Глава 18
Нью-Йорк, 2006 год
Дни медленно и бесконечно шли. Я понемногу приходила в себя. Раны заживали. Тело приходило в норму. Лицо становилось прежним. Новые зубы отлично смотрелись. Я почти восстановилась. Пластика требовалась только носу. Но это потом.
Зима вступала в свои права и окутывала весь Нью-Йорк своей промозглой холодной погодой. Я ни с кем не общалась. Два месяца тишины и затворничества. Я сама со всем справилась. Мучили кошмары, приступы, панические атаки. Но это прошло. Я сильная. Я всё выдержала. И без их помощи.
Хантер просто исчез. Его теперь нет в моей жизни. Неужели он был в ней?! Боб звонил периодически, оставляя сообщения на голосовой почте с вечным вопросом: «Энни, с тобой всё в порядке»? Ответ один: «Здравствуй, Боб, со мной все хорошо!» И длинные гудки. Ничего лишнего.
Ребекка, бедная Реббека, приходила и иногда по часу стояла под моей дверью, уговаривая меня впустить её и поговорить. Но так и уходила, ни с чем. Мне жаль. Она ни в чём не виновата. Я стала просто говорить ей, чтобы она уходила. Со мной всё в порядке. Она не верила, но послушно уходила. И так каждый день. Я даже стала ждать её визитов. И сидя под дверью, я чувствовала, что есть люди, которым я не безразлична.
Я не знала, сколько я так ещё протяну. Жизнь просто остановилась. Всё замерло. Я пришла в норму, но точно знала, что больше Боб не даст мне ни одного заказа. А я больше так не могу, я просто сойду с ума. Я осталась одна! Опять одна. А ещё мне не давал покоя Хамзат, с его наглой, надменной ухмылкой. Я ненавидела его. Я желала ему смерти. Самой лютой смерти, какая есть на этом свете. Я мечтала, чтобы он горел в аду!
Звонок в дверь отвлек меня от всех мыслей. Ребекка.
— Энни, я принесла тебе лимонный пирог, как ты любишь! — я посмотрела в глазок, убедившись, что она одна, села возле двери, прислонившись спиной к ней. Я делала так всегда, когда она приходила. Она рассказывала всё подряд, а я просто слушала и иногда даже улыбалась. Она знала, что я тут. Знала, что мне тяжело. Знала, что я справляюсь, просто она знала это и была рядом.
— Я сегодня ненадолго: много работы, — она вздохнула. — Петров объявился. Он хочет, чтобы дело с Хамзатом завершили.
Я быстро подскочила. Сердце бешено заколотилось, а руки вспотели.
— Кто поедет, Ребекка? — мой голос дрогнул.
— Хантер. Он сейчас в Омане, оттуда в Нью-Йорк, потом в Кению. Мы не знаем, где Хамзат. Его след пропал.
— Боб больше никогда мне не позвонит, чтобы дать заказ, ведь так, Ребекка? — я была взволнована. Адреналин зашкалил. А в мыслях был только Хамзат!
— Энни, прости, мы очень за тебя переживаем! То, что с тобой случилось... — её голос сорвался. — Ты не должна больше думать об этом. Ты должна жить нормальной жизнью, Энни!
— Уходи, Ребекка! Уходи! Моя жизнь изменилась в шестнадцать, и уже никогда не будет нормальной! Я никогда не буду прежней!
Я судорожно стала ходить по комнате. В голове было только одно: Хамзат! Хамзат! Хамзат! Я потёрла виски, голова жутко разболелась. Зажмурив глаза, я представила его лицо, ухмыляющееся, самодовольное, в тот момент, когда меня хлестали кнутом. А потом его наглую улыбку, когда он избивал меня. Сердце выпрыгивало из груди. Я нервничала, на лбу выступила испарина. Это я должна его убить! Я!!!
Всё, что волновало меня сейчас, так это то, что никто не знает, где он, но был человек, который, возможно, сможет мне помочь. Ахмед! И никто, кроме меня, не сделает это! Только я смогу убить его! Я должна! За ту боль, которую он мне причинил. Это была моя война! И только моя!
Аэропорт Момбаса Мои встретил очередной изнуряющей жарой. Господи, в этой стране всегда плюс сорок?! В Нью-Йорке люди сейчас заняты рождественскими приготовлениями: шум, гам, беготня, а в Кении совсем другая суета. Люди прячутся от солнца, путешествуют, купаются в океане, и их совершенно не волнует предновогодняя суета. Новый год... Каким он будет для меня? Всё зависит от того, достигну ли я своей цели, из-за которой я в Кении.
