По ту сторону

Всё тайное становится явным.

— И что вы хотите этим сказать? — аккуратные брови Ребекки чуть взметнулись вверх. Ей сразу же вспомнилось ощущение того липкого ужаса, когда она увидела тёмный силуэт во дворе Ардена, чувство беспомощности и громкие крики, звоном отзывающиеся в голове. Все эти разговоры рождали отнюдь не самые лучшие ассоциации. — Мне правда интересно, с чего такие выводы.

— Стэнтон, не заводись ты, — Арден посмотрел в сторону девушки и слегка насупился. — Дай послушать.

— Я тебе не собака, чтобы ты меня затыкал, — разгорячённая алкоголем Бекка вспыхнула как спичка, но Лесли тут же миролюбиво дотронулась до её плеча, осторожно поглаживая кожу девушки ладонью.

— Я уверен, что вы слышали о том, что убийства в вашем родном городке не совсем обычные, — Маттео выждал небольшую паузу, и затем развел руками в стороны. — Выколотые глаза, отрубленные конечности, лужи крови, белая одежда жертв... всё это напоминает некие ритуалы, разве нет?

В комнате повисла тишина. Каждый думал о всех тех слухах, что распространялись по городу, словно крысы во время чумы.

— Мне кажется, что это всё просто слухи. Официальной информации не было, — громко предположила Мэви, и Брайан согласно закивал. — Хотя, с другой стороны, те, у кого родители работают в полиции говорили об обратном...

— Я тоже слышала это почти что из первых уст, — вмешалась в разговор Лесли, осторожно заправляя прядь светлых волос за ушко. — Дыма без огня не бывает.

— Хорошо, допустим всё это дело рук каких-то идиотских сектантов, а это значит лишь то, что вскоре в город прибудут специалисты и отловят всех шизиков, разве нет? — Джен старался мыслить логически и рационально, но именно в этот момент почти что чëрные глаза Маттео буквально прожгли его насквозь.

— Если я скажу вам, что всё, что творится вокруг на самом деле лишь маленькая затравка перед настоящими убийствами, потому что эти ритуалы не бессмысленны? — он приговорил эти слова медленно, растягивая гласные. — Вы назовете меня полным идиотом.

— Какой догадливый, — Брай произнес это едко, совершенно враждебно. — Ан, вызывай девять-один-один и психушку.

— Погоди ты, — Росси осеклась лишь на пару секунд, пытаясь собрать воедино все слова Маттео. — Не скажем мы так. Подумаем, что ты либо маньяк, либо очень много пиздишь.

— Позволишь твою руку? — мужчина протянул ей широкую ладонь, ожидая ответного жеста, однако Ан не особенно торопилась. Её губы скривились, она перевела удивлённый взгляд с Маттео на Джена, как бы ища поддержки, а затем снова обратилась глазами к Росси-старшему.

— Маттео, ты ебанулся? Зачем?

— Да чего ты спрашиваешь? Сто процентов, он обдолбанный, никакой мистики здесь нет, — заключил Сандерс, готовясь встать с кресла, но в этот момент рука именника потянула его назад, вниз, и он сел назад.

— Лесли? — мужчина произнес имя девушки так, словно пробовал на вкус каждую букву.

— Это всё конечно полный бред, но попробуй, — усмехнувшись, она наклонилась вперёд и под осуждающие взгляды осторожно вложила свои пальчики в его большую и тёплую ладонь.

По всему телу пробежала дрожь — и в глазах на несколько секунд потемнело, словно в комнате разом выключили свет. Лесли почувствовала небольшой укол в районе висков, а затем, когда зрение снова вернулась к ней, девушка поняла, что Маттео мягко держит своими пальцами её тонкое запястье.

— Ты познакомилась с Анной три года назад, в столовой, — произнёс мужчина, пристально глядя в зелёные глаза, распахнувшиеся от удивления. — Ты разлила апельсиновый сок ей на рубашку и долго извинялась. Потом вы разговорились, выяснили, что живёте на одной улице и вместе пошли домой.

