Вереск огня

Сейлем, 1894.

Пёстрые огни освещали лица влюблённых пар, сливающихся в танце жизни. Могло показаться, что каждый человек был счастлив от проходившего бала, устраиваемого для гостей Сейлема.

— Приветствую, дорогие гости! — воскликнул вышедший в центр зала полноватый мужчина, привлекая к себе внимание. — Мы рады видеть новые лица в нашем городе! Сейлем открыт каждому человеку, который открывает ему свою душу в ответ!

Среди гостей и танцующих под руку со статным молодым человеком стояла девушка, чьи волосы выделялись на фоне любых других. Алые, с крапинками рыжего цвета придавали её уточённой натуре особую аристократичность и необычность. Она обратилась к мужчине рядом:

— Твой отец так мил с гостями, Роберт, — он переместил на неё влюбленный взгляд и не сдержал очарованной улыбки.

Эрика подала руку подруге и помогла ей спуститься с чёрного автомобиля, на котором отец довозил милых дам своей семьи и дочь своего близкого приятеля.

Сойдя с машины, Роза подобрала длинное платье руками, чтобы не испачкать его о расположившуюся повсюду слякоть. Эрика что-то защебетала подруге, а мачеха строго принялась подгонять девушек ближе ко входу в Капитолий.

Внутри уже бурлила жизнь. Эрика кинула мачехе Розы, что заберёт падчерицу с собой, и не дождавшись ответа, увела подругу вглубь зала. Девушки попутно брали с подносов закуски в виде тарталеток, но к алкоголю не притрагивались, — да и если кто увидел, что дочери высоких чинов распивают в малолетнем возрасте, то о семьях их сложилось бы дурное мнение.

— И где же твой француз? — спросила лукаво Роза, откусывая часть тарталетки.

— Он не мой, Роза! — шикнула на неё подруга, но следом поспешила добавить: — Думаю, отцы будут представлять нас французам. Тогда-то мы сможем с ними пообщаться.

По коже Розы пробежали неприятные мурашки. Она было повернула голову в сторону Эрики, но тут же поймала на себе чужой взгляд холодных, зелёных глаз.

«Это она!» — девушка без сомнений узнала ту самую женщину, что встречалась ей на фестивале и утром в церкви.

Брюнетка смотрела на неё, даже не смотрела — наблюдала. Её зелёные глаза казались ещё ярче вдалеке, из-за чего Розе становилось не по себе. В руках женщины был бокал игристого вина, вероятно, вида ради. Сама она не выглядела хмельной, наоборот, подозрительно трезвой. Улыбка её вызывала в Розе тысячу вопросов.

— Юные леди, — справа возник отец Эрики — высокий мужчина со светлыми волосами и приятными манерами. — Роза, прелестно выглядишь, — оставив поцелуй на ладони соседской дочери, Джонатан выпрямился. — Вы готовы к танцам?

— Пап, зачем мы сюда приехали? — Эрика взяла Розу под руку с улыбкой. — Конечно же, чтобы танцевать!

— Люблю твой позитивный настрой, доченька, — ласково отозвался отец, и в то же время с левой стороны возник и отец Розы. Мужчины пожали друг другу руки, Джонатан наклонился к Роберту, шепча о чём-то. Мистер Морган вскоре кивнул и поспешил в другой конец зала, а Роза насупилась.

— Куда это он? — спросила об отце, предчувствуя неладное.

— В вашем воспитании я не сомневаюсь, мои маленькие леди, — успокаивающе проговорил Джонатан, и обе девушки устремили в него вопросительные взгляды. — Но прошу вас быть крайне уважительными к делегации из Франции.

— Конечно, отец, ты же знаешь...

Но Эрика не успела заверить отца в своих отменных манерах, когда в поле зрения подруг показался отец Розы, сопровождающий целую кампанию французов. Эрика волнительно сжала руку Розы и тут же отпустила её, выпрямляясь и складывая руки перед собой. Роза же склонила голову вниз, ощутив жуткое стеснение от количества мужчин, которые направлялись к ним. Послышались мужские голоса:

— Мистер Сереми, — отец Эрики пожал руку взрослому мужчине, который шёл первым из всей делегации. — Рады вас видеть.

— Вы хорошо подготовились, мистер Морган, — отметил тот низким, холодным голосом то, как организовано было торжество в знак приветствия иностранцев. — Почтение от меня и моих сыновей.

