Невеста дьявола

14 января страшная весть поразила весь мир — в возрасте шестидесяти девяти лет скончался всеми любимый актер Алан Рикман. Его кончина затронула сердца всех людей, независимо от того, преданные ли фанаты они «Гарри Поттера» или нет. Алан Рикман — несомненно непревзойденный актер. Он сыграл во множестве фильмов, но большинству запомнился, конечно, ролью Северуса Снейпа.

Я могу уверенно сказать, что не Джоан Роулинг, а именно Алан Рикман создал того самого профессора зелий, который так полюбился всем нам. Он оживил сухой образ, показал хмурого Снейпа нам с совершенно иной стороны и заставил увидеть в нем не злодея, а несчастного человека. При этом Алан, сам наделенный удивительной харизмой, передал часть ее своему образу.

Без Алана не было бы того Снейпа, о котором хотелось бы писать. Не ошибусь, если скажу, что все (или почти все) авторы фанфиков, когда пишут о мастере зелий, воплощают образ Алана. Ведь теперь мы уже не можем представить никакого другого Северуса Снейпа — только того, которого нам показал Алан Рикман. Он и есть единственный и настоящий профессор Снейп.

Я восхищаюсь Аланом: любить лишь одну женщину — это выше всяких похвал. Что в жизни, что в фильме. Единственное различие между этими женщинами: Лили умерла, а Рима Хортон должна переживать смерть своего мужа.

Актеры из саги Поттерианы говорили много хороших слов об Алане. Они знали его, сидели за одним столом в обеденный перерыв, снимались на одной площадке, дотрагивались до его тела и просто общались. Многие завидуют этим актерам сейчас, ведь они имели честь знать Алана.

Мне очень больно писать все эти слова, я не могу удержать слез, они предательски скользят сейчас по моим щекам от воспоминаний, от двух имен одного человека. Алан и Северус. Мы, твои верные фанаты, возносим вверх палочки, крепко держа их в руках, но из моей палочки не идет белый свет — она выдала из себя цвет изумруда и серебра, и дымкой, извиваясь, как змея, устремилась в небо, где сейчас находишься ты, Мой любимый Алан, мой возлюбленный Северус. Мы будем долго помнить тебя... нет! Мы будем помнить тебя всегда, до последнего человека в этом мире, кто хоть раз видел твоих персонажей или тебя самого. Память о тебе не угаснет.

В душе пусто, и накатила депрессия с большей силой, чем вчера, когда я только обдумывала слова, что хотела посвятить в память о тебе. Жаль, ты не исполнишь одну из поставленных задач: в восемьдесят лет уже не будешь сидеть в кресле, читая «Гарри Поттера», и не ответишь на вопрос родных.

— После стольких лет?

— Всегда.

Мне бы хотелось посвятить эту главу да и всю работу великому актеру — Алану Рикману. Это будет справедливо и правильно, потому что без него сей фанфик не состоялся бы.

Повсюду царила мертвая тишина, не нарушаемая ни уханьем сов, ни шуршанием ночных зверьков в траве, ни даже шелестом листьев. Звезды, склонившиеся к темному краю, ровно блестели на черном лоне неба; посеребренная серпом месяца, раскачивавшемся средь облаков, как лодка на волнах, высилась мощная чаща деревьев средь чистого поля. Но стоило облаку на миг закрыть месяц, как тотчас отовсюду лилась темнота и полз по реке угрюмый мрак. Был тот час, когда все вокруг спит беспробудным сном.

Маленькая Рея сидела, спрятавшись и дрожа, среди веток деревьев. Перепуганная, она прижимала длинные ушки к голове и зажмуривала глаза. Впервые в жизни ей было так страшно, эльфийка не могла без содрогания и тревоги смотреть на кладбище, на могилы и на блестящие под месяцем железные кресты. А внизу, прямо под ней, среди заплесневелых надгробных памятников и крестов белела кожа мертвого Деви, и глядели на небо остекленевшие ореховые глаза.

— Надо подождать хозяйку, надо подождать хозяйку, — шептала сама себе Рея, иногда опасливо озираясь. — Хозяйка придет сюда, ей понадоблюсь я... Надо подождать хозяйку. Ничего ужасного здесь нет... Здесь никого нет. Рея здесь одна, никто ее не тронет...

Время текло медленно. Было тихо и темно. Рее постоянно казалось, что рядом кто-то ходит. Она то с силой закрывала глаза до того, что в них появлялись цветные круги, то решалась оглядеться и снова жалась и пряталась средь ветвей.

В середине ночи, когда на улице стало совсем холодно, рядом в тиши отчетливо раздался хруст, затем шелест, и тут ошибки быть не могло — кто-то приближался к островку леса. Подмерзшая Рея боязливо высунулась из плотной кроны дерева — а сидела она на одном из крайних деревьев, забираться в их гущу было страшнее, — но никого не увидела. Но шелест только приближался, в какой-то момент Рее удалось уловить движение высокой, высыхающей травы. Эльфийка напрасно пыталась разглядеть, что издает звуки, когда сзади за плечо ее тронуло что-то холодное. Недаром говорят, что у страха глаза велики: Рея приняла обычную ветку с листьями за хладную руку мертвеца. Она взвизгнула от испуга и, не удержавшись, упала с тонкой ветки. Эльфийка пребольно ударилась обо что-то мягкое и явно живое, после скатилась на землю. И когда подняла голову, увидела прямо перед собой два огромных глаза, горящих как желтые фонари. Рея уже приготовилась к тому, что большущая пантера, взявшаяся не пойми откуда, сомкнет зубы на ее тонкой шее, но вместо этого хищная кошка подхватила дрожащую от страха и холода эльфийку лапой и подняла на ноги. Рея изумленно поглядела на пантеру, но та отвернулась и поднялась на задние лапы. Уже через секунду возле удивленной эльфийки, которая жалась к стволу дерева, стояла Адель.

— Хозяйка? — тихо сказала Рея.

— Ты сделала то, что я просила?— севшим голосом спросила Адель. Болезненно бледная, с бесцветным пустым взором, опущенными плечами, она выглядела очень плохо.

— Да. Он там, госпожа.

Эльфийка, беспокойно глядя на хозяйку, указала куда-то в темноту.

— Хорошо. Пойдем, — сухо приказала девушка и уверенно направилась в лесок. Но, пройдя несколько метров и не услышав шажков Реи, она оглянулась. Рея топталась на месте и что-то бормотала себе под нос. Она не решалась идти туда, к могилам, хотя существо ее требовало подчинения приказу. Адель сразу все поняла.

— Тебе страшно?

— Немного, — пропищала Рея, пряча большие глаза и разглядывая траву под ногами. Стыдно было признаваться в своем, таком смешном, страхе, ничего не боящейся девушке. Адель как будто разделила и почувствовала сомнения эльфийки. Неясная улыбка, то ли насмешливая, то ли грустная, очертила ее губы, и она снисходительно сказала:

— Можешь идти домой, Рея. Только прежде сделай мне лопату и выкопай яму.

— Где? — шепотом спросила Рея, словно боялась, что громкие голоса могут потревожить мертвых. Адель обогнула пару деревьев и, выбрав место, где расстояние меж стволов было достаточным, указала на него Рее. Она, быстро промелькнув средь деревьев и спрятавшись за ногами хозяйки, повела пальчиком, куб земли в миг поднялся в воздух и затем обрушился рядом с ямой.

— Отлично. Наколдуй лопату и можешь быть свободна, — сказала Адель, уходя в глубь темноты, чтобы отыскать, где Рея оставила тело Деви. Месяц пока что светил ярко, его лучи рассекали негустой лес, и было светло почти как днем. Перешагивая через могилы и стараясь не спотыкаться, девушка прошла немного и наконец нашла тело юноши. Деви лежал на небольшом холмике, по-видимому, на забытой могиле, — в той же позе, в какой оставила его Адель в доме Снейпа, и с искаженными болью чертами лица.

— Хозяйка хочет похоронить своего друга, да?

Рея, боясь оставаться в одиночестве, прибежала за Адель и теперь вновь ухватилась за ее ноги.