— Что...? — изумлённо пробормотала девушка, быстро-быстро захлопав светлыми ресницами. — Откуда...?
Спутанное сознание вдруг слегка прояснилось: она ему об этом не рассказывала. И Ан наверняка тоже – её вытянувшееся лицо говорило об этом красноречивее любых слов. Остальные ребята с недоумением наблюдали за Маттео, который, не отпуская её руки, продолжал:

— Ты первая начала догадываться о том, что эти убийства совершаются не просто так, — его голос вдруг зазвучал мягко, почти убаюкивающе. Лесли будто начала проваливаться в сон, а весь мир вокруг замедлился, превратился в фильм, который включаешь и забываешь о нём. Перестали мелькать картинки рядом – больше не осталось ничего, кроме омута глубоких чёрных глаз, которые затягивали хлеще любой пучины, заставляли забывать обо всём на свете. Эмерсон замерла на какую-то долю секунды, но ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она смогла оторваться от его взгляда и слегка прикрыть глаза.

— Да... — медленно, словно в трансе произнесла Лесли, а её голова сама собой склонилась набок.

— Э-э, что? — Ребекка, поморщившись, обвела всех присутствующих злобным взглядом. — Я ничего, блять, не понимаю!

— Тихо, Стэнтон, тихо, — вновь попытался успокоить её Арден, за что удостоился злобного прищура янтарных глаз Бекки. — Сейчас мы во всём разберёмся. Лесли, было такое?

Вся компания шокированно уставилась на девушку, которая медленно кивнула несколько раз.

— Мне кажется или восемнадцатилетие пошло тебе на пользу? — несмотря на всю серьёзность ситуации, поинтересовалась Ребекка, обращаясь к Макрэю. — Неужели ты снизошёл до того, чтобы общаться без своих этих тупых шуточек?

— Не обольщайся, котёнок, я всё такой же токсичный урод, — всего на секунду губы Ардена тронула улыбка, адресованная ей, а затем он снова нахмурился.

А Маттео и Лесли, казалось, не замечали никого и ничего вокруг.

— Ты прочла книгу, которую я тебе подарил, и увидела в ней связь со смертями детей, — продолжал Росси, не прерывая зрительного контакта с девушкой. — И подговорила Ан, чтобы спросить об этом у меня.

Брайан со стороны наблюдал за развернувшимся действием, и чувствовал, как кровь начинает закипать в жилах. Его лучшая подружка и этот чокнутый итальяшка застыли, держась за руки, и это безумно раздражало юношу. Сцена из нелепой сопливой мелодрамы затягивалась, и пальцы юноши сжались сами собой. Маттео ему доверия не внушал, и поэтому такое тесное их общение Брайану не нравилось. А кому понравится, что наивной восемнадцатилетней девчонке строит глазки какой-то великовозрастный шизофреник?

— Вы могли узнать это от той же самой Ан, — предположила Мэви, однако Росси остановила её.

— Да нихрена я ему не говорила! — девушка отрицательно помотала головой, вновь зачем-то взглянув на Джена. — Лесли, это ты ему распиздела?

— Нет!

Понимая, что он будто считывает любое её воспоминание, Эмерсон стремительно вырвала руку из пальцев Маттео. На лице мужчины появилась лëгкая усмешка и он чуть дольше положенного задержал взгляд своих тëмных глаз прямо на её лице, и затем бесстрастно отвел его в сторону.

— И что это за цирк? — Брай сложил руки на груди, скептически смотря на остальных. Но не всем было смешно — ребята испуганно и удивлённо смотрели на итальянца, который, казалось, даже не замечал этих взглядов.

— Это какой-то гипноз? — Арден подал голос, нервно сглатывая. — Либо Лесли всё растрепала вам, и это просто дурацкий спектакль.

— Хочешь попробовать? — Маттео протянул ему свою ладонь, но в этот момент Макрэй заколебался и отрицательно мотнул головой из стороны в сторону. — Вот и чудно.

— Я хочу, — лениво произнёс Джен, вставая на ноги и почти вплотную подходя к родственнику Ан. Ребекка скептически цокнула языком, и уже через пару секунд пальцы Маттео бесцеремонно сжимали руку Хилла.