Не тратя времени на отель, я сразу отправилась в путь, на который у меня уйдёт целый день. Всё тот же обшарпанный автобус, люди со своими баулами и живностью и жара. Жуткая жара. Солнце пекло, пыль стояла столбом в автобусе, и трудно было дышать. Люди шумели, галдели и не замолкали ни на минуту. Мы очень часто останавливались: одни пассажиры выходили, другие заходили. Примерно часов за восемь мы добрались до Кипини, я вышла из автобуса и с жадностью выпила литр воды, а потом и ещё. Перекусив, я отправилась в Марарви. Мне нужен был Ахмед. Как ни странно, мне не было страшно. Единственное, что мной двигало — это гнев, ярость и жажда мести. Меня ничто не пугало и не останавливало. Я никогда ещё в жизни не чувствовала себя настолько сильной и уверенной в себе.
Обойдя рынок и пляж Марарви, я не смогла найти Ахмеда. Его здесь не было. Но он нужен был мне, без него мне не справиться.
Дойдя до одной из палаток и прикупив ненужную тряпку, я заговорила с продавцом по-арабски.
— Вы не знаете мальчика по имени Ахмед?
— А, Ахмед, его тут нет. Он ушёл.
— Вы знаете, куда он мог уйти?
— Нет, не знаю, простите, мэм, — старик пожал плечами и отвернулся.
Чёрт. Чёрт. Чёрт! Нужно найти его, во что бы то ни стало. Возле закусочной, как обычно, тусовалась ребятня, которая рьяно бросалась к любому туристу, предлагая марихуану, проституток, оружие и всё, что угодно, что можно продать.
Поймав одного из ребят, я спросила:
— Ты знаешь Ахмеда?
— Нет, не знаю.
Отпустив его, я пошла дальше. Я начинаю привлекать внимание. Нужно сваливать отсюда.
Сзади послышался свист. Я обернулась, рукой мне махнул паренёк лет четырнадцати, зовя меня за закусочную. Оглянувшись, я прошла за ним.
— Это ты ищешь Ахмеда? — парень оглядывался и нервничал.
— Я.
— Его тут нет.
— Я это уже поняла. Ты знаешь, где он?
— Ахмед сказал, что если его будет искать мзунгу, то передать ей, чтобы она искала его в Маралале.
— Где это?
— На севере страны. А теперь уходи, ты слишком привлекаешь внимание, — парень скрылся, и я, оглянувшись по сторонам, сразу отправилась к автобусу, который ехал в Момбаса.
Голова жутко болела. Ехать обратно не очень-то хотелось, но если Ахмед ушёл, значит, на то были серьёзные причины. Мне нужно ехать за ним. В десять вечера мы, наконец, тронулись. Почти весь обратный путь я спала, и когда мы на рассвете въехали в Момбаса, я уже не чувствовала себя такой усталой. Быстро перекусив, я отправилась на рынок. Ибрагим — человек Петрова, мне нужно было оружие. Не факт, что он там, но надежда у меня всё-таки была.
Найти нужную палатку не составило труда. Ибрагим, снова молча, посмотрел на меня и прошёл внутрь, я проследовала за ним.
— Мне сказали, что будет мужчина, и не раньше, чем через неделю, — он нахмурился.
— В таком деле, как вы знаете, всегда нужна осторожность. Поэтому я не мужчина и на неделю раньше.
Он пожал плечами и показал мне оружие на выбор. Положив необходимое оружие в рюкзак, я пулей помчалась на вокзал. Автобус до Ньяхуруру отправлялся через час. Долгий шестичасовой путь в обшарпанном, старом автобусе, набитом людьми и их пожитками, тянулся бесконечно. Практически все с любопытством смотрели на меня почти всю дорогу. Я же, натянув капюшон, уставилась в окно. Дикая природа Кении изумляла. Повсюду встречались воины масаи в их ярко-красных повязках и обвешанные бусами женщины с обнажённой грудью, не стеснявшиеся своей наготы, голая ребятня, прыгающая вдоль пыльной дороги, дикие животные, бродившие повсюду. И знойная жара.
Под вечер мы въехали в Ньяхуруру, и следующий автобус до Маралала отправлялся только в семь утра. Ничего не оставалось, как снять номер в гостинице и ждать. Приняв душ, если его таковым можно назвать, и перекусив, я сразу легла спать и тут же провалилась в сон. Усталость двух дней дороги дала о себе знать.
