Глава IV
Кевар
На четвертый день пути Эхо разморозил Кевара из криогенного сна и доложил:
- Кев, мы на подлете к конечной точке. Вынужден тебя огорчить, но сканирование системы не выявило ничего, кроме кучи астероидов.
- Здесь должна быть большая база, и мы ее найдем, не сомневайся - уверенно ответил Кевар, потягиваясь и разминая затекшие конечности.
За иллюминатором поблизости не было видно ни одной планеты или звезды, зато прямо по курсу в отдалении маячила, будто непреступная стена, густая полоса астероидов, из-за которой сквозь узкие щели между камнями пробивался неяркий желтоватый свет.
Кевар на малом ходу направил корабль прямо к этому поясу.
- Раньше их тут было значительно меньше, - задумчиво проговорил он, - откуда они тут взялись? Как будто кто-то их сюда поместил специально. Смотри, как ровно они держатся.
При ближайшем рассмотрении действительно складывалось впечатление, будто астероиды удерживаются рядом друг с другом какой-то неведомой силой. Большие и малые, глыбы космического камня медленно вращались вокруг свей оси, но за пределы невидимой линии не выходили, образуя настоящую стену, уходящую во все направления (условные верх, низ, лево, право – повсюду). Складывалось впечатление, что эта неоднородная стена немного загибается на самом краю зрения; впрочем, это могло быть и оптической иллюзией.
- Мы тут не пролезем, Кев, - задумчиво проговорил Эхо.
- Ты – нет, - бодро ответил Аргомантис и усмехнулся, - открывай десантный шлюз, тряхну стариной.
- Ты действительно решил сунуться опять непонятно куда? Вечно ты заставляешь меня переживать и нервничать!
- Дружище, значит, такова твоя нелегкая судьба, давно уже пора привыкнуть.
Тем временем, Кевар прошел в хвост корабля, где располагался десантный шлюз: небольшой люк в днище космолета, с капсулой герметизации. Люк в салоне открылся, Кевар спрыгнул вниз, и буквально в доли секунды, почти одновременно открылся внешний люк и вновь захлопнулся внутренний. Таким образом, он десантировался из корабля, избежав при этом разгерметизации. Эту систему разработали они с Эхо, и она была предметом немалой гордости Кевара.
Он вновь оказался в открытом космосе, и его. как и раньше, захлестнуло ощущение свободы, легкости и в то же время мощный выброс адреналина. Из космокостюма выдвинулись маленькие дефлекторы, и оттуда вырвались сгустки энергии, устремившие его вперед, к гигантской стене.
Медленно вращающиеся пористые, все в рытвинах, безжизненные каменные глыбы всевозможных цветов и размеров, образующие огромную неприступную стену, производили мощное впечатление: казалось, будто эта громадина здесь была всегда и продержится еще миллионы лет, тогда как ты сам – всего лишь крохотная недолговечная песчинка...
Свет, пробивающийся между глыбами, оказался все же достаточно ярким, при этом теплым, немного желтоватым.
Кевар осторожно потрогал кончиками пальцев шершавую поверхность небольшого темно-коричневого астероида; тот продолжал вращаться, как ни в чем не бывало. Аргомантис поднялся немного в вертикальной относительно стены плоскости в поисках более-менее крупной щели между астероидами, слетал правее, потом левее – безрезультатно, нигде не было отверстия, достаточно большого, чтобы в него мог пролезть мужчина даже его некрупной комплекции. Он уже было отчаялся, когда неожиданно наткнулся на огромный астероид, весь испещренный лазами и кратерами – одна из нор была достаточно широкой, чтобы он мог туда протиснуться. Кевар решил проверить это предположение, и стал ждать, когда астероид в очередной раз повернется к нему той же стороной. Ожидание заняло некоторое время, но, наконец, он снова увидел темный проем в толще камня, и устремился к нему. Быстро работая локтями, извиваясь, как червь, он протиснулся в узкий проход. Темнота каменного мешка охватила его со всех сторон. Горло будто сдавило, дыхание стало резким и прерывистым, по всему телу выступил холодный пот. Нелюбовь к замкнутым пространствам была одной из самых неприятных фобий Кевара, но он научился более-менее с ней справляться: достаточно было побороть непроизвольно появляющиеся в голове пугающие мысли, панику и начать глубоко и спокойно дышать. Отсчитав количество секунд, соответствующее по его предположению половине оборота астероида вокруг своей оси, Кевар, также извиваясь, с трудом выбрался из узкого лаза, скрипя металлом костюма по камню, и, сильно оттолкнувшись ногами от глыбы, быстро отскочил в сторону.
