1
Сознание возвращалось рывками, как если бы она пыталась вырваться из глубокой туманной ямы, но каждый шаг только затягивал её назад. Звуки — далекий, монотонный писк, слабые шаги, мимолетно ускользающие от её слуха, и приглушённые разговоры, словно их доносили через толщу воды — всё это переплеталось в одно неясное и беспокойное ощущение. А потом пришла боль.
Тупая, глухая боль, которая словно проникала в каждую клеточку её тела, наполняя всё вокруг тяжёлым, вязким ощущением. Она чувствовала, как её сознание теряется, поглощаемое туманом боли, в то время как тело пыталось сопротивляться, словно утопающее в этом бескрайнем океане боли и страха. Вдохи становились всё более затруднёнными, и воздух в груди сжимался, как будто её лёгкие больше не могли вмещать его.
Сделав попытку открыть глаза, она столкнулась с резкой, огненной болью. Свет ударил в них так ярко, что она, не в силах выдержать, судорожно зажмурила их. Всё вокруг расплывалось, словно она смотрела через туманное стекло, и каждый контур был размыт, теряясь в бело-серых оттенках. Воздух в комнате казался тяжёлым, с каким-то почти невыносимым давлением. Она чувствовала, как трудно дышать, с каждым вдохом тяжело расправляя грудную клетку.
Девушка попыталась пошевелить пальцами, но лишь почувствовала холод ткани, на которой они лежали. Это не было её ощущением, это был чужой контакт с миром.
Кто она? Где она? Она почувствовала, как паника начинает подниматься в груди, заставляя горло сжиматься, а дыхание становиться прерывистым. Её рука непроизвольно потянулась вверх, но, едва дотянувшись до горла, она обнаружила, что что-то сковывало её движения.
Её пальцы нащупали трубку. Холодный металл на её шее усилил ощущение безысходности. В это мгновение она поняла, что не может ни говорить, ни двигаться, и паника накрыла её с головой.
— Со Ён... — голос был низким, тёплым, с оттенком тревоги и боли, но она не могла понять, откуда он доносится. Она открыла глаза с трудом, заставляя себя смотреть, несмотря на ослепляющий свет и головокружение. Комната перед ней оставалась нечёткой, как размазанные пятна белого и серого. Всё выглядело стерильно, как в больничной палате, но её разум не мог понять, что происходит.
Перед ней стоял мужчина. Высокий, с растрёпанными тёмными волосами, глаза, как тёмные озёра, смотрели на неё с напряжением, несмотря на усталость, которую подчеркивала тень щетины. В его взгляде читалась боль, но она не могла найти в себе сил ответить на него, не могла понять, кто он.
— Ты очнулась, — сказал он, его голос дрожал, но в нём чувствовалась большая тяжесть и облегчение. Он посмотрел на неё с такой заботой, что это заставило её почувствовать себя потерянной.
Её взгляд блуждал по его лицу, и что-то внутри неё замерло. Все её мысли были пустыми. Лишь страх и неизвестность обрушились на неё с такой силой, что она не могла думать, не могла понять, почему она не помнит его, почему её тело не отзывалось на его слова.
— Кто... вы? — её голос был слабым, хриплым, и она сама удивилась тому, насколько чуждым он ей казался. В его глазах отразилась тревога, и он наклонился к ней чуть ближе, осторожно, почти нежно.
— Это я, Тэхён, — произнёс он, и в его голосе было что-то тёплое и тревожное одновременно. — Твой муж.
Муж? Это слово, как грозовой гром, отозвалось в её сознании, но не привело к отклику. В её памяти не было ни одного воспоминания, связанного с этим именем. Она смотрела на него, вглядываясь в лицо, пытаясь найти хоть одно знакомое черты, но всё оставалось пустым.
— Нет... — её ответ был слабым, едва слышным. Она покачала головой, и её грудь сжалась в болезненной тревоге. Устройство рядом с ней начало издавать тревожный звук, а она ощутила, как её нервы натягиваются, как струна.
— Всё в порядке, Со Ён, — его голос стал мягче, он осторожно взял её руку в свою. Его прикосновение было тёплым, но её тело как бы отталкивало его, не находя утешения.
— Ты попала в аварию. Была в коме два месяца, — сказал он, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются, пытаясь передать ей уверенность. — Но ты очнулась, и всё будет хорошо. Я здесь.
Странная пустота охватила её. Его слова, полные заботы, казались искренними, но они не приносили успокоения. Она не могла поверить в них, не могла уловить связь с этим человеком. Почему она ничего не помнит? Почему не может вспомнить ничего, что связывало бы её с ним?