— Да, хочу, — просто ответила волшебница, разглядывая Деви. Невероятно странно было смотреть на искривленный рот, который недавно простодушно улыбался, на замершие глаза, что всегда излучали тепло и доброту, на посиневшие пальцы... Все это казалось неправдой и каким-то дурным сном. Но теперь почему-то совсем не было боли, которая долго и мучительно съедала Адель после смерти Эллантов — теперь вообще чувств не было. Последний осколок веры в лучшее затерялся раз и навсегда: Адель это чувствовала. Она словно привыкла к тому, что рядом с ней умирают и смирилась с этим. Нервы ее окончательно превратились в ледяные, холодный темный огонь разливался в крови. У каждого человека есть предел, когда душа изнашивается, устав от постоянных переживаний и потрясений, и в качестве защиты она выстраивает вокруг себя стену равнодушия. А за стеной этой остается черная пропасть.

— Но хозяйка не донесет отсюда Деви. Он же тяжелый, — тоненький голос Реи заставил Адель вернуться в реальность. Она поджала губы, нахмурилась и заставила себя собраться с мыслями.

— Что-нибудь придумаю. А ты ступай, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

Рея нерешительно подняла голову. Она, за то время пока служила Адель, успела зауважать ее. Рея, робкая и нерешительная, во многом не понимала своей хозяйки, которую как из мрамора изваяли. Даже сейчас, когда случилось горе, Адель казалась безразлична, как будто это случилось не с ней, и это не ее друг лежит на погосте.

Рея покрепче прильнула к девушке, когда наверху пролетела птица, задев ветки деревьев. Затем птица, бывшая не кем иным, как Мраком, резко спикировала на землю, схватив в клюв полевку.

— Ну отпускай меня, Рея, — слабо улыбнулась Адель, поглядывая на эльфийку.

— А хозяйке не страшно?

— Нет, Рея. Чего тут бояться? Поверь мне, живые люди опаснее мертвых.

— Тогда и Рея не будет бояться, — заявила не очень уверенно эльфийка, храбрясь. — Если хозяйке нужна Рея, пусть хозяйка приказывает. Рея все сделает.

— Точно?

Рея, в своем старом платьице выглядящая как куколка, сжав кулачки, кивнула как можно серьезнее. И тут же, отпрыгнув в сторону, пискнула, когда Мрак, охотясь на новую добычу, пролетел над самой ее головой и слегка ударил ее крыльями. Адель не удержалась от улыбки.

— Рея. Не. Боится, — увидев улыбку девушки, твердо ответила обиженная эльфийка и гордо фыркнула.

— Ну хорошо, хорошо. Сможешь очистить его одежду? — спросила Адель. Рея кивнула и, все равно прячась за хозяйкой, направила пальчик на тело юноши. Прямо на глазах Адель Деви как будто ожил: его глаза закрылись, тело распрямилось, руки легли по швам, а с одежды исчезли пятна грязи и крови. Теперь он не умер, а словно уснул.

— Так, хозяйка?

— Да, ты молодец, Рея.

— Перенести Деви в яму? — робко спросила эльфийка. Адель с усилием кивнула, позволяя ей уложить тело юноши в землю. Встав на краю ямы, девушка несколько минут постояла, прощаясь с Деви, и только после этого позволила Рее забросать могилу землей. Вскоре на месте ямы появился небольшой холмик — еще один в этом лесочке. 

— Рея сейчас камень принесет, чтобы тут поставить, — засуетилась услужливая эльфийка. Она моментально исчезла и тотчас оказалась у изголовья могилы с тяжеленным камнем.

— Напиши просто: «Деви», — и поставь сегодняшнюю дату, — попросила Адель. Рея быстро управилась с этим, и на бесформенном камне появилось то, о чем просила девушка. Но к этому Рея добавила еще маленький, скромный букет полевых цветов.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Адель, в бессилии опускаясь на землю. Вид могилы друга лишил ее последних сил. Обида и злость на весь мир захлестнули Адель, она провела пальцами по влажной земле, ударила кулаком и тяжело задышала. Ей казалось несправедливым, что у одних есть нормальные родители, верные друзья, спокойная жизнь, наконец, — а ее бросает, одну как перст, по бескрайнему морю проблем и несчастий. И даже нет возможности что-то изменить, ведь от нее ничего не зависит. И Адель, которая привыкла все контролировать, больше всего бесила собственная беспомощность. Адель склонила голову и углубилась в себя. Ей еще нужно было привести мысли после потрясения в порядок, взять их под контроль...

Постепенно мысли и впрямь прояснялись. Вместе с этим всплывали в памяти все подозрения насчет Деви, которые Адель, откровенно говоря, раньше просто игнорировала и предпочитала не замечать. Ведь если Деви был подконтролен Велиару, которого несомненно подослал Дьявол, то получается, что все в их дружбе было сплошным обманом. И Адель не знала, что хуже: оплакивать Деви как друга или смириться с тем, что дружбы никакой не было. Второе было тяжелее и больнее, но Адель была человеком более холодного разума, нежели чувств, потому рано или поздно она должна была внять его голосу. Чем больше Адель думала, тем очевиднее становилось, что Деви так или иначе был связан с демоном: особенно показателен был случай в церкви, не менее наглядно демонстрировала странности в друге прогулка с двумя его знакомыми. Но, быть может, Адель и сейчас не стала бы принимать эти кричащие факты во внимание, если бы не слова Астарота, запавшие в память. Очень уж не хотелось разочаровываться в таком светлом чувстве, которое она испытывала к Деви. Адель, впрочем, несмотря ни на что, все равно называла свои догадки пока необоснованными, и в ее планы входило кое-что проверить...

— Хозяйка, хозяйка, — тихий голос эльфийки прозвучал для забывшейся Адель громче сирены. Эльфийка отскочила не меньше, чем на метр, когда девушка резко вскинула голову. Она-то и забыла, что ее маленькая помощница еще здесь.

— Хозяйке домой надо, хозяйка уже долго здесь сидит, Рея думала, что хозяйка заснула, — пропищала Рея, поджимая худые ручки к груди и пристально смотря на Адель своими большими глазами. И правда: небо вдали уже чуть-чуть побледнело, и явственнее обозначились причудливые силуэты синих облаков.

Девушка, все еще не до конца пришедшая в себя, но такая же спокойная, встала с земли и отряхнула брюки. Она запрокинула голову и вдохнула полной грудью морозный воздух. Руки, оказывается, заледенели, но волшебнице было это вовсе не важно. Она только несколько раз сжала и разжала кулак, чтобы разлить тепло по коже.

Вдруг до слуха ее дошли странные звуки: пение, причем на неумелой латыни, — с той стороны, где располагалась деревушка. Насторожившись, девушка раздвинула кусты, и ее ноги лизнула пляшущая тень, проскользнувшая между деревьев.

— Рея, иди домой, — нахмурившись, приказала Адель, чувствуя неладное.

— А хозяйка? — прошептала Рея, спеша за рванувшейся вперед гриффиндоркой, перепрыгивая и перелезая через пни и поваленные, обвитые плющом и покрытые мхом надгробия. Иногда эльфийка путалась в своем платье и плюхалась на землю, но тотчас вставала.

— А хозяйке хочется побыть одной и подумать. И еще узнать, что это там происходит...

Адель достигла самого края лесочка и остановилась, скрываясь за деревом. Тени плясали прямо перед ней, на пожелтевшей, а сейчас огненно-рыжей траве. Все поле как будто загорелось, а виной этому было шествие с большими факелами. Тринадцать человек, именно столько насчитала Адель, в черных плащах, как тени, шли по полю, огибая темный островок леса.

— Но хозяйка не спала, хозяйке надо отдохнуть, — Рея ухватила Адель за штанину и потянула на себя, пытаясь остановить.

— Тихо! — шикнула Адель, прислушиваясь к тому, что поют люди. Но они настолько коверкали латынь, что ни слова понятно не было. Медленно и чинно они продвигались по направлению к мосту, перекинутому через реку.

— Пожалуйста, госпожа, пойдем домой. Пойдем спать, — тихо молила эльфийка, дергая волшебницу за штанину.

— Почему ты еще здесь? Тебе было приказано идти домой одной, — строго сказала Адель, сверкнув стальным взглядом на испуганную Рею. В ее глазах проступили слезы, губы задрожали, но она послушно испарилась.

Адель же направила взгляд в сторону шествия, которое продолжало свой ход. «Что за чертовщина? То оборотни, то теперь это...» — подумала девушка, когда тринадцать теней пересекли мост и пошли по направлению к старой церкви. Их пение и яркий рыжий свет факелов, разливающийся по полю желтой травы, когда-то бывшей прекрасными сиреневыми люпинами,  спугивали ночных птиц, которые вышли на охоту.