Теперь можно было осмотреться. Он все же оказался с другой стороны астероидной стены, и увиденное его поразило: изгиб оказался не иллюзией – на самом деле куски космических минералов образовывали полую внутри сферу. Внутренняя поверхность сферы едва заметно светилась.
В самом центре пустого пространства висела огромная пирамида, на одной из вершин которой располагалась... звезда? Судя по свечению – белый карлик, но по размерам значительно меньше любой звезды из виденных раньше Кеваром, так что он предположил, что это все же какой-то искусственный источник света.
Сама же пирамида вызвала в нем детские воспоминания – без всяких сомнений, это был тот самый храм, в котором он был много лет назад и который искал сейчас. На черном гладком камне была видна огромная выступающая восьмерка, знак бесконечности, образующий своими кольцами огромные окна, светящиеся ярким светом.
Кевар осторожно преодолел расстояние от астероидной стены до пирамиды. Когда он пересекал абсолютно пустое пространство, его охватило крайне неприятное ощущение, будто за ним кто-то очень пристально следит. Он вновь почувствовал себя мельчайшей пылинкой, повисшей в бесконечности и подвластной любым силам; от таких мыслей ему стало совсем неуютно, и он предпочел ускориться, чтобы как можно быстрее оказаться у цели.
Знак бесконечности выступал от гладкой стены и окна на несколько десятков метров, и Кевар осторожно прокрался по этому гигантскому подоконнику к стеклу, цепляясь к камню крючками на подошве ботинок, и заглянул внутрь.
Он увидел просторный зал, прямо из каменного пола которого росли деревья всевозможной высоты и толщины, а на верхушках их пышных крон восседали, скрестив ноги в позе лотоса, облаченные в белые ткани существа. Как следует разглядеть их с такого расстояния Кевар не мог, но по одежде они вполне были похожи на тех монахов, которых он мельком видел в детстве.
В наушниках шлема откуда-то из-за спины раздалось слабое покашливание, а затем тихий мелодичный голос:
- Дорогой господин Кевар, мы рады приветствовать вас в нашей скромной монашеской обители. Мы бы хотели выразить наши глубочайшие соболезнования в связи с кончиной вашего дражайшего брата, а также извиниться за некоторые неудобства, которые мы вам доставили нашей защитной стеной.
Кевар резко обернулся. За его спиной оказался один из монахов, облаченный, как и остальные, в белые одежды. Сложные сплетения ткани в безвоздушном пространстве волновались и перетекали, как будто были жидкими, что создавало вокруг тощего тела монаха некий ореол. Вблизи оказалось, что на первый взгляд внешне храмовники не сильно отличались от людей, как Кевар и помнил: одна голова, туловище, вроде бы и конечности присутствовали. Однако при более внимательном осмотре в глаза бросались сплошь одни странности: во-первых, монах был в космосе без скафандра и даже дыхательной маски, и при этом каких-либо неудобств явно не испытывал; во-вторых, при общей антропоморфности тела, лицо существа было почти лишено человеческих черт. Глаза его были значительно крупнее и напоминали скорее змеиные: не моргающие, с узким вертикальным зрачком, полупрозрачными сросшимися веками. Носа существо было лишено, как и рта; всю голову и шею покрывали тончайшие длинные отростки, которые Кевар сначала принял за волосы, но тут же понял свою ошибку: эти щупальца были покрыты темно-серой, будто полупрозрачной, кожей и непрестанно шевелились, а на их кончиках светились маленькие желтые огоньки, будто капельки янтаря. Кроме того, было странно, каким образом монах общался с лордом в безвоздушном пространстве - никакого передатчика Кевар не увидел.
