Вишни 2
- Понятное дело, - сказал ему Бэк. - Героем всегда проще оставаться, когда кто-то на тебя смотрит.
Он читал последнюю страницу газеты, но слушал рассказ Чара очень внимательно. И ждал свой «Араго».
Кими не встретил новость об увольнении особым участием, но часть с баобабами ему понравилась. Он сидел напротив умиротворенным белощеким ангелом с «Дьябло» в руках и, мерно его попивая, даже не розовел. То есть он никогда не розовел от выпитого, а, наоборот, только бледнел сильнее, будто организм его работал иначе, чем у остальных.
За столом «трех поколений» (это было слишком громкое название, но им нравилось) теперь только Бэк был человеком с работой, и оттого общим голосованием (два против одного) поколения решили, что сегодня угощает он.
- Эй, Пэйдж, - позвал его Кими. - А когда там конец света?
Он спрашивал этот вопрос традиционно - насмешливо, каждую их встречу и невпопад. В мироведческой корпорации Бэк Пэйдж занимал должность помощника руководителя отдела «содержания» и одной из его прямых обязанностей был подсчет отведенных миру страниц. С точки зрения материи, каждая история мира, так или иначе, разворачивается на определенном пространстве, у которого есть начало, а значит, где-то должен быть и конец. Это пространство принято было считать страницами».
- Предположительно, наш мир закончит свое существование на девяносто первой странице, Кими. Я сообщу, если цифра изменится.
- А сейчас мы где? - вдруг, удивляясь самому себе, спросил Чар: раньше этот вопрос отчего то не слишком его интересовал.
- В этом-то и эллипсис, - вынужденно проговорил знаток художественной материи.
Он пододвинул к себе принесенный клеверной девушкой
«Араго». Стакан был похож на верхушку песочных часов.
- Номер последней страницы человечество знает, своей - нет.
Кими откинулся на спинку диванчика:
- Значит, цифры эти бессмысленны.
- Исследование ведется, - строго отрезал Бэк и клюнулся в трубочку.
- Можно было бы спросить у читателей, - сказал Чар Актэр, довольный, что ему, похоже, в кои-то веки удается оставаться на плаву их экзистенциальной дискуссии. - Уж они-то наверняка знают, на какой мы сейчас странице. Если бы читатели могли разговаривать...
- Если рассматривать материю, - прищурил глаз и посмотрел в трубочку Бэк, - существо, на которое ориентирована наша история, вообще-то способно разговаривать. Или, во всяком случае, коммуницировать.
Кими усмехнулся:
- Наш серьезный дядя Пэйдж хочет сказать, что где-то там, за его любимой материей, сидит человек. Такой же, И после этих слов Чар понял, что соскользнул - не удержался на плаву и теперь захлебывается. Он смотрел на Кими во все глаза - ошарашенно и долго не мигая.
- У тебя там опять что-то открылось? - осторожно осведо-мился Кими.
И Чар мотнул головой; с усилием, тяжело, будто ломая в шее застывшую стекловату.
О человеке он и так знал. Его потрясла фраза «такой же,
как мы».
«Такой же, как мы» - последнее, что ему приходило на ум, когда речь шла о читателе. Нет, правда, что за бред? Читатель - особенный. Высший, властвующий. Читатель для Чара - целый мир, а не какой-то «такой же, как мы».
«Такой же, как мы» - это тот, с кем можно сидеть за столом в коричнево-зеленом баре, кого можно видеть так же ясно и близко, как Кими и Бэка сейчас. Это, в конце концов, тот, с кем можно запросто в любой миг по любому поводу просто взять и... поговорить.
У Чара Актэра опустились плечи. Получалось, что это не читатель не умел говорить, это они - люди - не умели слышать.
- Да если б и было иначе. Сдается мне, настоящий человек, видящий страницы, и мог бы - не рассказал ничего. Если он, ко-нечно, не зверло, как некоторые... - сурово понизил голос Кими, хотя и не имел в виду никого из друзей; но затем быстро вернул себе былую игривость. - Нет, правда. Разве вы бы не мучились, зная, сколько нам осталось?