— Госпожа, плохая это затея, — каркнул Мрак, слетая с ветки к Адель, когда та вышла из своего укрытия, чтобы последовать за тенями, скрывшимися в церкви.

— Еще один нашелся, — недовольно фыркнула Адель, которая в связи с таинственным действом позабыла про несчастье. —  Лучше бы кинжал принес вместо того, чтобы рассуждать. И сумку прихвати, — сказала она вслед улетающему Мраку, а сама превратилась в пантеру. Черная кошка незаметно и неслышно проскользнула в траве, стремительно пробежала через мост и, сбавив шаг, стала красться к церкви вдоль реки, в обход деревни, прикрываясь склоном берега. Доползши до длинной тени, отбрасываемой полуразрушенным храмом церкви, Адель быстро взбежала по лужайке, прижавшись к каменной стене. Там она приняла человеческий облик и залезла на небольшой, вывалившийся из стены камень, чтобы суметь заглянуть в окно. Но со своей позиции она толком не могла видеть главный зал церкви, оставаясь при этом незамеченной. Весьма кстати вспомнив о разбитом окне с задней стороны храма, Адель поспешила к нему. Пришлось вновь превратиться в пантеру, чтобы бесшумно запрыгнуть в узкое окно. Она оказалась в помещении для священников, откуда потихоньку пробралась к исповедальням в прилегающим к главному залу помещению. И отсюда уже ей открылся вид, что вызвал в ней отвращение и смятение.

Загадочные тени сбросили капюшоны. Все они, кроме одного, были молодыми людьми, которым едва исполнилось двадцать лет. Они выстроились полукругом возле алтаря, от которого почти ничего не осталось. И только одна девушка, щупленькая совсем, рисовала пентаграмму. Рисовала дрожащей рукой, неумело, надо заметить, но старательно. И еще бы: ведь на ней, как надзиратель, стоял безусловно важный человек — явно главный и старший в этой компании. Он был немного полноват, с короткой шеей, массивным вторым подбородком, пухлыми румяными щеками и маленьким ртом, какой можно было бы называть «бантиком». На молодых людей он смотрел будто сверху вниз, хотя был ниже многих из них. Такую горделивую возможность ему представляла необычная посадка и форма глаз: они были очень высоко посажены, так, что брови почти накрывали их, и были также круглыми, всегда широко распахнутыми. Адель тотчас узнала этого человека: не один раз она видела его портрет на Парадной лестнице в Хогвартсе. Он висел рядом с портретом Бесстрашного Рока, которым Адель частенько пользовалась. Сэр Рок, заядлый охотник в прошлом, еще постоянно жаловался, что его неизвестный сосед молчит и ему не с кем ни поговорить, ни поохотиться. И теперь понятно почему — человек на портрете был еще жив. И сейчас он предводительствовал над псевдо-сатанистами. Адель, которая как никто другой знала Дьявола, было смешно наблюдать, как наивные юноши со всей серьезностью подходят к этой клоунаде. Но если на юношей была смотреть смешно и жалко, — что таить, — то их глава вызывал опасения. По нему было видно: он знал, что делает.

Наконец все приготовления были конечны: пентаграмма нарисована, свечи зажжены, ритуальные предметы разложены по своим местам. Тогда главный, имя которого Адель тщетно пыталась воскресить в памяти, сделал повелительный и слишком манерный жест рукой, приказывая начинать ритуал. Девушка, которая чертила пентаграмму, встала в ее центр и, вскинув руки, воскликнула голосом, в котором звенел чистый страх:

— Взываю к тебе, о великий  Князь Тьмы, Хозяин ночи, Хозяин зла! Взываю к тебе всесильный Дьявол!

При этих словах все, кроме главы, упали на колени и стали вторить речам товарища, которая просила Дьявола явиться и выполнить их просьбы. Они столь рьяно отдавались делу, что не видели, как их предводитель кривит свои маленькие губы в насмешке и презрении. Адель отчаянно захотелось вразумить молодых людей, и особенно девушку, которая всего лет на пять была старше ее самой, отчитать их за то, что они лезут туда, где им ничто неведомо, вернуть их к нормальной жизни и заставить прекратить заниматься глупостями. «Как можно было додуматься, — возмущалась про себя Адель, — вызывать Дьявола в церкви, пусть и разрушенной?  Я уж не говорю про то, как можно вообще звать Дьявола. Я от него отделаться не могу, а они... Мало им приключений на пятую точку. Да уж, если человек идиот, то это правда надолго, если не на всегда».

— Госпожа, — на плечо Адель тихо приземлился Мрак. Волшебница удивленно глянула на столь незаметно появившегося ворона, у которого в клюве была зажата сумка.  «В ней все, что вы просили», — мысленно передал Мрак. Адель взяла сумку и приказала ворону скрыться. В серебряном кольце появился черный камень.

Девушка, спрятавшись за угол, вытащила из сумки кинжал и повесила его на пояс. Приготовившись таким образом, девушка вновь выглянула в зал. А там происходило нечто интересное. Стоящая в центре пентаграммы вжилась в свою роль и теперь кричала в каком-то экстазе:

— Мы падаем на колени пред тобой, великий и всемогущий Князь, повелитель над всеми мятежными духами! Просим тебя, владыка, отнесись благосклонно к нашему подаянию и явись пред нами.

И тут она бухнулась на колени. Воцарилось молчание. В это время со стороны главного входа показался новый участник таинства, очень низкий, закутанный в черный плащ. Его походка напомнила Адель кого-то, ей показалось, что она видела такую переваливающуюся поступь. Человек нес в руках бьющуюся и кричащую черную курицу. Адель удивилась, что раньше не слышала отчаянного кудахтанья птицы.

Когда человек подошел ближе, фанатики ударили лбами о пол и хором воскликнули:

— Приветствуем тебя, посланник ада!

Скрывающий свое лицо отдал курицу предводителю фанатиков. Они обменялись почтительными поклонами, и, получив условный знак — едва заметную улыбку, — человек в черном исчез. Под своды церкви взлетела летучая мышь и уселась на сломавшуюся, прогнувшуюся балку.

«Да что же это тут происходит?» — подумала Адель. — «Что понадобилось волшебникам в этом дьявольском цирке?»

Главный подозвал к себе парня, туповатого и жестокого на вид, по типу напоминающего Гойла, и передал ему трепыхающуюся курицу.

— Явись! Явись! Явись! — запели молодые люди единым хором. Под их протяжные голоса крепкий парень, со всей своей силищей схватив бедное животное за шею и вытянув руку над пентаграммой, где продолжала сидеть щуплая девчонка, ловким движением перерезал горло курице ножиком, выхваченным из-под плаща. Захлестала кровь, она облила нарисованную мелом пентаграмму, затушила некоторые свечи и испачкала каштановые волосы девушки.

— Сатана благосклонен к вам, жалкие рабы его. Он соизволит посетить вас. Ждите! — впервые подал голос хозяин действа. А голос у него был довольно мягкий и обманчиво сладкий.

Как выяснилось, долго ждать не пришлось. Темный дым заволок зал храма, подул ветер, потушив и факелы и свечи. Зал погрузился во мрак, внутри которого клубился и растекался дым.

— Приветствуйте, дети мои, владыку над вашими ничтожными душами! — закричал предводитель и тоже встал на колени, но вовсе не ревностно и даже неохотно.

— Ага, вот и еще один актер этой комедии, — сказала сама себе Адель, когда в зале вновь зажглись свечи и озарили высокий силуэт, вокруг которого продолжал клубиться дым, не позволяющий разглядеть человека. Безумные фанатики снова стали бить своими безмозглыми лбами о землю и приветствовать якобы дьявола. Неизвестный Адель «дьявол» выслушал похвалы себе, после чего грозным голосом спросил:

— Зачем вы меня потревожили?

— О, великий царь зла, — почтительно заговорил глава фанатиков, — этот ничтожный человек готов расплатиться с вами согласно договору. Время, отведенное вами, истекло, и он готов отдать свою презренную душу вам.

— Встань, — приказал «дьявол». Девушка на ватных ногах поднялась, но смотреть на нечисть перед ней не решалась.

— Смотри на меня.

Властные интонации этого голоса, его холодность, паузы в речи, манера говорить — все было в нем Адель знакомо. Даже слишком... Душа ушла в пятки. Оставался только один вопрос: зачем Салазару весь этот фарс с перевоплощением?