— Ну и как тебе, понравился поцелуй? — с лёгкой иронией спросил Маттео. Он осторожно – так, чтобы это заметил один лишь Джен – кивнул на племянницу, которая, кажется, поняла о чём речь, и опустила голову, пряча пылающие щёки.

— Откуда вам это известно? — Юноша внезапно разозлился, и тоже метнул злой взгляд на Ан. — Какого чёрта?

— Стоп-стоп-стоп! — Арден выглядел озадаченным, и вместе с тем в его взгляде читалось торжество. — Какой ещё поцелуй? Да ладно, Росси, наконец-то ты ему дала!

— Что ты несёшь? — вспылила Ан, прожигая Ардена нехорошим взглядом. — Или ты давно не получал по роже? Могу это исправить!

Было странно слышать такое от невысокой, тоненькой девушки, которая иногда не могла банально устоять на ногах, но вспоминая то, как Анна бросилась в драку, Макрэй лишь усмехнулся. Внутренняя сила Росси намного превосходила внешнюю.

— Моя племянница тут абсолютно не при чём. Не уверен, что такое можно говорить при всех, но зато тебя это убедит, — произнёс Маттео спокойным тоном, и Джен лишь усмехнулся, мол, вот они ваши уловки. — Но ты хранишь их в ванной комнате, на полке в шкафчике. А ещё целый набор в кладовке. Я не психолог, но это определённо ненормально.

Хилл понял, что ему становится дурно. За несколько секунд он ощутил дикую ненависть по отношению к этому невозмутимому мужчине, которой говорил о вещах, которые никто в этой комнате знать попросту не мог. Джен даже не стал вырывать руку — лишь ошарашенно посмотрел на мистера Росси, чувствуя, как его коленки задрожали

— Что это за бред? — Брай положил свои руки в карманы, с вызовом смотря на двух людей перед ним. — Джен?

— Это не бред, — тихо сказал юноша, стараясь напустить на лицо как можно более спокойный вид. Не вышло. — Возможно, это что-то... не знаю, что, но не бред точно.

— О чём это вы? — Ан перевела обеспокоенный взгляд с Маттео на Хилла. — Джен, что он сказал?

Лицо Джена стало непроницаемым, но побелевшая как полотно кожа выдавала его волнение. Он вновь сел рядом с Ан, и та не сводила с него пристального взгляда, пытаясь понять, что могло так резко вывести его из равновесия. Маттео продолжил прожигать их обоих глазами, и на секунду девушке показалось, что его радужки отливали странным красноватым светом, будто у вампира из дурацкого подросткового кино.

— Думаю, у вас ещё будет время объясниться друг с другом, — негромко произнёс он, поворачиваясь ко всем остальным. Его слова прозвучали подчёркнуто холодно.

— Нет, Маттео, — хриплый голос Ан прозвучал неожиданно твёрдо. — Ты сейчас же объяснишь нам всем, что здесь творится.

— Вот так, значит? — спросил он, протягивая руку. Ан вложила свою холодную ладошку в его, слегка грубоватую и тёплую, и посмотрела ему в глаза, – вновь они блеснули красным. Игра света или ей просто показалось?

А Маттео уже успел отпустить её руку и грустно усмехнуться.

— Сорок семь. Одним яблоком не наешься, — сказал Росси, и Ан почувствовала, как сердце в груди болезненно ёкнуло. — А ещё теперь я буду тщательнее смотреть за тобой.

В голове появилось навязчивое воспоминание, преследующее девушку с самого утра – маленький экранчик весов между её босых ног, показывающий четвёрку и семёрку. Она взвешивалась ещё до прихода Джена и совершенно точно была одна в этот момент. Маттео просто-напросто не мог этого знать.

— Кто ты, мать твою, такой? Откуда ты всё это знаешь? — спросила Ан, несколько раз шокировано моргая. Девушка села рядом с Дженом, однако её реакция была совсем другой – на глаза Ан почему-то навернулись слёзы, и, едва сдерживая подступившие к горлу рыдания, она плотно сжала губы.

— Я вижу вас насквозь, — эта фраза прорезала наступившую тишину, словно обухом ударила по пьяным головам подростков. По спинам почти всех присутствующих пробежали мурашки.

