрожащим голосом, который говорил о том, насколько она раздражена и зла.
— Лишь для виду, для того, чтобы вернуть Амбридж, — поспешил сказать мистер Уизли. — Конечно, каждый в Министерстве понимал, что все то, что говорит Фадж, — чепуха. Никто не верил ему по-настоящему. Но, видишь ли, не у всех хватает смелости противоречить ему. Кингсли чуть работы не лишился, на Рура завели дело о предательстве, я в опалу попал...
— Спасибо вам, мистер Уизли, — Адель тепло пожала руку Артуру и тот выдохнул, когда взор девушки вновь стал спокойным. — И мистеру Брустверу, и мистеру Руру передайте от меня самое горячее спасибо. А вот Фадж... О! Этот дурак еще пожалеет!
— Адель, Адель... — прошептал Уизли, затаскивая Адель в палатку, — Побойся Мерлина... Здесь много людей из Министерства...
— К черту. Меня не волнуют ни люди из Министерства, ни Фадж. Знаете, мистер Уизли, жизнь меня научила, что бояться надо только Дьявола и Бога, то есть тех, кто сильнее и умнее любого смертного.
— Только не переусердствуй...
— Не переусердствуй? Да он опозорил меня! Мою честь!
— Адель, тише, прошу, — мистер Уизли оглянулся на спящих детей. — Помни, авторитет Фаджа и так очень сильно упал. Ведь в Министерстве сейчас такой переполох...
Слова мистера Уизли прервал прилетевший прямо к ногам Адель светящийся голубой шар. Он завис в воздухе, из него вырвалось только одно слово: «Готовьтесь». После чего шар растворился.
— Что это? — удивился мистер Уизли.
— Ошиблись, наверное. Не туда патронус прислали, — сказала Адель, стараясь сохранить спокойный вид, хотя в груди забрезжило волнение. Спасибо Снейпу, что хоть предупредил.
Кто предупрежден, тот вооружен — в прямом и переносном смыслах. Вспомнив эти слова, Адель вытащила из сумки кинжал, привесив его на пояс. Увидев изумленный взор Артура, Адель просто сказала:
— На всякий случай.
Мистер Уизли нахмурился, однако никак это не прокомментировал. Он хотел продолжить говорить, однако Адель увидела на полу клаксон, с которым играли Фред и Джордж, и наступила на него.
Тишину разорвал протяжный вой. Как по команде, все ребята в палатке проснулись. Гарри даже скатился со второго яруса кровати, а Перси скинул стоящую на тумбочке лампу.
В ту же секунду где-то вдали раздался оглушительный взрыв, повлекший за собой людские, душераздирающие крики.
Мистер Уизли бросился вон из палатки, Адель — за ним.
Еще минуту назад тихий лагерь, был теперь объят всеобщей паникой. Со всех сторон раздавались вопли и взрывы. По краям лагеря горели красным пламенем палатки, и казалось, что зарево на горизонте — это кровавый рассвет.
— Пожиратели! — с ужасом прошептал мистер Уизли, когда увидел, что из леса выходят черные фигуры. Они двигались с той стороны, где стояла палатка Адель.
— Беги к девочкам! — крикнул мистер Уизли, и Адель подчинилась. Она вбежала в палатку, где на кроватях сидели ничего не понимающие Джинни и Гермиона.
— Вставайте! Одевайтесь! — крикнула Адель, перекрывая поднявшийся гул. — Живее, живее! Там Пожиратели! Одевайтесь и бегом наружу!
Девочки натянули на пижамные штаны джинсы и набросили куртки. Они выбежали из палатки по пятам за Адель.
— Бегите прочь! — приказал мистер Уизли, уже вытащивший волшебную палочку. — Мы с Биллом и Чарли поможем министерским! Перси, Фред, Джордж приглядите за ребятами! Бегите же!
