Глава 23
Том оглядывает меня с ног до головы. В руках он держит бутылку пива, сам выглядит так, будто она уже не первая. В квартире играет музыка и слышны разговоры. Я понимаю, что он не один. Не могу ничего сказать, и Том молчит. Ошарашено смотрит на меня.
— Боже... — хмурится он. Потом оборачивается, смотрит на людей в гостиной. Думает. Говорит:
— Иди в спальню, я поднимусь.
Я киваю и отправляюсь на второй этаж. Стараюсь не смотреть на людей, которые сейчас здесь. Не хочу, чтобы они видели мое лицо. Наверху тишина, совсем никого нет. Спальня в самом конце коридора — Тома, туда я и направляюсь. Плевать. Вообще на все плевать. Я захожу и прямо в одежде забираюсь под одеяло. Кровать пахнет им. Я вдыхаю как можно глубже, хоть моим разбитым носом это делать тяжело. Начинаю рыдать, беззвучно. Подушка намокает от моих слез. Сморкаюсь, задыхаюсь, но успокоиться не могу. Как же больно. Как же, мать его, мне сейчас больно. Вцепляюсь в одеяло пальцами. Сжимаю зубы. Не помогает, все равно болит.
Через какое-то время сил плакать не остается. Я зарываюсь лицом в подушку, думая о том, что на ней еще сегодня спал Том. Скорее бы он пришел... но его нет. Долго. Я уже думаю, что он не появится, как дверь в комнату открывается, и из коридора проливается свет. Сердце замирает. Я лежу к двери спиной и могу ориентироваться только на звук. Слышу его шаги... все ближе и ближе.
Он аккуратно садиться на матрас и замирает. Я разворачиваюсь и вижу очертания его растрепанных волос в темноте. Вот он. Том. Не его призрачный след в кровати, а сам Том.
— Что с тобой случилось? — говорит он, и я чувствую от него сладкий запах алкоголя.
Я молчу. Том тянется ко мне, запускает руку под одеяло и там находит мою ладонь.
— Бельчонок?
— Том, я — наркоманка? — вдруг спрашиваю.
Спустя несколько секунд молчания, он тоже задает вопрос:
— Тебя кто-то так назвал?
Я нерешительно киваю, на что Том вздыхает.
— Послушай... те, кто вешают ярлыки, сами ничего не знают наверняка... только ты сама можешь знать, кто ты и что ты есть, понятно? Никогда никому не верь.
Я вдруг чувствую, что опять начинаю плакать. Выдернув свою ладонь из его, я скорее поворачиваюсь к нему спиной.
— Белинда... — шепчет Том.
Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума...
— Милая... ты замечательная. Ты самая лучшая. Ни о чем не переживай, — говорит он, и почти сразу я слышу сопение.
Том засыпает, а я все продолжаю плакать.
***
Мне снится Том. Он касается руками моего тела. Его пальцы на моей коже... шершавые, с мозолями от гитарных струн, но такие нежные и ласковые. Он водит ими под моей футболкой по проступающим рёбрам. Мое дыхание заполняет все пространство, а живот покрывается мурашками.
— Милая, ты замечательная. Ты самая лучшая, — говорит он и целует меня.
И это будто бы правда реально. В груди очень остро колет, а ноги словно стали не моими. Так чувствуется любовь? Это странно, но приятно... сердце стучит в ушах. А ещё между ног. Вся любовь из сердца стекает вниз, к паху. Я так его хочу... господи, как же сильно я его хочу.
Том спускается губами к моей шее. Его рука гладит меня по бокам, а потом перемещается все ниже и ниже... Ещё чуть-чуть... ещё немного, и...
И все кончается. Я просыпаюсь от того, что захлебываюсь кровью. Из носа течёт, и я вдыхаю жидкость в лёгкие, кашляю и задыхаюсь. Подскакиваю в кровати. Кровь начинает капать на одеяло, от кашля красные брызги разлетаются во все стороны.
— Что проис... — доносится со второй половины кровати, — твою мать...
Я спрыгиваю на пол, прислонив руку к лицу, и бегу в ванную. Там встаю над раковиной и смотрю, как она окрашивается моей кровью. Том залетает вслед за мной почти сразу же. Он ничего не говорит и начинает копаться в ящиках в поисках аптечки.