— Скажи мне, ты получила то, что хотела? — вновь спросил «дьявол» на этот раз более снисходительно. Адель вслушалась внимательнее и ей подумалось, что если это действительно Салазар, то он простудился, ибо его голос отдавал непривычным скрипом.

— Получила, — шепнула девушка, которую била дрожь. — Мы были с ним близки несколько ночей.

— Я выполнил свою часть договора?

— Да...

— Повелитель, — добавил предводитель фанатиков.

— Да, повелитель, — тут же исправилась девушка.

Ее пальцы судорожно перебирали ткань плаща. Невооруженным глазом было видно, что она ужасно боится и только неведомые силы, не иначе, удерживают ее от рыданий.

— Тогда ты должна выполнить свою часть сделки, — сказал псевдо-дьявол. — Отдай мне свою душу.

Главный среди ревностных служителей «аду» махнул рукой своим фанатикам. Они тут же подхватили:

— Отдай! Отдай! Отдай!

Девушка при этом задрожала еще сильнее. Но когда к ней в руки прилетел тонкий кинжал, то создалось впечатление, что она вообще упадет в обморок. Адель до боли груди почувствовала необходимость спасти ее, только она не знала, как это сделать. Здесь было как минимум три волшебника, один из которых, возможно, Салазар. Эти волшебники достаточно сильны, и Адель не сможет противостоять им без магии. Можно было бы попробовать как-то отвлечь их, но как? Шумом? Чем здесь пошумишь? Или отвлечь их внимание на себя? Но если они узнают, что Адель видела все то, что происходило в церкви, живой ее отсюда не отпустят. И даже Дьявол в этом случае не поможет, церковь для него — место запретное. Исходя из всего этого, Адель сделала вывод, что она и девушку спасти не сможет (рано или поздно ее все равно убьют), и себя погубит. А бессмысленный риск Адель не признавала.

— Чего ты ждешь? Особого приглашения? — нетерпеливо спросил «дьявол».

— Нет! Нет! — отчаянно вскричала девушка, впав в истерику. — Я не буду! Не буду!

Она бросила кинжал и хотела убежать, но оказалась в клетке: по контуру пентаграммы выросла решетка. Девушка попала в ловушку.

— Надо было думать, прежде чем обращаться ко мне...

«Золотые слова», — подумала про себя Адель.

— А теперь поздно. Или ты сама добровольно это сделаешь, или мне придется принудить тебя отдать мне полагающееся, — с убийственным хладнокровием сказал псевдо-дьявол. Рыдающая девушка билась о стены решетки, плакала, просила отпустить ее, но толку-то. Это, кажется, только вывело из себя «дьявола».

— Довольно! — сказал он из своего дымового кокона, и девушка замерла. В руку ей вновь лег кинжал. Адель видела, что несчастная пытается сопротивляться, но рука против воли сжала рукоятку кинжала и поднялась вверх...

— Нет! Я сама! — в последний миг вскрикнула девушка. Тут же ее рука безвольно упала вниз.

— Прошу, — позволил «дьявол». Истощенная муками шатенка глубоко вдохнула, закрыла глаза, занесла трясущуюся руку...

Адель отвернулась. Она услышала тихий предсмертный вскрик и обругала последними словами Дьявола. Если бы он услышал, что думает о нем его невеста в эту секунду, вразумил бы, как он это умеет, не раздумывая. Адель поклялась самой себе, что если под личиной «дьявола» скрывается Салазар, она еще устроит ему взбучки за это действо.

— Ну вот, братья, свершилось! — воскликнул предводитель собрания. — Душа ее теперь в руках владыки... Есть ли среди вас те, кто хотел бы просить что-либо у Князя Тьмы?

Все только склонили головы, показывая, что дураков нет. Пока что...

— Тогда благодарите и славьте Повелителя зла и духов тьмы!

«Как витиевата и твердо поставлена его речь, — рассуждала про себя Адель, вглядываясь в черты лица говорящего. — Он умеет убеждать. Оратор? Политик? Просвещенец? Черти полосатые, я ведь его знаю... точно знаю...»

Пока фанатики рассыпались в благодарностях, их глава незаметно подал знак тому, что сидел под потолком. Летучая мышь слетела вниз и превратилась в маленького человека.

— Я ценю преданность вашу. Служите мне верно, и вы будете вознаграждены, — сказал замогильным голосом «дьявол», прерывая бессмысленный поток слов, наполненных страхом.

— Князь отпускает вас, презренные слуги. Посланник его отведет вас, — перевел завуалированную фразу предводитель. Одиннадцать человек встали с колен, накинули на головы капюшоны и, не уставая кланяться, цепочкой молча последовали за низким человеком, укатанным в черный плащ и шедшим вперевалочку: кажется, он слегка прихрамывал на одну ногу.

Когда процессия покинула церковь, по залу разнесся леденящий душу старческий смех. Бывший глава фанатиков позволил себе усмехнуться. «Вот начинается и второй акт», — Адель вплотную прижалась к стене, словно желая слиться с ней, все ее чувства обострились в несколько раз.

— Господин Жак, вы, как всегда неподражаемы, — лукаво сказал полный человек. Адель выдохнула: не Салазар... Но тогда кто?

Как будто в ответ на ее мысли, дым стал бледнеть, открывая виду стоящего полубоком к Адель высокого, чуть сутулого старика с бородой до пола. Когда он распахнул глаза, волшебница чуть было не сползла по стене. Ноги сами собой подкосились.

Этот взгляд и эти глаза не узнать было невозможно. Хоть они и были мутноваты, хоть старость оставила на них свой нестираемый отпечаток, но лед и сталь в серой глубине все так же были неизменны, и их не могло стереть ничто, даже смерть. Как в кино, перед внутренним взором Адель пронеслись картинки: сражение Салазара зимой со стариком, превосходящим его по силе; похожий на Дамблдора длиннобородый старик в светлом лесу, молчаливо наблюдающий за ней; и величественная статуя в Тайной комнате...

— Салазар, а кто это? На тебя не очень-то похоже. Хотя.... небольшое сходство все же есть...

— Это мой дед. Амадей Слизерин...

— Не в обиду, но твой дед больно напоминает Дамблдора...

— А ведь, правда, чем-то похож...

Огорошенная Адель осела еще ниже. Как не догадалась раньше? Но она не могла даже на миг допустить мысль, что дед Салазара жив! Ему ведь уже должно быть за тысячу лет. Неужели и он бессмертен?.. В это просто не верилось. Ну не ве-ри-лось. Адель прикоснулась к своему лбу, думая, что ее хватил удар после смерти Деви, и все это плоды ее больного воображения. Но лоб был холоден как лед. Ни о какой лихорадке и речи быть не могло. Это не было ни наваждением, ни видением — это была реальность, от которой волосы вставали дыбом.

О, если бы Адель знала, что услышит дальше, сразу бы села на землю!

Амадей Слизерин взмахом руки убрал свечи и стер пентаграмму. Он усмехнулся чисто слизеринской усмешкой, посмотрев на тело девушки, что истекало кровью. Схожесть Слизерина-старшего и Слизерина-младшего была настолько явна, что даже пугала. Амадей присел на одно колено, придержав дорогую зеленую мантию, и обмакнул палец в кровь. Прикрыв глаза, он поднес палец к носу и затем ко рту, словно пробуя на вкус.

— Алессандро, если бы не ваши познания в среде розенкрейцеров, мы бы ничего не сделали.

«Алессандро? Алессандро?!» — с долей истеричности подумала Адель. Челюсть в прямом смысле отвисла, и она забыла, как дышать. «Черт. Меня. Возьми. Это Калиостро. Калиостро. Да, Ансо, розенкрейцер Алессандро один-единственный и фамилия его — Калиостро», — Адель казалось, что она сходит с ума. Она уже почти не верила своим глазам. «Но он же умер... Умер ведь?», — мелькнула жалостливая мысль, окончательно все перепутавшая. Девушка запустила руку в волосы и сжала их до боли, будто чтобы таким образом привести себя в чувство.

— Что мои знания? Пустое, — отозвался Калиостро, облокачиваясь на алтарь и складывая руки на груди.

— Знания никогда не бывают лишними, кто бы что не говорил.

Амадей с трудом поднялся на ноги и поглядел на дверь церкви.

— Однако, где этот лентяй? — недовольно спросил он. — Кровь высохнет.

