Capítulo 26
Матеу Хорге
Когда мы подъехали к дому, стояла нерушимая тишина. Я бы даже назвал её гробовой, учитывая момент. Заглушив мотор возле подобия кафе, в котором Харли была с Кайо, слез с мотоцикла и направился через дорогу.
Харли тихо шла за мной, шмыгая носом. Я оглянулся на неё. Светлые волосы, развевающиеся от движения и лёгкого ветра. Моя огромная толстовка, отражающая цвет нашего настроения. Вишнёвые, зацелованные губы. Красные заплаканные глаза. На щеках синяки, за которые я поклялся убить. Руки в карманах.
Остановившись возле входа, не захотел заходить внутрь.
-Я не знаю во сколько будет пора.
Харли бросилась мне на шею, выбивая рваный выдох.
-Не отпускай меня, Теу!
-Харли...
-Скажи что угодно! Хоть что-нибудь! Останови меня, умоляю!
-Харли, прости меня! – обнял так крепко, как мог, чтобы не раздавить её в своих руках. – Я люблю тебя больше всего на свете! Но ты должна уйти!
-Я не хочу!
-Это сложно, Харли. Я чувствую то же, что и ты. Но нам необходимо сделать этот шаг в разные стороны. Тебя ждёт университет, друзья, кино, рестораны. Спокойная, счастливая, безопасная жизнь.
-Но мне ничего этого не нужно без тебя! – слёзы Харли солёными каплями проедали израненное сердце.
-Харли... -я мог произносить её имя бесконечно. – Я люблю тебя! Просто знай это и будь счастлива, ради меня! Хорошо?!
Она несогласно мотает головой и сжимает мою футболку в своих тонких пальцах.
-Я люблю тебя, Матеу!
Мог ли я мечтать, что Бог пошлёт мне ангела, который украсит мою жизнь своей светлой, искренней любовью? Никогда! Наше знакомство, наши чувства, всё это было в новинку. Этого никогда не должно было произойти, но это случилось. И, чёрт возьми, как же я благодарен судьбе за неё.
-Я всегда буду любить тебя! Ни о чём не жалею! Кроме нашей разлуки...
Слова Харли, как ядерное оружие, попадали в моё сердце и разрывали его на мельчайшие атомы, которые пеплом разносились по телу, отключая разум и оставляя лишь болезненный осадок, без возможности восстановиться.
Из последних сил сдерживаю себя, чтоб не упасть на колени и не начать просить её остаться в этом проклятом мире со мной. Но я знаю, что это слишком большая цена за моё спокойствие. Она заслуживает большего.
-Харли, - женский тихий голос позвал из-за спины.
Девушка отрицательно покачала головой, не желая расцеплять рук и выпускать меня из своих объятий.
-Харли, зайди в дом, прошу тебя, - спокойно просила женщина.
-Я не хочу, мама! – закричала блондиночка, оборачиваясь к матери. – Я не хочу возвращаться домой! Я хочу остаться здесь, с Матеу!
-Не глупи, дочка! Боль пройдёт, всё забудется!
Харли рассмеялась, со всей болью и фальшью.
-Ты ничего не знаешь о нас, мама! Я люблю его!
-Харли, это пройдёт, поверь мне! Всё пройдёт, когда ты окажешься дома! Это всего лишь стокгольмский синдром.
-Нет, мама! Я не жертва! Не рядом с ним!
-Харли, - послышался грубоватый голос отца. – Прекрати этот детский сад и зайди в дом!
Харли поджала губы и скрылась на моей груди.
-Не отпускай меня! – молила она.
-Харли, я не могу. Ты должна пойти с ними.
Это был чужой голос. Я точно не мог такого сказать. Как я мог отпустить то, что дороже всего моему сердцу?!
-Я оставила тебе письмо в моих вещах, - прошептала блондинка, сотрясаясь в моих руках. – И ещё я написала письмо твоей сестре, передай ей его пожалуйста.
Тяжело сглотнув, я кивнул. Слёзы рвались из моей души, не желая считаться с моим мнением. Смахнув скатившуюся слезу, уткнулся в блондинистые волосы, в последний раз наполняя лёгкие любимым запахом. Сердце уже потеряло всякие силы и надежды, и мёртвым грузом отягощало грудную клетку.