— Ну и что это за «Битва экстрасенсов»? — с иронией в голосе поинтересовался Брайан, которому всё это представление порядком наскучило. — Только не говорите, что вы поверили этому придурку.

— Я верю, — сказала Лесли, обратив на него помутневший взгляд. Выражения лиц Ан и Джена говорили сами за себя.

— Что вы имели в виду? — Ребекка с подозрением уставилась на
Маттео, который, усмехаясь, обвёл их всех глазами. — Вы сказали, что будут ещё убийства.

— Проявите терпение, дорогая Ребекка, — мягко сказал мужчина. Стэнтон почувствовала, как её передёргивает от этой фразы, ведь своё имя она не называла.

— Объяснит мне, блять, кто-нибудь, что здесь происходит? — спросила Мэви, которая смотрела на Ан и Джена как на душевнобольных. — Вы ввели их в какой-то транс или что?

— Да, очень похоже, — откликнулся Арден, подходя к Ан и щёлкая пальцами у неё перед носом. Маттео даже не скрыл озорной усмешки, когда девушка обратила на него полный слёз взгляд. — Хотя стойте! Они в сознании.

— Всё в порядке, — тихо ответила она, двигаясь ближе к Джену. — Просто об этом никто не знал.

— О чём не знал, Ан? — Арден присел на корточки, оказываясь на уровне её глаз. Росси помотала головой, и крепко сжала зубы, чтобы не всхлипнуть. Очевидно, на этот вопрос она не хотела отвечать. Макрэй покосился на Маттео. — Да что вы с ними сделали?

— Я вовсе не хотел обидеть кого-то из вас, — он встретился с пристальным взглядом прищуренных глаз Ардена. — Моя задача не навредить вам, а помочь.

— Чокнутый, — Брайан угрожающе хрустнул кулаками.

— Прежде чем я объясню, что происходит, мне нужно услышать кое- что от вас, — Маттео проигнорировал замечание Сандерса, и, даже не посмотрев на него, продолжил. — Кто-нибудь слышал о ведьмах?

— О каких ведьмах? Вы бредите? —Коллинвуд с удивлением обнаружила убийственную серьёзность на лицах друзей. Её рука сама собой потянулась к бутылке с вином.

— Об обычных, знаете, про которых снимают фильмы и которых жгли в Средние века, — совершенно спокойно уточнил Маттео и укоризненно посмотрел в сторону тянущейся к бутылке вина ручке. Мэви недовольно фыркнула, и все же отстранилась от напитка, а после скрестила руки на груди, мол, всё, давайте, я готова слушать.

— Мы не понимаем...

— Ведьмы жили рядом с вами, обычными людьми, на протяжение многих столетий. Издавна люди поклонялись своим богам и духам, но ведьмы всегда знали, что для них всё иначе. Они, по сути, сами являются проводниками между двумя мирами, могут ходить-сюда, лишь на некоторое время призывать духов и за счет этой способности влиять на привычный для нас мир.

Ан недовольно поджала губы, прекрасно понимая всю абсурдность происходящего, но всё же пока что молчала, внимательно цепляя своё внимание за каждое слово дяди.

— Я не могу рассказать вам много, к сожалению, лишь то, что вы могли бы узнать сами, что не предоставляет опасности для тех, кому я служу и за кем я надзираю, — вкрадчиво продолжил мужчина, внимательно оглядывая каждого из присутствующего и внимательно считывая палитру эмоций: недоверие, страх, изумление, напускное безразличие. — Впрочем, если быть кратким и не вдаваться в подробности, то кто из вас знает, почему ваш город носит свое название?

— Он окружен лесом? — Ребекка пожала плечами и оглянулась в поисках поддержки.

— Мисс Стэнтон, вам высший балл за внимательность, — иронически произнёс Маттео. — Правда, в вашем лесу все деревья одного и того же вида.

— Осины, ну конечно,— откликнулась Лесли. Маттео улыбнулся, как учитель, довольный тем, что хоть кто-то из класса выучил домашнее задание. — По сути, наш город очень оригинален, предки просто назвали то, что видели

— Ботаничка, — растерянно пробормотал Арден, за что удостоился какого-то странного взгляда от Росси-старшего.