В шесть утра я уже, как штык, стояла возле автобуса в общей очереди. Автобус был ещё ужаснее, старее и скрипучее. Люди быстро заполнили его до отказа. Желающих уехать в Маралал было больше, чем вмещал автобус, поэтому ехать пришлось в тесноте. Автобус был, действительно, ужасен. Грязные сидения, из которых торчал пенопласт, вокруг хаос из ящиков, коробок и сумок, хотя атмосфера добрая и непринуждённая. Через час-полтора мы сделали первую остановку, и я, наконец, смогла вдоволь напиться прохладной водой. Ехать оставалось почти столько же. Одни пассажиры вышли, другие вошли. И мы двинулись дальше. От долгих неровных дорог, по которым я ехала последние три дня, моя задница стала квадратной. Сидеть уже не было сил. И когда мы, наконец, въехали в Маралал, я вздохнула с облегчением. Вокруг автобуса толкались и суетились люди. Я вышла на пыльную дорогу и огляделась: я была такая же пыльная и грязная, как дорога. Метрах в пятидесяти от автобусной остановки находился рынок с различными разноцветными палатками. Интуиция мне подсказывала, что искать Ахмеда нужно именно там!
Пройдя длинную вереницу палаток, я так и не увидела его. Неподалеку находился чайный дом, и я решила пока перекусить, а потом продолжить поиски. Вообще-то есть не хотелось, все мысли были только об одном: надеюсь, я не зря проделала весь этот длинный путь!
Солнце пекло, на рынке никто не знал никакого Ахмеда! Я начала отчаиваться. Присев возле одной из палаток, склонив голову и обхватив её руками, я думала, что делать дальше, я уже потеряла надежду на то, что Ахмед в Маралале. Я искала его два дня. Его нет! Возможно, тот паренёк просто обманул меня, а я сразу поверила ему. Чёрт! Всё было зря. Я уже направилась к автобусу, как вдруг услышала знакомый голос за спиной:
— Я знал, что наша встреча была не последней!
Я обернулась, передо мной стоял грязный мальчуган и улыбался. Я была на седьмом небе от счастья, но виду не подала и, сделав серьёзное лицо, сказала.
— Я перед тобой в долгу, а я не люблю, когда, я должна!
— Ты искала меня только для того, чтобы сказать: «спасибо, Ахмед, что спас мне жизнь», или же всё-таки тебе от меня что-то нужно? — он вопросительно смотрел на меня, а я, схватив его за руку, отвела на значительное расстояние от рынка. Мы присели возле дерева, и я шёпотом заговорила:
— Мне нужно найти Хамзата!
— Тебе прошлого раза мало было? На этот раз он не будет с тобой возиться, он сразу прикончит тебя!
— Ты же прекрасно понимаешь, что я не просто так его ищу?! Мне нужен он! И я всё равно найду его, но с твоей помощью это будет намного проще! Ты же не просто так в Маралале?
Ахмед оглянулся и ближе подвинулся ко мне.
— Хамзат сейчас на границе с Эфиопией, они переправляют крупную партию оружия. Через пару дней он вернётся в небольшую деревушку под Лодваром в горах и будет ждать следующую партию. У тебя будет несколько дней.
— Я успею. Ты поможешь мне? Я хорошо заплачу!
— Мне не нужны деньги. Просто прикончи его! Этого будет достаточно, — Ахмед заглянул мне в глаза, и я кивнула. — Выдвигаемся на рассвете, переночуй в гостинице на окраине. В шесть утра я буду ждать тебя у входа.
Он убежал, а я пошла снимать очередной номер в гостинице. Мне нужно отдохнуть перед дорогой.
На следующий день в шесть утра мы ехали в автобусе в направлении Барагой. Автобус был опять забит людьми и их нескончаемыми пожитками. Боже, такое ощущение, что люди в Кении только и делают, что переезжают с места на место.
До Барагоя мы доехали быстро, мчались, как сумасшедшие: или водитель куда торопился, или оттого, что постоянно жевал мираа, ему казалось, что мы медленно едем. В общем, доехали мы быстро и без остановок. В Барагое мы пересели в очередной автобус, от вида которого меня уже просто тошнило. Нескончаемые дороги просто изматывали и лишали всяческих сил. Дороги были пыльными и ухабистыми. Ахмед дремал и, по-моему, его это даже не напрягало, а я же просто не могла уже сидеть и постоянно ёрзала. Я молилась только об одном: поскорее доехать до Лодвара.
