14. Бабочка
Он предложил подбросить меня до дома, я не отказалась. На автомате встала с его постели, оделась, поправила волосы, надела верхнюю одежду. Первой вышла из дома и начала судорожно глотать воздух, перекручивая в голове всё произошедшее.
Не только облажался он, а, в первую очередь, я, так как позволила себя поработить в прямом смысле этого слова. Стоило мне только ответить на его ласки, вкусить его касания, как дело тут же перешло в спальню. Это был сущий дурман, затуманивший мой разум. Откинув в сторону разумную часть своих мыслей, я начала повиноваться его командам, отвечать взаимностью, но здравый смысл запротестовал. Слава Богу!
Спальня — священное, сакральное место для мужчины и женщины. Считала ли я его своим мужчиной? Моим первым мужчиной? Отчасти нет, потому что мы находимся в статусе учителя и ученицы, а сексуальные отношения — грань, апогей взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Мне кажется, мы пока не достигли той черты, когда я могу полностью ему довериться и наплевать на общественное мнение. Я не могу быть уверена, что он отнесётся к этому шагу с той же серьезностью, что и я, а не просто как к очередному развлечению.
Кто знает, не вонзит ли он мне после этого нож в спину и не опорочит моё доброе имя. Репутацией я очень дорожу, особенно семейной.
Стоит ли вообще говорить, обсуждать произошедшее в спальне. Пусть этот позор останется там, неважно какие последствия он окажет на развитие наших отношений.
Я долго ждала его снаружи или мне так казалось, время не щадило мои нервы и текло безумно медленно. Так медленно, что стоя на одном месте, я начала сходить с ума от потока мыслей в моей сумбурной голове. Пока не поздно, может взять и убежать, вычеркнуть его из своей жизни.
У нас не получилось. Ничего не получилось. Всему виной тараканы в моей голове, моя нерешительность и медлительность в принятии важных решений. Именно этот компонент пока хромает, а не какое-то там произношение. Только находясь рядом с сильным мужчиной, женщина начинает любить себя, а стало быть приобретает уверенность.
Если он оставит меня в этот сложный, ключевой момент, кинет меня на распутье, это будет концом всего того, что я рисовала в своей голове и к чему мы стремились на протяжении этого достаточно недолгого периода общения.
Молча он вышел и, не проронив ни слова, разблокировал машину и занял место водителя. Всё произошло так быстро, что я продолжала стоять на своём месте, вслушиваясь в завывание ветра и шорох листьев.
Оглушающий звон клаксона заставил меня вздрогнуть. Я кинула взгляд на сиденье водителя и встретилась с его волчьими глазами, смотрящими в упор. Сердце зашлось, тело обдало ледяным холодом. Несколько раз он старательно надавливал на руль, а я стояла поражённая его выплеском злости.
Не дожидаясь того, чтобы он вышел из машины и впихнул меня на заднее сидение, как он это умеет, я собралась с силами и села к нему в машину. Поближе. На место рядом с водителем.
Дорога была пуста, абсолютно. Холодный свет дорожных фонарей приветствовал нас на пути в преисподнюю. Ни одной машины не встретилось нам во время поездки, так почему же он плетётся, как улитка.
Возможно, мои реакции стали заторможенными. Через грязное стекло тянулись ряды высоких сосен — монотонная картинка. Чего я ещё ждала? Я не могу смотреть на него, остаётся любоваться видом из окна.
Даже находиться с ним в одной машине сродни физическим и моральным пыткам. Я распахнула ворот пальто, потому что даже при открытом окне со стороны учителя было по-аризонски душно.
Воздух постепенно начал заполняться едким, но таким живительным дымом. Олег Михайлович закурил. Прямо в машине, при мне, он выпускал дым в открытое окно.
Ртом и носом глотаю знакомые нотки наркотика, хочется самой сделать пару затяжек, может, даже из его рук. Как романтично — поделить одну сигарету на двоих. Дышать одним воздухом.
От нервного напряжения начали чесаться руки, в горле образовался липкий комок, язык покрыло знакомое жжение, я больше не могла себя сдерживать.
— Можешь дать мне одну? — уверенно попросила я своего учителя, который подавал плохой пример своей ученице.
Продолжая потягивать сигарету, он смотрел строго прямо на дорогу, проронив сухое «Нет».
— Почему тебе можно, а мне нельзя? Может, мне тоже сейчас хреново.
Сохраняя равнодушное, безликое выражение лица он посмотрел на меня три секунды и снова погрузился в себя и дорогу.
— Ты себя слышишь? Ты просишь закурить у собственного учителя! Учителя, а не какого-нибудь парня со двора.
— Пожалуйста, — взмолилась я, потому что эта доза никотина была мне жизненно необходима.
