По ту сторону

Твои страдания доказывают, что ты остаешься человеком! Боль — удел человеческий...
Дж. Роулинг, «Гарри Поттер и Орден Феникса»

На несколько секунд Анне показалось, что она попала в какой-то дурацкий фильм: как назло, воцарилась жуткая, пугающая тишина, даже ветер перестал играть листьями в кронах пожелтевших осин в парке неподалёку. Всё умолкло, всё исчезло, и остались лишь зелёные глаза напротив.

Джен медлил. Ждал ли чего-то, пытался ли подобрать правильные слова, размышлял о чём-то – Ан не знала. Она выдохнула, пытаясь усмирить тревогу внутри, но та наоборот, пожаром разожглась ещё сильнее, словно вот-вот Росси ждало что-то важное, то, что круто изменит её жизнь. Вопрос в другом: в лучшую или худшую сторону?

Вдалеке снова мелькнула яркая вспышка, которая предвещала очень скорую грозу. Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось практически кожей, однако Хилл вдруг решил его развеять – потянулся к куртке девушки и застегнул замок практически до самого горла. Ан замерла в нерешительности, когда пальцы юноши случайно коснулись шеи, и смущённо отвела глаза куда-то в сторону, чтобы не видеть этого пристального взгляда.

Лучший друг умудрялся видеть её насквозь. Как и она его. Они оба читали друг друга, будто открытые книги, пробегая глазами по несуществующим строчкам души. Уже очень давно Ан и Джен перестали существовать по отдельности – их будто связала невидимая нить, как в тех дурацких книжках про родственные души, которые так любила читать по ночам Росси.

А как иначе объяснить это родство? Как иначе рассказать о той способности разделять напополам все печали и радости, которые встречались на жизненном пути?

Правда, сейчас на этом самом пути происходило чёрт знает что: обстоятельства то и дело устраивали им проверки на прочность и всевозможные встряски. Ниточка между ними перепуталась, окончательно вгоняя Ан и Джена в недоумение.

— Всё это, конечно, очень по-идиотски... Помнишь, три года назад ты увязалась за мной здесь?

Ан помнила. Как можно было забыть, наверное, самый дождливый день в истории Аспенвуда? Тогда ливень лил как из ведра, и отпустить без зонта мальчика, пусть даже и незнакомого, было просто преступлением. Тем более, когда ему нужно было идти в ту же сторону.

— Помню, — её губы тронула лёгкая улыбка от нахлынувших воспоминаний. — Я тебя тогда здорово раздражала. Шёл мрачный, блин, как тучка. И сейчас такой.

— Я в последнее время часто об этом думаю, — признался Джен. — Ну, не о тучках, а о нашем с тобой знакомстве. Если бы не твой зонт, мы бы сейчас здесь не сидели.

— Ну, вот видишь, какую роль сыграла моя душевная доброта, — Ан нервно хихикнула, а вот юноша оставался всё таким же суровым. — Слушай, я ничего не понимаю. Ты хотел поговорить.

— Всё так. Просто хотел сделать всё красиво, — в его голосе проскользнуло лёгкое сожаление, и брови Ан удивлённо взметнулись вверх. — А получилось, в общем-то, как всегда. Не выходит у меня киношный пафос, уж прости.

— Что? — Ан, кажется, совсем перестала понимать, что происходит. В её голове одно не сходилось с другим, недоумение и странное состояние Хилла никак не могли быть связаны с теми тёплыми моментами, которые она вспомнила. Её чувства начали перерастать в раздражение. — Я уже запуталась, ну объясни по-человечески!

— Я люблю тебя.

Ан изумлённо захлопала глазами. Негодование как рукой сняло, и вместо него осталось лишь удивление. В голове тут же защёлкали шестерёнки – он, наверное, шутит, совершенно точно шутит!

Девушка даже закусила губу, стараясь справиться с подступающими слезами. Шутка получилась дурацкой, неуместной, обидной, и сердце Ан моментально наполнилось едкой горечью. Она так доверяла ему, – всего два дня назад рассказала о своих переживаниях, – а что получила взамен? Хилл словно ножом резанул по едва затянувшейся ране, вспарывая тонкую корочку, и заставляя кровь багровыми каплями стекать по белой коже.

— С такими вещами не шутят, — она сжала губы и на мгновение зажмурилась, чтобы справиться с захлестнувшей её волной разочарования. — Я не ожидала, знаешь. От кого угодно, но не от тебя.

Росси резко встала со ступеньки и рванулась прочь, но Джен вскочил следом и удержал её, схватив за руку. Одинокая слезинка скатилась по щеке, и Ан мысленно прокляла себя за излишнюю эмоциональность, а затем вгляделась в лицо юноши, надеясь уловить в нём хоть какой-то намёк на сожаление.

Но видела лишь убийственную серьёзность и что-то ещё, что объяснить не могла.

— Ан, я не шучу, — Джен сказал эти слова непривычно мягко, и от этого сердце Ан остановилось на миг, словно в груди кто-то оттянул невидимую струну. Его ладонь сама собой потянулась к девушке, но в последний момент он удержался от контакта, так и оставаясь на расстоянии. — Ещё совсем недавно я бы даже не думал об этом, но после вечеринки у Мэви что-то изменилось.

А Анна молчала. Ей так хотелось поверить и броситься в его объятия, не думать ни о чём и просто сказать, что это взаимно, чёрт возьми, просто быть счастливой, но какая-то частичка её противилась этому. Росси знала совершенно точно – её любить не за что, ни один нормальный человек бы такое не сказал, как бы сильно девушка того ни хотела. В ней нет ничего, что могло бы привлечь внимание: ни внешности, ни ума, ни характера, и от этого становилось вдвойне больно.

Она же чёртова истеричка – Джен и сам не раз видел её слёзы. Неужели он хочет и дальше терпеть отвратительный нрав Ан, её дурацкие загоны и постоянные эмоциональные всплески?

Нет, это казалось полным бредом.

— Я знаю, что я невыносимый придурок, и что характер у меня идиотский, — Хилл словно читал её мысли, но при этом говорил о себе. — И что мы столько времени дружили, а я сейчас всё порчу...

— Ты для меня намного больше, чем просто друг.

Ан на мгновение пожалела о сказанном и даже задержала дыхание в ожидании какой-то совершенно предсказуемой реакции – смеха или чего похуже. Но её не последовало. Настал черёд Джена изумляться.

Юноша даже предполагать не мог, что события предпримут такой оборот. Он-то ждал фразы в духе «да иди ты нахуй!» – это было слишком похоже на девушку. Но вместо этого она заявляет о взаимности, окончательно сбивая Хилла с толку.

Порывы внезапно налетевшего ветра срывали дрожащие жёлтые листья с веток, кружили их в каком-то странном вальсе. Пёстрый вихрь окружил внезапно замолчавших Ан и Джена, первые прохладные капли коснулись разгорячённых щёк, но им, казалось, было всё равно и на дождь, и на пронизывающий ветер. Юноша не знал, как описать это чувство – весь окружающий мир будто потерял ценность, обесцветился, как в дурацком чёрно-белом фильме, и единственным ярким пятном осталась замершая напротив Ан. Даже если бы прямо сейчас началась буря, она вряд ли сравнилась бы со штормом, бушующим в этих глазах цвета пасмурного неба.

Ан подалась вперёд, влекомая каким-то необычным ощущением, которое до этого испытывала лишь один раз, в тот вечер, когда Джен поцеловал её в полутёмной прихожей. Странное желание заставляло что-то внутри затрепетать от предвкушения. Руки девушки легли ему на плечи, а сама она поднялась на носочки и прильнула к нему – не целуя, нет, – лишь невесомо коснулась его губ своими и замерла.

Джен перехватил инициативу, бережно обхватив лицо Ан ладонями, и мягко поцеловал. Его не волновал ни усилившийся дождь, ни ледяной ветер, растрепавший волосы Росси. Осталось лишь необыкновенное, безмятежное спокойствие, которое взялось словно из ниоткуда, и такой знакомый запах озона и её духов, ставший вдруг совершенно новым. Пальцы юноши осторожно заправили тёмную прядь волос Ан ей за ухо, и в этом незаметном жесте было столько тепла и участия, что девушка поняла – он не врёт.

Действительно любит.

Ан отстранилась и вдруг расхохоталась: они оба были насквозь мокрые, её собственные слёзы смешались с каплями, льющимися с небес, а косметика наверняка потекла, превращая её в мишку-панду. И было так всё равно. Совершенно не волновал внешний вид, ни ждущие где-то там друзья – этот миг принадлежал только ей и Джену, и никому больше.

Юноша подхватил её смех, и сейчас в нём не было натянутости и неискренности. Впервые за несколько лет Джен Хилл казался по-настоящему счастливым.

Дождь смывал с них накопившуюся усталость, приносил долгожданное облегчение, словно залечивая кровоточащие раны. История, которая началась на школьном дворе, здесь же и подошла к своему логическому завершению. Теперь её главные герои вдвоём напишут общую...

— Кажется, ребята нас ждут.

... .а в беспросветной темноте потерянных душ засияет такое яркое и долгожданное солнце.

*****

Смеркалось. Лиловые тени опустились на улицу, по которой медленно брела Лесли. Было чертовски паршиво: она не выспалась, голова то и дело взрывалась очередным приступом мигрени, в ушах гудело, словно вокруг неё вился огромный пчелиный рой, а в  окнах и витринах то и дело мерещились какие-то тёмные силуэты. Воображение разыгралось, и ей это не нравилось. Эмерсон даже не могла надеть наушники, чтобы забыться, потому что дёргалась буквально от каждого шороха.

Буквально влетев в кафе, она тут же увидела заливающуюся смехом Ребекку, Брайана, Ардена и немного раздражённую Мэви.

— Клубничный коктейль и оладушки с вишней, пожалуйста, — бросила она стоящей за кассой девушке, и, натянув на лицо вымученную улыбку, плюхнулась прямо рядом с друзьями. — Удивительно, что я не последняя, вроде, опоздала сильно.

— Да у нас никто в компании свои слова не держит, забей, — холодно ответила Мэви, даже не взглянув в сторону светловолосой подруги.

Повисла неловкая пауза.

— Я как раз рассказывала Браю про то, что мои родители выиграли крупное дело в суде штата, — Бекка немного хвастливо ухмыльнулась и заправила за ухо прядь волос. Почему-то фразу никто не поддержал. Каждый понимал и каждый хотел обсудить то, что произошло дома у Росси: но вместе с этим всем было неловко просто заводить речь об этом, словно тема была запретной и очень страшной.

— Знаете, я все вспоминаю день рождения Ар... — Лесли хотела начать говорить, но как назло, именно в этот самый момент звякнул колокольчик и в дверях показались её лучшие друзья. Брови девушки сами собой взлетели вверх, а сама она так и замерла, даже не притронувшись к милкшейку.

— Что за хрень? — Брай выругался, но его даже не стали поправлять.

Если бы внезапно на хмуром октябрьском небе исчезли все тучи, то лето бы пришло в Аспенвуд в лице этих двоих. Ещё никогда эта парочка не казалась такой счастливой – на лице у обоих застыли лучезарные улыбки. Рука Джена обхватывала острые плечики Анны, в то время как она совершенно влюблёнными глазами смотрела на него, словно проверяя, правда это или сон.

— Ну наконец-то, — слегка язвительно пробормотала Мэви, наблюдая за тем, как их друзья в полной тишине садятся на стулья напротив и по-детски складывают ручки на груди. — Расспросы излишни?

— Немного, — обычно бойкая Ан поняла, что голос слегка дрожит от волнения, и она чуть смущённо отвела глаза, однако её ладонь тут же накрыла рука Джена — тёплая, надежная и такая родная.

— Вы... — Ребекка замерла, тщательно подбирая слова. — В каких вы отношениях?

— Мы встречаемся, — губы юноши тронула сдержанная улыбка.

Гамма эмоций на лицах его друзей была достойна кисти какого- нибудь художника, ей-богу.

— И когда вы собирались нам сказать? — Лесли слегка ошарашено глядела на них обоих, чувствуя, как горький комок подкатывает к горлу. — Вы же лучшие друзья, дорогие.

— Секс по дружбе тоже секс, — философски заключил Арден, за что тут же удостоился пристального взгляда всех девушек в свою сторону. — Но мы правда ждали, когда вы уже поймёте, что вы идеальная пара. Мои поздравления.

Лесли не могла присоединиться с словам друга. Точнее, могла и даже подтверждающе кивнула, но сама для себя она понимала, что все эти слова совершенно неискренни. Её слова так точно.

