Mr Butterfly 🦋 | 18+

Не могу утверждать, что она дрожит, но её тело явно напряжено. Аккуратно укладываю Машу на ту самую кровать, на которой она некогда валялась в стельку пьяная, а сам сажусь рядом и смотрю на неё сверху вниз.

Девушка поджала губы, выпучила глаза и уставилась на меня, как на маньяка. Не такого эффекта я добивался. И если в гостиной она могла мне перечить, то в моей спальне она тупо молчала и ждала моих действий.

А я был готов действовать, ведь так долго ждал этого момента, когда Маша окажется в моей полной власти. Была бы она любой другой девушкой, я бы не раздумывая разорвал на ней одежду и вторгся в невинную плоть. Сделал бы всё быстро и качественно. Но разве в её случае эта схема будет работать? Доставить прежде всего удовольствие себе, используя её как средство достижения цели? А что будет потом? Для девушек это как клеймо — быть использованной мужчиной.

Не люблю временить и откладывать желаемое на потом, но в этом случае — это победная стратегия.

Приглаживая её спутавшиеся волосы, я пытался вселить в неё уверенность, что всё будет хорошо, что это нужно нам обоим. Под словом «это» я имею в виду начало интимных отношений. Не отрицаю, я хочу её, а взаимно ли это желание?

Дотрагиваюсь пальцами до её пылающей щеки, огибаю скулу, касаюсь сначала верхней потом нижней губы. Учащённое дыхание девушки ещё сильнее заставляет меня вкусить запретный плод, который так сладок. Она как жертва осознаёт свою неизбежную участь и готовится к нападению охотника.

Не отрывая от меня пытливых глаз, она следила за моими первыми в жизни осторожными попытками раздеть девушку. Я привык делать всё быстро, в порыве страсти, а тут решил растянуть удовольствие. Быстрые, как искры, моменты обычно недолго остаются в памяти, а те, что созерцаешь, запоминаются надолго.

Когда моя руку легла на её грудь, я вспомнил, что забыл задать самый важный вопрос.

— Ты предпочитаешь при полном освещении, в темноте или полумраке?

Не сразу до неё дошел смысл моих слов, вероятно, от сильного напряжения, возбуждения или недостатка опыта.

— Что значит полумрак? — еле слышимо спросила Маша.

— Только при включённом торшере, — моя любимая опция. Видишь не всё, а самое главное.

Она кивнула, я воспринял это, как сигнал к действию. Потушил свет и сел на девушку сверху, зажимая её тело ногами. Почему когда я вижу её такую невинную, беспомощную, испуганную во мне просыпается чёртов философ? Задаю себе один и тот же вопрос — видел ли я в жизни что-либо более красивое. Скорее нет, чем да. Не обладая выдающимися формами и приемами обольщения, она смогла ранить моё сердце. С первой попытки. С нашей первой встречи. Я был пленён.

Теперь, когда этот пока не распустившийся бутон находится в моём полном распоряжении, я сам начинаю сомневаться в правильности своих действий.

Стоит только начать, дальше всё пойдёт как по маслу.

Она закрыла глаза, когда я принялся расстегивать блузку. Первая пуговица лишилась петельки ещё в гостиной, осталось ещё несколько. Только сейчас я заметил, как дрожат мои пальцы. Нехорошо. Пытаюсь успокоиться, бесшумно выдыхая воздух.

Когда с блузкой было покончено, я не стал её снимать, а лишь обнажил плечи, грудь и живот. Фарфорово-розовая кожа как у куклы, чересчур на мой вкус худощавое тело, и всё это было её главным оружием. Под красным кружевным бюстгальтером просматривались соски.

Поглаживая низ живота, моя ладонь двигалась вверх. Когда она накрыла левую чашку бюстгальтера, к ней присоединилась вторая рука, вцепившаяся в грудь. Я не смог себя сдержать и в порыве необузданной страсти стал сжимать эти сочные, аппетитные выпуклости. Мария застонала, в ней проснулась порочная ипостась любой девушки. Как долго я хотел услышать эти звуки и эти тональности!

Я закрыл глаза и погрузился в транс, выход из которого лишь один — достижение оргазма.

— Что ты делаешь? — неразборчивый, дрожащий голос вернул меня из состояния нирваны. Неужели я впервые облажался?

— То, что сделал бы любой здравомыслящий мужик при виде сексуальной девушки.

Лицо Маши побелело от ужаса, она задержала дыхание и перестала дышать, при этом живот втянулся до такой степени, что можно было пересчитать все рёбра.

— Не бойся, малышка, — отрываюсь от груди и глажу её щеку. — Я не сделаю тебе больно.

Я сам не верю своим словам.

Маша громко сглатывает, когда я дарую ей новую порцию удовольствия — я освобождаю её от бретелек бюстгальтера, одновременно покусывая шею.

— Что, если кто-то об этом узнает? Ты ведь учитель, тебя могут уволить. А вдруг отец?

Отстраняюсь от девушки, меня начинает одолевать бешенство. Зачем задавать столько вопросов, когда и так очевидно, что я хочу её трахнуть. Раньше надо было думать, Маша. Процесс уже запущен.