В палатку, перед шатром Уизли, врезалось заклинание, и она полыхнула. Это подстегнуло всех: Фред схватил за руку Джинни и потащил за собой, Перси толкнул Рона и Гарри, и все бросились бежать.
Вокруг них полыхало и гремело. Люди сталкивались, топтали друг друга, отовсюду доносились крики боли и страха, летели заклятия, сверкали вспышки — творился хаос. Весь лагерь полыхал.
Пожирателей было больше, чем Адель могла представить. Они шли со всех сторон, по всем широким проходам, группами по семь-восемь человек, и неистово хохотали.
— Нет! — крикнула Адель, когда поняла, что они бегут по направлению к центру лагеря. — Нет, стойте! Не сюда! Они идут в центр! Они поймают нас в ловушку! Надо бежать к окраинам!
— Но там Пожиратели! Мы их не обойдем! — крикнула в ответ Гермиона, тоже останавливаясь на небольшой опушке, свободной от палаток. Этой секундной заминки хватило, чтобы потерять из виду остальных.
— Гарри! Рон! — вскричала толкаемая людьми Гермиона, испуганно озираясь.
— Мы их не найдем! Забудь! — сказала Адель, схватив Гермиону за руку и отталкивая бегущих в панике людей локтем.
Вдруг толпа увеличилась, с боков на поляну потекли люди. Взорвалось сразу три палатки, и опушку объяло огнем. Люди закричали, сзади раздался хохот, вспышки засверкали ярче. Некоторые падали на землю, сраженные красным лучом, о них спотыкались другие, и их давила толпа.
Адель оглянулась, вытянула шею. Перед ней мелькали лица, смешивающиеся в одно пятно, но ей все же удалось разглядеть черную массу марширующих Пожирателей, которая была уже в нескольких метрах. Они держали палочки над головами. И в воздухе над ними извивались четыре человека, в которых она узнала мистера Робертсона, его жену и его двоих детей, одному из которых, наверное, не было и года. На него было наложено заклятие Круциатус. Зрелище такой жестокости приковало Адель к месту и раздуло ее внутренний пожар.
— Бежим! Бежим! — кричала Гермиона, дергая Адель за рукав. — Они идут! Бежим, Адель!
— Да остановитесь вы, трусы! — вскричала Адель, срывая голос. — Вспомните, что вы волшебники! Вас тысяча — их восемь! Черт возьми, трусы, жалкие трусы! Дайте же отпор!
Естественно, никого не волновали возгласы Адель. Все бежали, поддавшись панике. Только один мужчина, неся на руках своего ребенка, бросил на бегу Адель: «Убирайся, дура».
— Адель, что ты делаешь? — простонала Гермиона, когда увидела, что Адель закатала рукава куртки. Ее совесть не выдержала бы, если бы Адель оставила этих несчастных маглов в беде.
— То, что должна. Беги, Гермиона, ты будешь мне только мешать, — прорычала Адель и со всей силы толкнула Гермиону в редеющий поток людей. Сама же, отпустив Мрака, выскочила на самый центр опушки, перед Пожирателями.
— Трусы! — крикнула она в лицо им, разглядывая маски и не находя, к радости, золотистой. — Найдите себе соперников по силам! Или вы только и можете, что нападать на беззащитных!
Как и ожидала Адель, в нее сразу полетело несколько заклятий. Но она была готова к этому и успела юркнуть за горящую палатку.
— Где эта сучка? — спросил один из Пожиратель, шедший первым, своих товарищей, оглядываясь по сторонам. Внезапно с неба на него спикировал Мрак и вонзился когтями в капюшон.
— Убейте его! Убейте его! — закричал Пожиратель, мечась из стороны в сторону, и ему вторили другие Пожиратели. Вдруг откуда-то из-за палатки выскочила Адель, пронеслась мимо Пожирателей, как пуля, и снова скрылась за палатками. Никто даже не понял, что произошло. Один из Пожирателей, что был немного сбоку, внезапно рухнул на землю, хватаясь за проткнутый бок, из которого текла кровь.
