Mr Butterfly 🦋 | 18+

Усердно растирая клубничный гель, осевший на теле пышной пеной, я пыталась смыть и навсегда стереть воспоминания о Его прикосновениях.

Я не в силах найти объяснение, как я могла, словно заколдованная, поддаться ласкам неизвестного мужчины. Всё могло закончиться гораздо хуже, если бы я вовремя не включила мозг. Вот так просто отдаться ему в уборной? Упаси Господи!

Кто был этот тип, нагло ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший её вверх тормашками всего за один визит? Кто дал ему право посягнуть на мою личную территорию? Как он посмел обращаться со мной, как с грязной прислугой, как будто я никто, и моя единственная задача в этой жизни — удовлетворять потребности мужчин.

Я продолжала натирать тело до жгучих покраснений, не то чтобы я думала ласкать себя, потому что, черт, стыдно признаваться, я купилась на его прикосновения, которые теперь постфактум отдавались пульсацией внизу живота. Стоило только воспроизвести в памяти его потемневшие от похоти глаза.

Это ощущение было для меня новым, до этого неизведанным и чем-то граничащим с безумством, возможно от того, что у меня небольшой опыт общения с представителями сильного пола. В присутствии парней, а особенно мужчин постарше, я обычно краснею, ладони потеют, предложения получаются несвязными, разговор не клеится.

Другая причина — это строго консервативная семья и её воспитание. Отец, заменивший мне обоих родителей, так как моя мама умерла при родах, приложил все усилия, чтобы дочь ни в чем не нуждалась, училась в лучшей школе, а настольной книгой имела «Правила поведения в высшем обществе».

Мне уже стукнуло восемнадцать, а он продолжает надо мной трястись как над младенцем, иногда это бесит, но я понимаю, он попросту пытается восполнить отсутствие маминой любви.

Что будет, если папа узнает о случившемся? Абсурд! Он не может и не должен об этом узнать!

Стук в дверь вернул меня из своих мыслей в жестокую реальность.

— Доченька! Ты чего так долго? Поторапливайся, а то в школу опоздаешь!

Папочка! Как всегда вовремя. Быстро накидываю на плечи розовый махровый халат и выхожу в комнату. Отец стоит на пороге и рассматривает висящий над моей кроватью новый постер, изображающий античного атланта.

— Ты ещё не одета? Быстро одевайся!

Приказным тоном изрекает отец, я лишь усмехаюсь над его вечной правильностью и пунктуальностью и нехотя начинаю вытирать полотенцем волосы.

Мужчина подходит ближе и начинает вглядываться в моё лицо. Черт, я и совсем забыла!

— Ты что, плакала?

Опускаю глаза в пол, мне стыдно признаться самой себе, что из-за этого кретина я прорыдала целую ночь, так и не сомкнув глаз. Этот урод выставил меня посмешищем на весь ресторан, хотя посетителей в тот час было не так много, всё равно начальник был в курсе инцидента. Мне повезло, что этот грёбаный «романтик» не накатал на меня жалобу. В противном случае, прощай работа.

— Да так, — отмахнулась я, — девчачьи дела. Всё в порядке.

— Раз так, жду тебя в машине через семь минут. Время пошло.

В Сибири с гардеробом не забалуешь, сверху этого, я учусь в языковой школе, где, конечно же, есть школьный устав и форма, обязательная для всех учеников.

От мороза меня спасут тёплые чёрные колготки, под жилет надену молочного цвета свитер с глухим горлом, а ботильоны со шнуровкой на высокой платформе отлично гармонируют с клетчатой мини юбкой. Сверху шерстяное пальто-кардиган и шарф с принтом под Burberry.

Первый урок — английский язык, школа ведь языковая, поэтому шесть раз в неделю у нас занятия по иностранному языку плюс ещё один по выбору, я изучаю испанский.

Пока учителя не было в классе, моя близкая подруга и одноклассница, Лена, делилась трудностями своей личной жизни.