— Я... ничего не помню, — прошептала она, голос её сорвался, и глаза её закрылись, а мысли метались, как безумные. Лицо Тэхёна помрачнело, и в его взгляде мелькнула глубокая тревога, но он быстро скрыл её, пытаясь выглядеть спокойным.
— Всё будет хорошо. Не переживай, — сказал он, его слова звучали уверенно, но в них ощущался скрытый страх.
Тишина наполнила комнату, и она, собравшись с силами, осмелилась задать ещё один вопрос.
— Кто я?
Он не сразу ответил, его пальцы вновь коснулись её ладони, и она почувствовала лёгкое покалывание по телу, как электрический импульс, когда его прикосновение принесло хоть какую-то связь с реальностью.
— Ты — Ким Со Ён, моя жена, — сказал он, его голос был твёрдым и уверенным. — Мы вместе уже три года.
Три года. Это слово, как камень, упал в её голову. Она пыталась найти отклик в этих словах, но её разум оставался пустым. Три года. Это ощущалось как огромная пропасть между тем, что было и тем, что есть.
— Три года... — повторила она, как будто пробуя эти слова на вкус.
Тэхён кивнул и осторожно сжал её руку, его взгляд был полон заботы, но и тревоги. Она смотрела на него, но в его лице не было ничего знакомого. Её губы дрожали, и она пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Это было слишком много для неё. Тело было слабым, а мысли — переполнены.
И вот, впервые за всё это время, по её щеке скатилась слеза.
— Как это произошло? — спросила девушка, едва сдерживая дрожь в голосе.
Мужчина отпустил её руку, чуть отстранившись, но его взгляд остался прикованным к её лицу.
— Авария, — ответил он мягко. — Ты возвращалась домой, в Гангнам-гу. Дождь, скользкая дорога... Ты врезалась в другую машину. Врачи сказали, что это чудо, что ты выжила.
Её мысли будто отдалились, а слова мужа казались чужими, как будто речь шла о другом человеке.
— Чьё было это авто? Что стало с водителем? — её голос едва слышен, тревога ползла в каждой букве.
Тэхён нахмурился, но быстро сменил выражение лица на спокойное.
— Не переживай об этом, — сказал он. Голос его был тёплым и успокаивающим.
Со Ён кивнула, но в её груди всё сжималось от неопределённости. Она пыталась найти успокоение, уверенность, что это лишь последствия травмы.
— Когда я смогу вернуться домой? — её голос снова прозвучал, словно в поисках хоть какой-то уверенности.
Мужчина улыбнулся, но его улыбка была усталой, словно скрывала тяжёлые мысли.
— Сначала врач должен тебя осмотреть. Думаю, скоро. Ещё несколько дней, и мы вернёмся домой.
Дом... Это слово стало её якорем, зацепившимся за её мысли, и она решила зафиксироваться на нём. Может быть, оно поможет ей почувствовать хоть каплю знакомого мира в этом море неизвестности.
— Тэхён... — начала она, её голос прерывался дрожью. — Если мы женаты... У нас есть дети?
Этот вопрос вырвался так естественно, как если бы он был частью её жизни. Но одновременно она удивлялась, что смогла задать его. Страх и беспокойство охватывали её, словно волны, а ответ на этот вопрос должен был снять хотя бы часть напряжения. Почему она не могла вспомнить этот важный этап, этот момент своей жизни?
На мгновение мужчина растерянно посмотрел на неё, как будто этот вопрос застал его врасплох. Его взгляд потерял уверенность, но вскоре он снова вернул спокойствие.
— Нет, — ответил он, с лёгкой тревогой в голосе. — Мы хотели подождать... прежде чем завести детей.
Со Ён кивнула, а тишина между ними стала тяжёлой, словно бы время застыло. Почему-то её сердце сжалось от непонятной боли, хотя она не могла понять, почему именно этот вопрос и ответ так её потрясли.
Когда он поднялся, чтобы поправить её одеяло, она молча следила за ним. Всё в её голове оставалось туманным и непонятным. Она не могла найти в этом человеке ничего, что бы связано её с её жизнью.
— Отдыхай, Со Ён. Я схожу за врачом, — сказал он, и она почувствовала, как он уходит из палаты. Оставшись одна, она оказалась наедине с хаосом, который царил в её голове.
"Три года... Мы женаты три года," — эти слова словно оживлялись, но не могли найти место в её сознании. Она пыталась представить свою жизнь с ним, их повседневность, общие радости и печали, но всё оставалось пустым, как белое полотно, на котором никто не рисовал. В её голове не было воспоминаний, лишь пустота.