Глава 8
Эшер захлопнул багажник, куда положил их с Хейли чемоданы. Судя по количеству вещей, которые он самостоятельно в них впихнул, они не собирались возвращаться домой как минимум неделю.
Хейли с раздражением наблюдала за окнами своего дома. Ее воспринимали, будто какую-то беспомощную девочку, которая не в силах позаботиться о себе или набрать номер полиции в крайнем случае. Даже ее мама вряд ли стала бы препятствовать решению парня своей дочери, если бы оказалась дома, а не отправилась на очередной ужин с мужем и Эйденом.
Эшер не спорил с Хейли и не пытался заводить с ней разговор по поводу отъезда. Хейли оставалась непримирима по отношению к ситуации, а он не хотел терять время, выслушивая ее «неразумные доводы». Поэтому взял чужую судьбу в свои руки и начал ею без спроса распоряжаться.
Эшер завел мотор, не глядя на свою сердитую пассажирку, и выехал на дорогу.
Загородный дом семьи Киин находился в двух часах езды от города и пяти шагах от озера. Хейли не любила это место, потому что однажды Ной чуть не утонул, зацепившись ногой за мусор, лежащий на дне. Дом ей казался нежилым, он был обставлен так, будто кто-то собирался отсиживаться в нем после совершения преступления. Соседние дома только начинали строиться; атмосфера руин не добавляла привлекательности этому месту. И именно сюда Эшер привез ее, чтобы защитить, в его представлении, от всего мира.
Хейли не сомневалась, что если Ариша захочет ее убить, то дверь или окна не станут для нее препятствием. Уж для Хейли они бы точно им не стали. Она чувствовала себя принцессой, которую везли, чтобы заточить внутрь башни с решетками на окнах. Будто страшный дракон не смог бы взлететь и ворваться внутрь, предавая все огню.
Любое железо плавится, если очень захотеть.
Эшер въехал на территорию дома, припарковался прямо у крыльца и перенес их вещи внутрь. Он с мастерством не замечал злости Хейли. Та продолжила в знак протеста сидеть в машине, на что он открыл дверь, холодно и в самых кровавых подробностях поведал ей о том, что с ней может случиться, если они останутся в городе, взял ее за руку и потащил к входу. Конец.
Если бы у Хейли спросили, вел ли себя так Эшер раньше, она бы ответила — да, но в самых критических ситуациях. Когда Хейли сломала руку, он делал все за нее. Не разрешал ей вначале даже есть самостоятельно. Когда она сломала каблук, он приехал за ней в университет и пронес на руках весь путь до машины, заставляя ее неуютно передергивать плечами от впившихся в них взглядов. Наверное, некоторые девушки бы растаяли от такой заботы, но Хейли ненавидела ощущать себя беспомощной, и еще больше ненавидела, когда ее вынуждали так себя ощущать.
Хейли вошла в дом, разулась и направилась в гостиную — раскладывать сумки она не собиралась. Несмотря на то, что ее желания сегодня игнорировали, потакать такому поведению было еще худшей идеей.
Взяв с журнального столика пульт, она включила телевизор. И замерла, как лисица темной ночью в свете фар, наткнувшись на объявление о пропаже Ноя. Она так давно не смотрела новостные каналы, что совсем забыла причину, по которой предпочитала избегать их.
— Черт, — Хейли хотела уже переключить канал, но не нашла в себе сил, глядя на всплывший снимок улыбающегося Ноя. Когда у их семьи попросили фотографию для объявления, им пришлось перерыть много альбомов в поисках той, где Ной бы выглядел счастливым. Чаще всего его лицо выражало сосредоточенность или легкую хмурость, которая удивительно ему шла.
Иногда Хейли думала, что должна была оказаться на месте своего доброго, великодушного и благодетельного старшего брата. Тогда всем было бы спокойнее: родители, наверное, и не заметили бы ее пропажу, Эшер бы со временем нашел новую девушку, даже Ной почувствовал бы свободу от вечного волнения за нее. Однако жизнь к ним всем оказалась немилосердна.
Эшер заглянул в гостиную, бросив на нее нечитаемый взгляд, и ушел, видимо, чтобы включить воду в доме. Пусть на улице было лето, небо снова заволокло тучами, отчего сквозь окна не проникало достаточно света. Погода отлично передавала то, что находилось на душе.
Хейли оставила новостной канал, подмяв под себя одну декоративную подушку и расположившись на другой. Она слишком устала, поэтому решила отдохнуть.
