Магия. Академия. Я.

Боль. Каждую клеточку заполнила противная, уже ненавидимая мною, боль. Через силу открыв глаза, я увидела лишь белую пелену перед собой. Это были мои слезы, появившиеся из-за той боли, которую я чувствую и сейчас. Естественно, я уже поняла и то, что телом пошевелить не смогу.

Слезы поползли прямиком в уши. Даже та их дорожка отдавалась сильной болью. Боль, боль, боль. Кажется, моя жизнь состоит только из одного этого слова. Туман рассосался и мои подозрения о том, что я все-таки жива, подтвердились, когда я увидела кислородную маску на половине моего лица и капельницу, стоящую неподалеку. Белый потолок и нежно-салатовые стены сказали мне о том, что нахожусь в больнице. Если бы я могла шевелить хотя бы лицом, то губы бы мои напоминали перевернутую улыбку.

И из-за грусти внезапно поселившейся в душе, я даже как-то не сразу заметила, что в палате не одна. Ангелина сидела на стуле возле двери, и, по-моему, плакала, я не могла сказать точно, потому что голову она опустила на ладони, а локти поставила на колени. Она моя самая лучшая подруга, а смотреть, как дорогой тебе человек страдает, не самое приятное зрелище в мире. Если быть откровенной, то одно из самых неприятных.

"Хай, что случилось?"- хотела было сказать я, но горло сильно резануло, отчего на глазах, в который раз за последнее время, появились слезы, и я закашляла.

Ангелина, заметив это, забавно подпрыгнула, вскочила со стула, подбежала ко мне, растерянно оглядела всю палату и бросилась к двери, стукнулась об нее, упала, потерла лоб, встала и вышла.

Пока ее не было, я успела вспомнить все, что произошло. Что же теперь делать? А если он хотел меня убить? Хотя он мог бы мне и там голову свернуть. Может, боялся, что были свидетели? Или хочет, чтобы я сильнее мучилась? Что ему вообще было надо от меня? Я его знаю? А если он не один из тех, кто хочет меня убить? Страх и паника захватили мой разум. Привет, депрессия!

Только этого мне сейчас не хватало. Успокойся! Так стих... я читала... Точно!

Вчера взяла меня депрессия,

Напав, как тать, из-за угла;

Завесы серые развесила

И мысли черные сожгла.

А я не гнал мерзавку подлую,

Я весь сиял, ее маня,

И с разобиженною мордою

Она покинула меня.

Я мысленно улыбнулась, вздохнула поглубже и успокоилась. Какому-то ... нехорошему человеку меня не напугать!

В этот момент подошел врач с моей подругой.

Он был восхищен и кажется удивлен тому, что я живая. Но меня так просто не убить! Я из всего выкарабкаюсь. Как однажды я прочитала в одной из моих любимых книг: ''Я нежная, хрупкая, не каждым бревном перешибешь''.

Записав что-то в журнале, доктор ушел.

– Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло? - садясь ко мне на кровать взволнованно спросила Ангелина. Я чуть заметно кивнула.

– Во-первых, хочу сказать спасибо, огромное спасибо. Во-вторых, не пугай меня так больше. Врачи сказали, что ты, скорее всего, умрешь! Представляешь, какую взбучку я им устроила после такой новости? - Линка замолчала, видимо вспоминала. Я благодарно улыбнулась, опять-таки мысленно. Через минуты две подруга спохватилась и начала радостно, но с каждой минутой все грустнее и грустнее рассказывать: – Так вот, слушай. Я рассказывала вам, то есть тебе и всем другим нашим девчонкам, что на каникулах собираюсь поехать в Грецию и обо всех моих планах. И в этот момент в наш небольшой коллектив втискивается какой-то парень, ну я ему такая: "Привет", а он как повернется и глаза у него кровавые, он потянулся ко мне, видимо убить решил, а тут появился мой герой - ты, собственной персоной. Я видела, как у тебя страх на глазах отразился, когда он тебя толкнул, еще порядочно так ударил, ты на два метра отлетела. Я в шоке. Это, каким самоубийцей надо быть, чтобы ударять тебя при мне? А у меня ступор. Тут и мальчики наши к нам подошли и стоят, все смотрят, а ты отползаешь от него спиной вперед. Вдруг сердце отвесило мне подзатыльник, типа "что ты рот развесила? Тут значит, твою подругу колбасить собираются, а ты стоишь бараном!", я сделала два маленьких шага, а потом меня как будто парализовало, двигаться, пошевелиться не могу. Но все вижу! И он подходит, не спеша так к тебе, с грацией обезьяны, поднял тебя и вглядывается в лицо. Как будто искал что-то, а у тебя уже глаза краснеют, слезы текут, губы дрожат, руки, ноги трясутся и лицо становится красным. Я видела, что у тебя и воздуха нет, а ты все пинаешься, пытаешься как-то бороться с ним. А я уже просто плюхнулась на землю, плачу, кричу. Он все смотрит с какой-то кровожадной ухмылочкой на тебя, а ты же там умираешь!!! И все где-то потерялось, вижу тебя, кровавые слезы текли у тебя из глаз, представляешь? Ты уже кровью плакала! Я не знаю сколько времени это длилось, по-моему, и пять секунд, но и кажется вечность.

