2
Прошло несколько дней с того момента, как Со Ён впервые открыла глаза в больнице. Белые стены палаты давили своей стерильной пустотой, а мягкий шум капельницы, тикающей капля за каплей, наполнял комнату странным ритмом, от которого её сердце сжималось. Мир вокруг казался чужим и далёким, словно кто-то подменил её жизнь и оставил взамен лишь тень былого.
Её тело всё ещё слабело. Даже простое движение руки отдавалось тупой болью в плечах, а ноги казались словно ватными. На бледной коже виднелись следы многочисленных ушибов и тонкие линии шрамов, которые, казалось, навсегда останутся частью её новой реальности. Но ни одна физическая боль не могла сравниться с той пустотой, что заполняла её изнутри.
Со Ён сидела на кровати, опустив ноги на холодный линолеум. Подняться было сложно, и каждый шаг требовал от неё усилий, будто она училась ходить заново. Её взгляд скользнул к зеркалу, которое висело напротив окна. Она почти не осознала, как оказалась напротив него, опираясь на трость.
В отражении она увидела женщину, которая была ей почти незнакома. Её лицо, когда-то светящееся здоровьем и жизнью, сейчас выглядело измождённым. Под глазами залегли тени, а тонкие линии у рта говорили о напряжении. Шрам пересекал лоб, как немой свидетель того, что она пережила. Её пальцы осторожно коснулись этого рубца. Кожа была неровной, чуть шероховатой на ощупь.
Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то, но вместо воспоминаний её сознание наполняли фрагменты снов — расплывчатые, бессвязные, как картинки в тумане.
Вернувшись к кровати, она опустилась на край матраса, опустив голову и прислушиваясь к шуму улицы за окном. Далёкий гул машин, чьи-то голоса, доносящиеся снизу, и порывы ветра, стучащие в стекло, создавали фон, который был одновременно привычным и странно новым.
Дверь в палату скрипнула, и её тихое одиночество прервал врач. Мужчина был высок, с добродушными чертами лица и густыми бровями, которые слегка хмурились, когда он углублялся в чтение её медицинской карты.
— Как вы себя чувствуете сегодня, госпожа Ким? — Его голос звучал мягко, будто он боялся её напугать.
Со Ён подняла взгляд, стараясь изобразить на лице улыбку, но это оказалось слишком трудно.
— Кажется, немного лучше, — ответила она, её голос был слабым, почти шёпотом.
Врач сделал пару заметок в карте, затем отложил её на столик и присел на стул рядом.
— Вас что-то беспокоит? — спросил он, его взгляд был внимательным, но не давящим.
Со Ён задумалась, прислушиваясь к своему телу. Физическая боль была слабой, но её больше беспокоило то, что происходило внутри.
— Нет, кажется, всё нормально, — ответила она тихо, но неуверенно. — Если не считать того, что я ничего не помню.
Врач понимающе кивнул, его лицо оставалось спокойным, как будто он слышал подобное не впервые.
— Это ожидаемо, — сказал он мягким тоном. — Во время аварии вы получили серьёзную травму головы. Это стало причиной амнезии. В вашем случае она называется диссоциативной.
Он сделал паузу, чтобы она могла воспринять информацию, и продолжил:
— Это состояние, при котором мозг блокирует доступ к воспоминаниям из-за сильного стресса или травмы. Человек теряет память о конкретных событиях или даже длительном периоде своей жизни, хотя остальные функции остаются неизменными. Это своего рода защитный механизм.
Девушка молчала, вглядываясь во врача, словно пытаясь найти в его словах что-то, что могло бы дать ей уверенность.
— Хорошая новость в том, что в большинстве случаев память постепенно возвращается, — продолжил врач. — Но это может занять время. Важно не торопиться и позволить себе восстанавливаться.
Он поставил на тумбочку коробку с лекарствами, добавив:
— Я назначил вам эти препараты. Они помогут справляться с возможными мигренями и улучшить сон. Принимайте их строго по расписанию. Также рекомендую консультации с психологом. Это поможет вам справиться с тревогой и сохранить эмоциональное равновесие.
Со Ён слушала его, пытаясь уловить в его словах надежду. Но вместо этого в её груди нарастала тяжесть. Она лишь кивнула, не находя сил продолжать разговор.
После его ухода палата вновь наполнилась тишиной, но она больше не казалась спокойной. Её мысли, хаотичные и рваные, вновь заполнили пустоту.
Когда дверь открылась во второй раз, в комнату вошёл Тэхён. В его руках был большой букет разноцветных хризантем, яркость которых резко контрастировала с серыми тонами больницы.
— Привет, милая, — произнёс он с теплотой в голосе, но лёгкая напряжённость в его взгляде выдавала беспокойство.
Он подошёл к кровати, поставил цветы на прикроватную тумбочку и присел рядом.
— Как ты сегодня? — спросил он, пытаясь поймать её взгляд.
— Немного лучше, — ответила она привычной фразой, но даже в собственных ушах её голос звучал механически.
Тэхён достал из пакета чистую одежду — удобный спортивный костюм и мягкие носки.
— Сегодня нас отпускают домой, — сказал он, пытаясь звучать радостно, но его слова вызвали у неё лишь странное чувство тревоги.
— Домой... — повторила она тихо, словно пробуя это слово на вкус.
Он мягко сжал её ладонь. Его прикосновение было таким привычным, но сейчас она не могла заставить себя расслабиться. Её взгляд скользнул по его лицу, такому близкому, но будто бы далёкому.
— Спасибо, что ты здесь, — сказала она, её голос прозвучал почти виновато.
— Я всегда буду здесь, Со Ён, — ответил он, его слова прозвучали с твёрдостью, как обещание.
Они сидели рядом, окружённые тишиной. Но эта тишина была другой — в ней было место для тепла и поддержки. Со Ён почувствовала, как её защита медленно начинает трескаться, а где-то глубоко внутри зарождается слабая искра надежды.