Когда Хейли проснулась, то обнаружила, что лежит головой на коленях Эшера, укрытая пледом, пока последний смотрит фильм, идущий по телевизору. Ориентируясь по свету и звукам, она сделала ставку на ужастик, но Эшер глядел в экран так отсутствующе, словно отвратительные сцены его совсем не трогали. Хейли разглядывала его исподтишка некоторое время, прежде чем сесть ровно, уходя от прикосновения. Она была все еще обижена на него.
Эшер бросил на нее взгляд, не стремясь отстоять свою позицию. Его лучшей тактикой была невозмутимость. Как жаль, что подобное не действовало на Хейли, привыкшую доверять своему разуму больше, чем сердцу.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил Эшер, когда молчание начало жалить. Хейли не ответила. — Чай, сок? — продолжил допытываться он, словно не понимал очевидный намек на то, что с ним не хотят разговаривать. Впрочем, его напор сработал.
— Я бы предпочла что-то покрепче, — хмыкнула Хейли. Ответ прозвучал язвительно, но лениво, поэтому реакции не последовало. Она мечтала прекратить попытки Эшера вести себя, как ни в чем не бывало, но слишком устала сегодня, поэтому отмалчивалась.
Эшер встал, направившись на кухню, чтобы поискать алкоголь, не зная о том, что родители Хейли никогда не хранили его на видном месте. Они считали употребление спиртных напитков в повседневности грехом, но при этом на праздники открывали свои тайники и упивались шампанским или виски настолько, что становились совсем другими людьми.
Хейли мстительно ухмыльнулась. Эшеру придется постараться, чтобы найти хоть одну бутылку. Когда тот вернулся с пустыми руками, что не стало сюрпризом, она уже дремала, заняв своим телом все место на диване. Она держала глаза закрытыми, поэтому не осознала, что Эшер присел перед ней на корточки, пока не ощутила его дыхание на своей щеке.
— Я всего лишь хочу уберечь тебя, потому что ты очень дорога мне, — вполголоса прошептал Эшер. Хейли было приятно слышать эти слова от человека, которого она любила. Ее слабо кольнула вина за то, что она так по-ребячески отворачивается от Эшера, когда они оба стремительно движутся на воображаемой деревянной лодке к обрыву водопада, но уверенность, что она права, не давала ей сдаться его напору. — Ариша может вовсе и не оказаться плохим или опасным человеком, однако история Рейчел и эти совпадения слишком похожи на правду, чтобы мы их просто игнорировали.
Хейли приоткрыла глаза. Пусть Эшер не выдумывал ничего лишнего, действуя, по его мнению, строго исходя из ситуации, но Хейли не была героиней гребаного фильма ужасов. Никто не пришел бы за ней посреди ночи, чтобы убить, только потому, что она узнала кусочек чужой тайны.
— Я расстроена не потому, что считаю возможную опасность бредом, а потому, что со мной никто не советуется при принятии решений, — заметила она. — Я не кукла, которую можно взять и увезти, ничего при этом не объяснив, а живой человек. Разве я не заслуживаю того, чтобы ко мне прислушивались?
Эшер казался напряженным, будто Хейли впервые показала ему грани свинства его поступка. На самом же деле, в его голове активно работали винтики, стараясь придумать, как прекратить их ссору. Он поморщился, провел рукой по волосам Хейли и накрутил короткую прядку на палец, прежде чем отпустить.
— Прости, — ответил он, после недолгого молчания, — я повел себя, как придурок.
— Я рада, что ты признаешь это.
Правда была в том, что, как бы Хейли не любила Эшера, она не верила в искренность его извинений. Если бы подобное произошло снова, он бы поступил также, она была уверена.
Эшер наклонился, оставляя извиняющийся поцелуй у Хейли на щеке. Представление с выражением сожаления, которое он устроил, завершилось.
— А теперь ты расскажешь мне, где в этом доме найти алкоголь? — ворчливо поторопил он. Хейли прикрыла ухмылку рукой, ни капли не пожалев, что заставила его около часа заглядывать в каждую полку дома.
Единственным местом, где хранилась выпивка, был сейф родителей, расположенный в спальне. Код от него не был секретом — год свадьбы мамы и папы — поэтому препятствий к получению алкоголя не предвиделось.