— Послушай сюда, — сказал я, повышая голос. — Я взрослый мужик и, поверь, в силах нести ответственность за свои действия. То, что происходит в моём мрачном убежище, остаётся здесь. Поэтому я не вижу никаких возможностей, что кто-то узнает, чем мы здесь занимаемся.

— Я просто не знаю, — заикаясь говорила она. — Мне некомфортно.

— Я знаю, что ты не знаешь, как это делается. На то здесь и я, чтобы открыть тебе доселе неизведанный мир. Ещё раз повторяю, расслабься и полностью доверься мне. 

Кажется, мне удалось её успокоить. Неуверенно она потянулась ко мне, приобняла за торс и притянула к себе.

Я радовался недолго.

Когда мои губы коснулись её мочки, а рука нашла молнию джинсов, девушка буквально прокричала:

— В том-то и проблема! Как я могу быть уверена, что час назад ты не делал тоже самое с Еленой.

Зачем она вообще приплела сюда имя этой шлюхи? Когда я не получаю то, что хочу, я становлюсь неуправляемым и уязвимым. Сейчас я в пограничном состоянии — либо трахнуть её и вышвырнуть, либо просто вышвырнуть.

— Говорить буду один раз. Никогда больше не смей задавать мне вопросы по поводу девушек, с которыми ты меня случайно увидела и что-то придумала в своей голове. Как и пьяных баб, я не могу терпеть ревнивых. Перед тобой я отчитываться не собираюсь. Как тебе вообще могло прийти такое в голову!

Аппетит начал постепенно колебаться от безумного голодания до сытости и от пустых уговоров заставить её раздеться. Во время секса рот открывают только в одном случае. И это точно не тупой бабский расспрос.

— Прости, я просто боюсь, — вжимаясь в простыни, просипела Маша. — Я не думала, что будет вот так вот быстро. Даже слишком быстро.

— А то, что я видел твои сиськи, зажимал в раздевалке, намекал, что рано или поздно возьму тебя добровольно или силой. Для тебя это ничего не значит?!

Сперва сама реши, хочешь ты пойти на этот шаг или нет, нельзя вот так взять и обнадёжить человека.

— Пожалуйста, — взмолилась она, а я не понял, чего она хочет. Её глаза заблестели от слёз, она сильно напугалась.

— Ну же давай! Скажи это! — сижу и ору над полураздетой девушкой, которую я хочу до потери пульса.

— Я..я...я, — всхлипывала она, кружа вкладными глазами по моему лицу. — Мне страшно.

— Назови меня по имени, в конце-то концов!

— Олег, не надо, — этого и следовало ожидать. Я не заслужил её.

— Ты доверяешь мне? — спросил я, заглядывая в её прекрасные глаза, искрящиеся от слёз. У меня тоже сейчас искры из глаз пойдут от негодования.

— Нет, — сама застыдилась, то ли забоялась своего ответа. Это фиаско. В этом нелегком деле я допустил грубую ошибку — поторопил время. Доверие нужно заслужить, а какое может быть доверие к учителю, который со стороны выглядит дамским угодником.

Сижу на краю кровати, зарывшись руками в волосы. Представить не могу, что будет дальше. После такого провала. После того, как я её чуть было не заставил подарить мне свою невинность.

— Олег, я знаю, ты опытен. Просто боюсь не угодить тебе.

Зачем ещё после случившегося оправдываться?

— Я до сих пор не могу понять, чем привлекла тебя. Что во мне такого особенного?

Я не хотел отвечать ей, потому что это именно те вопросы, которые стоят на повестке дня, но на которые я пока сам не могу найти ответа. Если бы чувства описывались только как белое и чёрное, я бы закричал, так чтобы услышали все:

Даже ночной хищник иногда выходит на свет! Как же ты не можешь этого понять!

Сегодня я остался не у дел, но всё равно чувствовал себя измочаленным, в голове было пасмурно. Я не сдал этот норматив.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на неё. Живое существо, которое также, как и ты Олег, не знает, что делать дальше. На уровне животного инстинкта нас тянет друг к другу, а когда наступает время принимать решение — мозги всегда превращаются в серую кашу.

Так и сейчас я тянусь к её губам и дарю свою нежность, выраженную в поцелуе. Самый чистый, непорочный, искренний поцелуй в моей жизни. Если я включу режим французского поцелуя, то вряд ли в неё войдёт только мой язык.

Девушка отвечает на мой поцелуй, прижимаясь почти обнаженным телом к моей груди.

Вовремя остановиться — высшее искусство.

— Ты всегда занимаешься этим в одежде?

Наши носы чуть ли не касаются, я заглядываю ей в глаза и понимаю, что поступил правильно. В вопросе близости она сама должна проявить инициативу.

— Запомни на будущее. Я ценю красоту женского тела. И поэтому когда девушка на последнем издыхании отдаёт мне всю себя, я дарю ей на память свою бабочку.

Впервые в жизни нарушаю непреложный закон. Отстегиваю одну из своих самых любимых бабочек и повязываю Маше на шею.

Моя женщина из одежды должна носить только бабочки.