Монах наклонил голову набок, будто терпеливо ожидая ответа, но Кевар молчал, и существо заговорило вновь:
- Мы знаем, зачем вы прибыли к нам, дорогой гость, и с радостью поможем вам, чем сможем. Для нас было бы большой честью проводить вас к Верховному Учителю, добрый человек. Есть ли у вас какие-либо вопросы, до того, как мы войдем в нашу скромную монашескую обитель?
- Да. Как ты говоришь, если у тебя нет рта? И как ты можешь находиться в космосе без скафандра?
- Это очень хорошие вопросы, уважаемый господин Кевар. На них вам также ответит Верховный Учитель, с превеликой радостью. Мы просим прощения, что заставляем вас ждать ответ на ваш вопрос. Однако предлагаем проследовать за нами к главному входу в наш маленький Храм.
С этими словами он протянул из складок одежды руку (с узкой ладонью и тремя длинными пальцами) и приглашающим жестом поманил Кевара за собой, развернулся и медленно поплыл прочь. При этом руку он спрятал обратно под одежду, и больше никаких видимых мускульных усилий заметить было невозможно – только щупальца на голове беспрестанно шевелились.
Кевар тряхнул головой и, за неимением лучшей альтернативы, покорно двинулся за провожатым.
Главные ворота располагались на несколько сот метров ниже знака бесконечности, и были такими же громадными, как и окна. Одна из створок медленно выдвинулась и отъехала вбок, высвобождая поток яркого света и завихрения моментально индевеющего в космосе воздуха. Они пролетели внутрь через образовавшийся проем, и дверь с тихим шипением закрылась за ними. Комната, в которой они оказались, была узкой и высокой, но света в ней было даже в избытке. Создавалось впечатление, что светились сами стены – во всяком случае, никаких источников света Кевар так и не сумел разглядеть. Он предположил, что эта комната была шлюзом, хотя зачем такие сложности нужны существам, не нуждающимся в кислороде, было неясно.
Как бы там ни было, когда дверь отрезала помещение от открытого космоса, Кевар вновь ощутил притяжение, заработали усиливающие сервомоторы суставов, он отключил подачу энергии на дефлекторы и аккуратно опустился на каменный пол.
Датчики на внутришлемовом мониторе показали, что атмосфера снаружи пригодна для дыхания, но Кевар решил не отключать костюм и не сворачивать шлем – странные монахи у него не вызывали большого доверия, а в броне он чувствовал себя значительно комфортней.
Монах вел его вглубь храма по широким пустынным коридорам, с такими же странно светящимися стенами, как и в шлюзе. Поначалу Кевар пытался запомнить дорогу, но коридоры были настолько запутанными, и их было так много, что, в конце концов, он сдался и просто следовал за провожатым. Обычно в таких случаях он использовал встроенный в шлем навигатор, но все системы, имеющие отношение к связи и местоположению перестали работать сразу, как он попал внутрь сферы. Несколько раз он еще пытался связаться с Эхо, но результат неизменно был неудачным.
После минут пятнадцати неспешной прогулки, за время которой они не встретили больше ни одной живой души (Кевар предположил, что все монахи собрались для медитации в огромном зале, который он видел в окно), провожатый открыл небольшую дверь и указал своими щупальцами на нее:
- Прошу вас, господин Кевар, проходите. Там вас ждет Верховный Учитель, он ответит на все ваши вопросы. Мы также приносим наши извинения за столь долгий путь, надеемся, что он вас не сильно утомил, - вопреки приторному и даже несколько подобострастному смыслу слов, поза монаха, выражение его глаз и спокойные интонации голоса выражали полнейшую безмятежность и отсутствие эмоций. Такой диссонанс обескуражил Кевара, и он пробурчал в ответ невразумительные слова благодарности.
