Глава 16 : Демон или жертва?
Для полного погружения
в атмосферу:
«Angel» Massive Attack
*поставить на фон можно через мой тгк aksi_iv там трэк уже загружен
Когда Рин говорил, я старалась вслушиваться, его история мне показалась интересной, даже жалостливой, несмотря на его улыбку по время рассказа, будто всё, что он говорил, происходило либо не с ним, либо очень давно, настолько давно, что уже было не способно причинить боль. Слушая его, я думала, почему он решил открыться мне, обычно людям требуется время, чтобы рассказать что-то волнующее. Может быть, он не мог больше держать это все в себе, вряд ли бы Мрак был хорошим слушателем, он не отличался человечностью или пониманием.
Мы сидели на моей кровати, как старые приятели, которые случайно встретились и обрадовались этому, рассказывая друг другу все, что пережили за время разлуки.
В первый раз в этом мрачном замке я почувствовала себя комфортно, Рин много чего ещё рассказал, но на темы, касающиеся Мрака высказывался нелицеприятно, я уже начала думать, что Рин ненавидит Мрака, но каждый раз говоря о нем парень был слишком эмоционален, он и не хотел о нем говорить, но и не мог прекратить. С каждой минутой концентрироваться становилось сложнее, за окнами становилось все темнее, а я все еще ни разу за ночь не сомкнула глаз.
Рин посмотрел на меня и наклонил голову вбок, почему-то это его движение показалось мне знакомым:
— Хватит на тебя сегодня историй — он коснулся моего плеча рукой, слегка похлопывания по нему
— Что случилось?
— Спи уже, а то свалишься сейчас с кровати — он усмехнулся — лечить я тебя не буду
Когда Рин вышел из мой комнаты, я упала на кровать, забыв даже укрыться одеялом. Окна были открыты и холодный воздух проникал в легкие. Я была настолько уставшей, что не помнила, как провалилась в сон.
Прошло несколько часов, в комнате было безмятежно тихо, пока капли дождя не начали стучать по крыше замка и открытым нараспашку стеклам окон моей комнаты. Тишина была такой глубокой, что я чувствовала ее физически, как тяжелое, тёплое одеяло. Дыхание ровное, спокойное, как будто я плыву по поверхности воды на спине и смотрю на небо. За окном шел дождь. Его едва слышно было, как еле уловимое шёптанье. Капли, цепляясь за стёкла, рисовали на них стекающие вниз дорожки.
Я почувствовала, что проснулась в себя, когда лежала на кровати и ещё не раскрывала глаза. Что-то важное, что-то, что нельзя забыть приснилось мне, но сейчас пряталось на самом краю сознания. Я попыталась ухватиться за это воспоминание, навеянное сном, но чем больше прикладывала усилий, тем дальше оно ускользало, растворяясь в тумане полудрёмы. Перестав бороться, я наконец раскрыла глаза. Они были влажные, тяжёлые от слёз, которые тихо катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на подушке. Часть которой промокла под моей щекой почти насквозь.
Я приподнялась на кровати, подвинула к себе ближе ноги, сложив руки на коленях и стала смотреть в окно, из которого было видно небо и лес вдалеке, от сюда не было слышно его шепота, только стукание дождя по крыше.
Меня заставил дернуться сильный гром, приближающиеся раскаты которого начали повторяться. Звук был громким, словно хотел разорвать мои уши и свести с ума. В одиночестве сидя на кровати в просторной, но такой пустой и темной комнате, я хотела заткнуть голос в своей голове, который тихо, но с пронзительной настойчивостью длинными острыми когтями проводил по моему сердцу, заставлял вздрагивать, реагировать тело на откуда-то возникший голос совести.
Воображение рисовало картины, как светлые пряди падают на лицо, повсюду слышится тяжелое дыхание и смыкание зубов, напряженные мышцы рук хватаются за голову. Еще один раскат грома. Сердце сжалось.
Где Он сейчас. Нет, я не хочу думать об этом, нет. Я начала сжимать кулак, чтобы ногти впились в кожу и переключали мое внимание. Меня же не пугает гром, какое мне до этого дело.