У неё такого не будет. На неё никто не будет смотреть так, как Джен смотрит на Ан, никакие мужские пальцы не будут проглаживать её холодные руки, а щёки не будет трогать мягкий румянец смущения. С ней такого не произойдёт, а её непутевой подруге, которой, видимо, улыбается судьба каждый раз, везёт вдвойне.

Нечестно!

Брайан тоже выглядел ошарашенным, но ещё больше он казался злым. Его голова чуть склонилась вбок, было видно, как он сжимает зубы, почти что до скрипа.

— Так о чем вы болтали?— попыталась узнать Ан, чувствуя, что ей хочется буквально провалиться сквозь землю. Все это внимание, пусть и от лучших друзей, безумно давило.

— Начали вспоминать твоего маразматичного родственничка, — учтиво подсказала Мэви, раздраженно тыкая вилкой в тарелку.

— Эй, ты чего? Токсична больше, чем обычна,— Арден миролюбиво ткнул подругу в плечо, на что Мэви слегка презрительное отбросила его руку.

— А ты что-то не такой мудак, как обычно, — передразнив манеру голоса парня, отозвалась она, и отправила кусочек штруделя в рот.

— Ну после того, как тут такие голубки под боком, тяжело быть другим, — внезапно для самой себя с нотками ревности в голосе продолжила подкалывать Лесли. Гнетущее чувство в груди усилилось, и оно не хотело давать ей покоя: почему именно они?  Мальчик-нытик и девочка-дистрофичка? Что она сделала не так за все эти восемнадцать лет, что так и не встретила человека, который будет готов порвать за неё, закрывать руками от дождя и заботливо обнимать, защищая от всех напастей?

«Этот мир слишком несправедлив».

Ан внезапно почувствовала себя совершенно не в своей тарелке: её друзья, которые столько времени старательно сводили их, теперь вдруг стали вести себя совершенно по-другому. Захотелось уйти куда- нибудь подальше – девушка впервые испытала это чувство, когда между родными ей людьми словно чёрная кошка пробежала.

— Это очень круто, ребята, — Ребекка улыбнулась, и нарочно задев Ардена плечом, потянулась вперёд и чмокнула Ан в щёку. — Хоть у кого-то в нашей компании будут нормальные отношения.

Арден постарался сделать вид, что слова Стэнтон он пропустил мимо ушей, однако злобный червячок вины перед девушкой снова зашевелился в сердце. Возможно, ему стоило извиниться, возможно, он и правда повёл себя как полный урод, но чёрт возьми, как же сложно было разобраться в себе самом... Макрэй бросил беглый взгляд на Бекку. Та, всё так же приторно улыбаясь, отхлебнула чай из бокала и слегка скривилась – молочный улун здесь явно был не таким вкусным, как в её собственной коллекции.

— Спасибо, — Ан, будто не зная, куда ей деть взгляд, начала читать меню. Почему-то ей показалось, что слова Ребекки относились именно к Ардену, однако она не спешила делиться своими мыслями с друзьями.

— Кстати, Мэви, ты должна мне сто долларов! — Макрэй с напускной улыбкой покосился на лучшую подругу, которая выглядела мрачнее даже самых тёмных аспенвудских туч. Та посмотрела на него с нескрываемым недовольством и даже неким презрением, так, что юноша даже удивился такой резкой перемене. — Ты проспорила, котёнок.

Коллинвуд с недовольной физиономией полезла в сумку и извлекла из чёрного лакированного кошелька стодолларовую бумажку. Небрежным жестом она положила её на стол, тонкими пальчиками придвинув в сторону Ардена.

— Что случилось? — спросил он, взглянув в слегка озлобленное лицо Мэви. — Дорогуша, у тебя недотрах? Могу это поправить.

— Шутки свои тупые поправь, может, хоть не так низкопробно будет, — ядовито огрызнулась Мэви, ощущая, как в жилах начинает закипать раздражение.

Брайан вполне разделял чувства девушки и теперь исподлобья косился на Ан и Джена, которые предпочли оставить романтические жесты для более интимного момента, и теперь сидели как ни в чём не бывало.

Непонятно откуда взявшаяся ярость пожирала его изнутри. Отчего-то ему стало так неприятно находиться рядом с Дженом – хотелось встать и уйти, или со всей дури врезать кому-нибудь, вышибая из него весь дух. Наверное, второго хотелось даже в миллион раз больше.

— Всё в порядке? — брови Анны изумлённо взметнулись вверх. Она искренне не понимала, чем была вызвана такая резкая реакция друзей, и откуда вообще взялась эта натянутость.

— Ну у вас-то с Дженом явно да, — с явной обидой в голосе процедила Эмерсон.

— Лесли? — обескураженный таким поворотом событий Джен с недоумением посмотрел на девушку. — Что не так?

— Всё, блять, не так! — она вдруг вскочила со своего места. Взгляды всех посетителей кафе мгновенно оказались направлены на неё, и Лесли почувствовала, как щёки стремительно краснеют от нахлынувших эмоций. — Вместо того, чтобы поговорить о важных вещах, мы тут сидим и обсуждаем ваши грёбаные отношения!

— Какого хрена? — Ан внезапно вспылила и вперила в девушку тяжёлый взгляд. — Ты же сама заостряешь на этом внимание!

— Так, — Мэви внезапно поднялась вслед за Лесли и, слегка отпихнув ту, протиснулась к выходу. — Я не желаю участвовать в этом балагане. Можете продолжать истерить сколько угодно, меня больше не касается ваш блядский цирк.

Она не стала просить счёт – сама подошла к кассе и вручила слегка напуганной официантке несколько смятых в ладони купюр.

— За всех, — она коротко кивнула на столик, за которым прямо сейчас переругивались Ан и Лесли. — Сдачи не надо.

Гордо вздёрнув нос, она прошагала к выходу. Ребятам вслед слышался звонкий цокот её каблуков. Звякнул колокольчик, громко хлопнула дверь – и Мэви Коллинвуд растаяла в серости дождливого аспенвудского дня.

— Ну и что это было? — спросила Ребекка, глядя в окно на стремительно удаляющийся вытянутый силуэт. Мысленно она порадовалась, что за счёт не придётся платить, но сейчас девушку интересовала не только таинственная щедрость Мэви, но и причины её внезапного ухода.

— Стэнтон, заткнись, и без тебя тошно, — невесело отозвался Арден, помешивая соломинкой в милкшейке.

— Сам заткнись!

А девочки вовсю продолжали собачиться. Лесли, которая была практически на слезах, сверлила взглядом Ан – та с каждой фразой распалялась всё сильнее и сильнее, и в её хриплом голосе слышалось всё больше надрыва.

— ...Ведёшь себя как ребёнок! — вопила Росси. Вся её нежность мигом улетучилась в никуда, и теперь это была привычная импульсивная Анна, какую знали все. — Может, тебе стоит повзрослеть для начала?

— Ан, успокойся, — Джен осторожно положил руку девушке на плечо. Та замолчала, плотно сжав губы, но её перекошенное от гнева лицо говорило само за себя. — Перестань.

— Господи, вы даже сейчас умудряетесь выставить свою личную жизнь напоказ, — презрительно отозвалась Лесли, чувствуя себя на редкость гадко. Слёзы, которые она едва сдерживала, почему-то больно жгли глаза. — Если у вас недостаток внимания, нас это не касается!

— Может, недостаток внимания как раз у тебя? — негромко прошипела Ан, ухмыляясь. Эмерсон остолбенела и вдруг поняла, насколько девушка попала в самую суть.

— Лес, Ан, прекратите уже! — оторвавшись от короткой перепалки с Арденом, попросила Бекка.

— Согласен с тобой как никогда, — мрачно поддержал её Арден, который вдруг ощутил острое бессилие – их компания трещала по швам, отчасти, благодаря ему, и теперь уже с этим ничего нельзя было поделать.

Обида, которая змеёй затаилась в сердце, окончательно отравила его своим ядом. Лесли резким рывком схватила пальто и сумку со спинки стула и, не прощаясь, двинулась к выходу. Поколебавшись, Брайан так же молча отправился за ней.

За столиком ребят резко воцарилась гнетущая тишина. Ан села, мгновенно истратив свой огненный запал, и закрыла лицо руками, а Джен мягко погладил её по плечу – мол, всё в порядке, ты не виновата. Арден и Ребекка не переговаривались между собой, будто бы негласно заключили временный нейтралитет, и обменялись короткими неприветливыми взглядами.

Между когда-то лучшими друзьями вдруг выросла огромная, непреодолимая пропасть.

*****

Лесли не могла понять, почему к горлу подкатил этот дурацкий липкий ком. Она шла по улице, совершенно не разбирая дороги. Одним резким движением руки девушка со всей силы провела по мокрой щеке, чтобы смахнуть градом льющиеся слёзы. Это не особо помогло, и, кажется, она только сильнее растёрла персиковые тени по глазам.

Ей стало до боли обидно, и постепенно злость росла только сильнее. Какого чёрта Джен и Ан вместе? Почему её загоны и истерики не отпугивают, а наоборот, словно притягивают мальчиков? И как бы она была не любила своих друзей, ей было больно от того, что она никогда не будет на их месте.

Хотелось буквально завыть от отчаяния. От собственного одиночества и чувства никчёмности, которые съедали изнутри,  словно поселившийся в сердце червь-паразит.

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!».

Чьи-то пальцы мягко обхватили её плечо, и, не особо церемонясь, Эмерсон со всей силы толкнула подошедшего, сбрасывая его руку. Совсем как Мэви в кафе.

— Ну и чего ты побежал за мной, Брай? — фраза прозвучала слишком громко и властно: ей определённо сейчас надо было побыть одной.

Девушка всхлипнула и резко развернулась, тут же понимая, что её лицо вытянулось от удивления, а рот слегка приоткрылся. Она застыла с этим глупым выражением лица совсем как в этих дурацких подростковых фильмах, но ничего не могла поделать.

— Я не Брай и за девушками не бегаю, — бархатный голос Маттео успокаивающе произнёс эту фразу, и затем пальцы мужчины вновь легли на руку девушки. — Что случилось, Лесли? Нельзя же так нестись по улице сломя голову.

— Что случилось?— сбивчиво повторила она его фразу, понимая, что, в общем-то, не случилось ничего. — Если бы я сама знала... Точнее нет, я знаю, но не могу объяснить. Не знаю. Правда, не могу.

— А ты попробуй, тут главное начать, — мужчина внимательно взглянул на бледное лицо Лесли, и девушка нервно прикусила губу.

— Я... эм... — она слегка замялась, как-то не желая откровенничать со взрослым человеком, пусть даже и таким хорошим, как Маттео. Все слова вдруг вылетели из головы, и осталась только какая-то дурацкая песня из рекламы, которую она слышала лет пять назад. Так вот оно как, чувствовать себя тупицей.

— Давай, ну, — Росси не настаивал, он мягко предлагал.

И Лесли поддалась.

— Я опять чувствую себя ничтожеством. — сдавленно произнесла
она и затем слегка удручённо опустила светлую голову вниз. — Да, все считают меня красивой, да, все считают меня умной, но сама я... Стоит посмотреть на других, как в голове сами собой происходят сравнения. Я подмечаю, что нос у другой девочки лучше, способностей к математике у другого парня побольше моих, и всё это копится как снежный ком.

— Но ведь всегда будут те, кто лучше тебя в чем-то, — он произнёс эти слова живо, с я ярким интересом. — Самое главное стараться не смотреть на других и идти своей дорогой.

— Я не могу. Каждый раз я чувствую что-то неприятное, отвратительное, то, что заставляет меня обижаться на них, — Лесли почувствовала, как вновь всхлипывает и слова сами рвутся наружу. — Я чувствую зависть, Маттео. Завидую всем, даже лучшим друзьям, хоть и тщательно скрываю это. Я отвратительна, и из-за этого ещё сильнее завидую даже Ан, в которой целый океан доброты и бескорыстности. Я плохой человек. Ужасный.

— Плохие люди никогда не скажут так про самих себя, — Лесли внимательно взглянула на него — на лице мужчины играла мягкая улыбка, а его тёплый взгляд был направлен на девушку. — За каждым из нас водится свой грешок. Самое главное признаться в нем, нет, не другим людям, а самому себе. Нужно знать врага в лицо и только тогда его можно победить.

— И какой же грех у тебя? — Лесли нервно сглотнула, и поняла, что на спокойном лице мужчины пробежала секундная тень. На мгновение на аспенвудской улице повисла тишина – Маттео словно взвешивал все за и против, и, кажется, одна чаша весов всё же качнулась в сторону.