В рядах Пожирателей произошла сумятица. Семья Робертсонов упала на землю.
— Да снимите же его с меня! — кричал Пожиратель, пытаясь оттолкнуть от себя ворона, желающего выцарапать глаза. Несколько товарищей окружили его и бросились помогать ему, но все бестолку. Мрак взлетал выше и снова бросался на Пожирателя.
— Убит! — вздрогнув, вдруг прохрипел Пожиратель, стоящий за спинами товарищей, и осел на землю. Адель вонзила ему кинжал меж лопаток и, выдернув оружие, бросилась к горящим палаткам. Вслед ей полетели несколько заклятий, но ни одно не достигло цели.
— Найдите ее! Найдите ее! — отчаянно завопил кто-то. Тотчас Мрак отступил и исчез в темноте неба.
Пожиратели ошарашенно переглянулись и приготовили палочки. Их теперь волновала собственная шкура, но никак не скулящие на земле трое человек, два рыдающих ребенка и один мертвый товарищ.
— Там! — крикнул один из них высоким голосом заметив мимолетное движение между двумя палатками. Все вместе, шестеро Пожирателей опасливо двинулись туда, не подозревая, что это был Мрак и что это засада. И тут раздался новый вскрик. Замертво упал еще один Пожиратель, в чью спину тоже вонзился кинжал. Оглянувшиеся маги успели заметить только золотистые волосы, мелькнувшие в темноте. Адель пробегала столь молниеносно, что они просто не успевали сориентироваться.
— Берите этих и идем дальше! — приказал тот, у кого голос был спокойнее и тверже.
— Размечтались, — прошипела Адель, выглядывая из-за палатки. — Так вы и уйдете от меня, любезные государи.
Девушка проскользнула между палаток и подкралась к двум целым палаткам, где пролетал Мрак. Выглянув в проход, девушка увидела в двух метрах от себя Пожирателя. Другие четверо поднимали в воздух Робертсонов.
— Давай, Мрак! — мысленно приказала Адель, и ворон, кружащий в небе, спикировал на того, кто поднимал малыша. Адель же бросилась к Пожирателю перед ней. Он издал болезненный крик, дыхание его прервалось.
— Помогите! — прохрипел он и ослаб.
— Она там! — воскликнул Пожиратель, указывая на своего товарища.
— Убить ее!
Адель, как щитом, прикрылась телом Пожирателя, которое поглотило все заклятия, и после первой же атаки скрылась за палатками.
Пожирателей осталось четверо. Адель понимала, что только перебив их всех, она спасет маглов. Только вот Пожиратели поступили по-умному: встали спина к спине. Но Адель бы это все равно не остановило.
Перед одним из Пожирателей вдруг возникла голубая фигура человека. Он среагировал как должно в этой ситуации: выпустил хаотичные заклятия. Все остальные развернулись, чем мгновенно воспользовалась Адель.
Из-за палаток выскочила пантера и в два прыжка достигла центра опушки. Она прыгнула на одного из Пожирателей, повалив его. Как домино, вслед за этим Пожирателем упали остальные. И это решило их судьбу. Вскоре у всех Пожирателей из шей, растерзанных когтями пантеры, лилась на землю кровь.
Адель убежала за палатки, там превратилась в человека и выбежала к испуганным мистеру и миссис Робертсон, которая прижимала к себе едва живого младенца. Гриффиндорка встряхнула мужчину за плечи и прокричала, надеясь, что ее слова достигнут воспаленного разума:
— Бегите отсюда! Бегите в лес! Спасайтесь! Ну же!
Мистер Робертсон рассеянно кивнул и поднял жену и мальчика, лет семи.
— Идите же! — снова крикнула Адель, видя, что мистер Робертсон медлит.
— Спасибо, — одними губами шепнула женщина прежде, чем муж увлек ее.
