Магия. Академия. Я.

Нет ни стен, ни земли, ни неба. Просто пустота, один серый цвет вокруг меня. А я бегу. Стоп. Тогда зачем бегу? Куда?

Остановившись, поняла, что парю. Это ужасное невесомое состояние, когда ты не можешь коснуться земли, не можешь найти опору под ногами и единственное, что делаешь - это ждешь, ждешь, пока воздуху перестанет быть интересно, держать тебя, и он решит развлечься, отпустив и смотря, как твое тело превратится в лепешку. А ведь даже не знаю, на какой я высоте, здесь везде все одного серого цвета, а могу быть на высоте Эйфелевой башни или всего пяти сантиметров от пола.

Выкинув лишние вопросы и страхи из головы, остался один - главный: Я умерла? Дальше он разделяется еще на несколько вопросов: После смерти есть жизнь? Что теперь вечно буду в этой бесконечности сидеть?

Я начала оглядываться, в надежде найти хоть какой-нибудь признак жизни, но кроме меня здесь никого и ничего нет.

Так спокойно! Все хорошо. Я вздохнула полной грудью, но кажется, здесь даже нет воздуха, но мне и не нужно дышать. Я же мертвая. Когда мне более-менее удалось успокоиться, передо мной начало светлеть, потом стал проясняться какой-то полубелый, полупрозрачный прямоугольник, со временем приобретая форму человека. Я услышала голос, женский, добрый голос, он звал меня.

– Я здесь! Кто это? Где я? - задала вертевшиеся на кончике языка вопросы, в надежде, что мне помогут.

"Мая, Мая"- опять повторял этот голос. Я сделала шаг ближе, потом еще и еще, глаза слипались из-за яркого света, который появился в том месте, где и была фигура. Но выбраться важнее и я, прикрыв глаза, пошла по невесомости, надеясь, что она не отпустит меня в самый неподходящий момент.

– Кто ты? Где я?- спросила, когда была уже в двух метрах от нее.

– Я Миранда. Ты должна мне верить, я просто хочу помочь. Ты не умерла, а просто без сознания, - ее голос убаюкивал меня, отчего хотелось услышать, как она поет, и неважно, что я сейчас бог знает где. И тут до меня дошли ее слова.

– Что? Я жива? Без сердца? Серьезно? Почему я должна вам верить? Где я? Я вас даже не знаю, - завалила я ее вопросами. На самом деле я ей поверила. У нее такой мягкий, добрый голос и она просто не может врать.

– Это очень сложно. Ты скоро проснешься, обещай, что ты будешь мне верить, - спокойно, будто разговаривая с маленькой девочкой, сказала Миранда.

– Обещаю, - покривившись, уверенно ответила я.

– Хорошо, - она облегченно выдохнула, - с твоей мамой все в порядке, операция прошла успешно. Я не могу рассказать сейчас тебе всего. Когда ты проснешься, то должна уйти не только из больницы, но и из дома, и из города. Постарайся сделать так, чтобы тебя не увидел никто из знакомых, а мама тем более. Держи этот кулон, он помо... - она не успела договорить.

Я проснулась. Но не открывала глаз и начала прокручивать события. Я отдала маме сердце, но жива. С ней сейчас все хорошо. Я должна уйти из города. Кулон должен был мне помочь, но его у меня нет. Отлично!

Чтобы было легче прийти в себя и понять происходящее, я погрузилась в мысленный диалог.

-Почему я ей вообще поверила?

-Она говорила убедительно и вообще это глупый вопрос, главное - верю.

-Может это глюк?

-Может быть.

-Я ее знаю?

-Возможно.

-Она сказала правду?

-Скорее всего, да.

-Как она пролезла ко мне в голову?

-Опять глупый вопрос.

-Я больная?

-Да.

-Куда идти?

-Куда-нибудь.

-Я смогу?

-Естественно.

Я ей верю - это раз, мне нужно убираться отсюда - это два. И все никаких лишних вопросов.

