3. Курабье
Четыре часа утра, а на улице ещё темно. На горизонте нет и намёка на первые лучи солнца, которое всё реже радует глаз сибирской осенью.
Выдувая в холодный воздух кольца никотина, я безуспешно пыталась заглушить душевную боль и осеннюю апатию. Ночь опять стала для меня заложником мыслей. Как я ни пыталась, не смогла поймать волну сна. Он, его образ, его манера речи не поддавались удалению из памяти, и я никак не могла выкинуть из головы его неожиданное появление в моей жизни.
Почти целая пачка самых дешевых сигарет была опустошена, сигаретки одна за другой покидали пачку и превращались в пепел, тут же уносимый ледяным ветром.
Мне было всё равно, что я могла простудиться, внутри меня разгорался настоящий пожар, наверное, от предвкушения встречи с Ним. Каждый день я должна видеть его, как-то реагировать на его странные действия, коммуницировать с ним, ведь он преподаёт мне профильный предмет. Каким образом следует разрешить эту ситуацию: поддаться или бороться?
Снова и снова наполняю легкие отравляющим веществом. Интересно, чем он сейчас занят, что делает? Наверняка у него есть семья, девушка, возможно, дети. Тогда почему он приставал ко мне? Вопрос, не требующий ответа...
Как к игрушке. Кидаю рассеянный взгляд на мягкую кровать, усыпанную медвежатами разного размера. Уложит он тебя в постель, поиграется и выбросит. Все они мужики такие, в голове один секс.
Но он же учитель.
Со злости швыряю последний окурок в окно, открываю ставни пошире, чтобы выветрить запах табака. Папа точно не обрадуется, если узнает, что я снова баловалась сигаретами.
Раздался стук в дверь, или мне померещилось. Не зная как реагировать, заметалась по комнате в попытках скрыть следы преступления. Через секунду на пороге появился отец. Мои глаза округлились, обычно он не встаёт так рано.
— Машенька, ты уже не спишь? — я нервно сглотнула и начала теребить край шелковой ночнушки. — Зачем же ты открыла окно нараспашку?
— Прости, папочка. Просто проснулась ночью от страшного жара, вот и открыла окно.
Подозрительно отец осмотрел комнату, все следы пепла я вроде убрала. Надеюсь, он не почувствует запах табака.
— А ты чего так рано встал? — только сейчас я заметила, что отец уже собрался, даже пальто надел.
— У меня срочный вызов. Собирайся, я отвезу тебя в школу пораньше.
— Опять убийство?
Хмуро отец покачал головой и вышел из комнаты, он не любил посвящать меня в подробности своей профессии. Папа работал следователем и часто выезжал на вызовы. Убийства, грабежи, разбой, хулиганство — от всего этого он пытался меня оградить.
Я быстро собралась, из-за отсутствия сна мои действия были слега заторможены, но в целом я чувствовала себя бодрячком, ещё бы целая пачка сигарет. И к счастью, преступница осталась без наказания, отец скорее всего так спешил, что даже не заметил наличие неприятного запаха.
Как только я вышла из дома, холодные порывы ветра тут же подхватили полы моего плаща; мне пришлось круто постараться, идя наперекор встречному ветру, и, уже оказавшись в машине, я поняла, что сильно хочу спать.
— Так куда там тебя вызывают, пап? — спросила отца, сосредоточившегося на дороге. Мы жили в недавно отстроенном посёлке далеко от моей школы, поэтому уже по привычке отец каждое утро завозил меня на занятия по пути на работу.
— Доченька, ты же знаешь правило: мы никогда не обсуждаем мою работу. Неужели тебе интересны какие-нибудь маньяки или заказники?
Я покачала головой, отвернулась в сторону окна и так проспала до самой школы.
— Маша, просыпайся, — почувствовала лёгкий толчок в плечо. — Мы уже приехали.
Сонливо потираю глаза, и впрямь передо мной стоит «любимая» школа, только немного странно видеть её в такую рань, сейчас на часах семь утра, значит, ещё час придётся торчать впустую, так как первый урок начинается только в восемь.
— Обратно доберёшься на общественном транспорте, скорее всего, я приду поздно.
Отец целует меня в щеку, я выхожу из машины и на прощание машу ему рукой. На моё счастье, охранник сидит в заведении всю ночь, значит, я смогу попасть в школу.