— Ты разве куришь? — спросил Олег Михайлович, его голос смягчился. Каждый раз задавая ему какой-либо вопрос, чувствую его буквальное напряжение и отвращение, как будто каждый раз мой вопрос, как иголка пронзает его самые чувствительные участки тела.
— Балуюсь, — всё, что ответила я.
— Маша, — протянул он, — балуются только маленькие девочки. И ты в который раз доказываешь, что ещё не повзрослела.
Он намекает на то, что я отказала ему в сексе, стало быть ещё маленькая девочка. Согласно его логике, сексом не занимаешься — курить тебе запрещено.
Я решила отстоять свою точку зрения:
— Значит, Олег, ты считаешь...
Он неожиданно меня перебил. Его глаза почернели от злости, как будто в нём запустили необратимую цепную реакцию, направленную на разрушение оппонента.
— Какого чёрта ты назвала меня Олегом? — он был настолько рассержен, что подвинулся ко мне ближе, я испугалась, что он может схватить меня за грудки и начать втюхивать очередную нотацию.
— Ты сам сказал называть тебя Олегом.
— Для тебя я Олег только в спальне, а туда тебе вход воспрещён. Так что будь добра называть меня по имени отчеству. Понятно? — узнаю в нём своего учителя, а ведь у него есть потенциал быть обычным харизматичным мужчиной.
— Да, — ответила я.
— Не понял? — прорычал он. Моё сердце забилось о грудную клетку. Чем я опять ему не угодила?
— Я Вас поняла, — он выжидающе на меня посмотрел. — Олег Михайлович, — добавила я, что было больше похоже на плевок, мол, на подавись, Олег Михайлович.
Чувствую, что сегодня на вопросы отвечает тишина.
Я решила сменить тему разговора и спросить про олимпиаду. Мне до сих пор непонятно, зачем было разыгрывать этот спектакль — сначала ты не едешь, потом едешь. Без причин, без объяснений просто поставил перед фактом. Кто знает, не скажет ли он за день до олимпиады «Извини, ты всё-таки не едешь».
— Олег Михайлович, можно поинтересоваться по поводу олимпиады? Зачем надо было совершать так много ненужных манёвров, если и так было понятно, что поеду я, а не эта тупица Елена?
— К чему ты клонишь? — его голос был пропитан нежеланием отвечать на мой вопрос. Слишком напряжены были скулы, а руки при упоминании Елены сдавили руль.
— К тому, что Вы изначально знали, что выберете на олимпиаду меня, но вместо этого зачем-то выбрали Елену, которая, честно говоря, кроме третьего размера груди больше ничем и не обладает. Вы разве не помните, как она весь урок пыталась доказать, что в английском языке есть деепричастие. Она что, тебе заплатила? То есть Вам.
Мне трудно считать его реакцию, потому что он абсолютно непроницаем, мои слова будто проходят сквозь него. Не думала, что ему настолько плевать на мои попытки наладить отношения после непродолжительного кризиса. Этот процесс должен быть двухсторонним.
— Ваше молчание меня убивает, — хочет придерживаться официального регистра общения, пусть будет так. — Вы специально треплете мне нервы?
— А разве ты не занимаешься тем же? — взъярился он. — Когда не отвечаешь на мои звонки, опаздываешь на мои уроки, сбегаешь с дополнительных занятий, грубишь и перечишь. Тебе этого мало? Ты ещё вздумала запрещать мне заниматься репетиторством. Елена такая же ученица, с которой я могу заниматься в послеурочное время.
На несколько секунд он потерял концентрацию и уставился на меня. От испуга мои глаза бегали по его идеальному лицу. Я остановила взгляд на его губах. Сколько там прилагательных в списке эпитетов, описывающих его губы? Он заметил мое залипание на его сахарных устах цвета фламинго и подарил мне улыбку впервые за нашу поездку.
— Кстати, нам придётся теперь больше проводить времени вместе. Предстоящая олимпиада — серьёзная вещь, я не хочу, чтобы представители МГУ думали, что сибирские мужики только охотятся на медведей, а женщины занимаются собирательством шишек, желудей и орехов.
— Нам придётся снова научиться держать себя в рамках, — я вспомнила всё то, что мы уже прошли на ранних стадиях общения. Не отрицаю, каждый раз, когда он рядом, мне хочется, чтобы он был ещё ближе. Насколько это возможно.
— Ну ты же знаешь, что рамки определяю я, — этот игривый тон вселил в меня надежду на светлое будущее. Ещё не всё потеряно.
Мы оба рассмеялись, на душе стало как-то теплее, былое напряжение улетучилось. Олег Михайлович повеселел и оставшуюся часть дороги рассказывал мне подробности предстоящей олимпиады.