А что если Он сейчас вернулся... Он дотронется до хризантемы, когда станет открывать дверь? Вдруг ее унесло ветром. Лучше бы унесло. Я... я не хочу причинять ему больше боли этим прощанием, которое не осмелилась сказать лично.
Резкий звук за окнами, небо слово невидимым мечом разделила на две половины белая яркая полоса, которая загорелась так ярко, что ее смог бы увидеть даже незрячий, исчезла.
Из-за шума за окном я не услышала, как отворилась дверь в мою комнату. Темная фигура бесшумно прошла и остановилась напротив окна.
— Он не умрет, к сожалению. Но зато славно помучается. Ты молодец, помогла мне, внесла свою лепту, сегодня ему будет хуже, чем обычно — голос Мрака был тяжелым, с нотками ледяного удовлетворения. Его волосы развевал ветер, а взгляд черных глаз был прикован к лесу.
Я ошеломленно посмотрела на него, не ожидая в ночи услышать ни его, ни этих жестоких слов.
— Можешь не злится — бесполезно, я говорю факты, действующем лицом которых являешься ты, ягненок
Его низкий голос насильно проталкивал длинные когти совести в мою плоть. Я сильнее сжала руку, на ладони оставались глубокие следы.
— Он твой брат, неужели в тебя нет ни капли любви? — слова прозвучали колко, но в них чувствовалось надежда
— Брат... старший — Мрак усмехнулся, и эта усмешка была более ужасающей, чем любая угроза. Его губы изгибались в извращенной гримасе.
Он развернулся. Движение было плавным, но с неестественной быстротой, словно хищник готовился к прыжку. Мрак оказался рядом с моей кроватью. Его темные глаза, полные чего-то угрожающего, мгновенно завладели мной. Слегка наклонившись, он оказался в паре сантиметров от моего лица. Внезапно, его огромная рука легла на мою грудь, с силой кидая меня на постель. Я резко выдохнула, чувствуя, как его пальцы давят на рёбра. Пытаясь удержаться, я выставила руку, но моя рука, из-за его стремительного движения, сцепились с его длинными черными волосами.
Мрак резко дёрнул голову, вырываясь из хватки, и, не сдерживаясь, он перемещает руку с груди выше, хватает меня за шею, снова резкое движение, вдавливающее меня в кровать, и я ударяюсь затылком об изголовье. В моих пальцах осталось несколько его вырванных прядей. Боль пронзила голову. Мрак оскалился, свободной рукой хватая мот пальцы с черными волосами и прижимая её к кровати, словно пристегивая наручниками. Его лицо приблизилось к моему, взгляд, в котором отсутствовал немок на эмпатию, был устремлен ко мне. Он хотел сломать меня и насладится этим.
Его пальцы чувствовали мою трахею. Я не могла дышать, не то чтобы говорить. Черные, холодные глаза смотрели на меня. Я видела, как он наблюдает за моим смятением, за тем, как мой рот открывается в тщетной попытке вдохнуть воздух, который был наполнен запахом гари. Его рука крепко сжимала мою шею, усиливая давление. Мраку нравились мои судорожные движения, мои тщетные попытки сопротивляться. Его пальцы всё сильнее сдавливали трахею. Я задыхалась. Грудь бешено вздымалась, пытаясь набрать воздух. Мрак с хищным блеском в глазах смотрел на то, как я беспомощно лежу под ним, полностью под его контролем. Пальцы ног сжались на простыне. Он видел в моем несломленном взгляде агрессию, и это ещё больше разозлило его.
Мир вокруг замер, даже дождь с громом утихли. Он резко повернул мою голову набок, наклонился к моему уху и сказал:
— А как бы ты реагировала, убив Он твою мать? — шепот прозвучал словно из могилы, было непохоже, что он врет, он был серьезен, чувствовалось, что за его злыми глазами скрывается история сделавшая их такими. Язык его был ядовит. Смысл фразы заключался не в том, чтобы напугать, а в том, чтобы получить удовольствие от моего предстоящего разочарования.
Ты думал, что будет просто?