— Представляешь, оба моих парня мне изменяют!

Она говорит громко, ведь в нашей небольшой группе, состоящей из двенадцати человек, принято выставлять напоказ свою личную жизнь. Одна лишь я отмалчиваюсь, когда речь заходит о парнях.

— Друг с другом что ли?

С безразличием заметила я, опершись щекой о кулак. Я буквально засыпаю, и причиной всему — Он.

— Дура!

Обидевшись, отвернулась от меня Лена, я лишь закатила глаза и уставилась на входную дверь. Татьяна Петровна никогда не опаздывала, как у истинной англичанки, весь её день был построен строго по расписанию, поэтому её отсутствие в течение уже пятнадцати минут наводило на подозрения.

Издалека послышались шаги, студенты притихли и создали видимость повторения домашнего задания. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл директор школы, я насторожилась, через секунду появился...

Сердце упало в пятки, внутри всё сжалось, по спине пробежал холодок, разум вынесло в распахнутое окно. За директором появился Он, нисколько не подозревающий, что здесь сижу я. Если он меня вообще помнит!

Он лапал меня в дамской комнате, облил вином и нагло оскорбил, а теперь он предстаёт в роли моего учителя. Как это вообще понимать?

— Ребята, минутку внимания! — объявил директор. — Как вы уже многие догадались, Татьяна Петровна отправилась на заслуженную пенсию, и теперь у вас новый учитель. Прошу любить и жаловать Рогов Олег Михайлович.

Совсем другой, не то что в прошлый раз. Какой-то слишком официальный, чопорный. Строгие чёрные брюки прямого кроя, рубашка-поло темно-синего цвета и та же бабочка, наносящая последний штрих его образу.

Темно-русые волосы аккуратно заложены назад, однако одна прядка всё-таки упала на лоб. Только сейчас я отметила его идеальное лицо: ни одной морщинки, миндалевидные ореховые глаза, заострённый нос, легкая щетина и такие страстные губы.

Не одна я заметила его природную привлекательность, все ученицы нашего класса откровенно на него пялились, а пацаны оценочно оглядывали мужчину с ног до головы.

У него определённо есть порода. То, как он держится в новом коллективе, говорит о его достаточном опыте работы в преподавательской сфере.

Я начинаю понимать, это, наверное, расплата за мои грехи. Например, за то, что курила в тайне от отца или притащила в школу его трёхзвездочный коньяк.

— Сейчас я быстро пробегусь по списку, — его голос был таким мягким, без единого намёка на своё гендерное превосходство. Он здесь учитель, он имеет право качать права.

Счастье это или наказание, я всегда последняя в списке.

— И, наконец, последняя в списке Филевская Мария.

Осталась одна я. В этот момент я боялась на него посмотреть, боялась своего присутствия в этом кабинете, боялась, вдруг он что-то ляпнет. Но нет! Он сухо отметил в журнале мое присутствие, как будто мы ни разу не виделись и вообще не были знакомы. Конечно, мы не знакомы, и правильно сделал, что обошёл мою персону стороной.

— Ну, хорошо, Мария. С Вас мы и начнём! — пытающий взгляд, направленный на меня, хуже самой страшной пытки. — So, Maria, introduce yourself.

Мамочка родная, какое у него произношение, любой готов душу продать, чтобы говорить с таким акцентом, как истинный американец.

Процедура обычная и ничем не примечательная. Всего лишь-то рассказать на английском немного о себе. В таких случаях я всегда придумываю себе новую историю, не буду же я ему рассказывать про себя правду. Так вот на этот раз, согласно моей легенде, я живу с бабушкой, коллекционирую автобусные билетики и у меня есть парень. Да, да, именно парень!

Ребята никак не отреагировали на мою сладкую ложь, это всего лишь урок английского, а не допрос полицейского.

После знакомства со всеми учениками Олег Михайлович раздал нам проверочный тест, растянувшийся до конца урока. Пока всё не так уж и плохо.