Всё, как всегда: снимаю плащ, шарф, наношу последние штрихи макияжа, причесываю спутавшиеся волосы. Лишь одно НО выбилось из моего привычного графика действий.
В отражении зеркала я увидела Его. По неизвестной причине расчёска в моей руке задрожала, а глаза замерли и продолжали неутомимо исследовать его лицо.
Меня быстро посетила мысль, что нужно уходить, пока не станет слишком поздно. Почему я решила спрятаться от него? Возможно потому, что все наши встречи, которых было только две, заканчивались неудачно. Чуйка меня никогда не подводит — пора делать ноги.
— Филевская? Мария?
Удивлённо закричал Олег Михайлович из другого конца школьного холла. Я так долго обдумывала план действий, что он первее меня заметил, чем я дала деру.
Делаю глубокой вдох и принимаю озабоченный вид, что копошусь в сумке. Спиной чувствую его приближающиеся шаги, учащающееся от ходьбы дыхание, парфюм, способный разбудить мертвого и убить живого из всех живых.
Головокружения мне никогда не были свойственны, но сейчас я еле стою на ногах. А ведь я даже с ним не заговорила.
— Вот уж кого не ожидал увидеть в столь ранний час! — свеж как огурчик, одет с иголочки и явно в приподнятом настроении, он подошёл ко мне, встал рядом, прислонившись бедром к стойке с крючками для верхней одежды.
— Папу срочно вызвали на работу, — промямлила я. — А так как я живу далеко, то была вынуждена поехать вместе с ним, он обычно завозит меня в школу.
Пытаюсь сохранить эту дистанцию в общении ученика и учителя, поэтому говорю сухо, конкретно и лаконично.
— Понятно, — Олег Михайлович игриво почёсывает щетину, не сводя с меня глаз. — Может, пойдём в учительскую, там сейчас никого нет. К тому же я могу угостить тебя чаем.
Я засмущалась, мои щёки в миг покрылись румянцем, Олег Михайлович усмехнулся и не дожидаясь ответа, взял меня за руку и повёл на второй этаж.
Я четко осознавала, что нет смысла ему противостоять, он гораздо сильнее меня, и если что... Надеюсь, до этого попросту не дойдёт.
Олег Михайлович любезно угостил меня чаем, конечно, это был сорт Английский завтрак, причём себе он не налил.
Он предложил мне сесть на один из стульев, а сам остался стоять, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Сначала мне было неудобно распивать чай в учительской, но против голода не попрешь. Олег Михайлович заметил, с каким энтузиазмом я набросилась на кружку чая и предложил печенье.
Для приличия взяла одно, однако сомневалась, положить мне его в рот целиком или сделать небольшой кусочек. Тут он подошёл к столу и сел рядом со мной. Я чуть было не поперхнулась от столь неожиданного сокращения расстояния между нами, однако продолжила уверенно чаёвничать и закусывать.
— Кстати, Мария, забыл Вам вчера сказать. У Вас отвратительное произношение.
Я отставила кружку в сторону и посмотрела на него, как на последнего психа. Никто и никогда мне ещё не делал таких замечаний. А со мной, поверьте, позанимался не один учитель английского языка.
— Когда Вы говорите, шире открывайте рот. При произношении звуков, речевой аппарат должен быть напряжён, а у Вас он расслаблен. С таким отвратительным произношением, боюсь, Вам не суждено стать настоящей английской леди.
— А у Вас, я смотрю, рот широко открывается, это, наверное, из-за большого опыта.
Этот кретин опять взялся за старое, я решила сосредоточиться на еде, поэтому без стеснения начала уплетать вкусное печенье. При этом я очень громко размешивала ложкой чай, ведь это против всех правил приличия.
— Вы на что-то намекаете, Машенька? С вашей стороны было бы правильно попросить меня об одолжении показать, как подобает произносить звуки.
Пусть идёт со своими звуками куда подальше, с этого момента я включила режим игнора.
— Я, блять, с кем разговариваю!
Олег Михайлович со злости ударил кулаком по столу, что у меня из руки вылетела ложечка. Я нагибаюсь, чтобы её поднять, как вдруг его руки цепляют меня за талию, ещё одно ловкое движение, и я сижу у него на коленях.