— Он наверху, пойдем, — Хейли скинула плед, поднимаясь вслед за Эшером, вставшим с корточек. Она взяла его за руку, ведя за собой по ступенькам на второй этаж. Здесь было темно, а Эшер посещал этот дом всего раз, поэтому она шла первой, по памяти ища на стенах выключатели.
Когда они оказались в комнате, Хейли подошла к шкафу, распахивая деревянные створки. Из-под груды папок с чертежами, которые хранил ее отец, виднелась гладкая поверхность железного сейфа. Хейли опустилась на колени, чтобы лучше видеть цифры на небольшой панели — они с Эшером включили только боковые лампы, поэтому свет сюда падал плохо.
Насколько Хейли помнила, в сейфе лежали бумаги по текущим большим проектам ее отца и важные договоры, касающиеся работы ее матери. Она никогда не заглядывала в них, потому что ей это строго запрещалось, однако Ной время от времени забирался в родительскую спальню, таща ее за собой, и они валялись на полу перед шкафом, пока он зачитывал некоторые документы вслух. Раньше Хейли многое не понимала, но ей нравилось слушать голос своего брата, поэтому она не отказывала ему в этом развлечении.
Хейли провела рукой по металлической панели, наткнувшись вместо кнопок на гладкую поверхность с неровной выемкой. Она прищурилась, разглядывая в полумраке незнакомый замок. Сюрприз, представший перед ней, ее ужаснул.
— В чем дело? — спросил Эшер.
Хейли непонятливо уставилась на сейф.
— Здесь другая панель, — пробормотала она, надеясь, что ей это снится. — Раньше на ней были кнопки с цифрами. Теперь здесь... — она снова провела пальцами по углублению, — отверстие для ключа.
Она могла воочию увидеть, как Эшера перетряхивает за ее спиной. Если бы не сковавший ее страх, она бы тоже задрожала. Но вместо этого была лишь в силах пялиться в место скважины, куда мог подойти только один из ключей, который у них имелся. Она была почти полностью уверена в этом.
— Где ключ, который был в послании Ноя, Эшер? — прервала она звенящее молчание. Тот даже не поправил ее, ведь они точно не знали, от кого была записка. Вместо этого Эшер похлопал себя по карманам.
— Он у меня.
И справа от лица Хейли оказалась его рука с лежащим в нем ключом — причиной их плохого предчувствия и бесполезных попыток узнать тайну, которую он скрывал. Теперь эту тайну узнавать не хотелось. Хотелось бросить ключ сверху на сейф, к которому он подходил, развернуться, подхватить вещи и никогда не возвращаться в дом у озера.
Хейли беспокоил тот факт, что Эшер носил ключ в кармане, будто тот мог ему понадобиться в любую минуту, но она сосредоточила все внимание на догадках о том, что находится внутри переделанного сейфа.
Дело всегда было в любопытстве.
Возможно, решение вскрыть сейф с неизвестным содержимым было плохой идеей, однако Хейли не могла сдаться просто так. Она забрала у Эшера ключ — чужая ладонь на ощупь показалась ледяной.
Собственные пальцы вспотели, и Хейли пришлось обхватить ключ двумя руками, чтобы он не соскользнул на пол. Эшер стоял позади нее изваянием. Хейли повернула голову, чтобы удостовериться в его спокойствии. Однако Эшер молчал не потому, что был спокоен и ждал открытия века, а потому что сильно поджал губы — те превратились в тонкую белую линию, которая в плохом освещении делала его похожим на призрака.
Хейли впервые видела его настолько испуганным. Он сам, казалось, пребывал в шоке от того, что поддался влиянию гнетущего нетерпения и тревоги, витающей в воздухе. Хейли закусила губу, но Эшер покачал головой в ответ на ее невысказанное беспокойство. Он был прав, сначала они должны были узнать содержимое сейфа, а уже потом предаваться панике.
Хейли отвернулась и протянула руки, пытаясь вставить ключ в скважину. Снова и снова. От звонких металлических ударов она вздрагивала, хотя и понимала, что сама является причиной, по которой они возникают. Сцепив зубы, она, наконец, смогла поместить ключ в углубление. Эшер затаил дыхание, когда она потянулась, чтобы провернуть его. Сухой щелчок. Еще один и еще.
Достигнув точки невозврата и не желая терять времени, Хейли схватилась за дверцу и потянула ее, открывая до конца. Ее стресс приобрел приторный вкус, от которого она хотела избавиться.
