8. В медвежьей берлоге
Я никогда не догадывался, каково это, когда закипает кровь. Теперь я с точностью знаю смысл этого выражения, моя кровь не то чтобы кипит, она бурлит, как магма в жерле вулкана. Не могу припомнить последнего раза, когда я был так зол, практически вне себя.
И это всё из-за неё.
То, что она делала, сидя в такси, заставило меня подпрыгнуть на месте. Я не верил, что моя послушная, а порой непокорная ученица Мария Филевская могла такое сотворить.
Как только такси умчалось, оставляя за собой клубы дыма, я с полчаса сидел в машине, сам не зная отчего. Костяшки побелели от того, что я впился руками в руль. К лицу подступила кровь, а воздуха катастрофически не хватало.
Не задумываясь о выключении двигателя, я распахнул дверь и бросился к её чёртовой двери. Для чего? Чтобы иной раз показать, что я посмешище?
Надеялся ли я, что это была не она? Хотел ли я, чтобы моё орлиное зрение меня подвело? Миллион раз да!
Но...
Я дёргал ручку, прикладывая всю мощь и наконец сдавшись пнул ногой дверь и пошёл прочь со двора. Во мне что-то мешалось, мысли были разбиты, тело обессилено.
Я добрался до дома, не помня дороги. Глаза застилала дымка, мои движения были резкими и неконтролируемыми. Я не был тем хладнокровным обольстителем Олег Михайлович, я превратился в уязвимого зверя, готового защищать своё.
Быстро переодеваюсь. Серая мешковатая толстовка с капюшоном, рваные чёрные джинсы и вансы. Туда, куда я собираюсь, в пестром, нарядном костюме я буду смотреться нелепо.
Смеркалось. В воздухе пахло осенней сырой листвой. Горизонт, освещённый меланхоличным желтым со всполохами розово-фиолетового, наводил тоску.
Я должен был это сделать. «В глуши» именно там, я обнаружил свою непокорную ученицу.
Пьяная молодёжь столпилась в центре ночного клуба; по их крикам и овациям, как мореплаватель по звёздам, я пробирался вперёд, расчищая себе дорогу.
Парни громко кричали, толкая меня в ребра, я не понимал, к чему такая суматоха, неужели раздают бесплатные коктейли.
И только когда я увидел это зрелище, моё сердце на миг остановилось.
Мария Филевская — олицетворение кротости и послушания — танцевала стриптиз на барной стойке. Остановившись за десять метров до предполагаемого магнита всех мужских глаз и слюней, я плотнее натянул капюшон и, как сыч, наблюдал издалека. Желудок болезненно сжался, когда я увидел её.
Пьяная и такая раскованная, девушка прижала руки к груди. Её глаза были закрыты, голова откинута назад, платье болталось на миниатюрных бёдрах, норовя сползти вниз.
Я был заворожен каждым её неуклюжим движением, моя бы воля, я бы просмотрел её танец в замедленной съёмке, чтобы лучше и точнее запечатлеть этот по всем меркам грандиозный момент.
Я был одним из сотни мужиков, что при виде её мордашки, готовы были пасть к её ногам и боготворить как божество. Но чувство собственничества оказалось сильнее меня.
Почему она танцует для них? А не меня одного. Я готов убить всех этих сибиряков за то, что позарились на моё сокровище, и вместе с тем убить её, что посмела опуститься до такого инфантильного безрассудства.
Моя совесть мне подсказывает, мол, именно ты открыл в ней скрытую сексуальность, сыграл роль подстёгивающего хлыста. Однако, я ли виноват, что пьяные женщины порой неуправляемы?
Мне никогда не приходилось настолько сдерживать свой пыл, я буквально пытался привязать себя поводком к любой неподвижной опоре, лишь бы не сорваться.
Ведь если я сорвусь, пострадают все. В том числе и моя честь.
Слава Богу, какие-то девушки стянули её с барной стойки и повели в закрома клуба. Я стал выжидать. Цель найдена. Осталось схватить и обезвредить.
Прошло пятнадцать минут, и я снова увидел её. Еле ковыляя, Маша шла в дамскую комнату, собирая на себе восторженные мужские взгляды.
В капюшоне, как убийца-ассасин, подкрадываюсь к девушке со спины и хватаю в охапку. Она начинает дергаться, пытаясь высвободиться, но мой капкан не перехитрить, также как и меня самого.
От неё разит алкоголем, что ещё сильнее пробуждает во мне желание утащить её из этого гнилого места.
— Ты пойдёшь со мной, — шепчу ей на ухо, девушка сдаётся и становится смирной.
Выволакиваю её на улицу и тащу к своему внедорожнику. На улице холодно, моросит дождь. Одинокий фонарь освещает мне дорогу к искусственной клетке — моей машине.
Девушка укомплектована на заднее сиденье, а я присаживаюсь на капот и достаю сигарету. Покручиваю её между пальцев и думаю, а что делать дальше. Не этого ли ты хотел, Олег? Готовое мясо в твою коллекцию охотничьих трофеев.