-Тебе пора.
Словно это стоило огромных усилий, девушка оторвалась от меня и посмотрела в глаза. Заправив за ухо выбившиеся пряди, путающиеся в моей колючей щетине, провёл пальцами по прекрасному лицу. Едва вздёрнутый носик был красным, как и глаза с влажными, слипшимися ресницами. Два голубых солнца в последний раз осветили меня своим неповторимым светом. Я ощущал её боль, которая была так же невыносима, как и моя. Затаив дыхание, поцеловал дрожащие губы.
Нужно быть сильным. Нужно отпустить её. Я должен это сделать.
Матеу, сделай это уже наконец!
И я сделал. Оторвавшись от любимой, крепко обнял и, опустив обессиленные руки, сделал шаг назад.
-Тебе пора.
Харли отрицательно мотала головой и, прижав тыльную сторону ладони к носу, проливала слёзы по нашей несостоявшейся любви.
Я развернулся и пошёл прочь. Ноги не слушались. Спотыкаясь, насильно передвигал их в сторону мотоцикла.
Не оборачивайся, Теу! Только не оборачивайся!
Вот уже чёрный байк совсем близко. Сядь, заведи мотор и уезжай отсюда. Без оглядки. Без сожалений.
-Теу! – выстрел в упор. – Матеу!
Оборачиваюсь и вижу, как блондинка вырывается из рук матери и бежит ко мне. Автоматически двигаюсь ей навстречу и ловлю, когда она бросается в мои объятия.
-Прости меня! Прости меня!
-И ты меня прости!
Я был слаб.
Я был слаб перед ней.
И мне не было стыдно за мою слабость, когда, сжимая в ладонях любимое хрупкое тело, я позволил слезам покинуть душу. Она гладила меня и целовала, и я делал всё то же самое. Но время не давало нам и десяти минут на слабости.
-Харли, если я сейчас не уйду, то мы оба пожалеем об этом.
Заплаканные глаза закрылись, и она согласно закивала.
-Люблю тебя!
-Люблю больше жизни!
Прощальный поцелуй и, сев на мотоцикл, в последний раз смотрю на ту, которая сделала меня живым и счастливым.
-Прощай, - прошептали мои губы.
-Я не верю, что это конец, - ответили её.
Увидев поднимающуюся с дороги пыль позади меня, дал газу и сорвался с места. Ветер трепал мои короткие волосы, бросая в лицо жестокую реальность. Реальность, в которой больше не появится хорошенькая блондинка по имени Харли Брикман.
Мне нужно перестать думать о ней, и я знаю, как это сделать легче всего. Сегодня я поговорю с Кайо, навещу сестру и наконец разберусь с семьёй Гонсалес.
Зайдя домой, поднялся в спальную и сел на расправленную кровать, на которой ещё час назад я любил мою Харли. Бросив взгляд на шкаф, встал и направился к полкам с женской одеждой. Порывшись, нашёл два письма. То, что предназначалось Мики, убрал в задний карман.
Развернув своё, закрыл глаза, борясь с эмоциями. Вздохнув, начал читать. Как и говорила Харли, там она рассказала, как всё было на самом деле и кто всему виной. Рассказала, про план побега и то, как не хочет расставаться со мной, но и быть опасностью для меня и родителей не желает. Написала, как мечтает встретить со мной старость и о том, что не желает видеть рядом с собой никого кроме меня. Я оценил шутку про женский монастырь и даже улыбнулся, сдерживая солёные капли, режущие мои глаза. Слова о любви, плавно перешли в рассказ о моих хороших качествах и просьбу не забывать о том, что я лучший человек из всех, кого Харли встречала.
Каким же хорошим парнем она описала меня. Даже не думал, что блондиночка видит меня именно таким. Захотелось сжать её в медвежьих объятиях. Но моё желание навсегда останется неисполнимым, сколько бы раз я не поднимался к статуе Христа и не загадывал его.
В конце письма Харли поклялась, что никогда меня не забудет. И я поверил ей. Поверил каждому написанному слову.
Мой светлый ангел покинул меня навсегда, оставив со мной частичку своего света.
Свернув письмо, положил его туда, откуда взял.