— Просим чувствовать себя, как дома, — отозвался Роберт. Тот мужчина с низким, словно из могилы голосом усмехнулся.

— Сейлем необъяснимо притягательней Франции, — отцы двух девушек приятно улыбнулись.

— Позвольте представить вам наших дочерей, — начал Джонатан и взял за руку Эрику, встречающую мужчин лёгкой улыбкой. — Моя дочь, Эрика Одли.

Мужчина, названный мистером Сереми, протянул Эрике руку и взял её ладонь в свою, оставляя на коже осторожный поцелуй.

— Приятно познакомиться, юная мисс.

— И мне, мистер Сереми, — голос Эрики едва дрогнул.

Роза ощутила, как отец взял её под руку и начал представлять следующей:

— Моя дочь, Розалина Морган.

Роза отняла взгляд от пола и устремила его в мужчину перед собой. Выше среднего ростом и крупного телосложения, на его фоне девушка ощутила себя ничтожной букашкой. На подбородке красовался шрам, придавая его лицу и без того ещё большей грубости. Чёрные как смоль глаза словно бы пожирали Розу изнутри, и это ощущение напугало её до истеричного биения сердца в груди.

— Будем знакомы, мисс Морган.

Устрашающий мужчина взял ладонь Розы и оставил на ней более долгий поцелуй, нежели на руке Эрики. Либо же так показалось только самой девушке, ибо это пугающее мгновение длилось для неё вечность.

Мистер Сереми чуть отошёл в сторону и представил взору девушек троих молодых людей.

— Знакомьтесь, мои сыновья, — он указал на первого, с которым Эрика покинула Розу с утра в саду. — Мой младший, Даниэль, — блеснув белоснежной улыбкой, он чинно поклонился юным дамам. — Средний сын, Филипп... — второй по старшинству имел раскосые тягуче карие глаза, которые будто бы щурились в хитрости, прикованные к девушкам. Чёрные волосы были запредельно коротки и немодно подстрижены ёжиком, но парень выглядел безупречно, особенно отдавая шутовской поклон. — И старший, Айзек.

Розалин посмотрела на последнего и поймала его ответный взгляд на себе. Его морозно-голубые глаза пронизывали девушку, изучали с особой внимательностью и оставляли после себя озноб. Он разительно отличался от братьев: лицо непроникновенно и строго, кожа бледна, а глазницы пропитаны синевой. Складывалось несомненное впечатление: молодой человек не смел хвастаться здоровым сном. Однако несмотря на видимую отчуждённость, было в нём нечто магнетическое, что заставило Розу задержать дыхание, теряясь в этом колючем, ледяном взгляде, въедающимся в рассудок как незабываемая редкость.

Волосы волнистые, цвета вороньего крыла, уложенные в одну сторону, чуть шевельнулись от движения, когда он слегка склонился перед дамами в приветствии.

Каждый из сыновей мистера Сереми не был похож на другого. Напротив, казалось, что они вовсе неродные.

— Будем знакомы, — отозвался с улыбкой отец Розы, посмотрев на каждого юношу поочерёдно.

— Думаю, мы можем оставить молодых познакомиться получше, а нам есть, что обсудить, — проговорил мистер Сереми с каким-то подобием ухмылки.

Когда отцы принялись уходить, Роберт напоследок шепнул дочери:

— Не будь закрытой.

Роза поймала взгляд отца и кивнула, но так и не осмелилась улыбнуться. Вскоре мужчины ушли от них, а юные девушки остались наедине с молодыми людьми.

Первое, что возникло при их встрече лицом к лицу — неловкость. Затянувшаяся пауза, как это часто бывает, при первом знакомстве призывала к скованности и молчанию: что говорить, как себя вести, дабы не прослыть глупцом? Больше всех не в своей тарелке себя ощущала Роза, избегающая взглядов оставшихся с ними чужаков. Эрика, напротив, приободрилась и вступила в диалог с Даниэлем, с которым успела познакомиться раньше всех формальностей.

— Не думала, что у вас есть ещё три брата, Даниэль, — удивлённой интонацией отметила девушка, и парень улыбнулся её стремлению разбавить обстановку. Роза же погрузилась в себя и потупила тревожный взгляд в пол, искренне желая уйти подальше от них. Одли принялась рассматривать каждого брата поочерёдно, и в один момент улыбка сошла с её губ. Брови нахмурились, глаза её будто вспыхнули осознанием: — Это вы? Точно, это вы...