Все мои мысли были сконцентрированы только на Хамзате. Я не думала ни о ком, кроме него. Ни о Бобе, ни о Ребекке, ни тем более о Хантере. Как сказала главная героиня романа «Унесённые ветром»: «Я подумаю об этом завтра!» А сегодня у меня Хамзат. И никто другой.
В Лодвар мы приехали уже после полудня. Солнце пекло и жарило. Ахмед отлично ориентировался в городе, и мы быстро сняли номер в пригородной гостинице. Я приняла душ после пыльной дороги, а Ахмед испарился, сказав, что ему нужно что-то разузнать. Не знаю почему, но я доверяла ему. Есть люди, которым не нужно что-либо доказывать, ты веришь, им просто так, просто веришь и всё. Ахмед был таким. Это второй человек в моей жизни, которому я доверяла, как себе. Он спас мне жизнь, рискуя своей. А ведь я совершенно чужой для него человек, и он меня абсолютно не знает. Я не могу объяснить, по какой причине он это сделал, но он сделал.
На рассвете мы отправились в горы под Лодваром. По предположению Ахмеда, Хамзат со своей небольшой группировкой находится там. Нам пришлось идти вверх по нервностям и зарослям почти полдня под палящим солнцем. Перед глазами постоянно стояли картины моих пыток, и с каждой минутой я накалялась и накалялась. Я была озлоблена на весь белый свет. Меня ничего не пугало и не останавливало. Я знала одно: я не смогу спокойно жить, пока не вырву его сердце!
Наконец Ахмед остановился и махнул рукой, чтобы я присела. Подойдя к нему поближе, я достала бинокль и посмотрела. Внизу было небольшое строение, вокруг несколько джипов и грузовик. Чуть подальше — пара палаток и натянутый брезент. По моим подсчётам там находилось двадцать-двадцать пять боевиков. Мы переглянулись с Ахмедом, и он быстренько прошмыгнул вниз, а я продолжала наблюдать в бинокль. Атмосфера вокруг была спокойная, боевики ходили без оружия, покачиваясь, некоторые лежали в гамаках, подвешенных к деревьям, кто-то чистил оружие, кто-то готовил похлёбку на костре, кто-то играл в карты. Минут через двадцать вернулся Ахмед.
— Хамзат внутри. С ним пара боевиков. Всего их там двадцать три человека.
— Отлично. Когда станет темнее, пойду.
— Ты уверена? — Ахмед немного нахмурился.
— Абсолютно. Двадцать человек — это не сто!
— Они намного сильнее тебя.
— Они не знакомы с Хантером! — я улыбнулась.
— Кто такой Хантер?
Я глубоко вдохнула.
— Хантер — это мой учитель, наставник, друг, брат и враг в одном лице. Он научил меня всему. Всё, что я умею, я умею только благодаря ему. Он очень долго и упорно работал надо мной. Я плод его трудов, — я улыбнулась. — Правда, сейчас между нами пропасть, но я благодарна ему за многое. Он много мне дал. Хотя мы с ним очень далеки друг от друга. Был период, когда мы немного сблизились, но это было ненадолго. Он никого не впускает в свою жизнь. Он сильный, смелый, мужественный. У него сложный характер. Он профессионал. Он одиночка. Как и я!
— Ты любишь его?
Я вопросительно посмотрела на Ахмеда, а потом засмеялась.
— Нет. Он старше меня почти на двадцать лет. Хотя выглядит он, конечно, очень молодо, благодаря физическим упражнениям и правильному питанию. Я к нему просто очень хорошо отношусь. Он появился в моей жизни как раз тогда, когда я именно в нём и нуждалась! — я закрыла глаза, вспомнив ту страшную картину убитых родителей и те чувства, которые мне пришлось испытать в шестнадцать лет.
— Тяжело быть сильной?
— Нет, — я покачала головой. — Не тяжело. Каждый человек сам выбирает, быть ему сильным или слабым. Я сделала свой выбор! И ни разу об этом не пожалела!
Сумерки. На холмистую местность Кенийских гор опустился небольшой туман. Оставив Ахмеда на холме в зарослях кустарника, я тихо, как крадётся пантера, спускалась прямо в логово «лютого зверя». Половина боевиков дремали в своих гамаках. Половина шарахались из стороны в сторону. Прошмыгнув между джипами и установив там пару взрывчаток, которые я прихватила у Ибрагима, я пробралась внутрь небольшого строения. Внутри полумрак, грязь и сырость. Из одной небольшой комнаты переходила в другую. Все были пустые и тёмные. И только в конце горел тусклый огонек. Я остановилась. Моё сердце уже летело назад в Нью-Йорк, адреналин нарастал, а разум кричал: «Беги!» Но я смело шла вперед. В комнате спиной ко мне сидел Хамзат за небольшим столом. В углу стояла раскладушка, на которой лежали автомат, нож и плеть. Он увлеченно что-то писал на жёлтой сухой бумаге. Я появилась сзади, как призрак, его карандаш завис в воздухе. Он поднял голову и замер, я наклонилась и прошептала ему на ухо:
— Гори в аду!