Открыв глаза, я поняла, что здесь никого нет и здесь темно. Поэтому решила включить свет. Хм... это легко сказано. Когда я вставала, шлепнулась на пол, потому что этот стол оказался выше, чем я запомнила в прошлый раз. Тихонечко взвыв, встала. По пути наткнулась на стул и опять поздоровалась с полом, дальше решила действовать быстрее, авось и не успею убиться, помня, что размеры этой комнаты довольно большие я побежала, но ненадолго, ибо с размаху впечаталась в стену и шмякнулась на пол уже в третий раз. Тут я уже заскулила. Но все равно поднялась, выставила перед собой руки и делая шаги максимум по одному сантиметру, побрела искать выключатель. Вместе с горем пополам мне все-таки удалось включить свет.

Я была в большом шоке, после просмотра своего тела. Оно было идеальным! Ни единого синяка и даже разреза, который бы свидетельствовал о проведении операции, поэтому я сразу же начала подозревать ту женщину в обмане насчет хорошего состояния мамы.

Тем не менее, я ей верила и собиралась уйти из города. Как? Не знаю. Но первое, что мне нужно, для этого - одеться. Я надела ту же самую одежду, в которой и пришла, и начала немного волноваться. Моя жизнь всегда была полна как хороших, так и плохих событий, но никогда не была скучной, возможно, только поэтому я еще не сошла с ума.

И все же я чувствовала, что в этот раз вляпалась по-особенному хорошо, главное суметь из этого всего вылезти.

Неужели никто не будет искать меня? Ну ладно, я умерла для всех, но ведь труп. Трупика моего-то и нет! Хотя... это уже не мои проблемы.

Отправив последний взгляд на просмотр комнаты, я зацепилась им за шприц, тот самый которым меня и отправили в бессознательное состояние. Передернув плечами, я посмотрела на руку, увидела маленькую точку и легкое покраснение и решила, что я могу гордиться собой, ведь я в которой раз пережила самый большой ужас жизни.

Ну и пусть все остальные думают, что я какая-то неженка, не знающая настоящих ужасов жизни. Хотя, возможно, они правы. Пусть мои родители в разводе, главное они живы. Пусть мой брат меня ненавидит, но он ведь есть, у меня есть брат. И кошка. И совершенно не важны такие мелочи типа этой - Однажды, когда мама сильно заболела, и ее положили в больницу. Дом пустовал, папа с Даниэлем уехали в горы кататься на лыжах. Мне же было лишь пять лет, поэтому и ключей от дома я не имела. Когда я пришла в больницу, то одежду, как и любой другой приходящий в больницу взрослый, сдала в гардероб. Я очень тогда была горда собой, что поступаю как настоящий взрослый человек. И никак не понимала, какой ужасной ошибкой мне это обернется. Потому что дальше, к палате мамы меня не пропустили, даже для того, чтобы хотя бы взять ключи. Я не знаю, куда я дела номерок, но гардеробщица, узнав о потере, посмотрела на меня, как на отродье дьявола и, не возвращая одежды, вышвырнула меня на улицу. Придя к дому, я облокотилась о дверь нашего личного дома. На улице зима, а я в платьице, колготках и сапожках была вынуждена жить на этой самой зимней улице до возвращения мамы. "Друзья", видя меня, тыкали пальцем и смеялись, никто из них даже и не думал помогать находящейся в полуобморочном состоянии мне. Три дня и столько же ночей я жила без еды и в холоде, естественно, и без сна, кто же уснет когда так холодно? Через эти самые три дня кто-то увидел полуживую меня и вызвал скорую. Но это совсем даже неплохой случай. Подумаешь, что через пару часов моя жизнь бы закончилась, но я же выжила, меня успели спасти. Так что у меня не жизнь, а сказка! И абсолютно не важно, что таких событий у меня на счету уйма.

Я потрясла головой, отгоняя совсем не нужные мне сейчас мысли и решительно распахнула дверь. В коридоре никого не оказалось, этому я была несказанно рада. Что-что, а попадаться на глаза сейчас было нельзя.

Та-ак и куда мне идти? Вот как можно было не запомнить? И ладно, если бы я здесь была первый день. Но неделя!

