Море 4
Чар вернулся в подвальный паб через день, не нарушив ко-декса.
Лучезарно улыбающийся Кими встречал его, довольно развалившись на своей половине мягкой зеленой сидушки диванчика из поддонов. Чар уселся по левую руку от Бэка: место рядом с Кими традиционно занимала его зачехленная гитара.
- Смотри-ка, а говорил, что не придешь, - весело покосился на Чара беззаботный гитарный хозяин.
- Ты тоже говорил, что с буквоедом не останешься.
- Я принес ему скрэббл!
Кими похлопал растопыренной ладонью по коробке на-стольной игры, на что Бэк только фыркнул и потянул трубочкой свой сладкий коктейль «Лазурные сны», цветом похожий на незамерзайку.
А Чар все вертел головой. Он пришел в этот паб уже в сотый раз, но видел его как будто впервые.
Привычное заведение выглядело даже насыщеннее и полнее, чем в прошлый раз.
Разноцветные и разноразмерные бутылки на полках были похожи на установленный ребром металлофон для малышей.
Подвесные люстры казались прозрачными котелками с густым яичным супом внутри. Разносчицы ходили со своими клеверны-ми мушками, бармен работал в своей зеленой лепреконовой шляпе.
- Смотрю, у тебя все удалось, - привлек внимание Чара Бэк Пэйдж. - Глазищи прямо сияют.
- Ого.
- Ого?
— Это что на тебе? Шарф?
- Не понял, - большой, взрослый Бэк
Пэйдж не по-взрослому шарахнулся в сторону, когда Чар с сияющими глазами, ухватил хвост его шарфа, повязанного вокруг щетинистой шеи французским узлом.
Это был классный шарф. Легкий, меленькой вязки - будто весь состоящий из маленьких, подогнанных друг к другу букв V.
- Обалденный!
- Тысячу лет его уже ношу, - смутился Бэк.
- Обалденный!
Наблюдающий эту потешную сцену Кими заржал и очень пожалел об этом: в следующий миг очумелый Чар уже нависал над столом прямо у него перед лицом.
- Кимка!
- Чего?
- Ты... У тебя что, цветные линзы?
- В них глаза со сцены выразительнее смотрятся. Да ты чего?
- Ты же не выступаешь на сцене.
- Когда-нибудь буду! - закатил глаза в ярких линзах Кими. - Да что с тобой? У тебя там третий глаз все это время дре-мал, а теперь где-то открылся?
- А это что? - не унимался Чар; и на этот раз совсем не сдержался - несильно тяпнул рукой Кимовы патлы.
Тот мотнул головой, смеясь над взбудораженным состоянием всегда тихого, погруженного в себя Чара.
- Волосы это! Ну да, волосы. А ты не знал? Они растут на голове. И еще в некоторых местах. В каких - не скажу, это может тебя шокировать.
- Но их цвет!
У Кими были не волосы, а катастрофа. Видно, когда-то они были выкрашены в цвет такой же яркий, как линзы. Но потом краска сошла, а гадость - впиталась, обрекши паренька ходить под грязно-бледной непонятностью.
- Нормальный цвет, - сказал Кими. - Так где у тебя открылся третий глаз? - он всегда добивался ответа, даже если спрашивал ерунду.
Прежде чем ответить, Чар без спроса хапанул его стеклянный стакан и хорошенько так глотнул черного рижского бальзама. Кими не обиделся, а Чар, на пару мгновений скукожившись лицом, в который раз поразился, как он - внешне такой утон-ченный, несмотря на все свои юнецки-бунтарские излишества, может пить эту горькущую жижу.
- Все потому, что... - выпалил Чар обожженным голосом и решил дать себе секунду на то, чтобы отдышаться; затем продолжил, довольный тем, какими уверенными получаются сло-ва: - Я понял, как связаны море и мушки.
- О? - заинтересованно подпер широкую челюсть кулаком
Бэк. Чар заметил у ножки его коктейля сложенную газету; он всегда знал о существовании этой газеты и даже о том, что Бэк предпочитал читать ее с последней страницы, но отчего-то у него никогда не получалось уловить зрением ее формат, название и из какой она была бумаги. А теперь вот - при желании мог разглядеть хоть до буковки.
- Это прозвучит сумбурно, - предупредил Чар. - Очень сумбурно, но вы двое... Наверное, только вы двое из всех людей и поймете.
- Кончай заряжать, стреляй уже, - очень вовремя поторопил его Кими.