— Да не за что, — ответила Адель в пустоту, вытирая со лба пот и оглядывая мертвых и умирающих Пожирателей. — Все равно вход в Царство Небесное мне уже закрыт.
— Здесь! Они были здесь! Их видели! Надо спасти маглов! — услышала Адель приближающиеся голоса. Она бросилась прочь, а в это время на полянку выскочили мракоборцы. Но они немного запоздали.
Девушка побежала к центру, где творилось нечто ужасное. Оттуда доносились крики, закладывающие уши. Пожиратели сжимали кольцо, приближаясь и приближаясь.
На пути Адель приходилось переступать через бесчувственные тела людей, задавленных толпой. Иногда мимо нее пробегали люди, кричали, что надо бежать в другую сторону, но Адель не поворачивала.
Голоса и крики становились громче. Вновь вокруг начали раздаваться взрывы и хохот Пожирателей. Адель едва успела спрятаться за перевернутую кровать, когда мимо пролетело заклинание и подожгло очередную палатку.
Адель облокотилась на кровать, чтобы дать себе передохнуть. Она закрыла глаза, пытаясь на несколько секунд отрешиться от всего этого хаоса. Она знала, что выступление Пожирателей будет страшно и жестоко, но не думала, что настолько.
И тут, словно в дополнение к мыслям, гриффиндорка услышала тихий писк где-то совсем рядом. Она встала и осторожно пошла на звук. За каким-то большим котлом она увидела девочку, которой было от силы пять лет, если не меньше. Она жалась к котлу и тихо плакала, держа в руках плюшевого котенка.
— Эй, ты чего? — спросила Адель, садясь рядом.
— Я маму потеряла. Мы были вместе, потом какой-то дядя толкнул меня. Я встала, а мамы нет, — захлебываясь слезами, объяснила девочка и заплакала пуще прежнего. Адель, схватив под мышки девочку, поставила ее на ноги.
— Не бойся и не плачь, слышишь? — сказала Адель, стирая слезы и грязь с лица девочки. — Мы найдем твою маму.
Внезапно землю сотряс грохот. В небо, совсем недалеко от Адель, взметнулась молния и, громыхнув, разделилась на несколько маленьких молний, которые ударили в землю. За этим последовали крики, а Адель уже знала, что делать.
— Идем, идем со мной, — волшебница взяла за руку девочку.
— Я не могу, мне больно, у меня ножка болит, — пропищала девочка, снова заливаясь слезами и кривя губы. Адель про себя чертыхнулась, присела возле девочки и осмотрела ее ступню. Оказалось, что не зря девочка жаловалась — у нее, похоже, был перелом.
— Горе ты луковое, — произнесла Адель, подхватывая девочку на руки. Она была нелегкой, но у волшебницы выбора не было. Не оставлять же кроху одну на растерзание шастающим вокруг Пожирателям.
Теперь Адель вынуждена была быть более осторожной. Она пробиралась между палатками к тому месту, где она видела молнию, выстрелившую в небо. Но не только она служила ориентиром. Адель шла туда, где каждую секунду загорались вспышки заклятий и кричали не только люди, но и сами Пожиратели.
Наконец волшебница увидела то, что искала. На свободной от шатров поляне собралось около двадцати Пожирателей. Сверкали вспышки, удары, хлопки и слышался ледяной смех. Пожиратели кружили вокруг одного-единственного человека, закутанного в плащ, с маской на лице и с пером на широкополой шляпе. И хоть противников было в двадцать раз больше, ни одно заклятие не касалось Салазара Слизерина. Он играючи отражал атаки и даже получал от этого удовольствие. А вот у Пожирателей были проблемы.
— Закрой уши, — шепнула Адель девочке, которую, как она выяснила, зовут Неля Сниткен и которая мертвой хваткой вцепилась в ее шею, — сейчас кричать буду.
