Двойник

Осеннее утро четверга. Герман оставил машину на парковке возле больницы, ему предстояло пройти около километра по ограждённой территории до главного входа в корпус А. Стоит отдать должное сотрудникам лечебницы, которые поддерживали участок в чистоте: пустые мусорные вёдра, аккуратно выкрашенные скамейки для редких посетителей из внешнего мира, подстриженная, но уже пожелтевшая трава. Если заехать сюда случайно, то можно подумать, что ты попал в санаторий или на базу отдыха.

Психбольница находилась на выезде из города, на много километров вокруг её окружал лишь лесной массив. Как и большинство медицинских учреждений в городе она была построена ещё во времена Советского союза, что можно было легко вычислить благодаря типичной формы здания в виде буквы «Н» и внешней ветхости. Но зато территория, прилегающая к учреждению, была довольно большой, что позволяло разместить на ней множество складских помещений, ограждённый парк для прогулок пациентов и немного в отдалении находилась старая церковь, построенная, очевидно, в годы Второй мировой войны.

Сама больница, как Герману объяснил Иван Геннадьевич делилась на два сектора: А – где лежали не опасные для себя и окружающих пациенты, туда у журналиста был свободный доступ, в секторе Б, закрытом даже для некоторых работников учреждения, находились более сложные случаи, буйные и агрессивные душевнобольные. Но для интересного репортажа Герману хватит несколько пациентов из сектора А и возможно даже удастся расспросить некоторых врачей.

Журналист был воодушевлён и полон сил, несмотря на небольшую неудачу вчера с интервью, ведь никакой новой и полезной информации получено не было, он рвался в бой и чувствовал, что сегодня точно должно повезти.

- Вы выбрали мне пациента? – Герман не любил тратить время зря, для его работы это было фатально ведь в мире каждую секунду, что-то происходит, а он как охотник за информацией должен успевать быть везде. Отец часто повторял ему в детстве – «Умей правильно расставлять приоритеты», было в этих словах что-то мудрое и правильно. Как жаль, что Герман характером пошёл в мать. Этот репортаж не был его приоритетом, но слишком сильно захватил его детское любопытство, желая написать что-то стоящее и интересное, в первую очередь для себя завладело его сердцем. Поэтому всё свободное от основной работы время, которую стоит отметить он делал в последнее время без особого воодушевления, Герман читал о психических болезнях, о развитии психиатрии в стране. И это помогло ему при разговоре с сегодняшним пациентом.

- Как протекает ваше лечение? – Герман внимательно смотрел на мужчину сорока восьми лет, почти лысого, с маленькими бегающими глазками и неестественно большими губами, казалось они занимали половину лица. Узкое лицо, миниатюрные глазки, малюсенький носик и огромный рот.

- Мне лучше, лучше, лучше, - мужчина раскачивался взад и вперёд. Иван Геннадьевич, который решил в этот раз присутствовать при интервью, неодобрительно посмотрел на пациента. И тот улыбнулся своему доктору, после чего сел ровно. Какая выдержка, ведь при его диагнозе сложно держать себя в руках. Навязчивые мысли иногда заставляют таких людей делать страшные вещи, так писали в одной статье, которую Герман читал вчера перед сном. Значит этот человек и правда на пол пути к устойчивой ремиссии.

- Скажите, Олег Евгеньевич...

-Да, да, да...Олег, Олег, Олег Евгеньевич – это я, я.

- Вы знаете с каким диагнозом вы сюда поступили?

-Да, да, у меня Френия.

- Френия?

- Шизо, шизо...шизофрения.

- Вам диагностировали шизофрению? – пациент кивнул. Герману было безумно интересно брать интервью у душевнобольного человека, новый опыт, но он осознавал всю ответственность и старался быть очень осторожным. Иван Геннадьевич, нужно отметить, не вмешивался и был идеальным декором в этой пустой комнате с белыми стенами, решётками на окнах и столом, ножки которого были припаяны к полу. Всё было бы хорошо, если доктор не издавал этих раздражающих звуков, он слегка похлопывал себя по колену ладонью, ритм получался интересный, Герман уже где-то его слышал, он сбивал с толку и мешал погрузиться в разговор. Шлепки были тихие, любой другой человек проигнорировал бы их, но журналист не мог, где же он слышал это – раз, два, шлёп, шлёп, раз, два, шлёп, шлёп.

- Олег Евгеньевич, а вы сами, ещё до больницы, чувствовали, что с вами что-то не так? – раз, два, шлёп, шлёп. Герман стиснул зубы.

- Да, да, чувствовал, - шлёп, шлёп, - я с женой жил, с сыном, - раз, два, - а потом, потом голоса, как в детстве вернулись ко мне, и я злой стал, но то не я, она, - шлёп, шлёп, - я толкнул его, - раз, два, - он голову разбил, - шлёп, шлёп, - крови, много крови, - раз, два, - я не хотели, они хотели, - шлёп, шлёп, - жена помочь хотела, но с ней они хуже поступили, - раз, два, - не помню, не помню, не помню! – пациент плакал, доктор отбивал какой-то ритм, на секунду у Германа закружилась голова, казалось, что ещё чуть-чуть и он потеряет сознание. Журналист закрыл глаза.

-Герман Андреевич, - голос врача вывел его из транса, непонятно сколько времени прошло, но в кабинете что-то сильно изменилось. Пациент уже не сидел перед ним, его всего заплаканного уводили санитары, а доктор не отбивал этот зловещий ритм, а стоял перед ним со стаканом воды.

- Вы просили воды.

- Я? Да, спасибо, - Герману удалось скрыть своё смятение, - Иван Геннадьевич, а что с ним?

- Ну, друг мой, это самый обычный...

- Психоз.

- Верно, молодой человек, вы хорошо осведомлены. Но самое страшное в его случаи, то с чем мы боремся – это ложные воспоминания.

-Ложные воспоминания?

- Да, о событиях которых никогда не было, о людях, которых не существует. Герман Андреевич, он никогда не был женат, у него нет сына, а сюда его доставила его мама, - доктор замолчал. Очевидно желая увидеть реакцию журналиста, но после непродолжительной паузы добавил, - А теперь, если позволите, я удалюсь на обход, с пациентами мы на сегодня закончили.

- Да, а я могу ещё побродить у вас тут по территории?

- Конечно, вы даже можете попытать удачу и взять интервью у медсестёр, скоро у них перерыв.

- До завтра, Иван Геннадьевич.

- До завтра, Герман Андреевич.

- Скажите, а как давно в этой палате зелёные стены?

- Лет уж десять, - доктор улыбнулся и похлопал Германа по плечу, опять этот ритм, журналист вспомнил. Он слышал его вчера. Екатерина, та девушка – самоубийца, отстукивала его пальцем по матрасу. Действительно дурдом.