Провожатый не стал проходить в комнату, почтительно кивнул и все также грациозно прошествовал дальше по коридору.
Кевар осторожно заглянул в комнату, прежде чем войти. Она была не очень большой, овальной формы, и стены в ней были вполне обыкновенные – не светились, не уходили на неимоверную высоту, были сложены из черного камня, который широкой полосой покрывали панели красного дерева. Приглушенный свет в помещении исходил от ламп всевозможных форм и оттенков, хаотично расставленных на полу и полках между настоящими, бумажными книгами. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный бумагами, над столешницей, обитой зеленой тканью, парил полупрозрачный сенсорный монитор.
За столом на обычном деревянном стуле с резной высокой спинкой сидел человек и что-то внимательно изучал, глядя в экран. Щупалец на голове не было, как и змеиных глаз, и это очень порадовало Кевара. Тем не менее, лорда поразило другое: «великий учитель» оказался необычайной красоты женщиной, на вид лет тридцати. Она был облачена в такие же странные бесформенные одеяния, как и монахи. На белые складки ткани спадали густые темные волосы, высокие скулы придавали лицу несколько жесткое выражение, а под черными ресницами блестели немного раскосые ярко-голубые холодные глаза, пристальный и умный взгляд которых устремился сквозь полупрозрачный экран прямо в лицо гостя.
- Здравствуй, Кевар. Присаживайся, прошу. Нам предстоит долгий разговор.
- Вы так думаете? – недоверчиво спросил лорд, тем не менее, опускаясь в мягкое глубокое кресло с противоположной стороны стола.
- О, несомненно, не-сом-нен-но, - довольно проронила женщина, потирая ладони с длинными красными ногтями, - позволь представиться: меня зовут Инисио, хотя здесь меня все называют Верховным Учителем. Этот титул мне не то чтобы очень нравится, но что делать... Мои служители – очень преданные существа, да и я им стараюсь отвечать тем же. Что ж, для начала отвечу на твои вопросы, если позволишь. Служители, или, как ты их называешь, монахи – существа очень сложного устройства, и человекообразная форма для них не является естественной. Однако, благодаря многим годам практики, они научились поддерживать свое тело в привычной для большинства жителей Королевства, да и всей Бездны форме. Тем не менее, потребности в таких органах, как глаза, уши, рот и нос, у них нет, так что каждый отращивает то, что считает необходимым – здесь я даю им полную свободу творчества. В безвоздушном пространстве они могут находиться вполне свободно, а вот привычная для нас атмосфера для них не является комфортной средой, и существовать они в ней могут, лишь подпитываясь энергией, полученной в ходе медитации. Так что постоянное нахождение в Храме само по себе является для них испытанием... впрочем, благодаря этому они становятся только сильнее. Кроме того, им это даже нравится – удовольствие через боль, так сказать.
Женщина явно любила поговорить, а ее размеренная речь и низкий голос вгоняли Кевара в какой-то транс, поэтому, чтобы совсем не отключиться, он решил задавать больше наводящих вопросов.
- Отлично, понял, спасибо. А как они говорят безо рта?
- Вообще они мастера проникать в сознание – обычно они говорят внутренним голосом собеседника. Со мной, например, они общаются только так. Но для удобства непосвященных – а, стоит признать, не всем нравится, когда им в голову кто-то лезет – мы тут изобрели специальный прибор, преобразующий их мысленную речь в звуковые и радиоволны. Правда, у нас не все служители такие воспитанные – некоторые несколько выше того, чтобы задумываться о комфорте собеседника, и могут даже, представляешь, начать читать чужие мысли. Я их, конечно, стараюсь воспитывать, объясняю, что это не очень прилично, но куда мне...