И в один момент все застыло, твои слезы прекратились, мой крик оглох, его руки ослабились, твое лицо резко стало белоснежно белым, будто всю кровь выкачали.

А он как швырнет тебя, и ты летишь, летишь. 20 метров! Это тебе не мишуткины шутки! Ты и дальше бы пролетела, но там был фонтан, а ты врезалась об бортик. Он же, то есть тот перекаченный слон быстрым шагом пошел прочь, и даже исчез, по-моему. Все кинулись к тебе, и учительница наша тоже все видела. Кто-то вызвал скорую, кто-то сам пытался тебе как-нибудь помочь, кто-то тоже рыдал рядом с тобой. А я все сидела на том же месте, видела призрачно-белое твое лицо, дрожащие губы, трясущееся тело. Потом начали пролетать картинки, как мы с тобой проводили время, смеялись, веселились, дурачились, смотрели кино, ходили в кофе, строили ледяные замки или песочные, устраивали вечеринки, плавали, просто болтали, как один плакал, а другой пытался развеселить, как делились секретами...

Потом приехала скорая, тебя забрали, мы с ребятами тоже поехали в больницу. Ждали, там ждали. Потихоньку пол класса разбрелось по домам, потом вышел врач сказал, что ты в коме и что к тебе нельзя, еще некоторые люди ушли. Пять человек, включая меня, остались ночевать в больнице. Твоя мама тоже приходила, она очень занервничала, плакала, плакала. Врачи узнали, что у нее заболевание сердца, она сейчас тоже в больнице.

Да, кстати, ты тут пять дней в коме пролежала! Сейчас ты уже шестой день в больнице. Уже четвертое июня. Каникулы, а ты тут в коме валялась. Лето ждать не будет! А я свой рейс пропустила, ну и ладно! Какая Греция, когда ты в коме? Вот именно - никакая. А ты поправляйся, лечись. Меня тут все вышвырнуть пытались. Говорят покой тебе нужен, покой. Я все понимаю, но я же видеть должна, что ты в порядке. А покой, он что? И в гробу покоиться можно. Так ведь? Ну вот. А они же не понимают. Я через окно к тебе полезла, хорошо, ты на первом этаже лежишь, но тут камеры оказались и сигнализация стоит! Так что и не попадешь. Я повздыхала-повздыхала и решила лезть снизу. Вот только-только обзавелась лопатой, как мне позвонили и говорят, что уже можно заходить. А рядом со мной охранник стоял и так странно смотрел на лопату, я решила, что он этот, дебил чуть-чуть и в лопату-то и влюбился. Ну, я же добрая быстро подарила ему ее и бегом к тебе.

Ты прости меня, пожалуйста. Прости. Если бы не я, тебя бы тут не было! Прости, Майка. Пожалуйста. - уже рыдая рассказывала Линка.

Я же почувствовала себя виновной, в том, что заставила переживать ее, поэтому зажала язык между зубами, нахмурила брови, сжала кулаки. Было больно, но сейчас будет еще хуже и если бы я не сделала предыдущих действий, то заорала бы на всю больницу, как минимум. И вот я медленно-медленно поднимаюсь и тянусь к моему Ангелочку.