— Господи! — вскрикнула Хейли, падая на задницу. Сердце колотилось, как припадочное, по ногам проползло мерзкое ощущение, будто их коснулись своими языками невидимые лягушки. Хейли попыталась отвезти глаза от представшего пред ней зрелища, но не смогла.
В сейфе лежал распотрошенный ребенок. Вернее кукла младенца, чей живот был вспорот, а внутри блестели фальшивые кишки. Эшер, отшатнувшийся одновременно с Хейли, вдруг наклонился, и Хейли в этот же момент разглядела, что под куклой зажата вещь, напоминающая кожаную папку. Эшер, стараясь не касаться куклы, потянул за кожаный конец, распоров зеленый переплет. Младенец перевернулся, ударившись о стенку сейфа, и его голова оказалась повернута под неестественным углом. Хейли чуть не вскрикнула; еще страшней для нее представлялось нарушить тишину дома.
— Господи, — снова прошептала она. Привстав и придвинувшись ближе к Эшеру, она невольно скосила взгляд на младенца. Его внутренности выпали; темная жидкость потекла по светлому дереву пола. Хейли по запаху поняла, что это была очищенная слива. Она ощутила тошноту — вряд ли в этой жизни она хоть еще раз попробует взять этот фрукт в рот.
— Это больничная карта Рейчел, — сухо объявил Эшер. Он раскрыл папку, начиная листать страницы.
Здесь была полная информация обо всем ущербе, который Рейчел получила в ту ночь, когда потеряла ребенка. Хейли прикусила нижнюю губу, начавшую невольно подрагивать. То, о чем она читала на этих страницах, было ужасно. Множественные гематомы, переломы ребер, ушибы внутренних органов. Ей хотелось примчаться к Рейчел в больницу и обнимать ее всю ночь. Она сморщилась и отвернулась. Все, что ей сообщила Рейчел, было правдой.
— Теперь эта ситуация не кажется такой смешной, не правда ли? — процедил Эшер, продолжая листать папку, но обращаясь к Хейли. — Кто-то не только решил посвятить тебя в историю Рейчел, словно ты какой-то супер герой, который в силах ее спасти, но и проник в твой дом, в загородный дом твоих родителей, украв из больницы чужую карту и устроив нам такое красочное представление, — Эшер махнул рукой, указывая на младенца в сейфе. Хейли снова невольно взглянула в его сторону, ощутив странную слабость в ногах. — Мы здесь не останемся. Я не успокоюсь, пока ты не окажешься в полной безопасности. Поехали обратно домой.
Хейли нахмурилась.
— И что потом? Мы собираемся покинуть страну? — начала повышать голос она, но в этот момент зазвонил ее телефон. Хейли держала его в руке, поэтому тут же замолкла, кидая взгляд на экран. Неизвестный номер.
— Ответь, — предложил Эшер, но тоже настороженно смотрел на ее мобильник.
Хейли приняла вызов, поднеся телефон к уху.
— Алло? — после ее ответа воцарилась тишина. Молчание на том конце было таким громким, что перекрывало грохочущий в ушах пульс. Казалось, присутствие звонившего стало ощутимым настолько, что можно было просунуть руку в мобильник и коснуться чужой руки. Хейли подумала, что сама нагнетает обстановку, но вскоре убедилась в обратном.
Сначала ей никто не ответил. Прерывистое дыхание Эшера, стоявшего в шаге от нее, помогало не потерять связь с реальностью. Время будто замерло. Она почти не дышала, ожидая.
— Хейли, — раздалось голосом Ноя, и к глазам тут же подступили слезы. Эшер, услышавший это, отобрал у Хейли телефон, словно тот был тикающей бомбой. — Хейли, возвращайся домой. Кое-что произошло, касающееся Эшера. Я все тебе расскажу. Люблю тебя.
Послышались короткие гудки, и звонок оборвался. Хейли прикрыла рот рукой. К глазам неконтролируемо подступали слезы. Эшер дышал с таким усилием, словно ему отчаянно перестало хватать кислорода. Он обратно протянул Хейли ее телефон. Та судорожно вздохнула.
— Это ведь был не Ной, да? — спросила она, вытирая мокрые дорожки со щек. — Вернее, это сообщение он оставил мне когда-то давно.
Эшер промолчал, но Хейли и не нужен был ответ. Все казалось очевидным.
— Почему я ни разу не слышала его?
Эшер провел рукой по лицу, взглянул на нее потяжелевшим взглядом и кивнул в сторону выхода.
— Мы едем домой. Сейчас же.