— Дерево проклятых, — охотно пояснил Маттео, поправляя чëрный перстень на пальце. — На этом дереве повесился Иуда, и оно же фигурирует во всех легендах, как нечто ещё более жуткое, как то, что может убить жутких потусторонних тварей. Конечно, их не существует, но люди записывали в сказки и предания то, что видели в своеобразной манере.

— Осиновый кол... — тихонько пробормотала Мэви, и все обернулись на неё. — Ну что, я любила «Дневники Вампира» пару лет назад.

— Ваш город не что иное, как место сбора одной из самых могущественных ведьминских общин на территории Штатов. Отсюда проблемы с погодой, этот частокол из чëртова дерева вокруг,— мистер Росси провел рукой по своей щеке, чуть нервно, словно смахивал слезу. — Однако среди ведьм всегда встречались отступницы, и этот ковен – не исключение.

Все молчали. Один только Брайан скептически хмыкнул, глядя на побелевшую кожу на костяшках пальцев.

— Я уверен, эти зверские ритуалы лишь начало чего-то большего. Пока что я лишь перебираю фолианты в поисках описания того, к чему они стремятся, но, — он на секунду замолчал, словно думал, говорить им или нет. — Но я совершенно четко видел нескольких вас сосудами чего-то... не знаю, как назвать их. Сосудами, в которых было нечто. Сосудами чего-то удивительно-жуткого.

— Почему бы нам просто не свалить отсюда, из этого городка, в таком случае? — Бекка сказала это на чуть повышенных тонах, чувствуя, как несмотря на всю абсурдность ситуации, ей становится жутко.

— Всё намного сложнее. Вы уже принимали участие в чем-то, все вместе, и процесс захвата вашего сознания и тела уже запущен, — мужчина произнес эти слова холодно и жестко, и от его тона у Эмерсон побежали мурашки по спине. — Уедете из города, так никогда и не расквитаетесь со всем этим, медленно сойдёте с ума, а они лишь найдут новую жертву.

— И что нам делать, если правда? Ложиться в гроб? — Джен произнёс эту фразу иронично, но почти все понимали, по одному его взгляду, что он слушает родственника Ан с полной серьёзностью.

— Нужно понять, кто участвует в этом, и разорвать с ними связь. Это всё, что вам нужно знать на данном этапе, — он развел в сторону руками и бросил беглый взгляд на Лесли.

— Да вы сам маньяк, который хочет, чтобы мы играли в детские сказки, — Брай решительно встал на ноги, полными ярости глазами смотря прямо на спокойного Маттео.

— Что ж, давайте подумаем логически, — Маттео любезно улыбнулся ему, и в один момент стал похож на детективов-гениев из старых фильмов. — Будь я маньяком, что помешало бы мне убить Анну, скажем, во сне? Я живу здесь уже неделю.

— А я откуда знаю? — злобно огрызнулся Сандерс, сведя брови к переносице. Мышцы на его руках напряглись. — Я не маньяк, я понятия не имею, что у вас в голове.

— Всё это очень и очень подозрительно, — хмыкнула Ребекка, у которой от всех этих рассказов путались мысли.

— Пиздец, — резюмировала Мэви, и, схватив тёмно-зелёную бутылку, сделала несколько обжигающих глотков прямо из горла. — Звучит как бред сумасшедшего, но почему-то я в это верю.

— Я тоже, — подала голос Ан, и все взгляды обернулись на неё. — Ну, в том смысле, что моя мать не оставила бы меня с человеком, который хотел бы меня убить... Наверное.

— Давайте просто признаем уже, что он ебанулся, — Брайан хотел вскочить, однако теперь ему на плечо легла рука сидящей рядом Лесли. Этот жест не укрылся от Маттео, и он насмешливо посмотрел на девушку и юношу. Сандерс почувствовал, как внутри что-то начинает закипать.

— Вы сказали, что нужно разорвать связь, — сознание Лесли словно ускользало от неё, во всём теле была странная лёгкость, а руками словно управлял кто-то другой. — Связь... Откуда она взялась? Ой... То есть... Как её разорвать?