- Понятно-понятно. С кем не бывает, действительно. Если бы я умел читать чужие мысли – только этим бы и занимался. Но давайте перейдем ближе к делу. Ваш монах... служитель сказал мне, что вы в курсе того, зачем я сюда прилетел, и вроде даже можете мне как-то помочь.
- Да, несомненно. Ты хочешь узнать, кто и зачем убил твоего брата, и еще несколько весьма достойных людей в Столице.
- В точку, - после этих слов Кевар начинал воспринимать странную роскошную дамочку, сидящую перед ним, несколько более серьезно, - а вы немало знаете.
- Ты не смотри, малыш, что мы в такой глуши – информация и до нас доходит, бывает. Помнится, как-то раз...
- Да-да, я как-нибудь в другой раз обязательно с радостью послушаю эту и любую другую историю, но сейчас мне нужны факты. Если вы не очень против. Спасибо.
- Ладно, факты так факты, - женщина была абсолютно спокойна. Кажется, нетерпеливость Кевара ее скорее забавляла, чем злила, - итак, давай подумаем: заканчивается военная компания за Большой Кристальный пояс, тысячи солдат возвращаются с фронта. Через месяц в столице начинаются убийства, причем совершенные крайне профессионально. Твои мысли?
- Вы предполагаете, что убийца – кто-то из бывших солдат?
- Либо из офицеров, да. Это кажется вполне логичным.
- Хорошо, а какой у него может быть мотив?
- Тут сложнее – мы же пока не выяснили, кто убийца.
- А откуда вы вообще знаете все остальное, и, главное, зачем интересуетесь?
- Нас вообще многое беспокоит... Большей частью меня, конечно, ибо я не обременена каждодневными медитациями, в отличие от моих друзей. В любом случае, я бы очень хотела разобраться в том, что происходит сейчас в столице, и я надеюсь, что ты сможешь мне помочь, тем более что наши интересы совпадают.
- С какой стати я должен вам верить? Вы ведь, должно быть, в курсе, почему я прилетел именно к вам?
- Ну конечно в курсе, мой мальчик. Ты любишь читать умные книжки – и это похвально, но не умеешь их правильно анализировать – а это уже вопрос опыта. Если бы ты углубился в вопрос значения и происхождения символов, то ты бы понял, что наш символ, как и наш культ, – наследие куда более древнее, чем ты можешь себе представить, и корнями оно уходит во времена задолго до великого планетарного исхода. Таким образом, неизвестный убийца в своих таинственных посланиях ссылается не на наше мирное учение, а на религию наших древних предков, далеко не столь высокоморальную и миролюбивую, как наша. Ты не представляешь, насколько я была обескуражена и расстроена, когда увидела эти гнусные строки на древнем языке наших предков и наш знак, выложенный из... из того, из чего он был выложен, - по интонации нельзя было сказать, будто Инисио расстроена, но ее голубые ясные глаза будто подернулись поволокой.
- Вы видели снимки с мест преступлений?
- У нас есть друзья в разных учреждениях. Итак, ниточка привела твой пытливый ум к нам, но на нас она, как ты уже понимаешь, не заканчивается, а идет значительно дальше. Впрочем, то, что ты прибыл к нам – большая удача, поскольку я смогу помочь тебе с разматыванием этого клубка.
- Вот это уже серьезный разговор. Помощь мне будет весьма кстати.
- Не сомневаюсь, Кевар, не сомневаюсь. Мой вопрос может показаться тебе странным, но, тем не менее, ты помнишь планету Фрактуру?
- Что? Причем тут это?
- Так помнишь или нет? – настойчиво повторила свой вопрос Инисио, особенно нажимая на второе слово.
- Помню, черт возьми, конечно, помню! Я там потерял очень много друзей... Как я могу не помнить?
- Хм... помнишь, значит... Хорошо. Тогда ты, безусловно, сможешь найти там место, откуда начинается твоя ниточка.
- Да при чем тут вообще Фрактура? – неожиданно громко вскрикнул Кевар.