— Тот же самый. Я завидовал своему старшему брату, отцу Марии, сколько себя помню. С самого детства. Его все любили, он был популярным и общительным парнем, а я – замкнутым ботаником, — он усмехнулся, видимо, вспоминая детские годы.

— По тебе не скажешь.

— Сейчас – да. Когда я начал взрослеть, то понял, что есть две дороги: завидовать и стараться походить на других, или же идти по своему пути, как можно меньше заглядывая на людей, не создавать кумиров, и следовать за тем, что говорит тебе оно, — он положил ладонь на сердце. — Каждый человек делает выбор. У всех есть недостатки. И тебе не нужно с ними бороться, скорее принять и заглушить, запереть в дальних комнатах сознания.

— У меня не выйдет, — вздохнула она, кажется, почти полностью успокоившись. — Я вечно ловлю себя на этом ужасном взгляде, полном зависти и осуждения...

— Контроль, концентрация, любовь к себе, — как мантру проговорил мужчина, внимательно глядя на девушку.

— Меня даже кто-то другой полюбить не может, как я полюблю себя? — горько отозвалась Лесли, и в этот момент, кажется, осознала, что ошиблась. — Хотя любовь других придёт только если я буду любить сама себя, верно?

— Вот видишь, а ты говоришь, что ты глупая, — Маттео ласково усмехнулся, и в этот момент почувствовал, как хрупкие руки Лесли обхватывают его шею. Носик девушки уткнулся прямо в его кашемировый свитер цвета корицы, и он, словно юный восемнадцатилетний паренёк, неловко погладил её по спине.

«Ох, девочка... Сколько ещё в твоей жизни будет собственных побед и поражений, а ты так пытаешься стать кем-то другим! Невозможно становиться лучше, идя по чужой дороге».

Отчего-то вдруг стало теплее. Аспенвудский холод словно отступил, и Лесли поняла, что совершенно не хочет заканчивать эти объятия – она так бы и осталась навсегда здесь, в этих надёжных и крепких руках.

— Спасибо, что поговорили со мной, — к горлу вновь подступили слёзы, и слова прозвучали сдавленно. — Мне нужно было признаться. Хоть кому-то.

— Мы же договорились на «ты», — мужчина опустил взгляд на её светлый затылок, и в следующую секунду почувствовал, как девушка укрепляет объятия. — Ты справишься с этим, Лесли. Главное только поверить в то, что ты достойна любви.

— Очень хочу тебе верить.

— А с чего бы мне тебе врать? Любое живое существо в ней нуждается, и ты не исключение. — Маттео слегка отстранился и взглянул в заплаканные зелёные глаза. — Проводить тебя до дома? Не думаю, что ходить одной сейчас – хорошая идея.

— Лучше обратно в кафе. Нужно учиться контролировать себя, а не скрывать чувства, и, кажется, ребята должны мне помочь в этом. Хотя бы немного, — она натянуто улыбнулась, и в этот момент Маттео понял, что сделал всё правильно.

Правильно, что бросил машину в соседнем квартале, когда увидел её худую фигурку, правильно, что признался ей в зависти к своему брату, чего не делал никогда, в конце концов, просто правильно, что поговорил с ней.

Ведь в жизни ничего не бывает просто так.

*****

Мэви беспокойно ёрзала на стуле, барабаня карандашом по светлой деревянной поверхности парты. Почему-то сидеть одной было некомфортно: нервозность буквально сковывала девушку изнутри, и отчего-то на душе было беспокойно, однако она старалась не подавать виду. Дорогая брендовая сумка покоилась на стула рядом, демонстрируя всем, что место с главной красавицей школы уже занято.

Первым уроком у неё была экономика, которую никто из её друзей не изучал. Лесли, Арден и Джен приходили позже и встречались уже на математике у миссис Чжан. Рядом с ними было не только спокойно, но и весело – наверняка, очередная дурацкая шуточка Макрэя разрядила бы обстановку.

Правда, сейчас она вряд ли стала бы подходить к ним, даже будь они здесь – вчерашняя ссора до сих пор не давала Мэви покоя. Виноватой она себя, бесспорно, не считала, но если бы ребята подошли и извинились, Коллинвуд бы их простила.

Голова шла кругом, видимо, от всех негативных эмоций. Кровь с шумом гналась по телу, и Мэви стало совсем нехорошо: тошнота противным комом подступила к горлу, виски трещали, а каждое слово одноклассников взрывалось в голове яркими фейерверками головной боли.

— Извините, я могу выйти? — даже не дожидаясь ответа учителя, блондинка вскочила и с присущей ей горделивостью прошла к двери. Когда класс остался позади, Коллинвуд испуганно оглянулась, словно загнанная в угол лань, и со всех ног побежала в дамскую комнату.

Благо, там никого не было. Слёзы сами хлынули из глаз, и Мэви даже не могла дать объяснение этому. Ей казалось, что они градом льются по щекам, и мочат блузку, шею, и даже аккуратный кулончик виде стрелы, покоящийся между острыми ключицами.

Девушка повернула кран и слегка смочила пальцы в прохладной воде. Она осторожно провела по лицу, чтобы не смазать косметику, и вдруг поняла, что жидкость, сливающаяся в раковину, постепенно окрасилась в бурый цвет.

Мэви подняла усталый взгляд к зеркалу и от страха не сумела издать ни звука. Все её лицо испачкалось в крови – она была везде, на щеках, покрытых легким блеском от хайлайтера, на губах, на подбородке. Багряные капли осели на белой блузке и светлом пиджаке противными пятнами, и от их одного их вида Коллинвуд сделалось ещё дурнее.

Но что самое страшное, кровь лилась из её глаз. Мэви буквально плакала кровавыми горькими слезами, словно это было нормально. В голове всплыли слова Маттео: девушка в ужасе провела обеими руками по лицу и тихонько закричала, чувствуя, что её буквально трясёт, что она сама дрожит, от кончиков пальцев и до самой макушки.

— Не может быть, не может быть, не может быть,— тихо принялась повторять девушка, попутно заходясь тяжелым кашлем. — Это всё нереально. Я просто свихнулась.

Паника захлестнула её мощным цунами. Мэви с силой впилась ногтями в собственную руку в надежде проснуться, однако ей это не помогло. Коллинвуд даже не сразу поняла, что теряет равновесие – осознание пришло лишь во время встречи с полом.

Холод кафеля слегка отрезвил спутанное сознание. Спустя пару секунд Мэви, распахнула глаза, которые жгло от кровавых слёз, изо всех сил сопротивляясь желанию закрыть их вновь.

«Ну уж нет, хрен я буду валяться тут, в школьном туалете, как последняя псина!».

Ладонь упёрлась в пол, и девушка кое-как смогла приподняться. Медленно-медленно, чтобы не упасть снова, Мэви кое-как приняла вертикальное положение – ноги тряслись, а тело совершенно не хотело слушаться. Так адски плохо ей не было даже во время самой тяжёлой болезни.

Мэви снова подползла к крану и принялась смывать кровь, совершенно наплевав на размазанные тушь, стрелки и помаду. Когда на лице не осталось ни красных следов, ни косметики, она кое-как пригладила волосы и одёрнула задравшуюся юбку. Лишь потом, когда Коллинвуд удостоверилась, что выглядит не как персонаж из фильма ужасов, она медленно стала перебираться по стеночке в сторону выхода.

Её водитель приехал по первому зову. Мэви с высоко поднятой головой прошествовала к машине, но уже когда случайных взглядов можно было не бояться, практически рухнула на заднее сиденье автомобиля. Девушку знобило, и она поплотнее закуталась в пиджак, вдруг внезапно понимая, что забыла надеть пальто и выбежала без него.

— Может, всё это лишь кошмарный сон? — с надеждой пробормотала Мэви, смотря на безупречные ногти, под которыми скопилась засохшая кровь.

— Мисс Коллинвуд, вы что-то сказали?— водитель гадательно открыл ей дверь, и Мэви в свойственной ей манере задрала носик.

— Нет, Джек. Вам послышалось. — голос прозвучал крайне негромко, на удивление странно и скромно. Все, чего хотелось девушке сейчас – это чашка хорошего кофе, несколько шоколадок и подтверждение тому, что это лишь галлюцинации на нервной почве.

Но на самом деле ей так не казалось.

*****

Брайан просто не мог понять, что с ним творится. В его голове крутился целый миллион мыслей, и сосредоточиться всё никак не получалось. Через пару часов должна была начаться тренировка их команды, однако никакого настроя не было. Юноша сидел на стуле и самозабвенно грыз кончик карандаша, пустым взглядом пялясь на задание по истории.

— Ну и что ты тут делаешь? — рядом с ним быстро промелькнула красная макушка, и на соседнее место приземлилась Моника. Брай перестал кусать карандаш, и, усмехнувшись, несколько раз постучал им по поверхности тетрадки.

— Думаю о расстановке игроков на следующую игру, тренер считает, что этим стоит заняться именно мне, — он подмигнул девушке, на манер того, как это обычно делает Арден, но вышло скорее смешно, нежели харизматично.

— Пф-ф-ф. Скукотища. Никогда не любила спорт.

— И очень зря, — внезапно ляпнул Сандерс. — Ты могла бы здорово преуспеть.

— В каком смысле? — Моника махнула идеально уложенными волосами в разные стороны и подперла ладошкой щёку. — С чего такие выводы?

— Ну, ты популярная, умеешь постоять за себя, твоя фигура, да и ты очень... — он на несколько секунд замялся, окидывая взглядом девушку. — Очень красивая, ты классно танцуешь, харизматичная, да настолько, что даже могла бы сместить Мэви с должности, и, знаешь, я думал о том, что...

— Думал обо мне, я так понимаю? — красноволосая перебила его, и тут же беспечно засмеялась.

— Можно и так сказать, — вильнул головой юноша, и тут же продолжил. – Думал о том, что даже не понял, в какой момент ты стала популярной. Типо, так было всегда, словно ты с самого начала была в центре внимания, притягивала взгляды... Просто, скажи мне, каково это? Каково это – не беспокоиться ни о чём, не думать ни о чём ужасном, а просто наслаждаться жизнью?

— О чём это ты?

— У тебя, кажется, совсем нет недостатков, — хмыкнул Сандерс. — Они либо спрятаны очень глубоко, либо настолько малы, что их не видно. Понятия не имею, почему Джен тебя ненавидит.

— Считаешь, я такой ангел? — на лице Моники промелькнула тень, быстрая, почти незаметная, и в больших глазах читался неподдельный интерес. — Это мои секреты, и я их выдаю лишь в обмен на какой-либо другой. Люди платят за право побыть со мной своими тайнами.

— Ой, брось. Я тоже смотрел «Голодные игры», не надо косплеить того чувака с сахаром.

— Я вообще-то серьёзно!

— Ну хорошо, что тебе рассказать? — Сандерс чуть наклонился к её лицу и почувствовал шлейф безупречных фруктовых духов.

— Чего ты боишься больше всего на свете, Брай? — она промурлыкала эти слова, внимательно смотря прямо в чёрные расширенные зрачки парня. — Скажи мне, не бойся.

— Потерять контроль, — не особо задумываясь, выпалил капитан команды и чуть снизил тон голоса. — Превратится в чудовище, которое будет убивать всё на своём пути, пока не найдётся кто-то сильнее и жёстче.

— Я знаю решение этой проблемы, — она мягко осадила его, осторожно проводя указательным пальцем с золотым кольцом-веточкой по матовым губам. — Нужно лишь стать тем самым сильным, чтобы никто не смог сломить тебя.

— Не думаю, что люди рядом со мной будут рады таким переменам, — он шутливо усмехнулся.

Моника нежно улыбнулась и подалась чуть вперёд. Золотые медальоны на её шее весело звякнули, и уже через несколько секунд её горячее дыхание обожгло ушко юноши.

— Тогда выброси этих людей из своей жизни. Зачем такие друзья, которые не могут принять тебя внутреннего? Разве для взглядов полных осуждения они нужны тебе? — девушка отклонилась назад, проведя изящными пальцами вдоль красных волос и беззлобно рассмеялась. — Что думаешь?

Брайан увидел, как её глаза сверкнули в искусственном свете ламп, и уже через секунду Моника вспорхнула со своего места, подхватив розовую тетрадь под мышку.

— Эй, а как же секрет на секрет? — возмущённо прокричал он вслед уже удаляющейся солистке «Ковена», под удивленные взгляды одноклассников.

— А я не называла временных рамок, — девушка распахнула дверь кабинета, и, стоило раздастся отвратительно громкому звонку, уже неслась по коридору в неизвестном направлении.

