Обновление 04.05.
Тамалия
Ох, не нравится мне выражение его лица, о чём он думает... Не знаю, возобновить ли вчерашний разговор, или подождать, когда сам решит... А вдруг не решит?
Пытаюсь начать о другом – давно уже хотела поинтересоваться, да всё никак.
– Послушай... Тебе, наверное, что-нибудь нужно? Я имею в виду... кроме одежды и самого необходимого, вроде бритвы и шампуня.
– Мне ничего не нужно, госпожа...
– Ну перестань. Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания, увлечения... Может, хочешь что-нибудь... В общем, я совершенно не против, чтобы ты покупал...
Смотрит на меня с такой вспыхнувшей ненавистью, что замолкаю на полуслове.
– Антер, ты чего?
Опускает глаза:
– Простите, госпожа. Покупайте, что считаете нужным.
– Да я-то тут при чём? Я же про тебя говорю! Ну даже если тебе просто чего-то захочется...
Сувенир с Тарина, ага... вот чёрт, что же это с ним такое?
– Мне ничего не хочется, госпожа... – отвечает тихо. Смотрю на него, не знаю, замять ли тему, или наоборот – попросить объясниться. Может, это какие-нибудь чисто мужские комплексы?
– Антер, – говорю. – Ты не переживай, эти деньги мне достались в наследство, можно сказать, незаслуженно, так что я совершенно не против поделиться.
Кажется, покраснел, смотрит в пол. Молчит.
– Объясни мне, пожалуйста, в чём дело, – прошу.
– Я не хочу быть вашей игрушкой, – говорит глухо. – Буду, конечно, никуда не денусь: и если вы захотите вывести меня «как вольного», и если вашим друзьям вздумается меня избить или..., и все остальные ваши пожелания исполню. Но уж тогда и покупайте, что считаете необходимым.
– Антер... – шепчу. Господи, хотела как лучше, а выходит, будто пытаюсь от него откупиться...
Молчу, собираюсь с мыслями.
– Почему ты так говоришь?
– Извините, госпожа. Я больше не буду.
– Почему ты называешь это моими «пожеланиями»?
Молчит.
– Ты правда считаешь, что когда мы ездили в то кафе за ограду – я лишь игралась с тобой?
– А как мне считать? – спрашивает.
– Мне было приятно и очень понравилось... – говорю.
– Игрушки для того и нужны, – отвечает. Предложение повторить застывает у меня на языке. Ну а чего ты ждала? Молчу, размышляю.
– Антер... – окликаю тихо. – Спасибо, что честно отвечаешь. Я не хочу, чтобы ты так думал, но ещё больше не хочу, чтобы ты меня обманывал.
– Что вы, как я могу...
Комбайн подаёт позывной.
– Давайте достану? – спрашивает. Киваю – если так хочет, пусть достаёт. Подхожу к веранде, мысленно приказывая двери открыться, вдыхаю свежий утренний воздух.
– Рань-то какая, садовые роботы ещё работают... – произношу. Слышу, как ставит тарелки на стол, приближается. Эта его привычка в одних брюках ходить... будит у меня совсем не те мысли, которые ему сейчас нужны. Так и хочу положить руки на плечи, прижаться к груди...
Стараюсь не смотреть.
– Мне продолжать тренироваться? – интересуется.
– Конечно, – соглашаюсь. – Рано или поздно может пригодиться.
– У меня никогда не будет разрешения поднять руку на вольного, – отвечает.
Поворачиваюсь к нему, смотрю внимательно в глаза:
– Я могу подать жалобу на Селия с Халиром, но они только штрафом отделаются: недоразумение на вечеринке.
А я переругаюсь с высшими семействами...
– Понимаю. Я сам полез драться, они были в своём праве.
– Меня ты защищать полез, видела... – говорю тихо. И пульт свой, конечно. Но уверена: и без него полез бы... Молчит. Добавляю: – Я помню, как обещала заступиться. Просто... подумала, что если смогу забрать пульт... что это важнее. Понимаешь?
– Наверное.
– Я не знала, что делать.
– Вы могли бы отказаться играть... – говорит еле слышно. Вот, что у тебя болит больше всего. Радость моя, понимаю, как ты это видишь. Если бы я могла просто взять и отказаться...
– Мне не верится, что они просто взяли и вернули бы пульт. Они же привыкли к безнаказанности, они же все друг друга покрывают, измыслили бы что-то взамен, решили бы наоборот, подразнить тормознутую Ямалиту. Да ещё и возбуждённые, да ещё и подвыпившие... И так, и так паршиво. В тот момент я не придумала, что могу сделать. Ты меня ненавидишь?
– Как я могу ненавидеть вас, госпожа.
– Антер... мне было очень тяжело сидеть и смотреть, как... Но я понимала: крики «не трогай моего раба» ничего не дадут. Я пыталась просчитать, что было бы более эффективно. Показалось, позиция «вы заставили меня снова пережить ужас нападения, да ещё и раба побили» окажется сильнее.
– Вы... специально устроили эту истерику? – с удивлением спрашивает.
– Не считаешь же ты меня такой скандалисткой, – усмехаюсь.
Смотрит на меня с непередаваемым выражением.
– Послушай, – говорю. – Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы никто из них никогда больше и пальцем тебя не тронул. Обещаю. К сожалению, не могу пообещать, что мне это удастся, но сделаю для этого всё. Ты мне веришь?
– Как я могу не верить вам, госпожа?