— Эрика? В чём проблема? — услышав беспокойство в голосе обратившегося Даниэля, Роза подняла голову и проследила за взглядом подруги. Смотрела она на старшего сына мистера Сереми, лицо которого не выражало ни единой эмоции.

— Мы вчера встречались с вашим братом на фестивале, — через зубы ответила мисс Одли, и Розалин сразу уразумела, по какой именно причине подруга вдруг сильно разозлилась. — Как я поняла, он любит забирать всё из-под носа.

Средний усмехнулся и бросил на брата насмешливый взгляд. Даниэль вздёрнул бровь в недоумении.

— Извините, если Айзек поступил не по-человечески...

Филипп вдруг положил ладонь на плечо младшего брата и беспардонно перебил его:

— Айзек любит забирать лучшее. Правда, Айзек?

Роза заметила, как старший брат кинул на среднего мрачный взор, будто призывая того замолчать, — по всей видимости, Филипп часто городил языком невесть что. Средний неоднозначно ухмыльнулся себе под нос и всё же слова больше не вымолвил, а Эрика перевела тему, больше не желая уделять внимание старшему из братьев.

— Расскажете нам про Францию? Традиции, кушанье, что угодно!

— Ох, Эрика, — Даниэль улыбнулся общительности девушки и застенчиво предложил: — Мы у вас в гостях. Почему бы не рассказать нам про Сейлем?

— Эм, ну-у...

— Вы же всю жизнь здесь живёте? — задал вопрос следом.

— Да... мы с Розой с детства здесь живём. Да, Роза? — Морган растерянно посмотрела на подругу и будто в одночасье язык проглотила. Невидимый барьер, возведённый неразумной боязнью перед незнакомыми людьми, не позволял ей идти на контакт. Юноши смолкли и с вопросом рассматривали девушку.

— Ваша подруга не слишком общительная, — спустя время заметил Филипп, и в словах слышалось лукавство: — Она от природы такая или просто не переносит общество иностранцев?

Эрика подобралась ближе к Розе, пытаясь незаметно растрясти подругу, чтобы та не производила плохого впечатления.

— Она... — начала Эрика, но была перебита самой Розой:

— Второе, — с вызовом и коротко ответила Морган, устремляя твёрдый взор в удивлённое лицо Филиппа.

Все точно замерли в непонимании, не подавали никакой реакции. Чудилось, именно этого французы и желали услышать. Лишь спустя время у одного Айзека дёрнулся в улыбке уголок губ, и это не осталось незамеченным самой Розой. Его реакция придала ей уверенности в том, что она придерживалась верной тактики – честности. Однако высказать всего огорчения приездом чужестранцев ей не удалось, и Даниэль её опередил:

— Очень великодушно с вашей стороны, мисс Морган, — она попала в капкан голубых глаз, злобно-насмехающихся над ней, и стиснула зубы. — Но, думаю, ваш отец не оценит вашего ответа...

— Оставь, Даниэль.

Даниэль искромётно зыркнул в сторону молчавшего до этого момента Айзека и нахмурился. Старший смотрел свысока, а говорил отсекая, и, предвиделось, никто из братьев не смел перечить ему. Было видно, как Даниэль осёкся, решив больше не смотреть в сторону Розы. Филипп же не сводил тяжёлого взгляда со старшего брата и почему-то глупо улыбался.

— Извините, — Розе стало не по себе и, нервно отдёрнув юбку, она поспешила покинуть общество французов как можно скорее. Эрика в последний момент ухватилась за подругу как за последнюю надежду, и Морган чуть задержалась, негромко сказав: — Я отлучусь. Ненадолго.

У мисс Одли не было в планах оставлять подругу или оставаться с юношами наедине, но отпустить подругу всё же пришлось: Розалина превратилась в оголённый нерв. Такие случаи бывали редко, но всякий раз Эрика входила в положение и старалась не донимать лишними вопросами, находясь рядом и позволяя подруге прийти в себя. Но сейчас Роза уходила от любопытства, которым провожали её все три брата, и потому Эрика быстро переняла их мысли на себя.

— О Сейлеме? Ну что тут рассказать...

Роза помчалась на выход из Капитолия и вскоре оказалась на свежем воздухе. Ночь начинала наступать с каждым днём раньше обычного, и прохладный ветерок осени защекотал её кожу порывистыми объятиями. Поёжившись, девушка следом выдохнула напряжение, скопившееся в теле сгустком тяжести. И медленно приходя в себя, внутренне отпуская столь глупую, но унесшую часть её самообладания ситуацию, она успокоилась.