— Самая сексуальная девушка в моей жизни, — мечтательно протянул сидящий сзади него Сэм, и сразу же словил полный злобы и ярости взгляд Брая. — Да шучу я. На чужих певиц не претендую, на твоих тем более.

— Она не моя, уж поверь, — слегка грубо проговорил юноша, понимая, что певучий и сладкий голос Моники все ещё звучит в его ушах.

«Нужны ли такие друзья? Если бы я сам знал».

*****

Арден вышел из класса, чувствуя, как раздражение заполняет его буквально от макушки до кончиков пальцев – эдакое мазохистское удовольствие после контрольной по тригонометрии. К тому же, он толком не выспался, ведь сначала ему всю ночь снилась какая-то хренотень про ведьм, а потом Хлоя встала ни свет, ни заря, и начала греметь всем подряд. Макрэй так и не смог нормально отдохнуть и теперь намеревался настучать сестре по лбу при первой же возможности.

В поле его зрения вдруг возникла Стэнтон. Держа в руках большую тетрадь на скобках, она не торопясь шла в какую-то другую аудиторию. И самое интересное, шла не одна.

Рядом с ней чуть подпрыгивающей, быстрой походкой шагала совершенно необычная девчонка. Она словно сошла с детских раскрасок – какая-то слишком уж яркая, с бирюзовыми волосами, в огромном болотно-зелёном вязаном свитере и красными напомаженными губами. Девочка казалась гораздо энергичнее сонной, уставшей Ребекки, но во всех её движениях было что-то резкое, дёрганное. Она напоминала куклу-марионетку, которую дёргали за ниточки.

— Интересный экземпляр... — пробормотал Арден, мысленно интересуясь, с каких это пор Бекка начала дружить с фриками.

Макрэй растянул губы в самой очаровательной улыбке из всех возможных, и двинулся к Ребекке и незнакомой девчонке. Стэнтон едва не столкнулась с ним, когда юноша замер у неё на пути.

— Чего тебе? — безэмоционально спросила она. — Я, кажется, ясно выразилась – я не хочу тебя видеть.

— Котёнок, не будь букой, — ухмылка Ардена стала ещё шире, и он обратил взгляд на синеволосую девочку рядом с Беккой. — Может, я вообще не к тебе подходить собирался? На тебе свет клином не сошёлся. 

— Ну конечно, — Ребекка с громким вздохом закатила глаза. — Что ж ты тогда так ищешь встречи со мной?

— Да нахрен ты мне сдалась, Стэнтон? Я хотел познакомиться с этой девчонкой, — парень подмигнул спутнице Ребекки, щёки которой вспыхнули яркими малиновыми огоньками. На контрасте с голубыми волосами это смотрелось так забавно, что Арден едва сумел подавить смешок. — Можно?

— Келли Райтман, — представилась девушка, и Макрэй с удовольствием отметил, как злобно смотрит на него Бекка. Окончательно доводя её до бешенства, Арден мягко взял ладошку Келли и прислонился к тыльной стороне губами, как рыцарь из дешёвых дамских романов.

Почему-то ему подумалось, что девочку с такой внешностью не могут звать просто Келли. Ей больше подошло бы что-то необычное, вроде Кристианы или Стеллы.

«Нет, это уже как-то совсем по-проститутски» – мысленно усмехнулся Макрэй.

— Что за цирк ты устраиваешь? — спросила Ребекка так, чтобы это услышал только её бывший любовник. Её личико скривилось, словно от боли. — Прекрати.

— Я волк, а волки в цирке не выступают, — мгновенно парировал юноша, а затем обратился к Райтман, необычайно польщённой таким вниманием. — Найди меня в Инстаграме, пожалуйста. Не хочу упускать такую девчонку.

— Я уже подписана, — ляпнула Келли, краснея ещё сильнее. — Я тебе напишу, хорошо?

Ребекке, кажется, уже надоел весь этот идиотский спектакль, и она хотела уйти. Девушка попыталась обойти Ардена, но тот сделал шаг в сторону и закрыл ей все пути бегства. Оставалось только молча наблюдать.

— Неужели ты не подождёшь подружку? — издевательски спросил Макрэй, чуть склонив голову и прищурившись.

Их взгляды на мгновение встретились, и Арден внезапно заметил огромные тёмные круги под её веками, которые не скрывал даже консилер. Глаза Ребекки нездорово блестели, а вокруг золотисто-янтарной радужки расцвела красная сеточка воспалённых капилляров. Щёки девушки пылали – нет, не так, как у Келли, от милого румянца смущения, а будто горели от жара. Стэнтон выглядела смертельно уставшей, даже скорее больной, и всё равно находила в себе силы отвечать на его нападки.

На мгновение в душе Ардена зашевелилось такое жуткое чувство вины, что ему стало противно от самого себя. Макрэю захотелось напоить её крепким чаем и укутать в плед, а не стоять здесь и выводить Ребекку на эмоции, как последний осёл.

— Келли! — позвал какой-то парень из группки школьников, наряженных так же пёстро, как и сама Райтман. Издалека они напоминали стайку шумных тропических попугаев с разноцветными перьями.

— Э-э... — протянула девушка, чувствуя себя совершенно лишней в компании Ардена и Ребекки. Те даже не обратили на неё внимания, продолжая свой зрительный контакт. — Я пойду. Держись, Ребекка.

Арден наконец оторвался от Бекки и проводил Келли коротким взглядом, но затем снова вернулся к ней. Чёрт возьми, как он мог думать о других девушках, когда рядом с ним стояла Стэнтон, причём в таком состоянии?

— Что значит «держись»? — Макрэй даже сделал шаг вперёд от возмущения, и расстояние между ними сократилось до предельно низкой отметки. Горящие глаза Бекки смотрели на него с вызовом. — Что с тобой случилось?

— Какая тебе, на хрен, разница? — поинтересовалась девушка, и красные пятна на её щеках стали ещё ярче. Она поморщилась, и продолжила. — Зачем? Чтобы был ещё повод надо мной поиздеваться? Не выйдет.

— Ребекка...

— Нет уж, — Стэнтон резким жестом остановила его. — Меня достали твои эмоциональные качели. Ты спишь со мной, потом ведёшь себя как полный мудак, а теперь интересуешься, что у меня случилось. А не пойти бы тебе в задницу?

Её голос не злой – он бесцветный, равнодушный, и это ранило в миллион раз больнее. Отчего-то на душе у Ардена стало так погано, хотя парень и понимал, что в каждом слове девушки виноват только он сам, и никто больше. А Ребекка всё продолжала:

— С меня хватит. Если ты хоть каплю дорожил нашей дружбой, нашими отношениями – оставь меня, наконец, в покое. Я так больше не могу.

Секунду-другую Арден молчал. А затем отступил в сторону, освобождая ей проход. Стэнтон бросила на него последний взгляд, и скрылась в толпе снующих по коридору школьников. Юноша развернулся и пошёл прочь, ощущая, как что-то словно оборвалось в груди.

Точнее, он сам это что-то грубо вырвал с корнем, оставляя лишь зиящую чёрную пустоту.

*****

Класс гудел как пчелиный улей: дети уже расселись по своим местам, но учительница английского мисс Хезер ещё не пришла. Девочки на задних партах шумно обсуждали сидящего впереди Макрэя. Сам объект женских воздыханий выглядел на редкость тихим, хоть и послал дамам одну из своих фирменных обольстительных улыбочек. Арден чувствовал себя хуже некуда – вчерашняя ссора с Беккой не выходила из головы.

Лесли Эмерсон казалась потерянной, хотя и старалась скрыть это за привычным добродушным взглядом. Она изредка бросала взгляды на парту мальчиков и невпопад отвечала тараторящей что-то незнакомой соседке.

Единственным, кто из всей этой компании оставался более-менее довольным, как ни странно, был Джен. Уголки его губ то и дело растягивались в сдержанной улыбке, а пальцы быстро щёлкали по клавиатуре смартфона. Арден покосился в его сторону и слегка усмехнулся, увидев знакомую аватарку – Росси наверняка строчила ему любовные послания со скоростью миллион букв в секунду.

Дверь в кабинет резко отлетела в сторону, и в проёме возникла мисс Хезер. Женщина быстрым шагом прошествовала до своего стола и с громким хлопком положила на него конспекты.

— Доброе утро, дети, — весело поприветствовала она. — Я знаю, что большинство из вас даже не удосужилось открыть книгу, так что сегодня у нас будет необычный урок.

— Наверняка даст какой-нибудь очередной дурацкий тест, — хмыкнула Лесли.

— Если никому из вас ещё не отшибло память, упаси Господь, то вы, наверное, вспомните, какой праздник мы будем отмечать через неделю. — Розалин обвела беглым взглядом класс. — Что, неужели никто не помнит?

— День независимости Камбоджи, я полагаю, — ядовито съехидничал Арден, водя тоненьким огрызком карандаша по листу скетчбука.

— Нет, судя по вам, день неуместного сарказма, — как ни в чём не бывало отозвалась Хезер. — Больше ни у кого нет вариантов?

— Ну Хэллоуин, и что? — раздражённо сказала какая-то незнакомая девчонка с первой парты.

Арден оторвался от едва начатого рисунка и с удивлением посмотрел на одноклассницу. Она так сильно напоминала его лучшую подругу, что от этого даже становилось слегка неуютно. Осторожно, под столом он достал телефон и проверил мессенджер. Красной иконкой горело новое сообщение от Мэви.

«Какая тебе разница, почему я не пришла?».

Юноша отложил телефон, чувствуя злость. С каждым разом поведение Коллинвуд удивляло его всё больше. Она отдалилась от всей компании, сбежала из кафе тогда, практически перестала общаться с ним, и ведёт себя как грёбаная истеричка. Что с ней вообще происходит, чёрт возьми?

«Да выебите кто-нибудь уже эту психованную!» — подумал Арден, а через секунду сам удивился таким мыслям, словно думал не о Мэви, а о ком-то совершенно постороннем.
Его сознание пронзил укор совести. Нет, у такого поведения обязательно должна быть причина.

Надо бы наведаться к ней сегодня.

— Видимо, мисс Браун, вы единственная в этом коллективе ещё сохранили способность думать. Поскольку приближается Хэллоуин, сегодня мы с вами поговорим о легендах, которые слагали о нашем городе, например, об аспенвудских ведьмах.

Джен внезапно напрягся. Слово «ведьмы» напоминало теперь о том разговоре с Маттео, который практически разрушил их компанию. Видимо, Арден тоже это почувствовал. Он не показал вида, но костяшки его пальцев побелели. Хилл посмотрел на соседнюю парту – Лесли слегка испуганно съёжилась.

— Кто-нибудь из вас слышал легенду о ковене и семи сёстрах?

— Я читала об этом, — внезапно откликнулась Эмерсон. Все взгляды тотчас же устремились к ней. — Но я не помню точно, что именно там было...

— Согласно ей, несколько веков назад в Аспенвуде обитал очень могущественный ковен ведьм, — начала свой рассказ Розалин. — Многие годы они стремились открыть врата, соединяющие наш мир с миром духов.

— Э-э... а зачем? — с нехилой долей скептицизма поинтересовалась какая-то девочка с афрокосичками.

— Чтобы впустить верховных демонов. Считается, что ковен, который это сделает, обретёт небывалое могущество, а сами демоны будут править миром и сеять хаос, — мисс Хезер говорила так обыденно, словно читала инструкцию к пылесосу. — Но ритуал не может сработать, если жертва будет недостаточной.

Лесли внезапно ощутила, как что-то похолодело внутри. Она начала дрожать, хотя холодно не было, а руки затряслись как у пьяной. Джен бросил на неё косой взгляд, но ничего не сказал.

— Они приносили в жертву людей.

Несмотря на то, что Розалин никак не нагнетала атмосферу, дети испуганно притихли, слушая её. Наверняка каждый вспоминал недавние события, и всем было не по себе.

— Жребий ковена пал на семерых сестёр, дочерей губернатора города. Каждая из этих девушек терзалась своим грехом – кто-то был излишне горд, кто-то скуп, а кто-то занимался... Ну, думаю вы поняли, — женщина подмигнула классу, а затем вновь стала серьёзной.

Арден посмотрел на скетчбук, и внезапно осознание набатом ударило по голове. С листа на него смотрела Ребекка Стэнтон, а вернее, беглый карандашный набросок её портрета. Злая, с яркими от румянца щеками и насупленными бровями – такой юноша запомнил её в разгар их ссоры. Уставшая, но всё равно чертовски красивая.

— Да что ж это такое? — одними губами пробормотал Макрэй.

Пальцы юноши сами собой потянулись к краю листка. Раздался тихий треск бумаги, и Джен удивлённо посмотрел на друга – тот спешно захлопнул блокнот, но в последний момент Хилл успел разглядеть лицо... Ребекки?

