Тень на экране
Я проснулась от резкого звука уведомления. Телефон, лежащий на тумбочке, мигнул экраном, и в темноте комнаты его свет резанул по глазам. Полночь. Кто мог писать в такое время? Сердце екнуло — может, это Лиз, опять застряла где-то после смены в баре? Или мама, которой вздумалось напомнить, что я не позвонила ей на выходных? Я потянулась к телефону, пальцы дрожали от усталости — весь день я провела за учебниками, готовясь к экзамену по социологии, который уже маячил на горизонте, как грозовая туча.
Экран загорелся, и я замерла. Это было не сообщение от Лиз. Не от мамы. Даже не от одногруппников, которые обычно спамят в чате до утра. Это было видео. Без подписи, без имени отправителя, просто файл, загруженный с неизвестного номера. Я нажала на воспроизведение, не думая, что делаю. Наверное, это была моя первая ошибка.
На экране появилась я. Я, сидящая в своей комнате, в той самой футболке с выцветшим логотипом Nirvana, которую я надевала только дома. Я сидела за столом, склонившись над чем-то, чего не было видно в кадре. Но я помнила этот вечер. Помнила, как неделю назад, после ссоры с Лиз, я сидела в одиночестве, пытаясь отвлечься. Помнила, как открыла бутылку вина, которую она оставила на кухне, и... сделала то, что не должна была. То, что я никому не рассказывала. То, что могло разрушить всё — мою учёбу, мою репутацию, мою жизнь. Камера, скрытая где-то в углу комнаты, запечатлела каждый мой шаг, каждый жест, каждую ошибку. Я не могла отвести взгляд от экрана, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Кто-то знал. Кто-то видел.
Телефон снова завибрировал, и я чуть не выронила его. Новое сообщение. Короткое, как удар ножом:
"Хочешь, чтобы никто этого не увидел? Приходи к машине на пустой парковке через час. Ты будешь делать всё, что я скажу."
Я перечитала текст раз, другой, третий. Слова расплывались перед глазами. Это было не похоже на шутку. Не похоже на розыгрыш. Кто-то знал, где я живу. Кто-то следил за мной. Паника накатывала волнами, но я заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Надо было думать. Надо было понять, что делать. Позвонить в полицию? А что я скажу? "Меня шантажируют из-за того, что я сделала?" Нет, это не вариант. Если это видео попадёт в сеть, если кто-то увидит... Я не могла даже думать об этом.
Я вскочила с кровати, натянула джинсы и толстовку, схватила ключи. Парковка была в десяти минутах ходьбы — заброшенный участок у старого супермаркета, который закрылся ещё в прошлом году. Я знала это место. Там всегда было пусто, только ржавые фонари и трещины в асфальте. Идеальное место для чего-то... тёмного.
Улица встретила меня холодом. Ночной воздух пах сыростью и асфальтом, фонари мигали, будто не могли решить, светить или нет. Я шла быстро, почти бежала, сжимая телефон в кармане. Сердце колотилось так громко, что я боялась, его услышат. Что я делаю? Зачем я туда иду? Но я не могла остановиться. Если я не приду, что тогда? Видео разлетится по всем моим контактам? По университету? По городу?
Парковка появилась из темноты, как сцена из кошмара. Пустая, как и ожидалось, только один чёрный седан стоял в дальнем углу, его фары тускло горели, словно глаза хищника. Я остановилась, пытаясь разглядеть, есть ли кто-то внутри. Тишина давила на уши. Ни звука, ни движения. Только мой собственный пульс, отдающийся в висках.
— Ты вовремя, — голос раздался откуда-то сбоку, низкий, с лёгкой хрипотцой, но спокойный, почти насмешливый. Я обернулась, но никого не увидела. Только тень мелькнула у края парковки, где свет фонаря не доставал. — Это хорошо. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.
— Кто ты? — мой голос дрожал, но я старалась держать себя в руках. — Чего ты хочешь?
— Открывай багажник, — он проигнорировал мой вопрос, и в его тоне не было ни капли эмоций. Как будто он просил меня передать соль за ужином. — Там всё, что тебе нужно.
Я посмотрела на машину. Багажник? Что за чёрт? Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Руки дрожали, когда я потянулась к крышке багажника. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине. Я открыла его и замерла.
Там лежал человек. Мужчина, лет тридцати, в тёмной куртке, с лицом, которое я не могла разглядеть в полумраке. Его руки были связаны за спиной, а на шее виднелась тонкая струйка крови. Я отшатнулась, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. Это был не манекен. Не шутка. Это был настоящий человек. Мёртвый.
— Что... что это за херня? — я обернулась, ища того, кто говорил, но тень исчезла. Только голос, теперь ближе, раздался снова:
— Копай, Рейна. Лопата в багажнике. Место я тебе укажу.
— Я не буду... — начала я, но он перебил.
— Будешь. Если не хочешь, чтобы твоё видео стало хитом на YouTube. Или в полицейском участке.
Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, но я не дала им пролиться. Не сейчас. Не перед ним. Я схватила лопату, её холодная ручка впилась в ладони. Он назвал меня по имени. Он знал, кто я. Это было не случайностью. Это была ловушка, и я уже в неё попала.
Следующие часы слились в одно мутное пятно. Он указал мне место — заброшенный участок за городом, где никто не ходил. Я копала, пока руки не онемели, пока пот не заливал глаза. Он стоял где-то в темноте, я чувствовала его взгляд, но не видела лица. Только силуэт, высокий, широкий в плечах, и этот голос, который то язвил, то звучал почти... заботливо?
— Глубже, Рейна. Не хочу, чтобы собаки это нашли.
Я ненавидела его. Каждое его слово, каждый приказ. Но я копала. Потому что у меня не было выбора. Когда я закончила, он подошёл ближе, и я впервые разглядела его. Не лицо — он был в тени, в капюшоне, скрывающем черты. Но его глаза... Они были тёмными, почти чёрными, и в них было что-то, от чего у меня по спине пробежал холод. Не просто угроза. Что-то глубже. Как будто он видел меня насквозь.
— Ты хорошо справилась, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень улыбки. — Для первого раза.
— Это всё? — мой голос был хриплым, чужим. — Ты оставишь меня в покое?
Он рассмеялся, тихо, почти ласково. — О, Рейна. Это только начало.
Он исчез так же быстро, как появился, оставив меня одну у машины. Я смотрела на свои руки, покрытые землёй, на лопату, на тёмную яму, которую я только что закопала. И в этот момент я поняла, что моя жизнь больше не моя. Я села на холодную землю, и позволила своим слезам пролиться. Я только что стала соучастницей.
Я поспешила домой, хотелось смыть эту землю со своих рук и тела. Зайдя домой, я зашла в ванную и включив горячую воду в раковине, начала тереть руки до красноты.