— Ты забываешь, что мне уже не сто лет, как прежде, Жак, — летучая мышь, влетев в окно, превратилась в... Адель четвертый раз за ночь и третий раз за то время, что находится в церкви, чуть не рухнула ничком, когда узнала мистера Теймса. Теперь она поняла, откуда знала походку вразвалку. У мистера Теймса одна нога была чуть короче другой, оттого он и хромал.

— Ну-ну, хватит ворчать, Рикар...

— Не разговаривай со мной, как с ребенком, Жак, — прервал его мистер Теймс, удивительно похожий на филина.

«Почему они называют его Жаком?» — удивилась девушка. Но сейчас думать об этом не было времени, необходимо было не пропустить ни одного слова.

— Я разговариваю с тобой, как с другом, — похолодевшим голосом сказал Слизерин. — Но если ты хочешь...

— Да, хочу. Лучше оставайся такой, какой ты есть. Когда ты столь откровенно притворяешься, мне становится страшно.

Амадей поднял уголок губы и, склонив голову, пронзил ястребиным взглядом Рикара, карабкавшегося к алтарю, где стоял граф Алессандро.

— И не смотри на меня так... — проворчал мистер Теймс.

— Господа, прошу простить, что я вас прерываю, но она остывает, — Калиостро указал кивком головой на распластанную на полу девушку.

— Действительно. Мы с тобой заговорились, Рикар, — став вмиг настоящим уверенным Слизерином, сказал Амадей и одним непринужденным движением руки поднял девушку в воздух и уложил на алтарь.

— И вновь вспомним старые времена... Да, Алессандро? — пробормотал Амадей, закатывая широкие рукава и очевидно закрепляя их на пуговички, чтобы не мешались. Калиостро, нахмурившись, обошел алтарь, встав напротив Слизерина.

— Все еще злишься, что я убил твою ненаглядную в тех же целях?* — усмехнулся Амадей, заметив изменения в выражении лица мужчины. Калиостро не ответил, но губы его дрогнули.

— Господин Рикар, дайте мне, пожалуйста, кинжал, будьте любезны, — задетый за живое, попросил (словно приказал) Калиостро, походу разрывая на девушке футболку и обнажая ее грудь. Амадей насмешливо переглянулся с Рикаром,  когда последний подал Калиостро кинжал, которым девушка прикончила себя. Калиостро сделал глубокий надрез под грудью с левой стороны. Старый Амадей положил свою иссохшую руку чуть пониже шеи девушки. Калиостро, блеснув мрачным взглядом, отступил на шаг, и его поглотила тень.

Адель не могла смотреть на то, как магия Слизерина вынимает из мертвого тела остановившееся сердце. Адель уж приготовилась к тому, что сейчас эти странные люди съедят сердце или используют его для кровавого ритуала. Но все оказалось не столь страшно и загадочно: Слизерин просто сжег орган девушки как ненужную вещь.

— Рикар, — позвал Амадей, и мистер Теймс проворно вынул из-за пазухи крохотный наперсток. Слизерин поднял тело девушки в воздух, а его друг положил наперсток на алтарь. Слизерин, направив левую руку на тело (Адель подумала, что леворукость — родовая особенность Слизеринов, и будет забавно, если Волан-де-Морт тоже окажется левшой) и таким образом удерживая его, пальцем другой сделал едва заметное движение, и наперсток стал увеличиваться на глазах, вскоре превратившись в серебряный таз с причудливыми узорами.

— Можно приступать? — подал голос из тени Калиостро.

— Да, начинайте, — позволил Амадей. Калиостро подошел к алтарю, Слизерин опустил тело чуть пониже, и без всякой жалости и отвращения Алессандро ловким движением скользнул кинжалом по шее трупа, перерезав артерию. Кровь полилась в таз. Адель затошнило от гадкого запаха, распространившегося по церкви. Несколько раз Калиостро делал еще надрезы в известных ему местах. Таз быстро наполнился, а тело девушки иссушилось, как фрукт, из которого выжали всю воду. Вид был премерзкий, и Адель порадовалась, что давно ничего не ела, иначе бы ей стало совсем дурно.

Когда из безжизненного тела девушки в таз капнула последняя кровинка, от нее избавились как от ее сердца: просто сожгли. К запаху крови примешалась вонь гари. Адель не представляла, как эти трое могут стоять в такой близости и даже не морщиться.

— Как же все-таки жаль, что нет способа сохранить кровь такой свежей, — с усмешкой на полных губах проговорил Калиостро.

— Зато это повод пить ее много и сразу, — хладнокровно заметил Слизерин, превращая обычные камни в богатые кубки.

— Ах, и почему я не был волшебником, как вы, — с завистью вздохнул Калиостро, хватая чашу, зависшую перед ним в воздухе.

— Вампиром тоже быть неплохо, — проскрипел мистер Теймс, тоже принимая от Слизерина кубок.

«Так вот оно что... Вампиры они, значит... Это все объясняет, — сказала сама себе Адель и чуть улыбнулась. — Ну и семейка, право! Один — вампир, другой — бессмертный, третья — Невеста Дьявола. Ха, как на подбор, лучше и не придумаешь».

Амадей по праву старшинства первым зачерпнул в кубок крови. Мистер Теймс и Калиостро последовали его примеру, наполнив свои кубки.

— За наше вечное здоровье! — произнес Слизерин, приподнимая руку с кубком.

— За нас! — вторил Калиостро. Вампиры подняли свои кубки, отдавая друг друг дань уважения, но не чокаясь, и опустошили их с явным наслаждением. Адель всю передернуло, она на своем языке почувствовала привкус крови.

— И все же человеческую кровь не сравнить со звериной, — прохрипел мистер Теймс, вытирая рукавом рот. Амадей, как и ожидала Адель, поднес к губам платок.

— Конечно, не сравнить, — подтвердил Калиостро, набирая в кубок еще алой жидкости. — Никогда не понимал, почему вампиры отказались от человеческой. Нет, само собой, убийства привлекали бы к ним внимание, но это трусость.

— Не путай трусость с осторожностью, — заметил Амадей и, наполнив кубок, отошел от своих сотоварищей, которые продолжили дискуссию. Калиостро уверял, что это трусость чистой воды, а мистер Теймс соглашался с мнением Слизерина и упрямо стоял на своем. Амадей же, отделившись от них, встал возле окна, почти напротив того места, где притаилась Адель. Он, положив руку на камни, долго смотрел на небо, как будто высчитывая что-то и считая звезды. Затем Слизерин опустил ироничный взор и обратил внимание на спорящих. Он попивал кровь, как самое обычное вино.

— Как бы то ни было, Калиостро, — мистер Теймс решил подвести итог затянувшемуся спору, — хотят они пить человеческую или не хотят, но принуждать всех вампиров давать клятву о том, что людей убивать нельзя, им не должно.

— В этом я полностью с вами согласен, сударь. По-моему клятва — это издевательство. Признаться, мне совсем не нравится разыгрывать эти спектакли перед дураками, лишь бы они сами себя прикончили, — в знак примирения Калиостро чокнулся с мистером Теймсом. Но благородное звучание соприкоснувшихся кубков потонуло в бое часов, которые стояли всего метрах в двух от Адель. У нее сердце пропустило удар от неожиданности. Она резко спряталась за угол, чтобы трое в зале, поглядев в сторону, откуда донесся звук, не заметили ее. Она почти перестала дышать.

— Наконец-то. Время, — допивая кровь, сказал Амадей, когда стих последний, четвертый, удар часов. — Алессандро, поторопитесь.

Адель услышала звук удаляющихся шагов, затем раздался почти бесшумный шорох крыльев. Очевидно, Калиостро покинул церковь.

«Неужели будет третий акт?» — подумала Адель, прислоняясь спиной к стене и позволяя себе передохнуть. Глаза у нее буквально слипались, а голова наливалась свинцом — как-никак Адель сутки провела без сна.

— Амадей, — тихим, изменившимся голосом позвал Слизерина Рикар, — ты уверен, что кровь этого ребенка подойдет нам?

Адель решилась выглянуть. Старый Слизерин сидел у подножия алтаря, уперев локти в колени, а подбородок — в сцепленные пальцы. На улицы светало, небо нежно розовело, и первые солнечные лучи играли в седой бороде. Возле Амадея на обломке лавки расположился мистер Теймс.

— А почему она не должна подойти? — вопросом на вопрос ответил Слизерин, поднимая взор стеклянных глаз на Рикара.

— Младенец ведь давно мертв.