Пять минут моих блужданий не прошли напрасно, я нашла лестницу! Здесь недалеко обнаружился и лифт, но рисковать не буду. У меня есть цель: Попасть в какой-нибудь другой город. И первая задача на пути к заветной цели - выйти из больницы как можно незаметнее.

Я не Мая, если все будет идти, как ''по маслу''. Перепутала этажи, вышла на второй. Конечно, я потом еще долго не понимала, что происходит, ведь была уверена, что нахожусь на первом.

Вот что значит приехала в больницу и стала жить в палате мамы, даже не знаю, что, да где находится.

"Веди себя естественно", - твердила я самой себе, - "расслабься, успокойся. За тобой даже не следят. Вот ведь дура понапридумывала себе не знай чего, сейчас волнуется."

– Пропуск, - из мысленного монолога, меня вывел голос какого-то старичка. Похоже, я все-таки спустилась на первый этаж. Свобода я иду к тебе!

– Да, я здесь с тетей, к маме пришла. А мой пропуск у нее, - начала умело и уверено врать я. Нет, я совсем не ценю ложь и вру только тогда это необходимо. Как там говорили умные люди: «Хочешь жить умей вертеться ».

– А мне-то что? Мне нужен пропуск, - занудным голосом завел свою шарманку дед.

– Да вы совсем ничего не понимаете?! Моя мама еле живая!! Я вся на нервах. Мне срочно нужен воздух! Тетя Анжела сейчас спуститься, и отдаст вам наши пропуска. И я же здесь, а не с той стороны, я же сюда как-то прошла! И тогда вам вообще выпуск требовать надо! - начала повышать голос и изображать крайнюю степень истерики я. Серьезно, не понимаю я их логику, зачем на выходе эти бумажки требовать?

– Ладно, проходите, - взволнованно сказал он. Надо будет податься в актрисы, такой талант пропадает.

Я улыбнулась и прошла мимо. Так куда дальше? Тут недалеко должен быть выход. Я начала бродить на нижнем этаже и случайно зашла в гардеробную, где как-то неодобрительно глянула на меня гардеробщица. Я пожала плечами, мол "с кем не бывает, я всего лишь перепутала двери?" Правда потом она посмотрела с каким-то гневом, ну и я оскалилась и рыкнула. Не люблю этих бабусек, сидящих в больницах.

Обычно входные двери легко найти, но эта больница слишком странная. А я так и вообще даже из обычной больницы на Марс выйти могу, что уж говорить об этой?

Но если я нашла гардероб, значит, где-то тут есть выход... который я уже нашла! Отлично!

***

Силы были на исходе, я только-только вошла в дом и заперла дверь, как по стенке съехала на пол. Пусть я не умерла, но чувствую ужасную тяжесть, как если бы на меня запрыгнул гиппопотам, а потом еще и слон перетоптал. Ну и ладно, зато от бессонницы мучиться не буду.

* * *

Проснувшись, первое, что я почувствовала это как вибрирует моя пятая точка. Повернув голову, я увидела Окрошку, удобно устроившуюся на моем мягком месте. Иногда мне кажется, пора придумать моей кошке новое имя, она же не виновата, что ее хозяйка так любит этот чудесный летний салат. Да-да именно салат! И вообще не понимаю, зачем его квасом портить?

М-м-м, помню, как эта кошечка у нас появилась...

Как-то поехали мы на дачу всей семьей, папа ведет машину, мама сидит рядом с ним и пишет что-то в своем телефоне. А сзади сидим мы втроем: я, Даниэль и гора вещей между нами. Я сижу с закрытыми глазами и в наушниках. Как вдруг чувствую, как меня шибануло током.

– Даниэээээль! - ору, открывая глаза и мне не нужно даже смотреть на него, чтобы понять, братец опять ударил меня шокером. Ключевое слово опять, уже четыре дня он не может придумать ничего нового.

Я отстегнула ремень и полезла через защитную базу, выстроенную нами, мы договорились не переходить через нее, но его поведение перебор, к тому же он первый нарушил границу. Я уже замахнулась, чтобы врезать Даниэлю, а он резко поднял свой дурацкий прибор дурачности и мой кулак поздоровался с очередной порцией зарядки.