- При том, что именно там находится древний монастырь, в котором, как я полагаю, и нашел источник вдохновения ваш таинственный убийца. Ты, кстати, никогда не задумывался, по какому принципу правительство выбирает планеты для зачистки?
- Не задумывался... ну, полагаю, исходя из того, насколько опасны там наземные?
- А почему они опасны и для кого – думал?
- Нет. То есть да, думал, конечно.
- И как, что надумал? – разговор незаметно превратился в допрос, и Кевара это все уже начинало напрягать не на шутку.
- Надумал, что вы задаете слишком много вопросов, вместо того, чтобы давать ответы.
- Твоя правда, извини за любопытство. Но прими, пожалуйста, мой совет: подумай над этим на досуге. И вот, возьми эту книгу – там есть несколько весьма любопытных фактов о планетарном исходе – ты же любишь читать, - с этими словами Инисио протянула Кевару тоненькую обветшалую книгу в простом кожаном переплете. Аргомантис как-то автоматически взял книжку и закинул в выдвижной заплечный контейнер, - теперь по поводу твоих дальнейших действий. Полицию ты не убедишь утроить экспедицию черт знает куда, на только что разоренную штурмовиками планету – это факт. Так что тебе придется вернуться на Фрактуру самому. Да-да, я знаю, что для тебя это не самое приятное дело – но иначе ты ни на йоту не приблизишься к разгадке.
- Слушайте, это все как-то очень дурно попахивает... фигурально выражаясь. Вы очень много чего знаете, но при этом абсолютно ничего не делаете – подскажите, почему?
- Кевар, дорогой мой, наш храм – всего лишь обитель мирных монахов, служителей культа, уже долгие годы живущих вдали от мира в добровольном заточении в поисках духовной силы. Мы прекратили все активные связи с внешним миром много лет назад, когда закрыли свой завод по производству костюмов – кстати, на тебе предпоследний из сделанных нами – и теперь не имеем ни права, ни возможности покидать нашу обитель. При этом я по старой привычке продолжаю наблюдать за тем, что происходит за пределами нашего маленького мирка, а в силу наличия большого жизненного опыта и свободного времени еще и анализирую всю информацию. А ты можешь и умеешь действовать, и тут мы удачно дополняем друг друга.
- Ловко вы придумали...
- Малыш, не забывай, что у меня во всем этом деле нет никакой личной заинтересованности – я и так помогаю тебе, чем могу. И мне, к слову, в ответ понадобится небольшая помощь от тебя – впрочем, это обернется пользой для всех, и опять-таки для тебя не в последнюю очередь.
- И что за помощь?
- Когда мы решили отгородиться от внешнего мира и стать затворниками, несколько служителей не поддержали эту идею. Я не в праве их судить за это и что-либо запрещать – многие еще так молоды... по их меркам, конечно же. Они решили отправиться в вольное странствие, прежде чем присоединиться к своим братьям – набраться опыта, посмотреть миры. Все вернулись по прошествии несколько лет, кроме одного – он выбрал свой путь, и идет по нему до сих пор. Мы не можем поддержать этот путь – он претит нашей религии и нашим взглядам, и мы бы хотели, чтобы блудный брат вернулся к нам.
- Ничего себе, «не в праве запрещать» - а что же это тогда, как не запрет? И вы уж меня извините, но у меня нет времени на поиски загулявшего монаха, Инисио.
- Есть некоторая грань, переступив которую, можно уже никогда не вернуться, и я бы не хотела, чтобы это произошло с одним из моих подопечных, - неожиданно жестко сказала Инисио,- В поисках нет необходимости – мы знаем, где он сейчас. Когда ты встретишься с ним, передай ему мое послание – оно записано на этом чипе, - женщина подтолкнула по столу к Кевару маленький блок данных, - если тебе любопытно, можешь посмотреть, но вряд ли ты что-либо поймешь.
- А вам с ним самой никак не связаться? Зачем вам нужен я?
- Нам нужен кто-то, кто может... действовать. Дело в том, что совсем недавно он оказался в орбитальной тюрьме «Рай-1.17», и его надо оттуда вызволить.