Неля послушно закрыла ладошками уши и прижалась лицом к груди Адель.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — закричала девушка, перекрывая шум от заклятий. Салазар, не отрываясь от сражения, крикнул в ответ:
— Что вам понадобилось, Ваше Высочество?
— Помощь! У меня тут проблемы!
Слизерин, уложив одним заклятием двоих, взметнулся зеленоватой дымкой в воздух и приземлился прямо перед Адель.
— Что за?...
Адель буквально впихнула ему в руки девочку. Он даже слова произнести не успел.
— Найди ее маму. Фамилия — Сниткен. Будь человеком, сделай благое дело. Пожиратели от тебя никуда не денутся.
— Проклятое гриффиндорское благородство, — прошипел маг, но не стал перечить Адель, потому что это было бесполезно. Он исчез вместе с девочкой на руках.
— Я всегда знала, что ты не безнадежен, — улыбнулась Адель и побежала дальше, в обход Пожирателей. Она подметила, что люди стремились к лесу, который был противоположен лесу, за которым стоял стадион. Наконец она увидела, что министерские очухались от потрясения и начали давать достойный отпор Пожирателям, и теперь уже везде шли ожесточенные схватки. Движение Пожирателей было приостановлено.
Адель как раз думала и надеялась, что Гарри уже в том лесу, в безопасности, как споткнулась о чье-то тело. Невольно посмотрев под ноги, Адель увидела предмет своих мыслей — Гарри.
— Будем считать, мне повезло, — вздохнула Адель, присаживаясь возле друга. Похоже, ему порядочно досталось.
— Ну же, проснись, проснись, — твердила Адель, отвешивая легкие пощечины и тряся Гарри за плечи. Наконец веки его дрогнули, но тут буквально в метре что-то рвануло, как будто разорвалась граната. Раздался громовой взрыв, и девушку отбросило. В ушах у нее зазвенело так, что она перестала различать другие звуки. Теперь крики, взрывы — все звуки доходили до нее как через толстый слой воды. В глазах рябило и двоилось. Ей казалось, что из нее разом вышибли весь рассудок.
Вдруг прямо перед Адель взметнулось нечто большое и черное. Черное пятно приблизилось к девушке, у которой в голове все перевернулось и смешалось, и стало сильно трясти ее за плечи, что-то крича. Адель моргала, пытаясь понять, чего от нее хотят. Но любая мысль доставляла невообразимую боль.
— Ай! — вскрикнула Адель, когда черное пятно сильно ударило ее по лицу. Она упала на землю, но черное пятно тут же подняло ее. Звон в ушах стал затихать, и звуки реальности быстро поглотили Адель. Уши заболели от такого резкого наплыва шума.
— Профессор? — проговорила Адель, протирая кулаками глаза и стараясь сфокусироваться.
— Наконец-то! — то ли с облегчением, то ли с раздражением сказал Снейп, так и не снявший маски. Адель вглядывалась в прорези, сквозь которые блестели черные глаза.
— Почему вы здесь? Уходите сейчас же!
— Там Поттер, — выговорила Адель, находя глазами фигуру Гарри, который так и не очнулся.
— Келпи меня утопи, — выругался Снейп и совершенно неожиданно всем своим весом придавил Адель к земле. Он нашел ее руки, схватил их и зафиксировал над головой.
— Что вы делаете? — прошептала Адель, чувствуя горячее дыхание мужчины рядом со своей шеей.
— Визжите, — в самое ухо дохнул Снейп, опалив дыханием кожу.
— Я не умею.
— Что не умеете?
— Визжать не умею.
— Вырывайтесь, черт возьми, — прошипел Снейп. Нижняя часть его маски буквально растворилась, и он сильно прикусил ушко Адель. Она вскрикнула и инстинктивно попыталась скинуть с себя мужчину, который держал ее в стальной хватке.
— Упс, извиняюсь, что помешал, — услышала совсем рядом чужой голос Адель.
— Вали отсюда, — грубо бросил Снейп, приподнимая голову и зажимая одной рукой девушке рот. Она успела увидеть за Снейпом черную фигуру Пожирателя.