— Каким образом вы умудрились привлечь к себе внимание ведьм, мне неизвестно, — Маттео слегка прищурился и посмотрел на племянницу. — Возможно, если я смогу просмотреть память кого-то из вас, мне будет ясна причина.

— Обойдёшься! — Ан скрестила руки на груди. Минутка сентиментальности, видимо, закончилась, и хотя её глаза всё ещё были красными, она не плакала. — Мы тебе не кролики подопытные.

— А разве кто-то называл вас подопытными кроликами? — бровь мужчины изогнулась. — Об этом не было и речи. Возможно, потом. Слишком частое воздействие на память имеет определённые последствия.

Мэви слегка побледнела. Ей вспомнилась вечеринка, которая была у неё дома несколько дней назад. Всеми силами Коллинвуд старалась забыть её, однако не выходило – гроза за окном, полутьма и свечи так и не ушли из её мыслей.

Но стоило ли об этом говорить?

— Что касается разрыва, — продолжал Росси таким тоном, словно вёл урок в школе, — существует два способа. Первый – устранить главу ковена. Второй – заставить главу ковена отречься от своих убеждений. В обоих случаях это сопровождается особыми ритуалами.

— Устранить? — переспросил Джен, который, казалось, находился в ступоре и просыпался лишь время от времени. — Это значит...?

— Убить, — отрезал Маттео.

— Не слишком ли это жестоко? — Ребекка изумлённо развела руками.

— А разве то, что они сделали с Майли и Гербертом – не жестоко? —
Росси благосклонно улыбнулся ей. — Вы ещё слишком юны, чтобы понять, что бесчеловечность этих ведьм не знает границ.

— А почему бы нам тогда просто не позвонить в полицию и психушку? — язвительно спросил Брайан. — Они заодно бы и вас прихватили, явно не помешает.

— Полиция и психушка, как вы выразились, не сможет справиться с тем, что подвластно этим ведьмам, — последнее замечание будто проскользнуло мимо ушей Маттео. — Только определённые люди могут повлиять на их действия.

— Это какие?

Росси вздохнул. Семь пар серьёзных, недетских глаз смотрели на него со смесью страха и непонимания, однако стремились не показывать этого. Как можно было объяснить им всю природу Хранителей, но при этом не сказать ничего лишнего?

Главное – чтобы это знание не подвергло их опасности.

— Скажем так, это высшие инстанции, которым обычно в их дела не вмешиваются, но следят за порядком, — туманно ответил Маттео, но в ответ получил лишь схмуренное выражение лица Ан. — Обычно их называют Хранителями или Стражами, как угодно, и, к сожалению, я – один из них.

— Вы просто толкаете нас на убийство и это говорите спокойным тоном? — Бекка негодующе сверкнула глазами. — Никого это не волнует?

— Если тебе придётся выбирать между своей жизнью и жизнью серийного убийцы, что ты предпочтёшь? — мистер Росси взглянул на девушку пронизывающим взглядом, будто докапываясь до самой сути. Стэнтон задержала дыхание, словно ей не хватало воздуха и несколько раз моргнула, но его взгляд все также был прикован к ней.

— Что это за вопросы вообще? — Лесли скрестила руки на груди, видя, в каком замешательстве находится подруга. — Это слишком личное, и на такое отвечать нельзя, тебе не кажется?

Мистер Росси по-доброму усмехнулся и посмотрел на вмиг ставшей серьезной блондинку, внимательно вглядываясь в её мягкие черты лица.

— В любом случае, я не требую озвучить ответ вслух, лишь просто подумать, — мужчина встал на две ноги, делая характерный отряхивающий жест, словно пытался избавиться от пыли. — Ну что, думаю, вас стоит оставить одних?

— Да вы сумасшедший! — Брай взревел, вскакивая со своего места и отказываясь прямо рядом с мужчиной.

Ан молниеносно поднялась следом, намереваясь встать между мужчинами, но её дядя выставил в сторону ладонь, мол, не надо, мы разберемся сами.

— Почему вы вообще приглядываете за Анной? Вам просто захотелось нахаляву пожить у брата или что? — Сандерс начал глупый и беспощадный допрос, чуть сощурив свои почти что бешеные глаза. — А?