Ногой он отшвырнул стул, на котором я сидела секунду назад, а руками обвил меня за талию, сцепив руки в замок.
Я не знала, как мне реагировать. Дураку ясно, он позволял себе слишком много, что не должен делать учитель по отношению к ученице. Таким ли образом он хотел показать, кто здесь главный, а кто подчинённый?
— Как это понимать? — наконец, я решилась подать голос.
Олег Михайлович не отвечал, он отбросил на грудь мои волосы и уткнулся носом в затылок. Его руки шарили по моему животу, из его уст вырывались негромкие стоны, а жаркий пар, выходящий из ноздрей, щекотал затылок.
— Как же ты вкусно пахнешь. Клубничкой.
— Зачем Вы это делаете? — мной овладела бессильная паника от того, что я не знала мотива его действий. Поиграть? Я что, кажусь легкой добычей? Скоротать время?
— Я напугал тебя? Прости, — приглушённым голосом забормотал Олег Михайлович мне в волосы. — Просто когда я задаю вопросы, ты мне должна отвечать, а не испытывать мое терпение на прочность.
Олег Михайлович потянулся к вазочке с печеньем и взял одно.
— Как думаешь, на что это похоже? — спросил он, рассматривая под робкими лучами солнца кусочек песочного теста.
— Это курабье, — Олег Михайлович издал подобие смешка с доминирующими нотками издёвки.
— А если включить абстрактное мышление? Круглая форма, а в центре капелька вишневого джема. Ничего не напоминает?
И тут до меня дошло, о чём он вёл речь. Извращенец чертов. Я приняла решение, закончить эти глупые игры и попыталась встать.
Он тоже встал, но я по-прежнему находилась у него в руках. Буквально. Я начала толкаться ногами, Олег Михайлович сильнее стиснул руки и в итоге вообще посадил меня на стол.
Он раздвинул мне ноги и занял свободное пространство. Руками мужчина убрал назад вьющиеся локоны, погружая пальцы в копну волос. Рывком он придвинул мою голову к себе. Наши губы находились на расстоянии нескольких дюймов.
Я не могла свести с него глаз, настолько зачаровывающими были его движения, которые воспринимались мной как подсказки матёрого мастера своему ученику.
Как и в предыдущий раз, его руки томительно скользили по моему телу, начиная от подбородка, заканчивая бёдрами. Каждое его движение разжигало внутри меня сотню доселе тусклых огоньков, они воспламеняли меня, и мне хотелось большего. Хотелось узнать, что находится за той гранью, что я выстроила в отношениях с мужчинами.
Олег Михайлович окончательно задрал мою юбку и недовольно посмотрел на открывшуюся перед ним картину.
— Знаешь, почему я не люблю Сибирь?
— Нет.
— Потому что девушки носят на себе тонну одежды. Понимаешь?
Киваю в ответ; не могу побороть в себе желание дотронуться до его щетины, провести рукой линию от скулы до подбородка, коснуться его пухлых губ или испортить причёску.
Всё хорошее рано или поздно подходит к концу. Мы услышали ключ в скважине и быстро отпряли друг от друга. Как нашкодившая школьница, поправляю одежду, переминаясь с ноги на ногу в сторонке. Олег Михайлович поднял стул и присел ягодицами на стол.
— Ничего не бойся, — прошептал он.
Через секунду в учительскую зашла учительница математики. Сквозь круглые очки она с недоверием посмотрела на меня, а потом на Олега Михайловича.
— Олег Михайлович? — произнесла она, как будто у них уже что-то было.
— Здравствуйте, Марина Ивановна. Мария зашла в учительскую попросить таблетку от головной боли. Сами видите какая нынче погода. Магнитные бури.
— А я-то думаю, что вы здесь делаете? Вдвоём.
— Спасибо, ещё раз, Олег Михайлович. Я, наверное, пойду, — смотрю на настенные часы, без десяти восемь. Время с ним летит с неимоверной скоростью.
— Не за что, обращайтесь если что.
Олег Михайлович берёт мою чашку чая и начинает пить содержимое. Вдруг до меня доходит, он же всё предусмотрел.
Что бы подумала училка, когда увидела на столе две чашки чая.
Как говорится, начинаем чаем, а заканчиваем...