Пора ехать. Сегодня будет длинный и очень сложный день. Возможно, последний мой день.
Харли Брикман
«Он уехал», - глухо разбилось сердце о дно грудной клетки.
Вместе с ним осталось всё. Мои чувства. Мои слёзы. Моя вера в чудо.
Словно сумасшедшая карусель проносилась в голове новая реальность. Клубы пыли. Машины. Родители и то, что они мне говорили. Вооружённые люди, увешанные амуницией с ног до головы.
После обыска дома, нас усадили в машину и увезли. Всё, что происходило я воспринимала только отсчитывая рваное биение разбитого сердца. Посольство. Допрос. Аэродром. Самолёт. Всё как в бреду.
Не испытывая ничего, кроме пожирающей пустоты и боли внутри, тонула в океане, простирающемся под белой птицей, уносящей меня далеко-далеко от счастья, которое ещё утром было в моих руках.
Хотелось упасть в этот океан и разбиться о воду, пропасть в прекрасных глубинах, превратиться в морскую пену и растаять, не оставив за собой и следа.
Мама пыталась со мной поговорить, но я молчала. Молчала, когда она трясла меня за плечи, когда плакала, умоляя ответить ей. Не было ни сил, ни желания говорить. Равно, как и жить.
Американский воздух ударил по лёгким, заставляя закашляться от нежелания запускать его в себя. Куталась в чёрную вещь, надеясь спрятаться от всего мира.
Снова чужие люди. Слишком много внимания, вспышки любопытных камер, которые пустым мельтешением пронеслись перед глазами, остановившись лишь когда я оказалась дома.
Молча прошла в свою комнату и заперла за собой дверь. Набрала ванную и, раздевшись, встала перед огромным зеркалом, разглядывая отражение.
С виду почти ничего не изменилось. Я была всё той же Харли Брикман. Глаза по-прежнему были небесного цвета, правда не такими счастливыми, как это было раньше. Тёмные корни на голове стали более заметны, а светлые волосы чуть длиннее, что почти не бросалось в глаза. Кажется, я немного похудела, и однозначно загорела. Кожа напиталась бразильским солнцем и сияла изнутри, чего нельзя было сказать о глазах.
Всё было прежним. Всё, кроме сердца. Его было совершенно не видно, но ощутимая нестерпимая боль, неподъёмным камнем отяжеляла всё моё тело. Мне было так больно душевно, что даже физически я ощущала дискомфорт.
Усевшись в белоснежную ванну, которую сама когда-то выбирала, не получила никакого удовольствия. Куда приятнее было принимать душ в старенькой ванной, с потрескавшейся плиткой.
Тяжело вздохнула, понимая, что всё, что мне теперь остаётся, это воспоминания. Жалкие крошки прошедшей реальности, которые никогда уже не сделают меня такой счастливой, какой я была там, рядом с ним.
Я хотела заплакать, но привычный барьер, позволяющий абстрагироваться от суровой реальности, запирающий истинные чувства на замок, снова занял привычное место внутри меня, не позволяя слабости показаться на всеобщее обозрение.
После ванны я оделась в свою прежнюю одежду, которая теперь казалась мне чужой. Сев на кровать, взяла в руки чёрную толстовку и, покрутив, прижала к груди, вдыхая любимый аромат.
В дверь постучали и, вздрогнув, я вернулась в реальность.
-Харли, это я, пойдём вниз, я приготовила ужин.
Времени было много, в окне давно пестрили огни Хьюстона, но я представляю, как маме хотелось нормально поесть. Она никогда не жаловалась, но я полагаю кормили их там ужасно.
-Сейчас спущусь.
Достала из кармана пулю, которую отец достал из плеча Теу.
«Ты, словно эта пуля, ранившая меня и оставившая вечный след на моём сердце», вспомнила слова, сказанные мне ночью. Сжав крошечный снаряд в руке, зажмурилась. Единственные вещи, которые напоминали мне о нём, это толстовка и кусочек свинца, покрытого сталью.
Как хорошо, что нас не досматривали, при посадке и когда мы прилетели, иначе я лишилась бы крошечной частички моего любимого. Подойдя к письменному столу, на котором пылился MacBook, открыла шкатулку с украшениями и положила кусочек стали туда.