«Да ну нахрен» – подумал Джен, даже не подозревая, насколько он был близок к истине.

— Что ты вообще творишь? — парень тихонько нагнулся к уху друга, который, как ни в чем не бывало, сжал губы и смотрел на преподавательницу, совершенно игнорируя вопрос Джена.

— В один из вечеров, местные жители говорят, что это было как раз в канун Дня Всех Святых, ведьмы решили обвинить дочерей губернатора во внезапно свалившемся на Аспенвуд голоде. Разъярённая толпа буквально ворвалась в особняк губернатора, требуя разъяснения вопрос, а сами женщины тем временем устроили свой кровавый ритуал, — голос Розалии звучал мерно, скорее даже успокаивающе, но вместе с этим взгляд зелёных проницательных глаз женщины скользил по ученикам, внимательно оглядывая их. Лесли готова была поклясться, что учительница буквально смотрела прямо на них троих: на неё, казавшегося чуть веселее обычного Джена и Ардена, который сидел с выражением лица, говорившим за него самого: «не подходи, убью».

— Канун Дня Всех Святых, это, получается, ночь тридцать первого октября? — спросила Милли, девочка с милыми светлыми кудряшками и по совместительству дочь одной из самых набожных семей городка.

— Именно, — Розалин легонько кивнула ей и облокотилась на стол, стоящий сзади, проведя рукой по каштановым локонам.— Но, раз это стало городской легендой, то каждый из вас догадался, что произошло одно из ряда вон выходящих событий.

— Оказалось, что всё это розыгрыш? — хмуро поинтересовался Макрэй, который был явно не в настроении думать о всех этих ведьмах и бредовых историях.

— Нет, — мягко произнесла женщина, и крайне внимательно посмотрела на юношу, словно пытаясь проникнуть прямо внутрь его души. — Одна из сестёр, грехом которой была именно излишняя любовь к противоположному полу, сумела спастись. Считается, что она была любовницей одного из чиновников в соседнем городишке. По одной из версий он привез с собой потомков Инквизиции, которые устроили сожжение на костре всех тех ведьм, которые убили невинных девушек, однако мы с вами рассмотрим более интересную версию легенды.

— Ту, в которой ведьм так и не сожгли, верно? — Лесли проговорила эти слова как можно более буднично, но в голове возник образ той книги в кожаном переплёте, той самой, которая упала прямо в её руки с книжных полок, той книги, в которой было описано несколько этих мерзких легенд. — И из-за того, что преступление этих ведьм, убийство девушек, так и не было искуплено, город оказался проклят ими же подобными?

— Верно, Лесли, это крайне глубокие познания в краеведении нашего города, — Эмерсон показалось, что учительница произнесла эту фразу с некой грустью, словно была и не рада, что девушка проговорила эти слова. — Что ж, ваше домашнее задание будет крайне простым: описать одну из легенд западных штатов, и не просто списать её из Википедии, а посидеть за старыми книжками из местной библиотеки. Я проверю.

По классов пролетели разочарованные вздохи, но Лесли было совершенно не до них. Её руки трясло: они буквально непроизвольно сжимали край юбки, и девушка совершенно не знала, что делать. Паника медленно подступала к горлу, в голове вырисовывалась простая причинно-следственная связь: ей внезапно захотелось схватить своих друзей и бежать из этого места, из города, где была невинно пролита кровь, и где их, скорее всего, ждёт то же, что и тех семерых девушек, если верить Маттео.

Но ведь одна из них спаслась.
Значит шансы были, верно?

Джен, словно читал мысли подруги, наблюдая за тем, как Эмерсон
нервно поправляет светлые волосы. Ему тоже стало не по себе: очень некстати в голове вырисовывался образ дяди Ан, который весь вечер пытался втереть им нечто подобное. От осознания происходящего ему стало дурно — и тут же юноша понял, что мисс Хезер говорила это не просто так. Она явно хотела, чтобы кто-то понял намёк, чтобы кто-то был предупреждён.

И этими кем-то были они с ребятами.
Трели звонка раздались слишком быстро, и люди стайками начали выходить из класса. Хилл поймал за рукав светлой толстовки Ардена, грозным взглядом смерил закатившего глаза друга, и обернулся, найдя глазами все ещё сидящую на месте Лесли.

— Вы что-то хотели узнать, ребята? — Розалин, которая до этого стирала меловые надписи на доске обернулась к застывшей троице. Те какое-то время молчали, словно не решаясь заговорить о мыслях, возникших у всех сразу в голове. Казалось, что стоило их озвучить и они точно станут правдой, вот только непонятно, чего именно это будет им стоить.

— Вы же рассказали нам легенду не просто так, да? — Эмерсон сглотнула комок, застывший в горле и тихонько озвучила свой вопрос.

— С чего ты это взяла? — как можно более непринуждённо спросила Хезер. Она избегала взгляда девушки и смотрела прямиком на доску.

— Мисс Хезер, мы всё знаем, — уверенно произнёс Джен. Лесли и Арден удивлённо переглянулись – с каких это пор он стал таким коммуникабельным? — Мы знаем, что они существуют, и что-то хотят от нас.

Розалин скептически усмехнулась. Этот мальчик не понимал и половины того, о чём говорит, и уж точно не осознавал, чем всё это может им грозить.

— Зайдите на следующей перемене ко мне в кабинет, — женщина устало вздохнула. Её глаза пробежались по всем троим, и почему-то задержались на Ардене. Тот злобно цокнул языком, не желая выслушивать весь этот бред.— Все вместе. Я так понимаю, вас семеро?

— Шестеро, — поправил Макрэй. Отчего-то он ощутил необъяснимую тревогу. — Мэви сегодня нет в школе... почему-то.

— Что ж, шестеро, — Лин призадумалась о чём-то. — Идите, скоро будет звонок.

И вытолкала ничего не понимающих ребят в коридор, хотя до следующего урока оставалось ещё пять минут.

*****

— Это всё чертовски странно.

Ребята, как и обещали, ждали учительницу в кабинете литературы, но пока ещё никого не было. Ан сидела рядом с Дженом, и, вопреки ожиданиям, не целовалась и не обнималась с ним, а правила сценарий школьного праздника – эта парочка явно была создана не для публичных чувств. Тот молча, как заворожённый наблюдал, как её карандаш летает по листу бумаги с отпечатанными буквами, совершенно не отрывая взгляда. Лесли выводила мелом на доске какие-то сердечки, а Брайан постоянно стирал их ладонью и беззлобно подсмеивался над ней. Арден полулежал на парте, облокотившись на собственную руку.

Единственной, кто пытался выжать из всей этой ситуации хоть какие-то умозаключения, была Ребекка. Она сидела позади всех и громко рассуждала, чем здорово раздражала некоторых.

— Давайте подумаем логически... — предложила она, но так и не успела закончить мысль.

Арден резко повернулся к ней и прожёг девушку злобным взглядом.

— Давай ты заткнёшься, хренова мисс Марпл? — попросил парень, наблюдая за тем, как Ребекка сначала удивлённо поднимает брови, а затем гордо поднимает голову вверх и поджимает губы. Что-то внутри дрогнуло, и он вспомнил их последний разговор и эту пёструю дуру Келли.

Их нельзя было сравнить. Морган не была такой искренней как Ребекка даже наполовину. И ещё эти её дурацкие бирюзовые волосы! Она напоминала Ардену плохого клоуна из дешёвого цирка.

— Я не с тобой разговаривала. Такие существа как ты не имеют способности логически думать, — сухо отчеканила Стэнтон. Брайан отвлёкся от Лесли и её сердечек и захлопал в ладоши.

— Не урыла, а закопала, — прокомментировал юноша, удостоившись сурового взгляда Ардена. — Чего ты смотришь на меня? Я не виноват, что ты лошок.

Сандерс громко ойкнул – Лесли с силой стукнула его по плечу тряпкой.

— Нам сейчас нужно не выяснять отношения, а держаться всем вместе, — миролюбиво сказал Джен. Брайан слегка прищурился и наградил юношу самой злобной из всех возможных гримас. Весь его задорный настрой куда-то улетучился.

— Ну да, правильно, вы-то с Ан уже всё выяснили, — прошипел он.

Росси с усталым вздохом упёрла руки в парту и встала. В её голубых глазах сверкнула ярость, и хотя она была намного ниже и меньше Брайана, выглядело это слегка угрожающе. Сандерс лишь усмехнулся, наблюдая за реакцией девушки.

— Какие-то проблемы? — холодно поинтересовалась она. — Мы встречаемся, и мне абсолютно похуй, что ты об этом думаешь. И мы будем встречаться, нравится тебе это или нет.

— Успокойся, — Джен потянул Анну вниз. В очередной раз в их отношениях он был стоп-сигналом, который пытался предупредить её о том, что она переходит черту. И в очередной раз Ан его успешно игнорировала.

— Это касается вас всех, — она бегло оглядела остальных. — Наши отношения – наше дело. Своё драгоценное мнение о них можете оставить при себе, хотя, если честно, мне непонятна ваша реакция.

Внезапно раздался противный скрип. Эмерсон с силой зачеркнула нарисованное, чувствуя, как едкое чувство зависти растекается внутри противной горечью, отравляет душу как смертельно опасный яд. Ей снова было чертовски обидно.

Атмосфера накалялась.

Дверь открылась, и в класс быстрой походкой вошла мисс Хезер. За ней, совершенно не торопясь, чинно следовала Вэн Чжан, которая сразу же при виде ребят тепло улыбнулась им.

— Миссис Чжан? — изумлённо поинтересовалась Ребекка.

— Не списывай меня со счетов, милая, я ещё ого-го, — во взгляде женщины мелькнул яркий огонёк озорства. — Я так понимаю, дети уже всё знают? Что ж, тем лучше.

— Маттео рассказал нам о существовании ведьм, но, если честно, мы ему не поверили, — призналась Лесли. Розалин посмотрела на неё свысока и иронично хмыкнула, мысленно поражаясь наивности девушки.

— Ну, для кого Маттео, а для тебя – всё же мистер Росси, — она мягко потрепала Эмерсон по плечу, но та сделала шаг в сторону и оказалась вне досягаемости.

— А ещё Маттео сказал, что существует инстанция, которая контролирует то, что делают ведьмы, — как ни в чём не бывало продолжила Лесли. Губы Хезер сжались в тонкую полоску – теперь она смотрела на девушку с неприязнью. — Почему они не вмешаются? Почему они просто наблюдают за тем, как убивают детей?

— К сожалению, это не в нашей власти, — Вэн развела руками. — На данном этапе мы не можем сделать ровным счётом ничего.

— Вы?! — голос Ан зазвучал едва ли не на целую октаву выше. — То есть вы – Хранители?

— Да, — Чжан коротко кивнула, всё ещё украдкой поглядывая в сторону Лин. — Но не всё зависит от нас. У Хранителей тоже есть определённая иерархия. Мы подчиняемся решению главы ордена и его советников.

— Хотя, если честно, мы сами не в восторге, — хмуро буркнула Розалин.

— Всё это, конечно, замечательно, но я до сих пор не понимаю, при чём тут мы, — лицо Ардена оставалось бесстрастным, но говорил он с нажимом.

— Неудивительно, юноша, — Хезер усмехнулась, вспомнив, что его мачеха тоже особой эрудицией не отличалась. Миссис Чжан бросила на неё суровый взгляд, и женщина поспешила объяснить. — На некоторых из вас уже несколько раз совершали покушение, поэтому мы пришли к выводу, что вы – их конечная жертва...

— Вы хоть понимаете, как бредово это звучит? — резко прервал её Брайан, ещё не до конца отошедший от размолвки с Ан.

— Взгляните фактам в лицо. Некто хотел залезть в дом семейства Макрэй, и неизвестно, чем бы это обернулось, — слова Эмили заставили Ардена снова вспомнить о Ребекке. Усилием воли юноша заставил себя не обернуться в её сторону.

— Просто грабитель или воришка, ничего сверхъестественного, — Брайан постарался найти в этом всём здравое зерно, но миссис Чжан его даже не слушала.

— Дальше. Недавний случай с мисс Росси. Мы подозреваем, что нападение было совершено отнюдь не из-за банальной неприязни. Чем вы уязвимее, тем лучше для них.

— То есть, вы хотите сказать, что Коллин в сговоре с этими чокнутыми? — Джен вдруг поймал себя на мысли, что его рука сама собой тянется к ладошке Анны.

— Доказать ничего нельзя, но да, именно так мы и думаем, — подтвердила Розалин.