- Не нам, а нашему миру. Чувствуй разницу.
- Просто ты, Пэйдж, из тех, кому нравится верить, что конец света произойдет не на нашем веку.
- Исследование ведется, - повторил Бэк уже неожиданно печально. - Но привлекать к этой теме автора даже гипотетиче-ски не имеет смысла. У нас разное чувство времени.
сказал Чар.
- Из-за того, что нашим временем управляет автор, - тихо
Кими вздрогнул. Покосился на Чара неприязненно, как тому показалось.
- Да. Из-за этого, - пожал Бэк только одним плечом, потому что во второй руке держал стакан-песочные-часы и боялся пролить содержимое. — И еще из-за того, что у самих читателей есть свое время, которое они способны распределять. И есть жизнь и мир, ход которых идет независимо от нашего существования. Может быть, мы сидим здесь, а у наших читателей там проходят годы. Или, наоборот, то, что для нас длилось десятилетиями, - для читателя был только миг. Когда они не смотрят, наш мир незаметно для нас замирает, а у них планета крутится без остановок.
Пэйдж поставил стакан на стол. Желтком свисающая с потолка люстра отразилась в «Араго», как солнце в песке.
- С чувством пространства - то же самое. Наша вселенная у них умещается в бумажном или электронном воспроизводителе от вот такого до вот такого формата.
Он договорил и только потом прочертил указательными пальцами в воздухе сначала большой прямоугольник, а затем совсем маленький - не больше коробки для игральных карт.
Как мало, подумал Чар Актэр. Как мало места он занимает в жизни читателя.
Кими устало привалился плечом к гитаре и пил свой коктейль с дьявольским вкусом и названием. Какое-то время все молчали, слушая бэкграунд паба из смешенных в один шершавый звук голосов, стука стекла о дерево и негромкой музыки без слов.
— Девяносто первая... Почему наш автор остановился именно на ней? - спросил Бэк риторически - как мыслитель, совсем не по исследовательски.
- Но в силах автора создать еще? - медленно сказал Чар, не сумев сдержать вопросительную интонацию.
Кими выразительно хмыкнул.
зане будет «еще», - мягко сказал Бэк, будто бы извиняясь за уже проведенные исследования мироведческой корпо-
- Но что... Что будет, когда мир кончится?
Конец тогда будет, вот что, - улыбнулся Бэк. - Это уж тебе и авторофобы, и авторофилы подтвердят.
Главный авторофил в их компании, оскалившись, отсалюти-ровал в знак согласия. Чар, неуютно ерзнув на месте, потер шею: это был глупый вопрос с глупым, но единственным и всем Известным ответом. Он пожалел, что спросил.
- Но зато, если хочешь знать, у нас анафоро-эпифорное существование.
- Какое?
Бэк опять улыбнулся уже с большим удовольствием и устроился поудобнее: объяснять ему нравилось больше, чем спорить с Кими.
- Скажем так, созданная автором основа нашего мира представляет собой колечко. Даже после окончания мира любой читатель при желании может начать наблюдение за его жизненным циклом заново - с первой страницы. И опять до девяносто первой. И так столько раз, сколько пожелает.
Чар порывистым вдохом набрал в легкие горячего пабного воздуха.
- Но нет, это не делает нас бессмертными, - предусмотрительно осадил его Бэк. - Автор дал нам имена, набор некоторых обстоятельств и модель времятечения. Все остальное зависит от деятельности определенного читателя и даже в какой-то степени от определенных нас самих. Именно определенных. Потому что... кхм... тот вид, в котором мы сейчас находимся, мы приобретаем лишь однажды. Мы - именно вот эти мы - можем существовать только с тем читателем, который на нас сейчас смотрит и только в эту конкретную минуту. Ты понимаешь меня, Чар?
Чар Актэр обратил взгляд куда-то внутрь - внутрь неведомого доселе себя.