Спустившись, села за стол. Все ели молча, не желая нарушать драгоценную тишину и покой. А может быть родители просто боялись сказать что-то лишнее при мне, заметив, как болезненно я восприняла возвращение домой, а точнее сказать расставание с Матеу.
Вернувшись в спальню, легла в кровать, прижимая к себе любимую вещь. Постучав, мама тихо вошла и села на край моей кровати, поправляя моё одеяло.
-Харли... Я не хочу ранить тебя и мне безумно больно видеть тебя такой... разбитой. Я очень хочу помочь тебе, но не знаю, как. – Заботливо проводя рукой по моим волосам, она молча сидела рядом, даря мне свою близость и желанную тишину.
Закрыв глаза, я отправилась туда, далеко-далеко, где оставила своё сердце, в руках темноволосого бразильца с красивыми карими глазами, окутывающим древесно-морским ароматом, безумно сексуальным телом и удивительной доброй душой. Там мы были вместе. Никто не мог нас разлучить. Жаль, что сны так скоротечны.
Утром я не хотела просыпаться, боясь встретиться с реальностью, к которой была не готова. Мама разрешила мне не ходить в университет до конца недели, а значит у меня было ещё четыре дня, чтобы попытаться прийти в себя.
Когда ко мне в руки попал мой мобильный, я не знала, что с ним делать. Для чего он мне? Сейчас в нём нет никакой необходимости. Для меня потеряли интерес социальные сети, в которых я не найду то, что хочу найти. И когда сегодня раздался входящий вызов, я лишь напугалась, отскочив от вибрирующего стола.
Нерешительно ответила на звонок, не имея желания разговаривать вообще.
-Харли, привет! – услышала знакомый голос подруги. – Как ты там? Вас нашли! Все новости вещают о том, что вернули пропавших туристов из Бразилии! Я так переживала за тебя! – щебетала подруга, не давая мне вставить и слова.
-Я в порядке, - отвечала я стандартную ложь, не имеющую отношения к моему душевному состоянию.
-Я приеду к тебе сегодня! Всё мне расскажешь, хорошо?!
-Хорошо, - машинально ответила я, не желая ни с кем видеться. Но мне нужно было вылезать из своей скорлупы самобичевания и страданий по тому, кого не вернуть.
Повесив трубку, нашла отвлечение в уборке и помощи маме с готовкой ужина.
-Звонила бабушка, - сообщила мне мама, когда мы были на кухне. – Не хочешь навестить её?
-Хочу, но сегодня ко мне приедет Хлоя. Так что, наверное, завтра.
-Хорошо, я позвоню ей и обрадую. Харли, если ты захочешь о чём-то поговорить со мной...
-Не захочу, мама. Я не хочу говорить с тобой о том, что вызывает у тебя лишь отрицательные эмоции!
-Дочка, у меня нет ненависти к Матеу, - его имя словно острый гвоздь, забитый в самое сердце, - Ведь он помог нам! Он понял меня и смог отпустить тебя! Подарить тебе возможность жить счастливой жизнью!
-Что? О чём ты говоришь? Это ты попросила его отказаться от меня?
-Дочка, когда он пришёл к нам, в поисках телефона и узнал, что мы вызвали службу спасения... Он был зол. Сказал, что не отпустит тебя. Я лишь сказала ему правду.
-Какую правду? О чём?
-Что ты никогда не станешь там счастливой! Даже рядом с ним! Однажды, твои глаза всё же раскрылись бы, и меньше всего на свете, я бы хотела, чтобы ты жалела о юношеской ошибке, понимаешь?!
-Мама, - во мне бушевала злоба, - Любовь – это не ошибка! Как ты не можешь понять?!
-Это не любовь, Харли! – стояла на своём родительница.
-А что же это?! Я жить без него не хочу, а ты мне говоришь, что это не любовь?! Ты смешна! Не хочу продолжать этот глупый разговор!
Развернувшись на пятках, я бросилась наверх. Не хочу, чтобы приходила Хлоя. Не желаю жить в одном доме с матерью, которая считает, будто самые искренние в моей жизни чувства - ложь. Гневно закидывая вещи в рюкзак, набрала сообщение подруге о том, что увижусь с ней в другой раз.