— Я не собираюсь отвечать на абсурдные вопросы и вам не советую, — парировал мистер Росси, и, даже не обращая внимания на выпад юноши, развернулся и направился к лестнице. — Спокойной ночи. Надеюсь, нам с вами удастся поговорить на более трезвую голову.

— Ему бы точно протрезветь не мешало... — пробубнил именинник, скашивая глаза на гору нераспечатанных подарков. Настроение праздника куда-то улетучилось, и он лишь раздраженно выдохнул, вспоминая тост мистера Росси. — Извините, а всё, что вы говорили, имеет значение, да?

— Ты тоже спятил? — Брай гневно повысил голос, недоверчиво смотря на лучшего друга.

— После восемнадцати наступает маразм, тебе не понять, — вяло отозвался Макрэй, закатывая глаза и тут же переключая внимание на ухмыляющегося дядю Ан. — Я же прав?

— Это как ребус, — внезапно произнесла Лесли, до этого тщательно анализировавшая все подсказки. Брови мужчины стремительно взметнулись вверх. — Ты дал нам много подсказок и направлений, но по какой-то причине все решить мы должны сами?

Маттео утвердительно кивнул. В этот момент, когда Брайан увидел, какими блестящими глазами Эмерсон смотрит на этого мудилу, он больше не мог себя сдерживать. Уже ощущая привычную пелену на глазах, ринулся прямо к лестнице. В его ушах пульсировала кровь, он слышал, с какой силой сердце перекачивает её по организму. Момент стал вечностью, и в какой-то момент Сандерсу показалось, что это и вовсе не он, и не его рука чуть было не ударила стоящего на пути Джена, и не он вырывается из рук Ардена, который что-то громко-громко кричит ему прямо в ухо. Мир вдруг замер, и сам парень не мог понять, в чем дело.

— Приди в себя! — фраза была четкой, словно кто-то хорошенько встряхнул его за массивные плеч.

— Стой, придурок! — Арден цепко схватился за руку друга, сдерживая его от очередной опрометчивой драки. За другую руку схватился определённо явно недовольный сложившейся ситуацией Джен. — Успокойся, мать твою!

— Пустите! — Брайан рванулся изо всех сил, однако руки друзей держали его слишком крепко. — Я сказал, пустите меня, я пришибу его к чертям собачьим!

— Опрометчивое решение, юноша, — с холодным спокойствием отозвался Маттео, которого, казалось, совершенно не удивило такое поведение. — Глупо причинять вред тому, кто пытается вам помочь.

Брайан встретился взглядом с его чёрными глазами, и вдруг почувствовал, как руки и ноги прекращают его слушаться. Невыносимая слабость наполнила всё тело, драться мгновенно расхотелось – кто-то словно сорвал стоп-кран. Что-то заставило его остановиться, и именно этим воспользовалась Лесли, которая встала перед Сандерсом, загораживая ему проход. Она посмотрела на него с испугом.

— Брайан, не надо! — её ладонь рваным и резким движением упёрлась ему в грудь.

Юноша посмотрел на её раскрасневшиеся от алкоголя щёки, глаза, в которых светился страх, чуть подрагивающие губы. Этот образ начал вытеснять внезапную вспышку гнева, и Брайан несколько раз глубоко вздохнул. Рука Лесли слегка дрожала.

— Всем доброй ночи.

С этими словами Маттео скрылся в дверном проёме, и неспешно, словно издеваясь, принялся подниматься по лестнице. Брайан с ненавистью посмотрел ему вслед и выпутался из рук Ардена и Джена.

— Пидорас, — ёмко констатировал Сандерс, описывая, по его мнению, истинную сущность Маттео. Он оглядел всех присутствующих. — Неужели вы верите словам этого шизоида? Он как вообще из палаты выбрался?

— Я верю, — сказала Лесли, слегка пошатнувшись. Брайан придержал её за руку и подвинул чуть в сторону.

— Ну с тобой всё ясно, ты уже накидалась, вот и веришь во всякую дичь, — злобно отозвался он, а затем обвёл взглядом всех остальных. — А вы? Только не говорите, что вы повелись на это!