Мы вместе вошли в дом, отец встретил нас радушно. Из-за того, что наша семья маленькая, папа очень любит, когда в доме есть гость. Он готов разбиться в лепёшку, лишь бы угодить редкому посетителю нашего дома. Сегодня его гостем стал Олег Михайлович.
— Ну как позанимались, ребятки? — спросил отец с порога. Странно, что он считает нас ребятками, ведь Олег Михайлович на девять лет старше меня. Видимо для отца и он, и я ещё находимся в статусе детей, которым свойственна инфантильность.
— Всё хорошо, папа, — стандартно ответила я.
— Ваша дочь делает большие успехи, — соврал Олег Михайлович. Мало того мы не занимались английским, так ещё и сделали шаг назад в наших отношениях.
Отец пригласил нас в столовую.
— Извини, Олег Михайлович, в холодильнике мышь повесилась, так что могу предложить только чай или кофе.
Отец усадил гостя за стол, достал кофейный сервиз, включил телевизор, чтобы было повеселее, а меня отправил варить кофе.
Я пошла на кухню, достала упаковку кофе и занялась приготовлением. Мне стало интересно, о чём говорят мужчины, поэтому я незаметно подкралась к проходу между кухней и столовой и начала подсушивать.
— Опять по телевизору эта дребедень, — услышала я голос отца. — Мне одному кажется, или в нашей жизни стало как-то много?..
Дальше в разговор вмешался Олег Михайлович:
— Вы хотите сказать, много Трампа, политики, санкций, вооружённых конфликтов, разоружения, денуклеаризации?
— Именно! За всем этим иногда трудно уследить за собственной жизнью, а когда ты работаешь 24/7, времени катастрофически мало на всё, — после небольшой паузы, во время которой я успела сбегать к плите и помешать кофе, отец продолжил. — Олег, хотел попросить тебя. Не мог бы ты присматривать за Машей, пока она в школе. Ты наверняка каждый день её видишь.
— Не вопрос, Герхард, — чересчур насмешливо и многозначительно ответил Олег Михайлович. Дураку понятно, на что он намекает.
Кофе был готов, я заботливо поухаживала за отцом и учителем и, сославшись на головную боль и усталость, поднялась к себе в комнату.
Этот день оказался насыщенным в плане эмоций, кажется, ещё ни разу в жизни я не чувствовала себя такой измотанной.
Бросила сумку на кровать, она раскрылась, и из неё показался фиолетовый краешек бабочки Олега Михайловича. Той самой, которую он в качестве трофея вручил мне в спальне. Чтобы значил этот акт щедрости? Он захотел подарить мне частичку себя? Но зачем? Чтобы я каждую ночь представляла, как он одевает её мне на шею в качестве ошейника и занимается грубым сексом. Ничего другого мне в голову не приходит.
А пока достаю мужской аксессуар и подхожу к зеркалу. Несколько минут смотрю на своё поникшее лицо: темные круги под глазами, бледные щёки и пересохшие губы. Выгляжу не как молодая девчонка, а как амбициозная аспирантка, которая целыми днями трудится над научной работой.
Руки сами тянутся к шее, и я примеряю бабочку Олега Михайловича.
— А тебе идёт, — послышался голос за спиной, в отражении я увидела его. С улыбкой на лице и наверняка чешущимися руками прикоснуться к моей обнаженной шее.
Он подошёл ближе и разместился за моей спиной. В растерянности я быстро убрала бабочку с шеи и заглянула в его расширенные глаза.
— Ты слышала, я сказал, что тебе очень идёт, — его руки опустились мне на плечи, я почувствовала странное тепло, которое может доставить только родной человек.
Однако про себя я подумала. Идёт что? Стать одной из в твоей коллекции. Естественно, я бы никогда не произнесла это вслух.
Он нагнулся к моему уху, опираясь подбородком о моё плечо.
— Ты когда-нибудь видела в Сибири зимой бабочек?
— Нет, — ответила я голосом, будто сейчас расплавлюсь, как рожок мороженого.
— Теперь у тебя есть одна.
Он взял в руку бабочку и приложил её к моей шее. После он поцеловал меня в затылок.
***
Ну кто придумал ставить физру первым уроком, думала я, потягиваясь рано утром в постели. На улице темно хоть глаз выколи — шесть часов утра. А мне предстоит долгая дорога в школу, а потом урок плавания. Жизнь несправедлива. С тем же успехом можно было бы поставить лыжный кросс по лесу первым уроком.
Зайдя в школьный бассейн, я была приятно удивлена. Весь класс стоял в сборе, все девчонки, которые в жизни не посещали занятий по физкультуре и тем более плавание, принося липовые справки, сгруппировались в круг и о чём-то шушукались. Что сразу бросилось в глаза, так это их купальники, похожие на те из фильма Спасатели Малибу. В таком не то что плавать, даже на людях появиться стыдно. На их фоне мой спортивный чёрный неброский купальник Arena просто меркнул.