Прозвенел звонок, ученики закопошились сдавать листочки. Однако судьба припасла мне ещё одно испытание.

— Мария Филевская, задержитесь, пожалуйста.

В шуме и гаме никто, кажется, и не услышал его просьбы. Моя задница будто приросла к стулу, ногти на руках были разодраны чуть ли не в кровь. Думала, что отделаюсь легко, а тут на тебе. Разговор с глазу на глаз.

— Ну что же Вы сидите, Мария? Подойдите ближе, — произнёс Олег Михайлович, когда класс опустел.

На ватных ногах подхожу поближе к выходу, если что, успею убежать. Наивная!

Он встаёт, и кидает на меня заинтересованный взгляд. С минуту мы молчим, разглядывая друг друга. В данный момент я вспоминаю все его гадости и пакости, напряжение внутри меня начинает разрастаться.

— Вот видите, судьба к нам благосклонна. Теперь я — твой учитель, а ты — моя ученица, вернее сказать, подчинённая.

— Подчиненная в каком смысле? — он улыбается и делает шаг вперёд. На рефлексе отступаю назад и понимаю, что упираюсь в дверь.

Олег Михайлович приближается вплотную и дотягивается до дверного замка. Он закрыл дверь и отложил ключ на стол. Что значит этот жест?

— На правах моей ученицы, ты обязана меня слушаться. Всегда и во всём, — его глаза пылают похотью, это не тот учитель-педант, это голодный хищник, требующий мяса с кровью.

— А Вы не обязаны обращаться ко мне «на Вы», а не «на ты»?

— После того что между нами было? — усмехается он, а мне становится страшно. —Неужели ты забыла? Я могу напомнить.

Я отчаянно пыталась вспомнить, что же такое произошло между нами, что даёт ему право вести себя настолько развязно и похабно. Но, для начала было бы неплохо вспомнить, куда я положила свой мозг.

Олег Михайлович наклоняется к моей шее и оставляет лёгкое прикосновение губ под мочкой уха. Внутри меня разверзается настоящая буря, а в ушах трещит предупреждающим гром. Взгляд будто затуманился серебристой поволокой. Я хочу и не хочу узнать, что будет дальше. Его резкий ментоловый запах заполняет ноздри, доводя до некоторой степени обморока. Как ему так легко удаётся манипулировать девушками?

— Руки за спину в замок!

— Что? — переспросила я.

— Убери руки за спину, Филевская!

Не знаю почему, я послушалась его, наверное, от его убийственного красноречивого взгляда или потому, что ещё в ресторане продала ему свою душу.

Голова словно затуманена, я слышу только его команды и беспрекословно им следую.

В следующую секунду его пальцы тянутся к жилетке, одна за другой пуговки выпадают из петель. То, как он смотрит на очертания моей груди, покрытой лишь толстым свитером, наводит на мысль, что я вовсе обнажена, хотя у меня даже не просвечивает бюстгальтер.

Искусно он выправляет свитер, заправленный в юбку, затем погружает обе руки под толстую шерсть и кладёт их на живот. Его ладони такие ледяные. Не подвластное контролю тело само подаётся вперёд навстречу его прикосновениям.

— У тебя такие ледяные руки.

— Не только руки, но и сердце.

Я закидываю голову назад, а его нос утыкается в мои волосы.

— Какого черта ты творишь? — голос смешивается со стоном.

— Не ты, а Вы, Машенька. На чём мы в прошлый раз остановились?

Его ладони медленно пробираются к бюстгальтеру, не забывая оставлять на животе замысловатые иероглифы.

Кульминация уже близко, чувствую, вот-вот он должен взять «быка за рога».

Если бы не звонок его телефона.

Это пьяная любовь, никуда не деться
Ты сбиваешь пульс, стрелы прямо в сердце...

— Сука! — он быстро убирает руки и отходит на шаг назад. — Взяла ключ, открыла дверь и пошла вон.

Пусть это звучит грубо, но я готова подчиниться.