В отполированном капоте отражаются звёзды, возможно, я отравился парами алкоголя, потому что мне кажется, что звёзды мерцают и на секунду исчезают.
Отказавшись от удовольствия затянуть сигарету, отбрасываю её на асфальт и возвращаюсь к своей непослушной ученице. На моё удивление она тихо посапывает на кожаном сидении, обняв себя за плечи.
Сажусь и завожу мотор, мягкое мурлыканье дорогой тачки заряжает меня неподдельной энергией. Постепенно я успокаиваюсь, она со мной, ничего плохого теперь не случится.
— Моя верхняя одежда? — раздаётся голос Маши, я понимаю, что на улице чуть больше нуля градусов, а она без верхней одежды.
Не знаю почему, я не испытываю к ней жалости, наоборот я хочу, чтобы она страдала, мёрзла и скулила о помощи.
— И так сойдёт, — говорю скорее себе, чем ей, и мы трогаемся.
Машина мчится с безумной скоростью, меня едва ли не заносит в кювет на поворотах, при обгоне слышна работа тормозов. Черт, я не поменял летнюю резину.
— Как ты меня нашёл? — опять её голос, заставляющий мурашки пробегать по позвоночнику. Я чувствую себя крайне некомфортно. Вместе с ней. В одной машине. Да, я этого хотел, но она пьяна, а я терпеть не могу пьяных женщин. Меня это раздражает! Жутко раздражает!
— Это единственный ночной клуб в нашей сибирской глуши, так что было несложно догадаться.
Маша промычала что-то неразборчивое, едва ли возможное уловить ухом.
Да, сейчас не время для разборок, но я не могу держать себя в руках, у меня в прямом смысле чешется влепить ей по самое не хочу за эту необдуманную, глупую выходку. Она подвела меня, своего отца, и чем это всё закончилось. Лежит как бревно в беспомощном состоянии. Мне противно на неё смотреть, дышать с ней одним воздухом...
— Я думал у тебя есть хоть капля здравомыслия, свойственная девушкам твоего возраста. Оказалось, я ошибался. Отец оставил тебя одну дома, чтобы ты встретила меня, и мы нормально провели урок. Вместо этого ты убегаешь из дома, не предупредив меня, а вернее, специально не предупредив, дабы выставить меня дураком, посмешищем!
Сам удивляюсь, как я в таком состоянии умудряюсь вести автомобиль, я готов убить её и закопать под ближайшим кедром. Заживо!
— Чтобы ты пришёл и сделал со мной что-нибудь неприличное. Нетушки! Тебе отец будет платить не за то, чтобы ты каждый раз зарился на меня и хотел раздеть. Думаешь, я тебя не знаю. Да тебя как облупленного видно!
— И что ты выбрала? Смылась в клуб, где тебя мог бы изнасиловать любой неотесанный сибиряк! Это разве лучше?!
В этой схватке она хочет оказать мне сопротивление, но я в этом вопросе крепкий орешек. Что касается женщин, любая окажется подо мной не пискнув!
— Кто угодно лишь бы не ты! И с чего ты взял, что вот так можешь меня похищать. У нас ничего не было и быть не может. Отпусти меня!
А вот это заява посерьёзнее.
— Не забывай, у нас ещё целая ночь впереди, —издеваюсь над ней я.
— Пошёл на хуй, придурок! — голос этой ненормальной хуже ультразвука, что у меня даже затряслись коленки, а в глазах потемнело. От ярости. Я не потерплю такой наглости в свой адрес.
— Девочка, сегодня ты крупно попала, я научу тебя, как разговаривать со старшими, — в голове строю тысячи планов, как же ей насолить, но каждый раз я вспоминаю её отца, моего хорошего приятеля, и идеи тут же улетучиваются. Придётся сделать всё мягко. А умею ли я так?
Сзади Мария начинает шевелиться и даже пытается помешать мне управлять машиной. Маленькими ручонками она обвивается вокруг моей шеи и даже бьёт меня в плечо со словами «Выпусти меня. Ты не имеешь право! Да кто ты такой! Чертов ублюдок!»
Мне ничего не оставалось, как вырубить её легким ударом по лицу. Женщин бить нехорошо — твердят все гласные и негласные правила, но кто им следует. Таким как я на закон начхать.
После хука с левой, непокорная кажется уснула, поджав к груди колени.
До предела открываю в салоне окна, наполняя автомобиль прохладным воздухом. Чертовски холодно, то что нужно, чтобы утихомирить кровь.
Включаю магнитолу и случайно попадаю на криминальные сводки. Милый голос цитирует местную прокуратору:
«В двух километрах от райцентра к Западу от Якутска был обнаружен труп молодой девушки. Девушка была жестоко изнасилована, а потом задуше-е-е...»
Сигнал постепенно пропадает, радио начинает крякать. Вот к чему могут привести ночные прогулки. Смеюсь я.