— Да у нас сегодня аншлаг! — из-за хорошей акустики мои слова эхом прокатились по всему помещению.
Я подошла к девушкам, которые сразу же замолчали, приветствуя меня пафосным, оценивающим взглядом. Ну, конечно, на мне не сексуальный купальник, и я не обладатель форм Ким Кардашьян.
— Из-за чего такой кипиш? — спросила я девочку, с которой более менее общалась.
— Ты разве не знаешь? — удивилась она. Я покачала головой. — Ты что! Одна из учениц видела в бассейне Олега Михайловича. Представляешь? Теперь все девчонки каждый раз будут посещать занятия, надеясь увидеть его здесь.
Вот дуры, подумала я. Даже если это правда, что Олег Михайлович приходит в бассейн, он сто пудов не сунется сюда во время занятий. Уже давно известно, что некоторые учителя ходят в бассейн и занимаются плаванием, но они это делают обычно после занятий. Абсурд!
Все построились у кромки воды. Ко мне подошла Елена, её стягивал коралловый купальник, напоминающий белье для первой брачной ночи. Она остановилась на уровне моих глаз и прошептала:
— Думаешь, я оставлю всё как есть. Тебе это так с рук не сойдёт.
— О чём ты? — только из вежливости спросила я.
— Ты прекрасно знаешь!
Она двинулась вперёд и будто бы невзначай зацепила меня плечом, да так сильно, что я не удержала равновесие и полетела в бассейн.
Сквозь толщу воды я слышала, как заорал физрук «Филевская, я разве давал команду в воду?!»
Эта сучка у меня ещё получит.
После занятия, уставшая и мокрая, я побрела в раздевалку. Девушки стояли ко мне спинами в дальнем углу помещения; опять образовав круг, они над чем-то визгливо смеялись. Я их проигнорировала и подошла к шкафчику. Когда я его открыла, внутри не оказалось моей сумки. Что за чёрт!
Я подошла к одноклассницам, растолкала их локтями и увидела на лавочке мою сумку, выпотрошенную вверх дном.
— С какого вы посмели взять мою сумку?! Твари! — кричала я на всю раздевалку.
Ко мне вышла Елена, на её длинном коготке повисла бабочка Олега Михайловича. Я чуть не схватилась за голову и вскрикнула «Да ну!». Как она оказалась в моей сумке? Вероятно, рано утром, когда я в спешке щедрым гребком скинула в сумку всё, что лежало на письменном столе, среди всех вещей там запряталась и бабочка. Боже мой!
— Как ты это объяснишь? — размахивала бабочкой Елена. — Ты знаешь, что это бабочка Олега Михайловича?
Другие девушки будто бы прикрывали её спину, как верные охранники. Боюсь, они могут атаковать, даже не спросив меня.
— С чего ты взяла, что это его бабочка? — я пыталась держать себя в руках, но голос выдавал мою запредельную панику.
— Именно в этой бабочке он был на занятии в четверг шестого сентября. Что ты теперь скажешь в свою защиту?
— Мой отец и Олег Михайлович очень хорошие друзья. Признаю, Олег Михайлович несколько раз был у нас в гостях. В пример, вчера. Но это ничего не значит, — а почему я должна перед ней оправдываться.
Я решилась выхватить бабочку из её рук, но Елена лихо меня обманула, вовремя отдёрнув руку. Девчонки залились со смеху, но громче всех смеялась Елена.
— Отдай быстро! — закричала я.
— Погоди, мы ещё не выяснили, в каких отношениях ты состоишь с Олегом Михайловичем, — моё сердце упало в пятки. — Думаешь, никто не замечает, как он на тебя смотрит.
Всё — это конец, меня поймали с поличным. Я уже пришла в раздевалку мокрая, а сейчас с меня пот льётся тремя ручьями. Я начинаю теряться, где я нахожусь, язык от чего-то онемел, артериальное давление подскочило.
— Не боишься, что все узнают, что ты спишь с ним? А? — Елена хотела наброситься на меня, но девочки сзади взяли её в тиски.
— Девки! — спасение пришло вовремя. В раздевалку ворвалась краснощекая ученица, она была в мыле, очевидно, быстро бежала. — Свершилось! Он здесь.
Все синхронно ахнули и ринулись к выходу. Когда дверь с грохотом захлопнулась, я побежала поднять бабочку, которая валялась у самой двери.
Одно неосторожное движение, и я поскальзываюсь на мокром полу и падаю, ударяясь бедром. Рука сжимает изрядно потрепанную бабочку — напоминание о нём.
В глазах темнеет. Последнее, что я вижу, — зеленую плесень на обшарпанном потолке.