— Но нам же запрещено...
— А мне плевать! Я хочу повеселиться! — рявкнул Снейп. — Убирайся отсюда.
— Ну ладно, веселись, только смотри, как бы тебе чего не подпалили, — пожал плечами незнакомый Пожиратель.
Северус склонился и припал губами к тонкой шее. Адель часто-часто задышала, когда его уста грубо принялись целовать ее кожу и мысли о том, что надо вырываться, смело горячей волной возбуждения. «Господи, какие у него губы, как хорошо, еще хочу...» — подумала Адель и совсем потеряла над собой контроль. В какой-то степени это было следствием того, что ее знатно приложило взрывом, и она не успела до конца опомниться.
Снейп позволил себе отпустить девушку, только когда шаги Пожирателя совсем стихли. Он сам дышал глубоко и часто, и на губах еще остался солоноватый вкус ее кожи. Да, он бы мог только сделать вид, что целует ее, но это было уж намного выше его сил.
Несколько секунд они не отрываясь смотрели друг на друга, а потом Адель тихо сказала:
— Заберите меня отсюда. Я так устала.
— Я бы сам рад свалить отсюда куда подальше, Ансо, — сказал Снейп, вновь закрывая все лицо маской и помогая подняться Адель.
— Как вы? — спросил мужчина, дотрагиваясь до разбитого виска девушки, с которого на лицо текла кровь. Беспокойство, мелькнувшее в черных глазах, искренне тронуло Адель.
— Жить буду, вы только Гарри оживите. Нужно его вытаскивать отсюда.
Снейп кивнул и поспешил за Адель. Она села возле друга, зельевар направил на него палочку, и Гарри слегка дернулся. Когда Адель оглянулась, Снейпа уже след простыл.
— Адель, это ты? — заплетающимся языком спросил Гарри и поднялся. Он нащупал рядом надтреснувшие очки и кое-как надел.
— Да, это я. Идем скорее. Нам нужно уходить.
Гриффиндорцы поспешили к лесу. Адель повела друга по окраинам лагеря, которые были безжизненны. Крики стихли где-то вдали, гриффиндорцев окружали только догорающие палатки да тела людей. Живых, мертвых? Неизвестно.
— Это ужасно, — сказал Гарри, обходя через очередное тело женщины, которая, кажется, еще дышала. — Как Министерство могло такое допустить?
«Как я могла такое допустить? — думала про себя Адель. — Почему не остановила Дамблдора? Почему послушалась Снейпа? Наверное, они не знали, что это примет такой масштаб. Я ведь тоже не знала...»
— Не только Министерство виновато, — сказала вслух Адель. — Виноваты все люди. Почему они бежали, как трусы? Разве не было у них палочек, чтобы задать трепки Пожирателям?
— Стой, — Гарри схватил Адель за руку. Он указал вперед, и девушка увидела за металлическим каркасом палатки мужчину. Он вскинул палочку вверх и крикнул:
— Мортморде!
Из кончика палочки вырвался зеленый луч, и в небе появилась черная метка. Гарри схватился за шрам и чуть не упал. Адель едва успела поддержать его. Мужчина тем временем трансгрессировал.
— Что это такое? — выровнявшись, спросил Гарри, поднимая глаза к небу.
— Это метка Волан-де-Морта, Гарри. Неужели ты никогда такой не видел?
Но прежде чем Гарри ответил, послышалась серия хлопков, и не менее десяти волшебников окружило двоих гриффиндорцев. Они синхронно вскинули палочки и хором воскликнули:
— Остолбеней!
Адель только успела толкнуть Гарри на землю и почувствовать, что в грудь ударило два заклятия одновременно и еще одно точно прилетело в спину. Возможно, были и еще удары... Адель уже не знала. Она была уверена, что ее душу наконец выбили из тела, когда падала в черную бездну.