Она посмотрела на меня, нахмурилась, но накинулась с объятьями, я заскулила из-за резко нахлынувшей боли.

– Ой, Господи! Прости! Прости, я случайно, - не разжимая рук, пробормотала подруга.

***

С того момента прошла целая неделя. И за это время произошло многое. Во-первых, меня выписали, но сказали лежать дома и прийти через месяц, естественно, я не собираюсь выполнять ни то, ни другое. Во-вторых, у мамы выявили тяжелую сердечную недостаточность, которая требует постоянную инотропную терапию. Если говорить совсем просто, маме нужно сердце.

И я, не сомневаясь и секунды, решила быть донором. Врачи долго отпирались, мол, я еще молодая, или что мама еще может поправиться. Но мне нужно, чтобы у мамы было сто процентное здоровье, плюс к этому я идеально подхожу! Единственное, что было проблемой - мне еще нет восемнадцати. Однако шестнадцать мне уже есть, и принимать собственные решения мне в права входит.

Сегодня я жду результатов на ЭхоКГ, который у меня наверняка нормальный и смогу пожертвовать этот орган. Мне, правда, немного страшно и я волнуюсь, но так надо.

Я взяла, маму за руку, чтобы побеседовать с ней в последний раз и начала тихо и медленно шептать:

– Привет, мамочка. Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю. Тем не менее, скажу еще раз: Я тебя очень-очень люблю и желаю только всего самого хорошего. Ты все прекрасно знаешь. Знаешь всю степень моей любви, и я знаю, что ты любишь меня. Ты моя мама, и уже, поэтому заслуживаешь счастья. Прости. Прости за всю ту боль, что я доставила тебе. Я честно старалась быть самой лучшей дочерью, чтобы ты могла гордиться мной. Прости за вечные ссоры с Даниэлем, но он меня ненавидит. Почему? Я и сама бы хотела это узнать. Мне бы очень хотелось остаться с тобой, я могла бы и дальше помогать тебе во всем. Но жизнь распорядилась немного иначе. Немного, ведь я все равно буду тебе помогать, только уже внутри тебя. Моя смерть не будет напрасной. И если бы меня спросили, как бы я хотела умереть? Я бы ответила именно так, как сейчас. Возможно, после моей смерти Даниэль будет заменять меня. Он будет тебе помогать, он вернется, обязательно вернется. Наверное, он будет очень рад моей смерти и целый месяц будет прыгать до потолка. Вы все снова сойдетесь. И ты, и папа, и Даниэль будете жить вместе. Все будет как в давние хорошие времена, единственное, что изменится - меня не будет рядом. Однако так будет даже лучше. Я помню, как ты говорила мне, что от меня снега зимой не допросишься. Что ж, надеюсь, сердце летом поможет тебе больше. В любом случае спасибо тебе за все, начиная от того, что родила меня, заканчивая тем, что я сижу сейчас здесь. Спасибо. Ты заслуживаешь самого лучшего. Надеюсь, ты это и получишь. Я люблю тебя.

По щекам уже текли горячие, живые слезы. Это на самом деле грустно, очень грустно знать, что больше мы не увидимся. И все-таки я должна быть сильной, за маму, за нас двоих. Поцеловав ее в щечку, я вышла из палаты, тихо прикрыв дверь, и, по пути вытирая слезы, пошла к кабинету маминого доктора Ильи Евгеньевича.

– Здравствуйте, Илья Евгенич. Как там результаты? - стараясь выглядеть веселой, спросила я.

– Ох, входи, Мая, - оторвал взгляд от бумаг за столом доктор и недовольной поморщился, спрашивая: – Ты действительно серьезно с этой операцией?

– Да, я вот деньги принесла, - спасибо, Господи, что у нас никогда не было проблем с этими бумажками.

– Ладно, у меня есть ужасная новость для тебя... - только начал говорить врач, а у меня сердце в пятки ушло. Этого не может быть! У меня должны быть все результаты нормальные, иначе... я даже не хочу думать об этом ''иначе''!

– Что?! У меня должно быть нормальное ЭхоКГ! - прервала я его.

– Да дело как раз в том, что все результаты идеальные и ЭКГ, и ВИЧ, HCV и среднее АД, и...