— И что? Неважно, жив он или мертв — главное то, что он зачат. Он такой же потомок Салазара, как Адель. В конце концов, они брат и сестра. Их кровь имеет одинаковые свойства. Его кровь даже чище, так как не смешана с дьявольской кровью.

— Это что же? Мой брат? — прошептала с потаенным ужасом Адель. — Но, Господи помилуй, зачем им его кровь?

Мистер Теймс покачал головой и постучал короткими пальцами с длинными ногтями по гниющему дереву.

— Сказать по чести, меня беспокоит то, как мы будем добывать эту кровь, — пробормотал старик, не будучи в силах посмотреть в глаза Амадею.

— А как по-твоему, зачем я таскаю с собой этого заносчивого Калиостро и вожусь с ним? — усмехнулся Слизерин. — Он ведь специалист по части крови, вытворяет с ней поразительные вещи, и он уверил меня, что возможно восстановить кровь умершего.

— А не проще ли было просто взять кровь у наследницы?

— Проще, — легко согласился Слизерин. — Но иногда лучше пойти по трудному, но зато надежному пути, чем потом попасть впросак. Слизеринов лучше просто так не трогать. Ты смеешься, Рикар. Смеешься, а почем зря, — сказал Амадей, заметив полуулыбку мистера Теймса. — Слизеринка она и есть Слизеринка, сколько бы лет ей не было. А эта действительно весьма умна. К тому же не забывай, что Салазар воспитал ее, а это не мало...

— Ну да, дуэт у них наверняка гремучий.

— Гремучий... Оно верно, — задумчиво повторил Слизерин, хмуря белесые брови. Он с трудом встал с пола: старость, даже древность, давала о себе знать.

— Кажется, Калиостро идет. Я слышу шаги.

Чуткий Слизерин не ошибся. В церковь зашел Калиостро, неся в одной руке небольшой кулек, в другой — кожаный чемоданчик.

Он сразу же передал кулек Амадею, который развернул его. Адель догадывалась, что в нем был завернут крошечный ребенок, вырезанный из трупа матери. 

— Великолепно, — одобрил Слизерин, передавая кулек мистеру Теймсу. Он уже было положил его на алтарь, но длиннобородый старик перехватил руку Рикара.

— Нет-нет. Не здесь. Уже светает, нам стоит поостеречься.

— Вы правы, — кивнул Калиостро. — Спустимся вниз.

Трое вампиров развернулись, и Адель еле успела скрыться за стеной, чтобы они ее не увидели. Адель явственно услышала, что их шаги приближаются. Вампиры направлялись прямо к ней. Девушка, на лбу которой проступил холодный пот, растерянно огляделась, ища, куда бы спрятаться. Было поздно бежать до арки, ведущей в смежное помещение, потому как трое были близко и могли услышать ее шаги. Единственное спасение Адель было в покосившейся исповедальне. Не раздумывая долее, Адель юркнула в нее, и едва успела прикрыть дверь. Засов не работал, поэтому она просто забралась на скамью и вжалась в деревянную стенку. Калиостро, мистер Теймс и Амадей Слизерин прошли в метре от Адель. Сквозь резную решетку на нее упали их тени.  «Пронесло», — выдохнула Адель. Она услышала, что трое вампиров остановились и предположила, что остановились они возле необычных часов. Раздался скрежет. Шаги. И в церкви, озаряемой светом персикового-рыжего солнца, настала звенящая тишина.

— Они должны вернуться, — сказала Адель, прикусывая губу. —  Если нет тайного хода, что, в общем, вполне возможно. Но зачем им пользоваться другим ходом? Правильно: незачем. Они ведь не знают, что я здесь, значит, скоро вновь появятся. Право, мне сильно хочется узнать, чем кончится этот спектакль.

Порядком озябшая и уставшая Адель укуталась получше в кожаную куртку, устроилась на лавке поудобнее и закрыла глаза.

Прошло около получаса с того момента, как Адель смежила веки и ее поглотила сладкая дремота, когда вдруг снова раздался ужасный скрежет. Он грубо разорвал сумерки мыслей Адель и вторгся в ее утомленное сознание, заставив мгновенно пробудиться.

— Алессандро, вы превзошли все мои ожидания, — похвалил Амадей, возвращаясь в главный зал церкви. — Кровь точно только-только вылилась из живого тела.

Адель выскользнула из своего укрытия и вернулась на изначальную позицию, откуда было очень удобно наблюдать и оставаться незамеченной.

— Я рад, что смог быть вам полезным, — с лживой скромностью ответствовал Калиостро, глядя на то, как Слизерин встряхивает пробирку с красной жидкостью и оценивает ее консистенцию. Удовольствовавшись результатом, он положил пробирку на то место, где ранее стоял таз с кровью и где сейчас его уже не было.

— Жак, ты...

Но Калиостро, подняв палец вверх, заставил замолчать мистера Теймса. Все они замерли и прислушались. Неподалеку послышались голоса пьяных людей, и все трое подошли к дверям церкви.

Адель совершила (отправила Мрака совершать, если точнее) безрассуднейший и необдуманнейший в ее жизни поступок прежде, чем успела осознать, что она вообще творит.

— Они идут не сюда, — оповестил Калиостро, заметно расслабившись. — Свернули в лес.

— Сколько же можно прятаться по углам как крысы? — проворчал мистер Теймс, заковыляв обратно к алтарю. 

— Сколько будет нужно, — Амадей искривил губы в презрительную улыбку и вышел на улицу. Он провел рукой по сухим седым волосам, все еще улыбаясь краем рта. Но эта улыбка постепенно превращалась из насмешливо-презрительной в блаженную.

— Жак! — хрипло, срывая слабый голос, позвал мистер Теймс. Амадей вернулся в храм.

— Что такое?

— Куда ты положил кровь?

Слизерин сложил руки за спиной, приняв величественную осанку.

— На алтарь.

— Но здесь ее нет, господин Жак, — вмешался Калиостро.

— Как нет?

Слизерин быстрыми шагами преодолел расстояние, отделявшее двери от алтаря. Его глаза загорелись страшным огнем, когда он увидел, что на алтаре пусто...

Черная пантера со всей возможной скоростью мчалась прочь от церкви к островку леса, унося с собой ценную добычу. Так она не выкладывалась, даже когда удирала от оборотней. Ветер свистел в ушах, воздух и трава хлестали по морде, но пантера не позволяла себе ни на мгновение расслабиться. «Бежать! Бежать! Только не останавливаться! Бежать как можно быстрее! Давай же! Ну!» — кричала и подначивала себя Адель. Она знала, что погоня будет, но надеялась, что предрассветный туман, накрывший белой пеленой поле и реку, скроет ее на время и даст ей фору.

— Где он?! Ты видишь его, Рикар?! — вскричал за спиной Адель Слизерин. Пантера, не смея оборачиваться, промчалась по деревянному мосту и врезалась в плотную стену желтой сухой травы. Она больно колола глаза и лапы.

— Там, сударь! — закричал Калиостро. — Там, на мосту! Только что!

Адель не видела, что происходит и где ее преследователи, потому была готова к тому, что в каждую секунду ее может настигнуть смертельное заклятие. Она только прибавляла в скорости, мчась к спасительному лесочку, где могла бы надежно затаиться.

— Не вижу, черт возьми! — прохрипел Слизерин.

— Вон, трава колышется! Левее! — ответил ему мистер Теймс. Амадей, паривший, как будто был пушинкой, в нескольких метрах над землей около реки, наконец заметил движение травы. Его стальные глаза засверкали, и выражение лица стало довольным и жестоким. Он опустился на землю и, достав палочку, сделал ей короткий взмах. В одну секунду огромная площадь: поле, тянувшееся на несколько километров вдаль, и лесок — занялась ярким пожаром. Языки пламени колыхались как волны в море, голубеющее небо заволокло серым дымом. И только перед самым лесом пламя расступалось, образуя вокруг него полосу, где можно было найти спасение от жаркого пламени и где поджидали вампиры. Вор должен был непременно попасть в эту полосу.

Адель ничего понять толком не успела, как желтый цвет травы перед глазами сменился ярко-красным, рыжим, золотым... Ее окутало невыносимым жаром. Языки огня лизали черную ее шерсть, добираясь до кожи, обжигая ее. Но, удивительно, горела не трава — огонь вырывался из самой земли, и жег чувствительные подушечки лап, точно под ногами не земля, а раскаленные угли. Все смешалось. Глаза заслезились от дыма, из-за чего зрение ухудшилось, дышать стало тяжело. Пантера почти ничего не различала, бежала со всей мочи к размытым черным палкам, высившимся над морем огня. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давай же», — уговаривала она себя терпеть. Ведь остановиться — значило бы умереть.