— Тем не менее, это ещё не всё. Вы и сами наверняка почувствовали на себе что-то необычное. Кошмары, плохое самочувствие, ощущение неконтролируемого страха. Всё это – признаки магического воздействия.

— Да? А мы-то думали, что это переходный возраст, — едко прокомментировал Арден.

— Нет, к сожалению, всё не так просто,— мягкий голос миссис Чжан прозвучал совсем нежно, и Ан вдруг вспомнила, что Маттео говорит почти так же.
— Кроме того, все эти события, происходящие в городе. Дождь из мёртвых птиц, детские смерти, сгоревшая церковь. Это лишь затишье перед бурей. — Мисс Хезер слегка отвела взгляд в сторону окна, где ярко сверкнула молния.

— Возможно, слова мисс Хезер покажутся вам слишком... резкими, — Эмили снова наградила женщину строгим взглядом. — Но отчасти она права.

— И что вы прикажете нам с этим делать? — Ан мгновенно сделалась задумчивой, серьёзной.

— Мы можем вам сказать лишь одно – сейчас наша основная задача обезопасить вас по максимуму.

— То есть?

— То есть, мы хотим кое с кем вас познакомить...

*****

— Неужели ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

Тёплый итальянский вечер опустился на маленький городок и окутал его в лёгкую туманную дымку. На балконе древней резиденции ордена Хранителей стояли двое – крупный мужчина и фигуристая женщина, облачённые в пурпурные одежды. Ветер играл с полами их плащей, развевал русые волосы женщины, разнося по воздуху резкий аромат цитрусовых духов.

— Ну а почему бы и нет? — мужчина пожал плечами. — Ты ведь никогда не была в Америке. Аспенвуд, конечно, городок маленький, но всё равно обстановку сменишь.

— Лука, это безумие! — его собеседница отрицательно покачала головой. — Ты хоть представляешь, что скажет твоя дочь о... нас? Ты даже не разведён!

— Она взрослая девочка и всё поймёт, — Лука Росси мягко коснулся руки женщины, но та отвела взгляд в сторону, избегая зрительного контакта. — А Амелия даже не в городе. Тебе не о чем беспокоиться.

Женщина молчала. Она смотрела на волны, поблескивающие серебром в сумерках, которые пришли на смену золотистому закату. Знакомиться с дочерью своего избранника она определённо не хотела – наверняка девочка будет не очень-то приветлива к ней.

— Ники, что ты теряешь? — поинтересовался Росси. — Нам всё равно понадобится твоя помощь. А так мы убьём сразу двух зайцев – разберёмся с ковеном и ты сможешь пообщаться с Анной.

— Я с ней не знакома, но уже чувствую, как ей не нравлюсь, — невесело хмыкнула Николетта Венерди, избранница Луки. — Орден как будто надо мной насмехается. Неужели без меня там никак?

— Ну, видишь, нет, — мужчина ободряюще улыбнулся. — Помнишь миссис Чжан? Она наверняка будет рада снова увидеться с тобой.

— Ага, как же. Десять лет назад её воспитанница швырнула в меня шаровой молнией.

— Ну, Розалин никогда не славилась особой воспитанностью, — снисходительно пояснил Лука. — Да и прошло столько времени. Люди меняются.

Он прекрасно понимал, что в большинстве случаев это не так, и что Хезер определённо захочет угостить Ники ещё одной порцией вольт. А как воспримет его новую пассию дочь, вообще неизвестно – Анна была очень своенравным ребёнком. Возможно, Луке следовало бы расценить это как собственный промах, но мужчина считал, что всему виной переходный возраст и темперамент.

— Не знаю, не знаю, — Николетта задумчиво вздохнула. Помолчав, она добавила: — А эта русская девочка? Она мне кажется крайне подозрительной.

— Юлия вроде неплохая, — Росси посмотрел куда-то вдаль. — Как человек, разумеется, не подумай ничего такого.

— Брось оправдываться. Мы уже не в том возрасте, чтобы вести себя как дети, — рука Ники легла на его ладонь и осторожно сжала её. — Я не собираюсь устраивать тебе сцены ревности. Всё в порядке.

«Сказала бы ты это Амелии лет пять назад...» — подумал Лука, а затем улыбнулся женщине.

— Эта Юлия уже участвовала в ритуале, почти сразу после инициации, — пояснил он. — Ну, по крайней мере, мне так сказали. У них была какая-то ситуация с ведьмами славянского эгрегора.

— Теперь ясно, чего она такая угрюмая. Что ж, я уверена, поездка получится весёлой, — Венерди долгим взглядом посмотрела вокруг, словно запоминая окружающие пейзажи. — Опасная авантюра, но деваться, видимо, некуда.

— Правильно мыслишь, — Лука поцеловал женщину в щёку. — Понятия не имею, как бы я был там один без тебя. Ковен набирает силу, в опасности моя дочь, а Амелии как будто плевать на это. Укатила чёрт знает куда и не выходит на связь.

— Ну, я уверена, у неё были какие-то причины на это. А что там с ковеном?

— Культ семи грехов, — голос Росси как будто стал твёрже. — А в качестве жертв – ни в чём неповинные дети. Двое уже мертвы, но это не последний ритуал. Они хотят провести его в канун Дня Всех Святых.

«Ну видимо, дети не такие уж и невинные, какими хотят казаться. Хотя... Нельзя так. Нельзя.» — промелькнуло в мыслях у Ники. Вслух она, разумеется, озвучивать этого не стала, ведь Лука мог оскорбиться таким заявлением.

— Ужас какой! — вздохнула она, предпочитая оставить свои домыслы при себе. — Так что, когда мы вылетаем?

— Завтра. Я пойду, ещё переговорю с главой ордена, хорошо?

Короткий поцелуй на прощание, и Лука Росси удалился, оставляя женщину в одиночестве.

Их ждала неизвестность. Уже завтра шасси самолёта оторвутся от земли, и Ники с Лукой полетят в Америку. Ведьмы, кровавые ритуалы – всё это было где-то там, далеко, за тысячами километров и глубоким океаном.

А пока Ники лишь наслаждалась моментом, прощаясь с родной страной, пусть и совсем ненадолго.

*****

Мэви медленно водила помадой по губам, с наслаждением любуясь своим отражением. Насыщенный коралловый цвет ей очень шёл, подходил к цвету глаз и подчёркивал статус.

Безупречная укладка, дорогие серьги, белое платье с золотистым поясом-цепью и клатч блестящий клатч в тон – сегодня Коллинвуд была звездой этого вечера. Главной фигурой на пышном приёме, устроенном в её честь.

Девушка самодовольно улыбнулась и чуть подняла голову вверх, разглядывая мельчайшие детали своего образа.

Прекрасна... Нет, совершенна. В этой дыре нет ни одного человека, способного сравниться с ней по красоте. Да и не только красоте, ведь кроме потрясающих данных природа наделила Мэви ещё и острым умом, трудолюбием и талантом.

Все они – её дурацкое окружение, её так называемые друзья и уж тем более жалкие враги – не стоили даже её идеально ровного ноготка с матовым покрытием. Все они – лишь простые, бездарные, безвкусные пешки в игре настоящей королевы.

— Мэви, дорогая, ты идёшь? — послышался голос миссис Коллинвуд за дверью. — Все гости уже собрались, закуски поданы, мы ждём только тебя, чтобы начать.

— Секунду, мама, — с подобающей светской леди вежливостью ответила девушка, и, в последний раз оправив все складочки на идеально выглаженном платье, вышла из комнаты.

Ослепительный блеск, снующие туда-сюда официанты с бокалами дорогого шампанского, цокот каблуков и нежная мелодия оркестра – она создана для этого мира, а он создан для неё. Мэви Коллинвуд рождена для этих восхищённо-завистливых взглядов старых дев, нацепивших на себя все свои драгоценности. Девушка спрятала смешок за любезной улыбкой. Сороки. Стекляшка останется стекляшкой, даже если вставить её в золотой перстень высшей пробы. Даже облачись они в тончайший шёлк и искусно отделанный бархат, Мэви будет прекраснее их всех в простеньком крепдешиновом платье времён материнской молодости.

А эти блестящие глаза кавалеров, наблюдающих за ней! Тёплые губы, целующие её тонкие пальцы, как того требует этикет, крепкие руки, сжимающие её талию во время танца, несколько слов, брошенных во время непринуждённой беседы. Они покорены, абсолютно все, от мала до велика. Мужчины, мальчики и старики – они знают, что даже роскошь королевских дворцов меркнет рядом с ней.

— Мисс Коллинвуд, могу я просить о чести станцевать с вами? — высокий юноша с тёмными волосами и чёрными глазами возник словно из ниоткуда. Девушка ответила ему с не меньшей любезностью, и они закружились в танце под нежную мелодию вальса.

Глаза всех присутствующих обратились к центру зала, где вальсировала Мэви и её кавалер. Она притягивала их магнитом, и прекрасно, что на этом балу нет больше ни одной такой же девушки.

Отзвучали последние аккорды, и Мэви присела в неглубоком реверансе, выражая кавалеру благодарность за танец. От следующего приглашения на чувственное танго Коллинвуд отказалась и направилась в уборную.

Девушка подошла к умывальнику и сполоснула влажные ладошки. Бросила беглый взгляд на зеркало – оттуда на неё смотрела прекрасная девушка с раскрасневшимися от танцев щеками.

Мэви нежно улыбнулась, но, увидев отражение, испуганно отшатнулась.
Мэви-в-зеркале искривила губы в страшной гримасе, обнажая окровавленные зубы и язык. Красная струйка стекала по её лицу и яркими пятнами пачкала белоснежное платье.

— Боишься меня? — раздался тихий, похожий на змеиное шипение голос. Губы отражения шевелились, а с лица капало всё больше крови. — Я – это ты. Меня не надо бояться.

Коллинвуд испуганно прижала руки ко рту, не в силах выдавить ни звука, а отражение не повторяло её движений. Оно будто жило своей жизнью, и между тем, продолжало говорить:

— Я – твоя душа, Мэви Коллинвуд. И ты умрёшь, очень скоро умрёшь. — По гладкой поверхности зеркала пробежала рябь. — Вы все умрёте, жалкие человечки! Ваши пороки уже вас погубили, а теперь осталось лишь сделать последний шаг...

В ушах у Мэви зазвучал сумасшедший, безумный смех. Отражение принялось колотить по невидимой преграде, и поверхность зеркала покрылась мелкой паутинкой трещин. Удар, ещё удар – трещины становились всё крупнее, и вдруг зеркало рассыпалось на множество осколков...

Девушка испуганно подскочила на постели, окончательно пробуждаясь от кошмара. Пальцы сами собой потянулись к лицу – никакой крови, только щёки почему-то пылают как от температуры.

Коллинвуд медленно встала. Всё тело ломило, голова безумно раскалывалась, а сон будто вовсе не принёс никаких сил. Самочувствие было отвратительным. Мэви с опаской подошла к зеркалу. Ничего страшного она там не увидела, только неестественный румянец покрывал кожу рубиновыми пятнами.

В дверь тихонько постучали. Девушка нырнула обратно под одеяло и крикнула «входи!», ожидая увидеть маму или на крайний случай домработницу – отец сегодня был занят на какой-то очень важной встрече.

Но на пороге её комнаты возник тот, кого Мэви совершенно не представляла там увидеть. Неприглаженные тёмные волосы, любимая чёрная толстовка, озорная ухмылка на губах – Арден Макрэй собственной персоной.

— Ты чего припёрся, придурок? — поинтересовалась Коллинвуд и нахмурила брови, наблюдая за тем, как Арден садится на край её постели.

— Пришёл проведать любимую подружку, — улыбка Ардена стала шире, и он потрепал Мэви по растрёпанным волосам как маленькую девочку. Та посерьёзнела ещё сильнее. — Ну, я ж должен был убедиться, что ты не склеила ласты.

— Пошёл нахрен, — беззлобно отозвалась Мэви, откидываясь обратно на подушку.

— Уйми свою вредную задницу и пей чай, — Макрэй протянул девушке её любимую кружку с горячим напитком.

— Ты вообще в курсе, что так врываться неприлично? — ладошка Коллинвуд обхватила тёплую чашку, и она медленно сделала несколько глотков чая. — А вдруг я голая?

— А чего я там не видел? — отшутился парень, за что сразу получил лёгкий щелчок по лбу. — И вообще, я постучал. Ты сама меня впустила.

— Я думала, там мама... — начала оправдываться девушка, но вдруг её прервал внезапный вскрик Ардена:

— Это что ещё за рыжий крысюк?!