– Стойте, я все поняла, - успокоившись, попросила, но если результаты нормальные, то: – Так какая ужасная новость?- боясь услышать ответ, сосредоточенно поинтересовалась у Ильи Евгеньевича.

– В том, что ты умрешь в таком юном возрасте, - как само собой разумеющееся объяснили мне, а у меня как будто тонны груза с плеч сошли.

– Ура! - я подпрыгнула и захлопала в ладоши, как маленький ребенок, - спасибо вам, большое!

Не выдержав эмоций, я накинулась обнимать доктора, а он в свою очередь лишь закатил глаза и пробормотал что-то типа "ничего ты не понимаешь".

* * *

Кто сказал буду донором? Я сказала. Легко же было это сказать. Но совсем не так легко это сделать. Дело в том, что я до смерти боюсь всяких иголок, и вспомнила я это только в операционном кабинете. А пахнет-то тут как! Я этот запах в жизни не забуду! Здесь не только как в процедурном кабинете спиртом/нашатырем и дезинфицирующими растворами пахнет, здесь витает запах крови, уже старой крови. Вот разве проветрить нельзя было? Б-р-р.

Раздевшись, я легла на твердый операционный стол и зажмурила глаза под светом бестеневой лампы. По телу пробежали миллионы мурашек, так страшно мне давно не было. Тот недоразвитый парень в черной одежде отдыхает.

Рядом со мной стоит стеклянный столик на металлической белой ножке, и вот на самом этом столике и лежит мой самый большой кошмар всей жизни. Там были иглодержатели, зажимы, медицинские кусачки, ножницы, операционные ножи. Один взгляд на них и мне уже бежать сломя голову хочется. Но мама. Ради нее я вытерплю!

Хорошо хоть, что я под наркозом буду. Если бы было иначе, я бы их сама зарезала и сбежала. Мне дали таблетку, я проглотила и выпила пол стакана воды. А сейчас надо готовиться, сейчас вколют обезболивающее.

"Дыши, Мая, дыши! Это всего лишь маленькая иголочка"- уговаривала не бояться саму себя.

Подошла медсестра с таким лицом, что казалось ей вообще плевать на мою судьбу, что если она случайно проткнет мне вену, и я умру от недостатка крови, единственное, что она сделает так это торт! И отпразднует мою смерть! Я, конечно, молчала, но только потому, что сжимала зубы, стараясь не заорать от страха, а она, тоже молча, начала натирать тыльную сторону моего локтя.

"Мама, Боже, ааааааа... Так соберись, Мая. Сейчас воткнут! Неееееет! Боюсь, боюсь, боюсь! Нет, не боюсь. Совсем не капельки. Смотри, какая маленькая, тоненькая иголочка. Ох, нихера себе, маленькая?! И этот монстр сейчас пронзит мою руку?"

Бывают такие таблетки, от которых отключается мозг? Мне б сейчас хотя бы одну. И хотя в голове сейчас паника, но я не подавала виду, что боюсь. Надеюсь, после смерти мне поставят памятник за огромную выдержку.

Моя больная фантазия и не собиралась успокаиваться. Она мигом включила страшную музыку, и все стало как в каком-то ужастике. И плюс в замедленной съемке. Я лежу на операционном столе в псих. больнице. Тут подходит псих. медсестра. Поднимает шприц. Встряхивает его, чтобы исчезли пузырьки, выкачивает весь воздух, случайно выливаются и пара капель, она смотрит на него, переводит взгляд на меня и видит, что я настолько же обезоружена, как и ежик без иголок. Зловеще смеется, вместе с ее смехом за окном раздаются раскаты грома. Она наклоняется ко мне и говорит:

– Сначала будет очень больно, потом будет в тысячи раз больнее.

Серьезно?! Мая, ты себя убить раньше времени хочешь? Я же даже не смотрела никогда ужастики! Дурацкая фантазия! Как напридумаешь сначала, так и поверишь же, и когда придешь в себя на голове уже все волосы поседели, если, конечно, вообще от страха не умрешь.

Сердце уже отплясывало чунга-чангу только в стократ ускоренном темпе. Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Потом почувствовала маленькую боль в руке. Открыла один глаз. И все?! Это серьезно?

"Мая, ну, и чего ты боялась?! Идиотка», - Это и были мои последние мысли.