— Ты... — единственное, что он успел сказать. Всё произошло в считанные доли секунды. Его голова со свёрнутой шеей, мирно покоилась на сухом недописанном письме. Я резко развернула стул, достала пистолет с глушителем и выстрелила в него много, очень много раз. Почти всю обойму. Слёзы проступали на глазах, я не могла успокоиться, тяжело дышала, меня немного трясло. Смахнув слезу, я глубоко вздохнула и отдышалась. Его окровавленное тело просто «стекало» по стулу. Я подошла к нему и сделала последний выстрел в голову. И только после этого моя душа обрела покой.
Достав телефон, я сфотографировала его. Нужно будет отправить Бобу, правда, связь ловила только на холме. Вокруг была тишина. Никто и носом не пошевелил. Установив взрывчатку, я осторожно вышла из здания. Туман окутал всё вокруг. Пробравшись к палаткам, я тихо и незаметно оставила и там свой «след», установив таймер на три минуты, этого достаточно, чтобы я успела уйти, а они все отправились на самое дно ада.
Я улыбалась, тихонько поднимаясь на холм. Вышло даже лучше, чем я ожидала, через две минуты там никого уже не останется. Вдруг я услышала шум и крик, а потом и выстрелы. Они обнаружили Хамзата. Но мне уже плевать. Пара минут. И всё закончится.
Подняв телефон повыше, я отправила фото мёртвого Хамзата Бобу, пара секунд, и сообщение ушло. Связь появилась.
У меня появилось дикое желание позвонить Хантеру и сказать, что он ошибался, что я там, где я должна быть, что я «то», что я есть. Что он был не прав! Что я ничего не провалила! Я справилась! Я сильная! Я смелая! Я настоящий профессионал!
Длинные гудки — и долгожданное «алло».
— Энни! Где ты? Почему ты мне ничего не сказала, Энни? Ты в Кении? Не молчи!
Такой знакомый и родной голос. Голос, который греет душу. Как я скучаю по тому времени, когда он рядом со мной. И между нами нет пропасти.
— Джек, я... Сильная, жгучая, острая боль пронзила мою грудь и всё тело. Меня окатила волна жуткого обжигающего тепла. Я упала на колени. В голове закружилось и загудело. Я дотронулась до груди, и на руке остались капельки крови. Позади меня всё вспыхнуло ярким пламенем. Сильная волна взрыва поднялась вверх. Птицы с криком взвились ввысь, разлетаясь в разные стороны. Голова моя закружилась. Хантер что-то кричал в трубку, но я уже его не слышала. Перед глазами в считанные секунды пронеслась вся моя жизнь. Я маленькая бегаю по дому, а отец догоняет меня. Мама кормит меня, а я изворачиваюсь, сопротивляюсь. Рик смешит меня и щекочет, а я убегаю от него. Мне пять. Я еду на велосипеде, падаю и разбиваю коленку. Мне восемь. Брайан подарил мне первые в моей жизни цветы. Мне десять. Я стою в красивом бальном платье из чёрного шёлка, а братья поддерживают меня за локти с обеих сторон. Мне четырнадцать. Отец впервые меня наказал и запер в комнате. Мне пятнадцать. Страшная ночь, я в слезах под мостом холодным октябрьским утром. Мне шестнадцать. Латинский квартал, Генерал, Боб, Ребекка, Хантер, — всё, как сменяющиеся кадры на фотопленке. Тренировки, бег, новая школа, «отверженный» седьмой столик. Мне семнадцать. Стив, кино, выпускной... Красивое чёрное платье от Валентино, корона со стразами — мне восемнадцать. Сомали, плен, пытки — мне девятнадцать. Искренняя любовь Боба и Ребекки. Скандал с Хантером...
Кения, Лодвар, туман — мне двадцать...
Хантер...
Вся жизнь как мгновение...
Никого не осталось...
Ничего не осталось...
Я одна...
Я не так хотела умереть...
Слеза, медленно скатившаяся по щеке...
Я закрыла глаза...
Пустота, покой, тишина... и вечная темнота...