- Да, - медленно проговорил он. - Это значит, что я у читателя один. И что читатель для меня - единственный во всех мирах... человек.
- Можно и так сказать, - подумав, кивнул Бэк и спросил, как у ребёнка: - Страшно?
- Не знаю, - прислушиваясь к себе и к миру вокруг, признался Чар. - не очень.
И сплел пальцы над столом. Кими уже потихоньку на гитаре,
укрытой черным чехлом, и надпись Kimi потихоньку отпечатывалась у него на щеке.
- Бэк, а могу я спросить? - сказал чар внешне небрежно, но осторожничая в глубине души - как любой, кто когда-нибудь брался размышлять о смерти.
- Попробуй. Но как ты уже понял, все это - человеческое.
Поэтому так сложно объяснить.
Чар теснее стиснул пальцы:
- А если читатель в своем мире умрет раньше, чем наступит конец нашего?
- Застынешь. Судя по исследованиям, это для персонажа не так страшно, как умереть.
- Да, но что будет... с моим человеком?
- Э-э, Чар. Таким уже не наша мироведческая корпорация занимается. Ты как, еще выпить хочешь? Все нормально, я сегодня плачу.
Они выпили еще. И больше не возвращались к читательской теме.
А в первом часу ночи решили разъехаться. «Дьябло» взял верх над ангелом, и Бэк кое-как усадил бунтующего Кими в такси. от возмущался бессвязно, но яро, отмахивался от Пэйджевых денег на дорогу и горячо уверял, что «его заберут». В итоге Пэйджу пришлось ехать с ним, чтобы мальчишку действительно куда-нибудь не забрали случайно.
Чар пошел домой пешком.
Сегодняшняя ночь растекалась по городу уже с претензией на настоящую осень. Люди оделись в плащи, а улицы в костом блесеного латекса. Похоже, совсем недавно кончился дождь: блестели дороги и дома, блестели стекла машин, сложены зонты и чьи-то плечи.
Чар шел домой неспешным шагом и с невероятно светлой голорой даже после нескольких заходов на спиртное. Он держал руки в карманах и мечтал о шарфе Бэка. То есть ему просто неооходимо было сейчас мечта в о чем-то подобном - простом, состоящем из материи до последней петельки... Потому что в светлой голове его все шел давно оставленный в пабе разговор и все тяжелее проворачивалась фраза «такой же, как мы».
Иногда он поднимал глаза и недолго рассматривал идущих навстречу людей. Такие же, как он, они шли в ночи, данной автором, но видели ее только так, как видел их читатель.
Чар тоже шел. Пунктиром своих следов на мокром асфальте он соединял желтые точки уличных фонарей; потом поднялся по лестнице и продолжил свой путь по некрытому пешеходному мосту над трассой.
По перилам мазал свет синей мигалки. Внизу шуршали шины, коротко визгнула и затихла сирена, шептались люди, кто-то давал кому-то беглую команду. Чар остановился и посмотрел вниз. Машины, моргая рыжим, медленно объезжали наспех установленные конусы. В окружении конусов и редких людей на трассе в неестественной позе лежал человек. Два легковых автомобиля стояли совсем рядом - почти над ним - недвижимо и как будто по-звериному принюхивались. Осколков не было, и транспортные средства, в отличие от человеческого тела, были целы. А человек был совсем мертв. Скорее всего, его сбили, когда тот решил перейти широкую дорогу не по мосту, а низом, или он сам бросился под машины; может быть, даже с моста.
Чар смотрел, как его упаковывают во что-то похожее на гитарный чехол и кладут на носилки. А на то, как поднимают и увозят, уже не смотрел; но остался стоять на мосту и слышал, как быстро пришла в себя дорога. Даже несмотря на смерть, она не замерла ни на одно мгновение.
Чар помолчал немного внутренне и вдруг сказал вслух:
- Слушай. Береги себя. Вместе с тобой и я кончусь раньше срока.
Совсем не об этом.
А потом подумал с содроганием, не об этом он беспокоится.