- То есть вы просите меня освободить из тюрьмы монаха-преступника? Отличный у вас способ завоевать доверие.
- Как я сказала, мы не одобряем его путь, но на самом деле он хороший служитель, и еще не поздно вернуть его к истокам. Освободи его – и он поможет тебе с поисками храма и убийцы брата. После чего он вернется к нам.
- И что: вы предлагаете мне организовать ему побег? – с истеричным смешком спросил Кевар.
- Ни в коем случае, я уже обо всем позаботилась – на том же чипе все необходимые для легального освобождения документы. Тебе будет необходимо только передать документы и спокойно забрать Змея со станции, - интонации в голосе собеседницы показались лорду насмешливыми, и, по его разумению, это не предвещало ничего хорошего.
- Змея? Славное имечко для монаха.
- Я же сказала, что он пошел не той дорогой. Так ты поможешь нам?
- Хорошо, Инисио, я помогу. Но если вдруг окажется, что вы меня хоть в чем-то обманули – в гневе я могу быть очень опасным.
- Спасибо, Кевар, - серьезно ответила девушка, - скоро ты сам убедишься в нашей правоте.
Капитан Теманов
- Да сколько, во имя Великого Кристалла, можно, – проворчал Джуджур, разбуженный посреди ночи сообщением лейтенанта Хира. В сообщении коротко говорилось, что накануне вечером были совершены два новых убийства – это становилось уже, похоже, традицией. Жертвами вполне предсказуемо оказались весьма высокопоставленные личности: министр культуры и пропаганды Онто Конто и его заместитель. Оба убийства произошли примерно в одно время, но в разных местах: министра нашли на веранде своего дома, заместителя – в туалете дорогого ресторана. Почерк был похож на Кровавого Фанатика (так таинственного убийцу в черном костюме окрестили газетчики), но, судя по фотографиям с места преступления, на этот раз он явно торопился – все выглядело более небрежно, много брызг крови и следов, а руны были написаны коряво и явно в спешке.
- У нас появился подражатель? Этого еще не хватало.
- Не думаю, что это подражатель – наши специалисты перевели те руны, которые смогли разобрать, и они логически продолжают первые два стихотворения, а мы ведь их не обнародовали.
- Пришли мне перевод. А как наши специалисты смогли перевести эти руны? Вроде бы в нашей базе не нашлось никакой информации.
- Господин Аргомантис прислал экземпляр книги из своей семейной библиотеки, чем весьма нам помог. Кстати, он, кажется, неплохой человек, хоть и из благородной семьи, и весьма толковый.
- Да, и он с самого начала предположил, что наш убийца не простой налетчик. Сейчас, к слову, паренек проявил инициативу и полетел в какой-то храм, где он вроде встречал этот знак бесконечности – который на местах преступлений. Пустая трата времени, конечно, но, тем не менее, достойно.
- Не наломает дров? Он же совсем молодой еще, захочет отомстить за брата – а с нашим Фанатиком, видимо, шутки плохи...
- Да ничего он не найдет, не смеши. А в столице сейчас опасно, и Аргомантисы в первой группе риска, так что пускай лучше они все находятся подальше отсюда. Кстати, нам повезло, что наши аристократы поулетали в свои резиденции, иначе массовой паники было бы не избежать... Ладно, присылай мне перевод, нам нужно что-то срочно делать, пока этот сумасшедший не вырезал нам тут все правительство.
Через несколько минут пришло письмо от лейтенанта, с вложенным стихотворением:
«А вот и третий привет
От тех, кого давно уже нет.
Все то, что было сокрыто веками,
Будет скоро рассказано нами.
Пелена спадет со всех глаз –
Станет новым рассветом этот рассказ».
Джуджур окончательно проснулся за время разговора и осознал, что поспать этой ночью ему уже не удастся. За последнее время, с тех пор как в городе появился этот паразит, ни нормально выспаться, ни тем более отдохнуть ему не удавалось. Навестить мать с сестрой раз в две недели – дело, про которое он не забывал ни разу за все время своей службы – и то не было никакой возможности.