-Куда ты? – крикнула растерянная Элеонор Брикман, видя, как я прошла мимо кухни к входной двери.
-К бабушке! Поживу пока у неё!
-Но, Харли?!
Хлопнув дверью, покинула ненавистный дом, который сейчас вызывал отвращение. Здесь у меня не было проблем с деньгами и возможностями, и, поймав первое попавшееся такси, запрыгнула в него, называя бабушкин адрес.
Когда машина привезла меня к большому красивому особняку, в котором проживала мама моей мамы – Джозет Палмер, я выскочила и забежала в дом, пропахший вкуснейшим тыквенным пирогом.
-Бабушка?!
-Харли, это ты? – удивилась темноволосая, с благородной проседью женщина, которая выглядела более, чем достойно, для своих лет.
-Да, бабушка. Можно я останусь у тебя на несколько дней? - спросила я, заранее зная её положительный ответ.
-Конечно! Что-то стряслось?
-Это будет очень длинная история. Расскажу её в обмен на кусочек твоего ароматного пирога, умираю, как хочу есть!
Расположившись за большим обеденным столом в гостиной, под горячий чай и тёплый десерт, вывалила на бабушку весь ужас и всё необъятное счастье, произошедшие за последний месяц моей жизни.
Я любила бабушку Джози и всегда рассказывала ей свои секреты, зная, что она меня поймёт и не осудит. Так вышло и сейчас. Утирая глаза от скопившихся слёз, старушка тихо всхлипнула, приложив к носу сатиновый носовой платок.
-Харли, дочка... Это невероятно! Это так ужасно печально и безумно прекрасно, что я не могу поверить, что об этом говоришь мне ты. Что всё это случилось с тобой! Хоть книгу пиши!
Я улыбнулась и припала к тёплой бабушкиной груди.
-Бабушка, я не знаю, как мне заглушить в себе эти чувства! Меня, как магнитом, тянет обратно!
-Ох, Харли! Ты знаешь, я помню моя сокурсница, рассказывала мне подобную историю. Её сестра была врачом и поехала по программе помощи нуждающимся, кажется речь тоже шла о Бразилии. И ты не поверишь, когда она вернулась обратно, то продолжала общаться с мужчиной, с которым познакомилась там.
Моё сердце гулко стучало, вызывая дрожь во всём теле. Я клянусь, и подумать не могла, что в жизни такое возможно. Заметив, как мои глаза наполнились слезами, бабушка немного смутилась.
-Что с тобой, Харли?
-Ничего, продолжай, пожалуйста! – стёрла я солёные капли, внимательно всматриваясь в приятные женские черты.
-И что ты думаешь?! Как же звали сестру Кэтрин, не могу припомнить, то ли Сабина, то ли Сабрина, - моё сердце ударилось о горло и замерло, боясь из-за громкого стука пропустить хоть слово мимо ушей. – Она вернулась туда и вышла замуж за того мужчину! Ты представляешь?! – удивлённо улыбнулась она.
А я расплакалась навзрыд. Рыдала и смеялась одновременно, чем окончательно запутала и напугала бабушку.
-Харли, с тобой всё хорошо? – внимательно смотрела она на меня, прикасаясь прохладными пальцами ко лбу.
-Бабушка! Ты чудо! – закричала я, вскакивая с места. – Я так люблю тебя, просто не передать словами! Ты сейчас открыла мне глаза! И как я раньше об этом не догадалась!
-Не догадалась о чём, Харли? Не вздумай возвращаться туда! Вот я глупая женщина! Нельзя такое рассказывать впечатлительным барышням! – причитала бабушка, напоминая заботливую наседку.
-Твою подругу звали Кэтрин Метьюс, не так ли? – улыбалась я, желая, чтобы у меня выросли крылья, и я могла вспорхнуть от счастья.
-Да, но откуда ты знаешь? – удивилась Джозет, растерянно улыбаясь мне в ответ.
-Где она живёт? Нам срочно нужно навестить твою сокурсницу, бабушка! Всё расскажу по дороге!
Я была счастлива. Впервые с нашего с Теу расставания я ощутила, что не всё потеряно.