Вишни
Прошло время. Спросите любого в их честном мире, и любой ответит, что автор имеет полное право вертеть их временеи, как пожелает. В конце концов, это было никак не ощутимо для людей, но зримо - для их читателей.
Было уже не лето, но еще и не очень то осень. Чар Актар ни на день не терял ощущения читателя, а мир его ни на миг не терял красок. Он чувствовал себя главным героем, хоть и не делал ничего особенного. Работал, ходил до дома пешком, соблюдал барный кодекс и виделся с Бэком и Кими, заказывал еду на дом, разогревал ее в микроволновке.
А потом в один из рабочих дней ему предложили обмануть. По крупному обмануть, чтобы стать главным героем не только по беспочвенным ощущениям, но и по-настоящему на работе. Тогда у него даже на бейджике будет написано «главный». Это же лучше, чем придумывать себе всякое и ждать, что однажды автор, который давно закончил и покинул мир, или читатель, которого никому из них не суждено увидеть, придет и скажет ему: «Да, Чар, ты действительно был главным героем».
Чар Актэр думал.
Читатель смотрел.
Через пару часов Чар шел по мостовой и нес в руках картонный кулек, полный спелых вишен. Солнца не было, но они. глянцевые, будто все в женской дорогой помаде, бликовали так красиво, что жалко было есть.
Чар шёл по мостовой с вишнями, но без работы. Он отказался по крупному обманывать, и его уволили за неисполнение трудовых обязательств. Чар покинул рабочее место, вышел из здания и купил себе кулек блестящих вишен. Потому что в первые минуты освободившегося от работы времени растерялся и не знал, что ему делать и куда идти. На глаза попалась ягодная лавка, под ноги - мостовая.
Жизнь показалась Чару проще, чем он раньше предполагал.
Он шел не спеша. Ел ягоды, сщелкивая косточки вниз.
И представлял, что из них вишни за его спиной вырастают огромные, как баобабы, и разрывают корявыми живыми корнями ровную каменную мостовую.
А потом он почувствовал... то есть ему как будто бы показалось, что представляет это не он один. И Чар улыбнулся.
Читатель смотрел на него, и этого, похоже, было достаточно.
Ему не нужно было слышать это ушами или носить на бейджике.
Он знал, что сейчас он - главный герой.
Впрочем, знал это и читатель.