Хейли не стала ему перечить. Она хотела оказаться поближе к людям. Там, где будет как можно больше свидетелей, если кто-то попытается причинить им вред. Она помогла Эшеру спустить вниз неразобранные сумки, и они вместе вышли на улицу, чтобы сесть в машину.
Когда они отъезжали, снова раздался звон входящего звонка. Однако на этот раз звонил телефон Эшера. Тот остановился, так и не выехав на основную дорогу, и принял вызов. Каждая мышца его лица была напряжена.
— Эшер, позаботься о моей сестре, хорошо? Она самое дорогое, что есть у меня.
Хейли вспомнила, о чем говорил Ной, потому что сама записывала то видео. Они, будучи подростками, устроили небольшую ночевку, где клялись на крови всегда быть вместе. Видео с того дня осталось, как доказательство их обещания.
Эшер сбросил вызов, не дослушав.
— Твою мать, это уже переходит все границы, — рявкнул он. — Хейли, звони своим родителям.
Хейли быстро набрала маму, но та не приняла вызов. Гудки все шли и шли, пока ее не перебросило на голосовую почту.
Прежде чем она успела хоть что-то сказать, высветился неизвестный входящий.
Ей пришлось принять вызов.
— Хейли, возвращайся домой, — повторили голосом Ноя, и резко сбросили. Хейли сглотнула, а Эшер сжал руль так, что его пальцы побелели.
— Звони в полицию. Пусть едут к твоему дому, — приказал он.
Хейли попыталась открыть окошко с автоматическим вызовом по номеру, но никак не могла попасть по иконке трясущимися пальцами.
— Черт, я не могу, — истерично выдохнула она. Эшер на секунду повернул к ней голову, а потом протянул руку, сжимая ее бедро своими длинными пальцами.
— Все в порядке. Глубоко вздохни и попробуй снова. У тебя получится.
Хейли накрыла его ладонь своей, цепляясь за нее. Она сделала вдох-выдох, снова взялась за телефон, и в этот раз у нее вышло. Она позвонила в полицию, повысив громкость голоса — они выехали на трассу, и Эшер гнал машину на невообразимой скорости; от рева мотора закладывало уши. Хейли коротко попросила прислать патрульную машину к своему дому и отключилась. Эшер слегка расслабил плечи. Его пальцы перестали с силой вдавливаться в бедро Хейли.
Весь оставшийся путь они проделали в гнетущем молчании, в предчувствии чего-то неизбежно плохого. Хейли смотрела в лобовое стекло, а в ушах все еще стоял звук голоса ее брата. Она только сейчас поняла, насколько сильно ей его не хватало. При первом звонке она испытала сильное чувство дежавю, снова напомнившее ей об обжигающей потере.
Эшер гнал машину так быстро, что они подъехали к дому всего за полтора часа. Свет не горел ни в одном окне. Они остановились перед воротами.
— Почему никого нет? — Эшер просканировал глазами пространство вокруг дома, пытаясь уловить любое движение. — Где, черт возьми, полиция?
— Попробуй позвонить ты, — тихо предложила Хейли. Эшер тут же последовал ее совету.
Он связался с шерифом:
— Здравствуйте, шериф Мэн. Да, это Эшер Хоул. Пришлите кого-нибудь к дому Киин, есть подозрение на проникновение со взломом. Спасибо, ждем.
Эшер повесил трубку, взглянув сначала на Хейли, потом на дом. Он явно не мог долго оставаться в неведении, а Хейли находилась в подвешенном, возбужденном состоянии, поэтому ей нужно было всего лишь подтолкнуть его.
— Может, пойдем внутрь? — Хейли взялась за ручку двери, нервничая. Эшер ответил ей тяжелым, строгим взглядам.
— Ты никуда не пойдешь, — объявил он. Хейли отрицательно качнула головой.
— Я тебя не пущу туда одного. Либо идем оба и выясняем, в чем дело, либо остаемся здесь и ждем приезда полиции.
Эшер поднял глаза к потолку, раздраженно вздыхая, но еле заметно кивнул, выбираясь из машины первым. Хейли, обрадовавшись, последовала за ним.
Они миновали ворота, медленно прошли по дорожке к крыльцу, где Хейли достала ключи. Тот, кто находился внутри, наверняка уже знал, что они приехали, поэтому скрываться не было смысла. Она с взявшейся из ниоткуда смелостью вставила ключ в замочную скважину и повернула его несколько раз до упора.