Наконец Адель различила сквозь пламя темные пятна — землю без огня. Она бросилась к ним со всей мочи и едва успела затормозить, когда поняла, что это капкан. Тихо зарычав, Адель рванула вдоль кромки горящей земли, скрываясь в огне. Пантера оббегала лес, пока не почувствовала, что совсем изнемогает и палящий жар терпеть нет сил. Только тогда она решилась на то, чтобы пересечь полосу, отделяющую ее от леса, тоже объятого пламенем, поднимающегося метра на три. Попав в лес, она столкнулась с новой проблемой: как найти то место, где спрятан склеп Аделаиды Когтевран? Кое-как ориентируясь по деревьям и наталкиваясь на кресты и камни, Адель пробиралась в глубь леса.

— Погаси! Погаси! — закричал мистер Теймс не так уж далеко. — Я видел! Видел! Кто-то пробежал по полосе! Он в лесу!

Пламя погасло так же, как и появилось — совершенно внезапно. Облегчив себе поиск вора, Слизерин дал ему возможность спастись. Адель замерла на миг, чтобы превратиться в человека. Легкие нещадно драло из-за попавшего в них дыма и долгого бега, она едва различала местность вокруг: все сливалось в зеленое пятно, —  однако смогла более менее сориентироваться. Она была совсем рядом со склепом. Заставив себя побежать, Адель повторяла на парселтанге одно только слово: «Откройся». И к своему счастью, пробежав несколько метров, она увидела, как по правую сторону от нее поднялась вверх мраморная плита, открывая лестницу. Адель бросилась к проему и чуть ли не «рыбкой» сиганула туда, попутно шепнув: «Закройся». Плита послушно встала на место, погружая склеп в кромешную темноту — такую спокойную, безмолвную, холодную, дающую отдых глазам...

Адель без сил упала на колени у подножия лестницы на чудесно холодный пол. Ее затошнило, она согнулась пополам, но желудку нечего было извергать, кроме как остатки воды. Девушка задыхалась, кашляла, едва переводила дух. Голова кружилась страшно, мышцы болели и ныли как никогда, сердце пустились в галоп. Кожа буквально горела, особенно на кистях и шее, где ее совсем не прикрывала одежда.

— Мрак, — прохрипела Адель, растянувшись на полу и стирая слезы с глаз и щек.

— Да, госпожа? — раздалось возле самого уха.

— Посмотри... посмотри в сумке воду... — волшебница не узнавала своего голоса; он стал низким и хриплым, как у Дьявола. Вновь рядом послышалось шуршание и щелчок замка. Мрак целиком скрылся в сумочке.

«Салазар, если этот склеп — твоих рук дело, то ты сегодня спас мне жизнь», — подумала Адель и вдруг нервно расхохоталась. Но смех быстро перешел в мучительный кашель.

— Черт подери, а я ведь жива, — произнесла она, болезненно ухмыльнувшись.

— Я не нашел, госпожа, — оповестил Мрак. Адель тихонько застонала.

— Ненавижу огонь, ненавижу... Клянусь, если попаду в ад, заморожу его к чертовой бабушке, — проговорила она, то и дело прерываемая кашлем. — Мрак, дай мне сумку.

Ворон пододвинул на ощупь сумку ближе к Адель. Она запустила обожженную руку в ее недра и, сначала нащупав пробирку с кровью брата, достала  ее и уже после другой рукой вынула какой-то флакон.

— Мрак, держи крепко, — она всунула в клюв Мрака пробирку, а сама, стараясь не сильно тревожить пострадавшие пальцы, открыла крышечку флакона. По запаху Адель определила, что это было Восстанавливающее зелье. Она залпом выпила остатки зелья — лишним не будет. После этого девушка снова стала рыться в сумке, и выудила бутылек с Обезболивающим, которого было на один глоток. Его Адель решила оставить на потом, когда она соберется вылезать отсюда и ей понадобятся силы.

— Давай сюда, — сказала девушка Мраку, и он вложил ей в руку пробирку. Адель спрятала ее в карман джинсов и повернула голову на бок, на секунду закрыла глаза... По телу разлилось неописуемое блаженство, и Адель буквально вырубилась. Усталость и слабость были сильнее боли.

***

Адель и не поняла, что засыпала. Когда к ней вернулась способность контролировать свои мысли, и она разлепила тяжелые веки, ей показалось, что не прошло и минуты. В ее состоянии не поменялось ровным счетом ничего: по голове било как по наковальне, а обожженная кожа доставляла массу неудобств. Только одно радовало — дышать стало легче, и хотя бы грудь не разрывалась от боли.

Адель постаралась встать, но когда уперла руки в пол, чтобы помочь себе подняться, вскрикнула от боли. Она ощупала свои руки и почувствовала, что на них вздулись волдыри. Девушка обследовала лицо одними подушечками пальцев и успокоилась: лицо пострадало менее. А вот кожа на шее тоже покрылась волдырями. Об остальных частях тела Адель судить не могла да и, признаться, не особо хотела.

С трудом волшебнице все же удалось сесть и облокотиться на стену. Она похлопала себя по карману и убедилась, что пробирка на месте.

— Мрак, я долго лежала в отключке?

— Больше пяти часов, госпожа.

— Ох, дьявольщина, сколько же сейчас времени?

Адель открыла сумку и постаралась отыскать там фонарик. Может быть, завалялся... Но нет. Фонарика в сумке не обнаружилось.

— А ты точнее сказать не можешь?

— Это я только по своим ощущениям, госпожа. Точнее сказать не могу.

— И что же нам делать? — вопрос был откровенно риторическим. Думать было как никогда тяжело, голова налилась свинцом и при каждом движении отдавала болью.

— Как думаешь, можно выйти?

— Не знаю, госпожа. Возможно, что они ждут вас. Почему вы побежали сюда? Почему не в глухой лес?

— Потому что в лесу мне не удалось бы от них скрыться. Амадей Слизерин — это тебе не хухры-мухры. Он бы сразу вспомнил подходящее заклятие и... Он удав, а я кролик. А где кролики прячутся? В своих норах... Там их никакие удавы не достанут... — последнюю фразу Адель окончила стоном. — Как же голова раскалывается! Нет, я здесь долго не протяну. Надо вылезать. Ну а если они там... Что ж, остается надеяться, что дедушка пожалеет свою дуру-внучку, которой приключений мало было.

— Вы собираетесь покинуть это место, госпожа? — каркнул Мрак с беспокойством.

— Ну не сидеть же здесь вечность. Тут большая проблема в том, что если я и встану, то не пройдет и минуты, как я упаду. Ты не представляешь, как у меня все болит.

— Так может вам посидеть...

— Посидеть? Ты думаешь оттого, что я тут посижу, боль станет слабее?

— Скорее наоборот.

— Вот именно. Обезболивающее есть, это уже плюс. Надеюсь, его хватит хоть на немного, а там уж видно будет.

Адель, выпив остатки Обезболивающего зелья, вытащила из сумки плащ и перчатки, в которых она была на приеме и которые так и не потрудилась достать. Перчатки она надела не так, как предполагалось, а просто обмотала ими поврежденные руки, благо их длина позволяла сделать это. Держась за стену, Адель поднялась на ноги и несколько минут стояла, восстанавливая равновесие. Ступни ощутимо болели, но летние оксфорды сумели защитить их от прямого воздействия огня.

Почувствовав, что Обезболивающее подействовало и что к ногам вернулась не былая, но хоть какая-то сила, Адель накинула на плечи длинный плащ и прикрыла лицо капюшоном, чтобы не пугать на улице людей своим видом, и чтобы ее преследователи не узнали, если им еще не надоело преследовать.

— Ну что? — усмехнулась Адель, когда Мрак устроился на плече. — Пошли, что ли...

— Откройся, — приказала на языке змей девушка. Яркий солнечный свет мгновенно ослепил ее. Понадобилась минута, чтобы глаза привыкли к свету, после чего Адель вышла из склепа. Мраморная плита встала на место. Мрак вспорхнул с плеча и, повинуясь приказу, отправился на разведку. Адель же первым делом посмотрела на часы, которые показывали начало третьего. «Ну и соня ты, Ансо», — хмыкнула про себя девушка, рассматривая свои пальцы, красные, воспаленные. Лечить, похоже, серьезно придется.