Маленький котёнок, которого Мэви недавно подобрала на улице, когтями вцепился в ногу Ардена и крохотными зубками пытался вонзиться в свою добычу. Макрэй одной рукой подхватил его и продемонстрировал подружке.

— Это Персик, — Мэви пожала плечами, как будто котёнок в её спальне был чем-то совершенно обычным.

— Я вижу, что не баклажан, — хмыкнул Арден, разглядывая нового питомца Коллинвуд. Тот недовольно пискнул. — Ты где кота взяла, мать Тереза? Он же теперь блохастый и с паразитами.

— Паразит здесь только один, — девушка отставила чашку на прикроватную тумбочку, забрала котёнка из рук Ардена и принялась ласково его гладить. — А кота на улице нашла.

Юноша вдруг улыбнулся – наверное, впервые на его памяти Мэви относилась к кому-то с такой искренней нежностью и даже не скрывала этого. Она не демонстрировала эту любовь даже к своим друзьям, тщательно прятала её за дурацкими шутками и токсичными подколами. Как и он. Эта черта объединяла их, и Арден мог понять, почему Мэви делает так.

Любовь к кому-то – это слабость. И слишком часто люди обращают эту слабость против себя самих, доверяясь не тем.

— Чего пялишься? — Коллинвуд поджала губы, словно угадав его мысли.

— Ничего, задумался просто, — отмахнулся Арден. — Лучше расскажи, что с тобой происходит. Я за этим и пришёл, собственно, потому что ты не отвечаешь на звонки.

— Всё нормально, просто я утром почувствовала себя плохо, — Мэви отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам от собственного вранья. Про кровавые слёзы она не хотела ему рассказывать – всё равно не поверит, да и если Арден кому-то сболтнёт, потом сплетен не оберёшься.

— Я не совсем об этом.

— Всё хорошо, — повторила она, прекрасно понимая, какой разговор последует за этим.

— Коллинвуд, я вижу тебя насквозь, — Макрэй грустно усмехнулся. — И я знаю, что ты мне пиздишь.

Мэви помолчала. Внезапно её осенила одна мысль – и девушка перешла в наступление.

— С чего ты это взял? — прорычала она, рывком принимая сидячее положение. Котёнок, которого она сжимала в ладонях, испуганно пискнул и спрятался носиком в пальцы хозяйки.

— Ты нервная, — принялся загибать пальцы Арден. — Ты перестала с нами общаться. Ты сваливаешь с уроков и никого не предупреждаешь. В конце-концов, ты разучилась шутить. С тобой что- то не так, Мэви.

— Может, дело в вас, а не во мне? — Коллинвуд прожгла его гневным взглядом. — Меня достали постоянные выяснения отношений, постоянные скандалы! Я хочу, чтоб всё было как раньше, Арден, понимаешь? Я устала от непонятных отношений Ан и Джена, от ваших дурацких ссор с Ребеккой, от ваших истерик устала!

На какую-то долю секунды она испугалась, что сейчас он просто встанет и уйдёт, но затем её понесло дальше – уже не так эмоционально, более холодно:

— Вокруг нас творится хер пойми что, и я не собираюсь терпеть этот цирк. Я хочу нормальной жизни, вот и всё.

— Вся наша жизнь и есть цирк. Вопрос лишь в том, кто его хозяин, а кто простой клоун, — негромко произнёс Арден, чувствуя, как что-то внутри него противится этому разговору. Словно он разговаривал с кем-то чужим, совершенно незнакомым.

— Начитался пабликов с пацанскими цитатами? — девушка сложила руки на груди. — Молодец, продолжай в том же духе.

— Фишка в том, что мы просто люди. Не боги, не короли, не императоры. И все эти скандалы, вся эта ругань и делает нас живыми, — Арден вдумчиво посмотрел куда-то в сторону, и Мэви, пыл которой слегка охладел, внезапно прониклась его речью. — Можно быть клоуном и строить из себя кого-то другого. А можно – обычным человеком.

— Арден, мы срёмся постоянно, — слегка раздражённо сказала она. — Жить можно и без этого.

— Ну да, — согласился парень. — Жить без эмоций, пить чай без сахара, есть сэндвичи без ветчины и устраивать вечеринки без вина. Можно. Только это всё будет не то.

Его пристальный взгляд словно заглядывал в самую душу. Арден был гораздо умнее, чем казался со стороны. Мэви устало закатила глаза.

— У меня болит голова, я не намерена больше это обсуждать, — отрезала Коллинвуд, и Арден мягко кивнул.

— Знаешь, Мэви, — слегка жёстко произнёс он. — Ты порой считаешь плохими всех вокруг себя, но в упор не видишь собственных недостатков. А мы всего лишь люди.

Он поднялся с кровати и, не прощаясь, направился к выходу, но у самого порога обернулся.

— Выздоравливай, — сухо бросил Макрэй. От прежней заботы не осталось и следа. — Если ты, конечно, вообще болела, а не просто притворилась, чтобы не видеть наши ссоры.

Дверь хлопнула, и Мэви осталась в полном одиночестве.

*****

Лесли задумчиво крутила выбившуюся из высокого хвоста светлую прядь волос. Брай знал, что она обычно всегда спокойна: от Эмерсон веет той самой уверенностью, что излучают девушки, которые точно знают, что нужно делать, кому позвонить и в какую службу обратиться. А он вот, правда, в данный момент обратиться хотел в психушку: Брайан почему-то поверил словам учителей, хотя всегда был большим скептиком.

Сейчас юноша, совершенно бестолковый во всём, что касается ментального здоровья, определено чувствовал тревожность. Лесли даже не притронулась к любимому сэндвичу с лососем, не смотрела телепередачу, где бойкая ведущая с карамельными локонами обеспокоенно вещала о серии убийств в северных штатах.

— Ты сама не своя в последнее время, — осторожно начал юноша и тут же словил на себе немного злобный взгляд из-под сложившихся домиком бровей. — Конечно да, все эти сектанты, Хранители, жертвоприношения могут любого из колеи выбить. Просто ты обычно совсем не такая, Лес.

— Тише ты, — девушка заговорщически потянула Сандерса за рукав голубой толстовки. — О таких вещах не кричат на весь дом.

— Какая разница, если скоро откинемся, — жизнерадостно произнёс он, осторожно накрывая своей ладонью маленькие пальчики девушки. — Точнее, нас грохнут. Как жертвенных барашков.

— Как ты вообще можешь шутить на эту тему? — голова Лесли, если честно, шла кругом уже слишком долгое количество времени, а обезболивающие не помогали. Ей казалось, что хрусталик глаза горит изнутри, словно с обратной стороны головы к нему приложили раскалённую кочергу. — Честно, я до сих пор не могу разобраться. Будто огромная паутина в голове...

— Ну если даже ты разобраться не можешь, что уж об моём котелке говорить? — Брай несколько раз постучал по виску, надеясь вызвать подобным поведением хотя бы полуулыбку на лице подруги.

Не вышло. Она выглядела, мягко говоря, не очень, словно кто-то со стороны подрисовал несколько синих впадин под светлыми глазами и специально выбелил её кожу, заставляя исчезнуть милые щечки и обнажая жуткие острые скулы, делавшие овал лица девушки больше похожим на череп из антропологического музея.
Такие перемены в ней ему явно не нравились.

— Скажи честно, тебе плохо? — он попытался сказать эти фразы как можно более серьёзно, и в глазах Эмерсон на несколько секунд промелькнула тень: она словно взвешивала, стоит ли говорить правду.

Девушка коротко кивнула, чувствуя, как пальцы Брая лишь сильнее сжимают её хрупкую ладошку.

— С этим надо что-то делать, ты же понимаешь, да? Надо сказать всяким Хранителям, этому отбитому на голову, — брови Лесли непонимающе выгнулись, и парень тихонько ругнулся,— Ну, этому, итальянцу-родственнику. Уж он явно поколдует и сделает, что надо.

— Нет! — девушка резко отдёрнула руки, нервно глотая слюну. — Ты никому ничего не должен говорить, ясно? Даже Ардену. Прошу тебя, забудь как страшный сон и больше не будем поднимать эту тему.

— Почему? — парень искренне удивился, начиная тихонько закипать от того, что подруга считает его маленьким десятилетним мальчиком, которому всё необходимо разжёвывать.

— Потому что это всё не просто так. Признаки одержимости: плохое самочувствие, кошмары, ужасный сон, провалы в памяти – это все про меня, Брай. Значит, — она прервалась на несколько секунд, словно обдумывая эти слова. — Значит я опасна для вас всех, так? И для Хранителей. Ты слышал, что говорила мисс Хезер: интересы Ордена превыше всего. Меня просто убьют вместе с этими ведьмами, так, играючи, за компанию.

Повисла тишина. Лесли выпалила все эти слова на одном дыхании, словно скороговорку, но в ответ видела лишь укоряющий взгляд друга.

— Никогда не думал, что скажу эти две вещи, — начал издалека Брайн, вдыхая как можно больше воздуха: уже через секунду раздался громкий щелчок, и девушка вскрикнула, потирая лоб. — Лесли Эмерсон, ты – полная дура, если думаешь, что мы дадим просто так тебя убить. Это раз. А два – даже если этот старый хрен попробует что-то с тобой сделать, я ему ноги вырву.

— Да он и не собирался.

— Ага, да-да, — кивнул парень. — Ты хоть видела, как он тебе на грудь пялился?

— Брайан, ты точно придурок, — щёки девушки вспыхнули румянцем, и она подняла глаза на друга. — Хватит уже вспоминать эту историю, да и вообще... Просто все эти симптомы значат, что я слишком слаба, чтобы противостоять самой себе, да?

Её глаза с огоньком надежды посмотрели на друга, мол, да, поддержи меня сейчас, скажи, что всё хорошо, что она справится с этим — они пока что живы, они пока вместе.

— Ну прекращай уже, Лесли, — он устало вздохнул. — В жизни ещё и не такое бывает, и люди живут как-то, а ты уже...

Лесли уже не слышала его. Кровь в висках запульсировала слишком сильно, заглушая все остальные звуки — она отчётливо слышала ускоренный ритм работы своего маленького чуткого сердца.

Не такая сильная, как все другие. Она не такая, как все – и в её случае это не комплимент.

«Самое главное – стараться не смотреть на других и идти своей дорогой».

Мягкий, бархатный голос, который она попыталась восстановить в своей голове. Объятия человека, который тоже прошёл через это, объятия человека, который понимает, что она чувствует. В конце концов, объятия человека, который пережил это всё.
Значит, и она переживёт.

— Каждый силён по-своему, — придавая своему дрогнувшему голосу уверенность, произнесла девушка, даже не веря, что говорит эти слова. — И каждый из нас лучше других в чем-то. Нельзя сравнивать людей с совершенно разными спектром чувств, Брай. Нельзя ставить нас в одну линию.

Лесли поняла, что сама начинает верить в свои же слова. Они прозвучали так естественно, так буднично, словно шли прямо изнутри её сердца: ей стало совсем хорошо, и даже головная боль начала немного отступать.

— Э-э-э, — тихонько протянул парень, проводя пальцами по темным волосам. — Ты права, наверное. Я не знаю.

— Конечно правда, дурачок, — она попыталась улыбнуться, и пусть она вышла не такой широкой и безукоризненной, как обычно.

Зато она шла от самого сердца.

*****

В старом парке, куда почти никто уже не заглядывал, не горели фонари – много лет назад их выбили местные хулиганы. Чинить их никто не собирался, поэтому место с каждым годом становилось всё более заброшенным и тихим. Здесь уже давно не слышались громкие детские голоса и крики мамочек с колясками, не было тут и попсовой музыки, которая постоянно сопровождала компании подростков. Тишина, царящая здесь, могла бы запросто посоревноваться с умиротворением кладбища, а иногда – даже и выиграть.

— Меня пугает твоя любовь к таким местам, — раздался негромкий девичий голос, а сразу за ним последовал короткий смешок. — Весело тебе, да, Джен?

— А тебе? — спокойно отозвался более низкий, юношеский.

— Я сейчас уписаюсь от радости, — иронично прокомментировала девушка. Вместе со своим спутником она вышла на свет единственного моргающего в парке фонаря, и тусклый мерцающий луч осветил лицо Анны Росси. — Вот окажешься ты маньяком, а мой бездыханный труп будут в новостях показывать...

— Ты убьёшь меня первой, — парировал Джен, осторожно приобнимая Ан за талию. Брови девушки удивлённо приподнялись вверх, и Хилл поспешил пояснить. — Своим сарказмом. Ну или красотой, тут уж сама смотри.