— Я вас понимаю.

Роза не испугалась женского голоса и едва повернула голову в сторону той, кто оказалась около входа в Капитолий вместе с ней.

На ней было бордовое платье, подчёркивающее осиную талию и пышную грудь. Зелёные глаза даже в тени фонарей казались яркими и необыкновенными, а улыбка всё ещё украшала её лицо. Брюнетка разглядывала Розу в ответ, не стесняясь показаться невоспитанной или наглой.

— Повторите? — переспросила Роза, на время забыв, как дышать. Брюнетка странно усмехнулась своим мыслям и исполнила её просьбу:

— Я вас понимаю, — и следом добавила, переводя взгляд куда-то темнеющую даль: — Люди высасывают все силы. Особенно, когда приходится идти на вынужденный контакт. Когда разговариваешь и хочешь этого, то это не сказывается на нас.

— Кто вы? — тихо спросила Роза, не сводя глаз с брюнетки, с которой судьба сводит её столь часто за последние дни.

— Вы хотите знать моё имя? — брюнетка вернула к рыжеволосой проникновенный взгляд и усмешку.

— А есть ещё, что я должна о вас знать? — девушка сощурилась, но недоверия незнакомка у неё не вызывала. Наоборот, Розе, по правде, захотелось узнать, кто она такая.

Зеленоглазая вновь усмехнулась и посмотрела на полумесяц, что расположился на ночном ясном небе.

— Возможно, — ответила коротко. — Вы обязательно узнаете, Розалина.

— Как вас зовут? — не унималась Роза.

— Моё имя Авила, — представилась брюнетка и едва склонилась перед рыжеволосой в уважении. Роза восприняла этот знак крайне странным, и ощутила мурашки по коже. Авиле, впрочем, было всё равно. Она выпрямилась и улыбнулась снова.

— Вы решили посетить бал по поводу приезда французов, Авила? — спросила Роза следом.

— Не совсем, — слукавила брюнетка. — Я здесь с братом, он настоял, чтобы я сопроводила его.

Девушки замолчали не недолгое время. Молчание нисколько не беспокоило Розу, а общество Авилы девушка находила приятным. Слушая завывания прохладного ветра и изучая небо подобно карте, Роза окончательно успокоилась.

— Насчёт французов... — тихо заговорила Авила через время, привлекая внимание Розы. — Вам не стоит им доверять.

Роза удивилась.

— Почему?

— Просто поверьте мне... не стоит. Возможно, со временем вы тоже это поймёте... они не те, за кого себя выдают.

— Что вы имеете в виду, Авила? — Роза ощутила стеснение в груди.

Авила перевела на неё тяжёлый взгляд. Она не отвечала, лишь молчала и смотрела на юную девушку перед собой. Сама Авила казалась на вид старше Розы лет на пять. Было в ней что-то особенное, когда смотришь на человека и понимаешь — он многое знает и многое успел повидать.

— Доверьтесь мне, Розалин, — тихо и серьёзно ответила Авила. Затем коснулась руки девушки и взяла её ладонь своей, и Роза даже не пыталась вырваться или оттолкнуть брюнетку от себя: её действия оказывали какое-то необъяснимое воздействие, прямо-таки заставляющее довериться ей. Авила улыбнулась: — И не волнуйтесь, опасность не грозит вам.

— Я вам верю, — завороженно ответила Роза. Авила улыбнулась ещё шире.

— Возвращайтесь на праздник и постарайтесь вести себя непринуждённо. Расслабьтесь, можете даже выпить, — Роза вздёрнула бровь в удивлении, но Авила поспешила её заверить: — А лучше не пейте! Но почувствуйте себя... свободной. Без излишней манерности и воспитания.

Авила напоследок наградила Розу мягким взглядом, и сама развернулась, направившись внутрь Капитолия. Девушка всё раздумывала над словами брюнетки, и через время в груди у неё поселилась ощутимая уверенность в самой себе.

Вернувшись в Капитолий, Розалина принялась искать в толпе подругу. Всё рыскала глазами, в надежде наконец встретить два голубых в ответ, но вместо этого услышала голос, тоже ставший ей знакомым за последний период времени:

— Не ищите. Ваша подруга уже в объятиях моего брата...

Роза подняла голову и встретила два серо-голубых глаза, что глядели на неё с интересом в ответ. А на губах его расположилась лёгкая, едва заметная улыбка, предвещающая им обоим разговор...