Сейтрия

Астрид проснулась с мыслью, что больше не хочет чувствовать себя гостьей в чужой жизни. Вчерашний день заставил её осознать, что она слишком долго сдерживала свою натуру — ту, которая жаждала игры, флирта, непринуждённого веселья.

Комната была залита мягким солнечным светом: золотистые лучи проникали через панорамные окна, отражаясь от идеальных линий мебели. Она понимала, что для Кайроса такой порядок не просто привычка — это отражение его сдержанного характера. Но Астрид решила внести в это утро немного суматохи. Почему бы нет, раз уж она снова обитает в его доме?

Она подошла к кровати Кайроса на цыпочках, сердце бешено колотилось в предвкушении: «Почему я должна сдерживаться? Он привык к моим выходкам. И пусть у него Тия, но игра — это ведь просто игра?» И с этой мыслью она легко скользнула к нему под одеяло, словно возвращалась в давно забытый ритуал.

Чёрные как ночь волосы рассыпались по плечам, блестя в утреннем свете. Астрид двигалась, как охотница, осторожно, но самоуверенно, пока не ощутила, как его тело под её прикосновениями едва заметно напряглось. Годы разлуки, а он, кажется, не разучился реагировать на её выходки так же остро.

— Ты снова переоцениваешь свой самоконтроль, — шёпотом сказала она, играясь прядями у его шеи. Её дыхание было тёплым, а голос звучал игриво.

Кайрос лежал на спине, взирая в потолок с угрюмой сосредоточенностью. Его глаза, обычно спокойные и холодные, чуть дрогнули. Он гордился привычкой всё держать под контролем, но Астрид отчётливо видела лёгкую дрожь в его теле.
«Это всего лишь её игра», — спокойно напомнил себе Кайрос. Он чувствовал, как в его груди борются два желания: уступить привычке и насладиться этим утренним хаосом или снова поставить ей границы.

— Астрид... — Он старался держаться ровно, но в голосе слышалась сдавленная напряжённость. Пальцы, лежавшие на одеяле, чуть сжались, выдавая внутреннюю борьбу.

Астрид удовлетворённо улыбнулась про себя. «Я была не в своей тарелке последние дни, но с чего бы мне отказываться от того, что приносит удовольствие?» Она приподнялась на локте, чёрные пряди волос упали на его плечо, а янтарные глаза смотрели на него с озорством.

— Что? — спросила она невинно, хотя сама отлично знала, что творит. — Ты слишком серьёзен по утрам. Может, пора позволить себе немного легкомыслия?

Кайрос перехватил её взгляд. На одно короткое мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, будто он пытался понять, что именно она задумала на этот раз. Едва заметно вздохнул и проговорил:

— Ты определённо требуешь к себе внимания...

Он обвёл её фигуру взглядом, остановился и тихо закончил:

— ...готовься выполнять мой «утренний приговор» — двойной эспрессо.

Астрид тихо хихикнула. «Вот он, мой Кай. Даже сейчас, когда у него есть Тия, он не может скрыть того, что его внутренний мир нарушен мной». И ведь она сама хотела отмахнуться от своих мыслей: «Это неправильно...» Но упрямое сердце нашёптывало: «Да какая разница?»

— Ты действительно хочешь бросить мне вызов? — с мягкой усмешкой спросила она, ещё ближе придвигаясь к нему, чтобы почувствовать, как он напрягается под одеялом.

В голосе Кайроса прозвучала усталость и лёгкая попытка вернуть холодную невозмутимость:

— Ты когда-нибудь прекратишь?

Она усмехнулась, снова ощутив привычную остроту в крови:

— Никогда, — она, наклонившись, положила голову ему на плечо. — И мы оба знаем, что тебе это нравится.

Кайрос тяжело вздохнул, но не отстранился, позволяя ей устроиться рядом. Их утренние ритуалы были чем-то не обсуждаемым вслух, но всегда существовали между ними, как если бы в одном доме сосуществовали две вселенные — строгая и безупречная, и наполненная озорством и чувствами, которым она не желала давать определение.

— Ты слишком хорошо знаешь мои слабости, — пробормотал он так, что почти слилось с его выдохом.

Астрид улыбнулась шире, отстранившись, чтобы увидеть его лицо. Взгляд скользнул по чётким скулам, по зажатым губам, которые он сжимал, пытаясь казаться равнодушным. Когда-то, прежде чем у него появилась Тия, ей казалось, что эти губы принадлежали только ей. Но теперь она не хотела отказываться от своей части игры.

— Возможно, — тихо сказала она, коснувшись пальцами его щеки. — Но ведь именно это делает наше утро интересным, не так ли?

Он не ответил, лишь закрыл на миг глаза, будто пытаясь вернуть прежнее безмятежное спокойствие. Но Астрид знала: в глубине души он уже не тот холодный, невозмутимый Кай, и она ликовала, что способна вновь вызвать в нём эмоции.

«Тия...» — на какую-то секунду перед глазами всплыл образ сестры. Но Астрид встряхнула головой. «Сейчас я хочу побыть собой». И ей было всё равно, кто что подумает.

Молчание повисло в комнате, наполненное лёгким напряжением, тихим биением двух сердец. Кайрос сделал вид, будто снова погрузился в раздумья, а Астрид слушала, как лихорадочно колотится её сердце. Этого утра ей было достаточно, чтобы решить: больше никакого притворства. Пусть границы размылись, а смысл оставался неясным, но одно она знала точно — с этого момента она знала, как сделать это утро особенным.

— Кай, — прошептала она, касаясь его уха. — Вставай. Мир ждёт твоих гениальных решений.

Он приоткрыл глаза и провёл рукой по её волосам, затем неопределённо пожал плечами.

— Сегодня я могу задержаться в постели дольше, — прошептал он, чуть насмешливо. — Но только если ты приготовишь тот самый кофе.

Астрид тихо рассмеялась, позволяя этому утру расцвести в её душе. И пусть внутри бушевала буря вопросов, сейчас она была уверена лишь в одном: она хочет вернуть их ритуалы, их игру, их особый мир — хотя бы на мгновение.