— Я откушу вам нос, мистер Хилл, если вы продолжите мне так нагло льстить, — любезно сообщила она. Свет фонаря остался позади, и Ан слегка поёжилась от подступающей со всех сторон темноты.

— Холодно? — спросил юноша, почувствовав, как она содрогнулась.

— Нет, — отмахнулась Росси. Отчего-то ей вдруг сделалось неуютно, и она поближе шагнула к Джену.

— А говоришь, что не холодно, — его рука обвила девушку ещё крепче. Было неудобно, ведь шаг у Джена оказался немного шире, и приходилось стараться идти в ногу, но на душе стало немного спокойнее.

Ан стала замечать, что чем дальше они проходят в парк, тем гуще становятся деревья вокруг них. Лунный свет всё меньше пробивался сквозь пожухлую листву, и здесь было ещё темнее, чем позади. От костлявых ветвей на редких освещённых участках плясали пугающие тени, и выглядело это странно зловеще. Сердце замерло на мгновение, а затем забилось сильнее. Ощущение липкого страха не покидало девушку.

— Давай уйдём, пожалуйста, — попросила Росси, чувствуя на себе внимательный взгляд Джена. Или не только Джена?

— Мы уже должны были выйти, — растерянно возразил парень. — Парк не такой большой, мы бы уже обошли его весь. Если только не свернули к лесу.

— Чудесно! — хмыкнула Ан, и собиралась добавить какую-то колкость, но в последний момент сдержалась и смягчилась. — Ладно, ничего страшного. Пойдём обратно?

— Погоди, — внимание Джена вдруг привлёк какой-то свет, мерцающий впереди. — Что там? Похоже на фары.
Ан прищурилась и присмотрелась. Это явно были не фары – мерное желтоватое свечение время от времени становилось то ярче, то затухало, и больше напоминало...

— Огонь... — пробормотала девушка слегка упавшим голосом.

— Что можно жечь в лесу поздно вечером? — задал вопрос Джен, и Росси лишь пожала плечами. — Вот теперь нам действительно пора.

— Нет, стой, — Ан наоборот, двинулась ближе. — Сейчас там много сухих веток, оно может ещё сильнее разгореться. Надо посмотреть что там, и вызвать пожарных.

— Ты ненормальная, — Хилл покачал головой, но всё же пошёл вместе с ней.

Они подошли ближе, и сквозь ветви увидели довольно необычную картину. Огонь, который Росси приняла за лесной пожар, оказался костром, вокруг которого застыли несколько фигур в длинных плащах. Одна из них склонилась над чем-то лежащим на земле, и что-то бормотала.

— Что они говорят?

Бормотание прекратилось, и фигура резко перешла на пение. Её голос был высоким, звучным – определённо женским, – но пела она не очень-то громко, словно сдерживала себя. Ан почувствовала, как что-то словно тянет её туда, как таинственное происходящее манит её. Голова потяжелела, уши заложило, а в глазах померкло, словно во всём мире не осталось ничего, кроме ярко горящего пламени. Ноги словно сами несли её к кострищу и людям в плащах, и она медленно, неуверенно сделала первый шаг. Ещё один, ещё – и она практически вышла из их укрытия за ветвями.

— Куда...? — Джен с силой схватил её за рукав, останавливая. — Совсем с ума сошла?

Тёмная фигура внезапно остановила пение и подняла руку. В её ладони блеснуло рыжим лезвие ножа, которое с ужасающей силой опустилось вниз, словно она зарезала кого-то.

Остальные люди в плащах присели в глубоком поклоне, зашептав что-то на незнакомом языке, и их шёпот слился в шипящий хор ядовитых змей.

Поднялся ветер. Он раскачивал ветви деревьев и развевал длинные чёрные плащи, костёр от его дуновения затрепетал и выбросил вверх сноп оранжевых искр. Внезапно женщина с ножом подняла вверх ладонь и всё вокруг смолкло – перестали шевелиться даже листочки на деревьях.

— Tristitia! — выкрикнула она, и Джен почувствовал, как крупные мурашки пробегают по спине. — Gula! Я чувствую их!

Фигура в тёмном плаще заозиралась по сторонам, и внезапно повернулась к ним. Ни Ан, ни Джен не могли разглядеть её лица – оно было скрыто в тени.

Хилл не знал, что им руководило в этот момент – какое-то чутьё, подсказанное инстинктами или же банальный страх? – но он просто дёрнул Ан за руку и потащил обратно, в сторону выхода из парка.

Спустя десять шагов он перешёл на бег, всё так же волоча за собой едва поспевающую девушку.

Ветки больно хлестали по лицу, мокрая от постоянных дождей земля скользила под подошвами ботинок. Дышать было тяжело, а в боку немилосердно кололо, и Ан уже едва передвигала ногами, а Джену приходилось буквально тащить её за собой.

Нечеловеческий хохот, эхом прокатившийся по всему парку, заставил их на мгновение остановиться. Внезапное чувство ужаса сдавило лёгкие, лишая кислорода, но затем Джен снова потянул Анну вперёд, кашляя от сбитого дыхания.

А между тем у костра одна из фигур склонилась над телом только что убитой девушки. Из широкого чёрного рукава выскользнули её длинные пальцы с множеством колец, и скользнули по ещё тёплой коже. Белые подушечки окрасились багряной кровью, и убийца, которая минуту назад хохотала, стала вмиг серьёзной.

— Догнать их, — холодно и властно произнесла она, обращаясь к своим спутникам в масках. Те, помедлив на мгновение, бросились в парк следом за юношей и девушкой.

Оставшись одна, фигура сняла с лица капюшон. Тёмные кудри рассыпались по плечам, а тёплый свет костра заиграл на её лице с тонкими чертами. Сесилия – глава ведьминского ковена, смотрела на всполохи пламени и вдруг её губы растянулись в безумной, неестественной улыбке.

— Охота началась.

*****

Маттео сидел на кресле в гостиной Розалин Хезер, отхлёбывая любезно предложенный чай. Сама хозяйка по-турецки скрестила ноги на большом диване и выжидающе посмотрела на него. Женщину раздирало между двумя желаниями – броситься ему на шею или выгнать вон, несмотря на льющий за окном дождь, но пока Лин успешно боролась с искушением.

— Ты знаешь зачем я здесь, — после долгой паузы произнёс Росси. Брови Розалин взметнулись вверх от удивления, а лицо слегка искривилось.

— Понятия не имею, — честно сообщила она усталым голосом. Впервые с момента их последней встречи Хезер могла детально рассмотреть его: Маттео действительно повзрослел. Волосы непозволительно отросли, фигура стала крупнее, а во взгляде появилась строгость и осмысленность. Даже, наверное, они были лишними – её когда-то лучший друг выглядел старше не на десять, а на целую тысячу лет.

— Для начала, я хотел бы извиниться, — сердце Розалин пропустило удар, но она постаралась скрыть это за холодным взглядом. — Десять лет назад мне нельзя было пропадать вот так, без вести.

— Да что ты говоришь? — внезапно вспылила женщина. — Долго же до тебя доходит, Маттео!

— Пожалуйста, дослушай, — его мягкий, убаюкивающий тон подействовал на неё как успокоительное, и она плотно сжала губы, мысленно укоряя себя за свою поспешность. — Я правда сожалею об этом.

Идеальная осанка, поднятый вверх подбородок – это совсем другой человек. Так глупо было упрекать Маттео в чём-то, ведь сейчас их словно разделяла огромная, бездонная пропасть длиной в десять лет.

— Как ты думаешь, каково мне было каждый день учить твою племянницу? — с горечью спросила Розалин. — Каково мне было общаться с остальными Хранителями? Да в первые полгода я думала, что ты умер!

— Я знаю. Прости меня. — Странно было слышать от такого отстранённого внешне человека, похоже, искренние извинения. — И за Лили тоже извини. Я знаю, ты не одобряла наших отношений.

— Если ты планируешь говорить в моём доме об этой шлюхе, советую сразу свалить, — угрожающе предупредила Хезер, и Маттео вдруг рассмеялся.

Сейчас эта злая, раздражённая женщина вдруг стала похожа на ту самую девочку из его прошлого. Тогда не было холодного «Розалин» и чопорного «Маттео» – только Лин и Мэтт, счастливые, юные и свободные.

Десять лет назад он приехал в Америку учиться контролировать свой Дар. Чтение чужого сознания давалось ему болезненно, а иногда случалось бесконтрольно, и Маттео видел то, чего видеть не должен был. Именно в это время он и повстречал Розалин – девчонку, которая писала стихи втайне от всех, бегала смотреть на звёзды ночами, и совсем не хотела становиться Хранительницей. Маленькая Хезер носила длинные чёрные кудри, блистала улыбкой ярче, чем голливудские кинозвёзды, и так смешно выговаривала его имя – Мэттью, на американский манер.

— Вот теперь я тебя узнаю, — всё так же улыбаясь, сказал Маттео.

Инициация сломила обоих. Получившая способности Розалин оставила в прошлом свою мечтательность и превратилась в ходячую эмоциональную катастрофу. Маттео убивал окружающих своей холодной вежливостью. Их жизни растянулись в параллельные прямые, которые никогда не встретятся – а ведь всего каких-то десять лет назад они были лучшими друзьями.

За окном сверкнула молния, и свет в комнате слегка заморгал.

— Ну чего ты злишься?

— А чего сразу я? — возмущённо поинтересовалась женщина. — Я не виновата, что в нашей дыре ужасная погода. Ты, видимо, просто отвык.

Росси окинул её внимательным взглядом. Волосы на голове у Лин взъерошились и поднялись вверх короткими иголочками, делая её похожей на злобного ёжика. Именно такой она сейчас и была – не подпускала никого к себе, сворачивалась в клубок, когда кто-то пытался подобраться поближе.

— Розалин, прекрати, — до тошноты правильный, отчуждённый Маттео словно приговор зачитывал, а не разговаривал с ней. Что-то больно кольнуло в груди, и Хезер резко встала из своей неудобной позы и подошла к окну. — Ты ведёшь себя как маленькая.

— Давай я сама как-нибудь разберусь, как мне себя вести? — саркастично отозвалась Лин.

— Ты была так рада видеть меня несколько дней назад, что произошло сейчас? — лицо Маттео оставалось таким же убийственно спокойным.

— Говори, что тебе надо.

— Завтра приезжают Лука и другие Хранители, — ответил, наконец, Маттео. — Глава ордена запретил нам вмешиваться до тех пор, пока ведьмы не начнут финальный ритуал, иначе мы никак не запечатаем проход. Вэн говорит, что, скорее всего, они будут проводить его в ночь на тридцать первое октября.

— Да, спасибо что обрадовал, я помню, что мы прекрасно проведём Хэллоуин, — сухо подметила Розалин. — При чём здесь я?

— Ну, им нужно будет где-то остановиться до этого времени, — как ни в чём не бывало продолжал Росси. — У нас мест нет, у Вэн тоже, остаётся только поселить их у тебя.

— Ну и сколько их?

— Двое.

— Двое? Они там охренели совсем? Они хотят отправить на битву
с целым ковеном шестерых Хранителей? Нас же всех прикончат! — бурно отреагировала Розалин, а затем разразилась длинной тирадой, состоящей сплошь из непечатных слов.

— Ты же учительница, как ты можешь так выражаться? — Маттео изо всех сил постарался скрыть улыбку. Женщина обернулась к нему, но даже под её строгим взглядом ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Сходи в школу. От учеников и не такого наслушаешься, — хмыкнула Хезер.

— Вообще, нас не шестеро, а семеро, — поправил её мужчина, оставив без внимания последнюю реплику. — К нам присоединится брат Лили.

— Пидор Эванссон? — казалось, ещё чуть-чуть, и она просто разорвёт его.

— Его зовут Питер, — мягко возразил Маттео.

— Да хоть Мустафа! — глаза Розалин гневно сверкнули, и в тот же момент на улице раздался звучный раскат грома. — Ладно, я согласна ещё терпеть в своём доме посторонних людей, но я не намерена общаться с братом этой паршивой шлюхи!

Росси ничего не говорил, лишь гипнотизировал её тяжёлым взглядом тёмных глаз. Спустя каких-то жалких десять секунд Лин почувствовала, как её ярость сходит на нет.

— Ладно, сдаюсь, иди к чёрту, — проворчала она, впрочем, уже достаточно миролюбиво. Уши слегка заложило от магического воздействия. — Прибереги эти дурацкие штучки для своей драгоценной Лили.

Воцарилась неловкая пауза. Мужчина отставил на журнальный столик уже пустую чашку.

— Будешь ещё чай?

...А телефон, так опрометчиво забытый Маттео в кармане пальто, всё звонил и звонил.