Капитан, вздохнув, поднялся с кровати и побрел на кухню, привычно ориентируясь в темноте. Варский настой, оставшийся на столе со вечера, давным-давно остыл, но был все же еще не совсем отвратительным на вкус, так что Джуджур забил электронную трубку паршивой кристальной пылью и, прихлебывая крепкий терпковато-сладкий напиток и попыхивая горьким дымом с карамельным привкусом, принялся внимательно рассматривать на рабочем планшете материалы с места преступления.
Чем больше он занимался этим делом, тем более странным и запутанным оно ему казалось. Единственное изображение таинственного убийцы, которое он накануне получил от Советника, странноватого человека, известного в народе как Голос Короля, было смазанным, темным и вообще малоинформативным. Пожалуй, все, что можно было сказать про Фанатика (прозвище Джуджуру понравилось – он представлял себе противника именно мало вменяемым маньяком, хоть и не лишенным некоторой доли логики и убийственного профессионализма) – это что он был ловким, быстрым и умел грамотно использовать ситуацию и окружающую обстановку для скрытности. Ну, и еще, что на нем был бронекостюм ярко-красного цвета, вероятно, из гвидония. Разглядывая едва различимый силуэт, Теманов задумался: чего же именно хочет добиться этот странный человек? Каковы его мотивы? Если он действительно сошедший с ума последователь какого-то неизвестного культа, как считает Аргомантис, то каким образом он умудряется показывать такой уровень профессионализма, такую четкость движений и способность планировать настолько сложные акции? Если же он наемник – то сколько же человеку должен заплатить наниматель, чтобы он начал выпускать кишки пожилым дамам, а тем более матери самого короля?
Капитан за свою карьеру в полиции не раз сталкивался и с психами, и с наемниками – и у тех, и у тех были свои определенные схемы поведения, которые вполне можно было усреднить и свести к нескольким классическим видам. При расследовании убийств, совершенных маньяками, можно было проследить последовательность и даже некую извращенную логику действий, и, исходя из нее, выйти на след преступника. В случае с наемниками тоже были свои приемы – начиная от анализа типа оружия и заканчивая поиском возможных нанимателей – людей, так или иначе заинтересованных в убийствах.
В нынешнем же деле все было совсем неясно. Оружие отследить невозможно – какой-то клинок с неясной структурой металла, вот и все, что можно было определить. Даже от видеозаписи толка никакого – мало ли, сколько в столице людей в красных космокостюмах.
Если говорить о мотивах, то все тоже не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Если смерть казначея Вар-Дена и министра Конто могли бы быть выгодны кому-то из мифической оппозиции действующей власти (в существование которой, впрочем, не верили, кажется, даже революционеры, вроде как представлявшие интересы этой самой оппозиции), то жестокая расправа с королевой-матерью и сестрой Унгурабута явно выбивалась из этой концепции. Это определенно был личный выпад против самого Круела, на что никто из даже самых ярых противников режима не пошел бы.
Так кто же этот чертов Фанатик, и как его остановить? От этого вопроса и от невозможности на него ответить где-то в черепной коробке Джуджура начинался почти физически ощутимый зуд.
Омбро
Кровавый Фанатик? О, как же это по-столичному, как это безвкусно, мерзко и банально. Он отложил планшет с открытой в нем газетой в сторону и глубоко задумался. Что ж, Фанатик так Фанатик, какая разница. Сейчас ему надо было просто отдохнуть и переждать некоторое время в безопасности. Впрочем, он привык большую часть жизни находиться в темноте, лишь наблюдая из своего скрытого убежища за тем, что происходит вокруг.
Сейчас все шло по плану, и даже без его участия. Все фигуры двигались по им самим прописанным правилам, каждая выполняла свою функцию. Механизм запущен, и часовщик может немного отдохнуть, пока не понадобится добавить новые детали.