Двойник

- Скажи, зачем ты пыталась это сделать? – голос Германа звучал довольно мягко, как и всякий профессиональный журналист он умел расположить к себе человека, помочь ему раскрыться и узнать нужную информацию.

- Я просто больше так не могла, не хотела так жить, - девушка медлила. Для того, чтобы её разговорить потребует чуть больше времени и усилий, - знаете это гнетущее чувство, когда не можешь ничего изменить, когда ты просто марионетка... В какой-то момент опустились руки, сил на борьбу не осталось.

- И тогда...

- И тогда я не думала о как больно будет моим близким, эгоизм чистой воды и...

- Вы решили...

- Какую травму я могла нанести сыну.

- У вас есть сын? – Герман изобразил искренне удивление, хотя ему это было давно известно, как и многое другое, что Екатерина ещё не рассказала. Конечно же он подготовился к этому небольшому интервью, прочитал историю болезни, где помимо базовой информации о фамилии, имени и отчестве, личных данных, имеется дата поступления в отделение, предполагаемое расстройство и даже заботливо написанная рукой лечащего доктора записка с заметками о встречах, проведённых беседах и его мыслях о возможных вариантах терапии.

- Да, Тимоша, ему четыре, - Екатерина слабо улыбнулась, мысль о сыне – это то, немногое, что в сложившихся обстоятельствах могло вызвать радость, - он не знает, что я здесь. Живёт с моими родителями, они говорят, что я в длительной командировке.

- А кем вы работали? – голос Германа звучал всё также спокойно, на деле же он понимал, что разговор пошёл не в то русло, но это было необходимо, чтобы помочь девушке раскрыться, а затем услышать от неё не просто ответы на вопросы, а что-то действительно лично, то, что трогает, историю живого человека. Но нужно быть терпеливым, ведь настоящий журналист, как хищник не сразу прыгает на свою добычу, он медленно выслеживает её из засады, изучает её повадки, тут нужна собранность, главное – не упустить момент, когда можно перейти в активное наступление. Но в глубине души Герман был расстроен такими медленными темпами, за сего они не закончат, придётся провести ещё несколько дополнительных встреч, жалко время, но конечных результат того стоит.

- Я – видеограф. В основном приглашают снимать свадьбы, но бывают и интересные творческие проекты.

- Как раз после одного из таких творческих проектов вы и решились на...- Герман осёкся, поспешил, хищник выскочил раньше времени, теперь она закроется и придётся начинать всё с самого начала.

- Да, вы правы, Герман Андреевич, я попыталась себя убить после одного такого заказа, - нет, она не жертва, сколько решительности в её глазах. Как спокойно и стойко она ответила на столь бестактный вопрос. Нужны ещё встречи, тут явно кроется какая-то интересная история. Как такая сильная женщина решилась на самоубийство?

- Екатерина, данный проект как-то связан с тем, что вы сделали?

- Вы хотели узнать причину, я вам сказала – бессилие, усталость, - девушка явно занервничала, её пальцы начали постукивать по матрасу, отбивая как-то замысловатый ритм.

- Отчаянье – это скорее следствие, что послужило причиной? – Их взгляды встретились, Екатерина явно была чем-то взволнована, девушка умоляюще смотрела на Германа, и он даже решил, что она хочет, чтобы он ушёл и просто слишком вежлива, чтобы произнести это вслух. Но она указала на блокнот, который лежал у журналиста на коленях. Мало вероятно, что ей захотел почитать его заметки, тогда Герман пролистал до чистого листа и передал девушке ручку с блокнотом. Её почерк был неровный, скакал с одной строчки на другую, она старалась писать быстро, но понятно.

- А почему вы не можете просто сказать? – девушка поднесла палец к губам, что означало вежливую просьбу замолчать. Екатерина продолжала писать, иногда поднимаю голову и глядя на Германа, словно в чём-то сомневаясь, сложно сказать сколько точно прошло времени прежде чем блокнот вернулся к своему хозяину.

«Я не могу рассказать. Они нас слушают. Здесь не безопасно. Докторам нельзя доверять. Прошу, не говорите им, что я вам написала. Если хотите знать правду, то приходите завтра во время обеденного свободного времени в церковь, она находится на территории больницы, туда ведёт тропинка из парка, её легко можно найти по указателям. Приходите один. Только там можно поговорить». Герман поднял удивлённый взгляд на девушку, ну конечно. Она больна. Вот и всё тут объяснение. Ему стало очень её жаль, ведь с виду Екатерина была абсолютна здорова и не дурна собой. Но болезнь не щадит никого, всё как в дешёвых фильмах ужасов. Злые врачи, заговоры, прослушка. Скорее всего это паранойя. Нужно ещё раз перечитать историю её болезни и возможно даже выбрать себе другого пациента.

- Екатерина, как давно вы находитесь в больнице?

- Полтора месяца, а нет, постойте, два, да, два месяца. Время здесь течёт иначе.

- И как по-вашему, успешно ли протекает ваше лечение?

- Мы с доктором...

Дверь в палату скрипнула, - Ваше время вышло, пациентки пора принимать лекарства, - медсестра в белом халате держала в руках серый поднос с баночкой, в которой лежало три таблетки и пластиковый стаканчик с водой.

- Да, конечно, я пойду, - Герман убрал блокнот и ручку в портфель. Попрощавшись с пациенткой, он почти вышел из палаты, но что-то заставило его остановится в дверях и обернуться. Девушка умоляющи смотрела на него. Бедная, такая молодая, а уже больна.

Герман слабо верил в то, что она написала, однако встретив в коридоре доктора ничего ему не сообщил.

- Как всё прошло? – спросил мужчина лет пятидесяти с чёрной острой бородкой, большими очками, которые держались на его маленьком аристократическом носу.

- Всё хорошо, спасибо, но мне нужна будет ещё встреча, мы не закончили.

- Конечно, Герман Андреевич, надеюсь вы напишите хороший репортаж и заодно развеете все страшные мифы, которые ходят вокруг психиатрических лечебниц, - мужчина улыбнулся и похлопал журналиста по плечу.

- Да, Иван Геннадьевич, завтра приеду пораньше, нужна будет ваша помощь при выборе пациента, - доктор кивнул.