Мы въезжаем в самую глушь, до моей берлоги совсем недалеко.
Несколько километров пробежали, как одна секунда, я паркуюсь во дворе дома и выхожу из машины. Маша, кажется, спит, такое невинное, безобидное создание, чистое как слеза новорождённого. Интересно, она помнит, что вытворяла в клубе?
Беру девушку за подмышки, ей Богу, как мешок с картошкой, неуправляемая ноша. Несколько толчков привели Машу в чувство, по-прежнему всем недовольная и одновременно игривая, она бросается мне на шею.
Так и волочу её к дому, мы проходим мимо сторожевой собаки породы ротвейлер. Леший, так зовут моего друга, бросается на нас из конуры, но цепь ограничивает его вольность.
— Тише тише, — командую я. — Свои.
Собака разъяренно лает на нас обоих, я быстрее затаскиваю девушку в дом.
В спальне она плюхается на кровать, облюбованную многими девушками, а я в раздумьях начинаю описывать круги по комнате.
Мой одноэтажный кирпичный домик, как пристанище лесного охотника, стал моей берлогой, где я могу укрыться от внешнего мира и его пагубного влияния. Один этаж — то что нужно мужику. Обшитые деревянными панелями стены, пол из массива дуба, камин, огромная кровать и медвежья шкура посередине комнаты. Одинокое, но тёплое жилище под стать своему хозяину.
Что мне делать с этой чертовкой ума не приложу. Если бы не она, а кто-то другой я бы не посмотрел на её непотребное состояние и порезвился бы вдоволь. Но чует моё сердце, что здесь что-то особенное. Не так я вижу начало нашей интимной истории.
— Ну, и что ты там ходишь, пойдём ко мне.
Оборачиваюсь и застаю Машу, приподнятую на локтях, на моей постели. Она так сочетается с кофейным цветом моего покрывала. Черт, я думаю о ней как о предмете мебели.
Волосы окончательно растрепались, сейчас они плавным каскадом рассыпались по плечам и спине. Вырез на платье обнажал её шелковистую кожу и ложбинку между грудями. Подол был задран практически до самого максимума, демонстрируя её изысканный вкус в нижнем белье.
Всё идеально, чтобы взять её здесь и сейчас, если бы не одно «но». Она пьяна в стельку!
Повинуюсь её командам и сажусь на угол кровати. Пытаюсь не смотреть на красотку, что лежит сзади, иначе держите меня семеро!
Тяжело дышу, уставившись на камин, излучающий тепло на всю комнату. Девушка начинает со мной заигрывать. Лодыжкой она водит по моей спине, вырисовывая пьяную абракадабру. Её ножка спускается ниже и начинает тереться о моё бедро, ягодицу.
Мне стало противно, и я зло выкрикнул:
— Маша, перестань! Ты пьяна, а я терпеть не могу пьяных разгульных девиц.
Она смеется, подпрыгивая на кровати:
— Олег Михайлович, тебе ли не знать, как это называется.
Я хмурю брови, а она смотрит на меня с загадкой, свойственной лишь женщинам:
— Tipsy, — мурлычет Маша.
— Типси тут даже и не пахнет.
Свесив голову на руки, пытаюсь вновь обрести над собой контроль. Нахрена я вообще её сюда приволок. Пусть бы развлекалась там себе вдоволь.
— Ну чего ты сидишь, тащи сюда свои учебники.
Недоумевая вновь смотрю на девушку, которая медленно поднимается с кровати. Вскоре она садится на постель, поджав ноги и... Тут!
Одна половина платья сползает вниз, обнажая грудь. Идеальнее я ничего в жизни не видел. Небольшой розовый сосок стал твёрдым, я так и хочу попробовать его на вкус. Мой внутренний Микеланджело рвется в бой превратить это мраморное изваяние в произведение искусства. Девушка ровно дышит, вздымая груди вверх. Я сто раз себя проклял, что вообще туда посмотрел.
— Enjoying the view? — шепчет Маша, накрывая грудь рукой. Она сжимает её и тихо постанывает. Моя рука должна теребить её грудь!
Непроизвольно тянусь к её телу, остаются считанные сантиметры до победного повиновения, но...
— Придурок! Купился! — завопила Маша и снова упала на кровать, зарываясь лицом в подушку.
Чувствую себя обманутым.
Поднимаюсь на свои две и смотрю на это ничтожество. Разукрашенная кукла! Манипулятор!
— Быстро встала! — кричу как очумелый. — Пошла в ванную комнату, смыла с лица всю эту дрянь и разделась догола. Потом жду тебя здесь!
С минуту она молчала, смотря на меня как кролик на удава. Всем своим видом пытаюсь показать серьезность своего заявления. Я готов взорваться, если она пикнет что-то против.
Живу пока дышу. Дышу пока вижу, что меня слушаются.
Маша побрела в ванную и захлопнула за собой дверь.
Предвкушая её появление, прислоняюсь к дверному косяку и закрываю глаза...