Тяжко вздохнув, девушка нашла в себе силы идти дальше. Но она вовсе не собиралась домой, потому что все лекарства принадлежат Снейпу, а после ее вчерашних громких заявлений он ничего ей не даст. Домой смысл был идти, только чтобы воспользоваться камином. Но Адель готова была пожертвовать этой возможностью, лишь бы избежать расспросов зельевара. Поэтому Адель решила отправиться к автомобильной дороге, что на другой стороне поля, и там поймать машину, которая довезла бы ее куда надо или хотя бы до метро.

Адель, придерживая рукой капюшон и смотря под ноги, заковыляла к краю островка леса. Обезболивающее действительно оказалось очень полезно, Адель могла идти, не испытывая при этом почти никакой боли. Но нужно было спешить: зелья хватит максимум на час.

Адель незаметно вышла к самому полю, к реке. Увидев, что она ошиблась с направлением, она чертыхнулась и развернулась, чтобы пройти насквозь и тут не без удивления обнаружила, что к горлу ее приставлен кончик шпаги и что перед ней стоит Калиостро.

— Вот ты и попался, дружок, — на губах мужчины заиграла довольная ухмылка. — Живой... Откуда ж только ты вылез?

— Из ада, — прогнусавив, как Крэбб, сказала Адель, старательно пряча лицо. — А ты?

— Вон из того куста, — Калиостро указал на пышный куст. Адель поклялась отчитать Мрака за то, что он такой плохой разведчик... если, конечно, останется жива.

— И для меня, положительно, счастье, что мне придется отправить вас туда, откуда вы пришли, — закончил Калиостро. — Хотя этого, быть может, возможно избежать. Верни то, что украл, и я, клянусь, буду милостив.

— Это, сударь? — спросила с насмешкой Адель, демонстрируя Калиостро пробирку, наполовину заполненную кровь.

— Именно это, дружок, — кивнул Калиостро все с той же любезной улыбкой. Адель выдержала недолгую паузу и разжала пальцы. Пробирка упала на землю, и хрустнула, расколовшись, под ногой волшебницы. Кровь Эдмунда Ансо быстро впиталась во влажную кладбищенскую землю.

Глаза Калиостро злостно сверкнули, он подался вперед. В последний момент девушка успела выхватить кинжал и парировать удар, отведя от себя тонкое лезвие.

— Шпагу! Принеси шпагу!  — прячась за крест, крикнула Адель изо всех сил, зная, что Мрак недалеко. С кинжалом против шпаги у нее не было шансов. Мысль о побеге приходилось оставить, потому как Адель едва шевелила ногами. Девушка выбрала самую наивернейшую тактику — лавировать меж высоких крестов и деревьев, чтобы не быть проткнутой.

— А! Трус! Будешь убегать? Ну ничего, я тебя достану! — воскликнул полноватый Калиостро, тщетно пытаясь настичь ловкую девушку. Его шпага царапала деревья и звенела, ударяясь о проржавевший металл. Мужчина горячился все больше, по мере того как Адель ускользала от него.

Десять минут продолжались такие догонялки, когда наконец под ноги волшебнице в прямом смысле с неба упала шпага. Адель, не мешкая, подхватила ее и уже без страха направила на Калиостро.

— Посмотрим, как смелы вы будете теперь, — прошипела Адель, делая первый выпад.

Завязалась нешуточная схватка. Достойные соперники, они стоили друг друга. Они были и осторожны, и напористы, ловко орудовали шпагами, и с первого взгляда нельзя было понять, у кого преимущество.

Искалеченные руки Адель давали о себе знать, шпагу держать было тяжело, но она не имела права обращать внимание на боль. Ей мешался плащ и приходилось одной рукой держать капюшон, в то время как Калиостро давно сбросил с себя лишнее; но Адель выигрывала за счет своего проворства, а Калиостро был слишком неповоротлив и уже довольно стар. И тем не менее, он был более чем силен. Как говорится, мастерство не пропьешь.

Первое время осторожная Адель уходила в защиту, изучая своего противника, ища слабые места и выжидая, когда Калиостро устанет. А это должно было произойти, потому что люди с лишним весом не способны выдерживать долгие нагрузки. Однако мужчина держался долго и все теснил Адель, нанося постоянные репри, воздерживаясь от прямых ударов и пытаясь выполнять обманный аппель*, на который она упрямо не поддавалась. Девушка ждала его ошибки и не сделала еще ни одного атакующего удара. Все-таки горячности и прямолинейности она предпочитала обман и хитрости. Наконец, видя, что Калиостро впал в исступление и начал наносить удары более опрометчиво и ожесточенно, она начала действовать.

— Проклятье, леворукий! — воскликнул Калиостро, ощутив все неудобство того, что Адель была левшой, когда она выполнила финт,** который он едва успел отразить. За ним последовало  еще несколько ударов, но Калиостро выдержал их. Распаленный еще больше, он сократил расстояние — чего и добивалась Адель — и хотел нанести рипост*** в правое плечо, но Адель ловко ушла с линии атаки, молниеносно крутанувшись по часовой стрелке и сделав выпад на правую ногу. Калиостро еще не успел окончить свой ошибочный удар, как шпага девушки вошла в его грудь по самую рукоятку. На несколько мгновений противники замерли. Глаза Калиостро затуманились, пальцы разжались. Адель выдернула свою шпагу, и Калиостро, как будто его лишили опоры, рухнул на хлипкий могильный крест, завалившись на землю вместе с ним.

— Никогда не приходила мысль, что я убью самого Алессандро Калиостро, Джузеппе Бальзамо, графа Феникса, — сказала Адель, имитируя хриплый мужской голос. — Мне очень жаль. Ведь мне всегда хотелось поговорить с вами, а не сражаться. Но, видно, такова судьба.

Спрятав шпагу, Адель не стала терять ни минуты. Она поспешила убраться из леса и поскорее достичь дороги. Раздвигая рукой траву и придерживая плащ, Адель пересекла поле и прошла перелесок, за которым проходила автомобильная дорога. По ней до города доехать можно буквально за пять минут, и поток машин был небольшим, но шансы, что кто-нибудь подберет, были.

Адель пришлось снять плащ и вернуть Мрака, кружившего вокруг, в кольцо, чтобы не вызывать у проезжих подозрений. Мимо голосующей проехало на большой скорости две машины, и спустя пять минут рядом с Адель остановился желтый фордик. За рулем сидела добрая на вид женщина, с пробивающейся сединой в светлых волосах. Она опустила окошко.

— Тебя подбросить, лапуля? — спросила она, опустив окошко.

— Да, до первой стоянки такси, если возможно, — сказала Адель, приближаясь к окну.

— Господи! Это что же с тобой? — воскликнула женщина, когда увидела волдыри на шее и скулах Адель и ее усталые глаза.

— Да здесь неподалеку, в лесу купила на свою голову домик. Недели не прошло, как он сгорел. Свеча упала, все полыхнуло и капут. Пока документы и деньги вытаскивала, пообожглась маленько.

— Ну садись, садись, лапуля, — обеспокоенно проговорила женщина. Адель уселась на заднее сиденье и захлопнула за собой дверь. Наконец она смогла увидеть себя, растрепанную, с красными пятнами на бледном лице, воспаленными глазами, в зеркале.

Машина неожиданно тронулась. Адель сразу же задала вопрос, куда женщина собралась ее везти и получила ответ, которого ждала менее всего: в больницу. Возражения волшебницы были отклонены отзывчивой женщиной. «Впрочем, не так уж это и страшно. Больница так больница, не помешает», — подумала она и, накрывшись плащом, закрыла глаза.

Засыпая, Адель решила, что во что бы то ни стало заставит Салазара научить ее летать, и что с этого дня всегда будет носить с собой шпагу.

Комментарий к Глава 64. О том, как Адель поприсутствовала при вызове Дьявола и познакомилась с графом Калиостро

     * (жирным шрифтом) - Авторская выдумка, сделавшая Амадея Слизерина и Альтотаса из проиведения Дюма «Жозеф Бальзамо» одним человеком.

Фехтовальные удары:

* Аппель — движение, вызывающее противника на удар, то есть провокация к нападению или рефлекторному движению.

** Финт — обманное движение, при котором имитируется удар, направленный в одну сторону, но наносимый в другую.

*** Рипост — ответный удар после отражения атаки противника (уклонения или парирования).