Эшер прошел в дом первым, оглядываясь. Они притихли, оценивая, где может быть неизвестный, однако их окружало безмолвие, нарушаемое едва уловимым завыванием ветра с улицы. В коридоре тикали часы.
Они полностью обошли первый этаж, прежде чем Хейли указала Эшеру в сторону лестницы. Тот захватил из кухни нож, ступая по ступенькам первым. Его большая, надежная фигура позволяла Хейли ощущать себя практически неуязвимой. Она кралась следом за ним, крутя по сторонам головой.
Первая комната была спальней ее родителей. Внутри оказалось пусто. Хейли открыла дверь в свою комнату, оглядываясь, но и там никого не обнаружилось. Она, кусая губы, повернулась к последней оставшейся комнате, помимо ванны. Комнате Ноя.
Волосы на голове зашевелились, холодный пот выступил на загривке. Если бы сейчас раздался внезапный громкий звук, они бы умерли от сердечного приступа. Без вариантов.
Эшер сжал челюсти, удобнее перехватил в пальцах нож и, застыв на мгновение, резко дернул ручку, врываясь внутрь. Хейли нырнула в комнату сразу за ним, врезавшись ему в спину, поэтому, когда Эшер вдруг заорал, отступая в сторону, она не поняла, что его так испугало. Судя по всему, никто на них не нападал. В миг, когда в ее ноздри забился тошнотворный запах гниющей плоти, до нее дошло.
На собственной кровати сидел Ной. Его распахнутые глаза смотрели в никуда, подушки подпирали неподвижное тело с обеих сторон, чтобы оно не заваливалось вбок. Затылок упирался в стену, спутанные волосы испачкали странными пятнами белые обои. Кожа выглядела желто-серой, распухшей.
То, что он мертв, было очевидно. Хейли уставилась на него во все глаза, словно забыла, как он выглядит. Эшер, стоявший чуть впереди нее, дышал со свистом, гармонично звучащим с жужжанием мух, летающих по комнате.
— Ной вернулся, — сказала Хейли.
Эшер дернулся, выронил нож из рук и опустился на колени. Его не держали ноги. Они оба смотрели на Ноя, обезображенного из-за отсутствия должного ухода за трупом, в старой, заляпанной грязью одежде, к которой липли комья засохшей земли.
Эшер не мог отвести взгляд от мертвого тела, поглощенный своим ужасом. Хейли подошла к нему сзади, присела позади него на корточки. И воткнула нож ему в спину.
Изо рта Эшера вырвался вопль. Он, как в замедленной съемке, обернулся, смотря округлившимися глазами на Хейли, которая подалась ближе, запоминая выражение его лица.
— Тебе страшно? Больно? Ты чувствуешь себя преданным? — полюбопытствовала она, смотря, как тот хрипит, хватая ртом воздух.
— Хейли, — непонимающе и беспомощно позвал Эшер. Хейли вытащила из его тела нож, приложив для этого немалое усилие, и воткнула его в плоть еще раз. И еще.
— Ты умрешь, — констатировала она, наблюдая, как из ран стремительно вытекает кровь. Эшер завалился набок, царапая ковер ногтями. Хейли достала из-за пазухи документы, которые они забрали из домика у озера, и бросила их рядом с Эшером, чьи глаза закатились. В ней не нашлось ни капли сожалений. Она поднялась, подходя к Ною, чтобы погладить его по щеке. — Я люблю тебя, Эшер, всегда любила, — произнесла она, вслушиваясь в предсмертные звуки, которые издавал ее парень, — но брата я люблю больше.
Хейли бросила на затихшего Эшера последний взгляд, сжала невольно лежащую на одеяле руку Ноя и развернулась, чтобы выйти из комнаты. Спустившись вниз по лестнице, она услышала сирены подъезжающей полицейской машины. У нее оставалось пять минут, чтобы скрыться никем не замеченной.
Она вышла через заднюю дверь, пробежав до сплошного забора. Собака ее родителей, большая добрая овчарка, вначале устремилась за ней, помахивая хвостом, но, услышав посторонние звуки, залаяла и понеслась к воротам.
В дальнем углу двора была небольшая перекладина, которая позволяла спокойно перелезть через ограждение. Спрыгнув на асфальт по другую сторону забора, Хейли достала одноразовую симку из телефона, сломав ее пополам, и выбросила через несколько кварталов в мусорную яму.
Она направлялась в больницу.