Я пискнула и прикусила язык, чтобы не закричать в голос и притянула больную руку ко рту. Даниэль с ухмылкой придвинулся ко мне, чтобы сделать больнее, но меня спасла мама:

– Хватит! Взрослые люди, а ведете себя хуже детей, - возмущенно сказала она.

И с разобиженной мордой Даниэль уселся на свое место, не будь здесь мамы обязательно бы потрепала его за щеки и сказала бы что-то чрезвычайно милое. Но не судьба.

– Вы слышали? - заинтересованно спросил папа.

– Что? - снимая наушники, с капелькой любопытства спросила я.

Тут кто-то мяукнул.

– Машина мяукнула. И что такого? - закатив глаза, сказал мой единственный родной и ''любимый'' брат, который меня старше на два года.

Папа, остановив машину, открыл дверь и вышел посмотреть, кто мяукнул и что произошло.

Через одну двенадцатую часа к нему присоединилась и мама. А потом они вместе залезли к нам обратно, но у мамы в руках еще был серо-черно-белый комочек.

Я повеселела и, забрав пушистое чудо к себе, уговорила маму оставить эту маленькую девочку нам, пусть и кошачью.

Тогда белую часть ее окраса я описывала как "белый грудничок", "белые туфельки" на передних лапках, "белые сапожки" на задних и "снежок" на конце хвоста. Ее шерстка была пестрой из серого, черного и белого цветов.

Глаза у нее были, как и у меня золотисто-оранжевого цвета. Это, конечно, меня очень обрадовало, и я решила, что она создана для меня. Но это не просто как когда у тебя и твоей кошки зеленые глаза. Я не знаю ни одного человека и ни одной кошки с таким цветом глаз, так что я обрадовалась ну очень сильно.

Также у нее есть черные полосы, как у тигров. Она очень красивая. У меня нет сестренок, даже двоюродных, вообще ни одной. Всю жизнь окружают только мальчики. Да и с ними я общий язык найти не могу. Даниэль ведь меня ненавидит. Раньше я с ним хорошо ладила, но когда мне исполнилось лет, наверное, тринадцать, все пошло наперекосяк, я даже не могу назвать точный период. Тогда еще родители развелись, и мы начали жить порознь. Папа с Даниэлем и я с мамой. Правда, Даниэль в семнадцать лет переехал в Санкт-Петербург.

Что-то я не туда съехала. С братцем я никогда не ладила, а сестер у меня вообще не было. Таким образом, получается, свое утешение, да и сестру я ищу в Окрошке.

Так новое имя. Срочно! Я подогнула колени, кошка недовольно фыркнула и с гордой походкой удалилась с мягкого и теплого местечка. Телефон валялся недалеко, поэтому взяв его, я так и осталась сидеть на полу.

...Клички для кошек.

– Ксс, кссс, иди сюда, - позвала я кошку, она моментально прискакала ко мне, вообще она самая умная кошка в мире. Наверное.

– Так слушай, сейчас будем искать тебе новое имя... Аба? Абалина, Абракадабра, Бабася, Бабетта, Бабочка, Багрянка, Бандитка, Барабашка, Барби, Баранка, Водка? - начала я вполне серьезно, но под конец уже в открытую смеялась, оказывается я не хуже всех придумываю имена, а Окрошка фыркнула, показывая, что обижена.

Я перечитала все имена, но ничего подходящего не было. Выключив и швырнув куда-то телефон, я начала пялиться в стену, пытаясь что-нибудь придумать.

– Давай ты будешь Агушей! - решила я, но кошка стукнула меня лапкой, показывая этим свое недовольство, но и я не намерена отступать, - нормальное имя!

А для себя я уже решила - что бы ни случилось, она будет едой.

– Слушай, фантазией я не отличаюсь. От куда мне знать, кем хочешь быть ты? Будешь Агушей. - Да, возможно, я странная, но когда всем наплевать на тебя, ты не только с домашними питомцами разговаривать начнешь.

А кошка уже, кажется, поняла, что на лучшее от меня можно и не рассчитывать, поэтому просто мяукнула. Я схватила ее и начала радостно обнимать, жаль у нее лапки маленькие. Неудобно.