- Мое море, - нацелился на фразу Чар, но потом осекся и выпалил точно в воздух: - Впрочем, это может быть не море, а любой другой уголок мира или души.
- Естественно, - спокойным кивком поддержал его Бэк.
- Так вот. Моим морем... и всем остальным для меня всегда был читатель. Недавно мне удалось это в полной мере осо-знать.
- Когда? - спросил Кими.
- Недавно. Но дело не во времени.
- Когда? - повторил Кими.
И Чар вздохнул:
- Когда сидел на берегу.
- Попой?
- Что?
- Ну, попой на берегу сидел?
Да, - осторожно протянул Чар, - если это для тебя так важно.
- Конечно, важно, - широко улыбнулся Кими. - Мне же было интересно, где у тебя открылся третий глаз.
- Хорошо, допустим, с человеческой стихией разобра-лись, - мягко вклинился Бэк и этим спас Кими от испепеляюще-го взгляда всех имеющихся у Чара глаз. - Так как, по-твоему, твой читатель связан с появлением в нашем пабе клеверных мушек?
- Самым прямым образом, - сказал Чар Актэр. - Теперь читатель вновь... как сказать... обратил на меня свой взор и возвратил мне весь мир во всех его деталях и красках. А раньше...Похоже, автор просто скрыл от читателя некоторые периоды моей жизни.
- Конечно, «автор скрыл». И скроет еще раз. И будет поступать так даже чаще, чем ты будешь это замечать, - сказал Кими легко, будто это насильственное отсечение от читателя - вещь ерундовая и естественная, как икота. - Что? Думаешь, это будет большое удовольствие для читателя? Смотреть, как ты просыпаешься каждый день с мятой рожей и идешь нужду справлять?
Чар задумчиво отвел глаза.
- При этом почесываясь, - добавил Кими. - О! И не забудь про...
- Ладно. Все. Убедил.
- Видишь, наш автор милостив, - милейше улыбаясь, Кими сложил ладошки, но скорчил при этом такую рожицу, что фраза и поза все равно получились какими-то слишком богохульскими... богохульными... короче, лучше бы он на эту тему не высте-гивался, мелкий балбес.
Чар смотрел на него и не мог понять, почему он сейчас такой довольный.
- Автор милостив, - тянуче повторил Бэк Пэйдж, покручи-вая двумя пальцами ножку коктейльного стаканчика и скептически глядя на плавающую в «Лазурных снах» красную вишенку. Это спорное утверждение.
И Кими покосился на него недобро:
- У тебя даже «корова говорит му-му» - спорное утверждение.
- Коровы не разговаривают.
- Ар-р! Бармен! Бармен, скорее! Тут у нас занудливый буквоед! Водки ему!
- Я не пью горькое.
- С сахаром!
Лепреконовая шляпа бармена съехала тому на одно острое, тоже как у лепрекона, ухо. Слушая друзей и беззвучно смеясь, Чар Актэр уложил руки на стол, как примерный первоклашка, и опустил на них подбородок. Ему было хорошо и весело, но вместе с тем и немного не по себе. Он размышлял о том, как же странно все получается: живя - просто сам по себе живя - часто перестаешь думать обо всем, что выше тебя, и начи-наешь думать о тех, кто рядом, кто далеко, о своем собственном теле - о том, что временно, а не постоянно. И Чар не знал, что делать: то, что всегда было и останется выше него теперь, чув-ствовалось совсем рядом и будто бы сидело с ними за одним столом.
Он согнулся сильнее и слегка склонил голову вниз - прижался губами к своим костяшкам на тыльной стороне ладони.
Чар размышлял о том, что, может быть, все это и не так уж неправильно - думать о временном. Даже то, что выше, - думает о временном, сущностное - о насущном. И даже его собственное тело... Раз оно результат совместного труда автора и читателя, это было бы непростительно со стороны Чара - совсем о нем не думать. Не заботиться о нем, не держать в ком-форте...
А уж люди, которые по воле автора временно оказались рядом...
Чар поднял взгляд, не поднимаясь телом; Кими тянул буквоеда за шарф, Бэк говорил что-то раздражающе доброе и похло-пывал заведенного мальчишку по макушке.
А ведь они меня понимают.
Подумал Чар по-простому и даже как-то слегка смутился.
Интересно, а понимает ли меня...
И на долгое мгновение закрыл глаза:
Понимаешь ли меня ты?