А я тем временем поднимаю глаза на своё отражение. О, нет... лучше бы я этого не делала. От моего привычного лица не осталось буквально ничего. На его месте теперь месиво из запекшейся крови, ссадин и гематом. Правый глаз весь синий и заплывший, я почти ничего им не вижу. Смотря на своё лицо, я чувствую, как же сильно оно болит.
Грудь пронзает горькая боль, и почти сразу к ней добавляется ужасная обида. Забытая обида. Обида на мир, на судьбу, на всех вокруг, кому досталась нормальная семья. Мать, которая не бьет и отец, который не забывает о тебе. Тут же эмоции сменяются на злость. Я вцепляюсь в раковину рукой и опускаю глаза, глядя на то, как красные капли разбиваются о белый мрамор.
— Белинда... — тихо окликает Том, видимо, заметивший мои стремительно сменяющие друг друга эмоции.
Я набрасываю волосы на лицо и немного отворачиваюсь от него. Киваю, мол, все хорошо. Но нет, ничего не хорошо. Не хочу, чтобы он видел меня такой... это просто ужасно и смотреть на такое вряд ли будет кому-то приятно.
— Милая, я знаю, тебе больно, но все будет хорошо... все заживет...
От его слов и от этой эмпатии меня накрывает лавина чувств, и сдерживаться я больше не могу. Слезы скатываются на щеки, и медленно, едва касаясь разбитого лица, я стираю их пальцами.
— Все нормально. Все хорошо, — повторяю я, а потом вдруг начинаю говорить: — моя мать... мне кажется, она никогда меня не любила... и била меня всё детство. Но так сильно — никогда.
Том аккуратно делает шаг и кладёт руки мне на плечи.
— Я всегда так завидовала другим детям... — я вновь вытираю слёзы, — Их мамы их любили, а моя даже не обнимала меня ни разу. Мне было так больно. А потом я подумала... ну что я могу с этим сделать? Я же не могу заставить человека полюбить. И все равно. Не могу с этим смириться.
Том гладит меня по плечам. Я несколько секунд стою, а потом разворачиваюсь к нему и обнимаю. Потому что не могу. Хочу почувствовать себя любимой, ведь Том всегда обнимает меня в ответ. Так и происходит. Я утыкаюсь ему лицом в грудь.
— Так тебя избила мать? — аккуратно спрашивает он, гладя меня по волосам.
— Так получилось... — сдавленно говорю я, — Я была очень пьяная, и она нашла у меня наркотики. Наверное, я это заслужила.
— Нет, детка, нет... такое нельзя заслужить.
Я закрываю глаза и вдыхаю такой любимый запах. Том... как же сильно я его полюбила. Рядом с ним в душе всегда было тепло и хорошо. И даже сейчас, когда детские воспоминания накрыли меня с головой.
Пока мы стоим в объятиях, кровь из носа прекращается. Том в итоге очень долго протирает ватными дисками мое лицо, говорит, что так надо. Потом мы выходим из ванной, и тут я чувствую неладное. На глаза начинают наползать чёрные точки, а в висках стучать. Том что-то говорит, но я не понимаю его слов.
— Мне что-то плохо... — выдавливаю я, прислоняя руку к виску. В теле появляется такая легкость, что держаться на ногах становится тяжело. Я чувствую руку Тома, которой он придерживает меня. Я изо всех стараюсь сохранить сознание и не свалиться в обморок.
Том доводит меня до кровати, и я сажусь. Опускаю голову на руки, а потом следующий кадр — это то, как он встряхивает меня и говорит:
— Ты только что на секунду отключилась.
— Понятно, — шепчу я, чувствуя, что сейчас опять вырублюсь.
— Ложись, — говорит Том и помогает мне.
Когда голова касается подушки, я собираю последние силы:
— Том, не уходи... останься со мной.
А потом все пропадает и остаются только слова:
— Хорошо, хорошо. Я буду рядом.
🌟Эххх, много раз я переписывала эту и последующие главы, но мне до сих пор не нравится) конечно, я больше не вижу смысла переделывать их, иначе просто не продвинусь дальше. Надеюсь только, что вам понравится)🌟