— Да, — коротко ответил Джен. Глаза Брайана злобно сверкнули.

— Это всё ты! — юноша быстрым шагом подошёл к Джену и с силой толкнул Хилла в плечо. — Ты, Ан и ваши идиотские розыгрыши!

— Брайан, тише! — Арден вновь схватился за его плечо, однако Сандерс отпихнул его.

— Ты нормальный? Какие розыгрыши? — Ан встала между парнями и изумлённо посмотрел на Брайана. — Мы были в шоке так же, как и ты! Никто из нас и понятия не имеет, что Маттео тут говорил.

— А ты вообще заткнись! — попытался заткнуть её Брайан, однако Ан уже было не остановить.

— Сам заткнись, идиот! — срывающимся голосом закричала она, подходя ближе к нему. Горло мгновенно запершило, и Ан зашлась в кашле. — Я понятия не имею, что у тебя за биполярочка, и почему каждый раз ты срываешься на нас с Дженом, но хватит! Сколько, блять, можно это терпеть?

— Ан, успокойся, — Джен предостерегающе закрыл её рукой, но Росси, кажется, в защите не нуждалась – наоборот, она сама перешла в нападение. — Прекрати.

— Нет, я не прекращу! — с каждым словом её голос нарастал, в нём слышалось всё больше угрозы и надрыва. — Меня уже задолбало то, что ты, Брайан, каждый раз пытаешься выставить нас виноватыми! Что я тебе сделала? Что Джен тебе сделал? Если у тебя психозы – иди лечись, а к нам лезть не надо!

Рука Брайана словно сама замахнулась для пощёчины, однако Ан крепко схватила его за запястье. Мышцы предплечья пронзила острая боль – парень был ощутимо сильнее.

— Я больше не позволю, — разъярённо прошипела она, чувствуя, как изнутри её подпитывает дикая злоба. — Прекрати уже творить всякую хуйню!

— Может, вы закончите? — Мэви презрительно посмотрела на них. — Мы не собираемся слушать ваши истерики!

— Угомонитесь оба! — растолкав их в разные стороны, Арден втиснулся между ними, предотвращая новую стычку. — Разве вы не понимаете, что сейчас усугубляете положение?

— Как ни странно, Арден прав, — наконец, вмешалась и Ребекка, которая успела за это время всё взвесить. Она встала рядом с Макрэйем. — Нам нужно обговорить это всё спокойно и на трезвую голову.

— Поддерживаю, — Мэви вновь прильнула к бутылке. — Предлагаю сейчас всем успокоиться и разойтись по домам. Иначе мы все окончательно разосрёмся.

Собственно, на этом ребята и сошлись, и принялись спешно собираться. Никому не хотелось ещё одной ссоры, поэтому все молчали, лишь изредка перебрасываясь парой фраз. От атмосферы праздника не осталось практически ничего, кроме шариков на стенах и недопитого алкоголя на столе.

— Джен, останься, пожалуйста, — попросила Ан юношу, который тоже начал одеваться. — Мне нужна будет помощь.

Видимо, она всерьёз ждала объяснений.

*****

Как только дверь за последним гостем захлопнулась, Ан облегчённо вздохнула. Своих друзей она любила, но ссора с Брайаном совершенно выбила её из колеи. Вдобавок ко всему, начала болеть голова, и горло никак не проходило – наверное, всему виной были те крики.

Она пошла на кухню, чтобы поставить чайник. От тёплого питья, возможно, станет легче.

Джен сидел за столом, подперев голову ладонью, и смотрел на то, как она наливает воду и чиркает зажатой в дрожащих пальцах спичкой. Ан обернулась к нему, и вновь ощутила что-то странное. Будто в груди что-то защемило на пару секунд, и это тянущее, но безболезненное чувство безумно нравилось ей. Оно пьянило как наркотик, заставляло искать взгляд зелёных глаз, а затем, ловя его на себе, замирать и ощущать волну мурашек, бегущих по спине.

Росси села на стул рядом и посмотрела на Джена. Тот не стал отводить взгляд, и сам принялся разглядывать россыпь веснушек на бледной коже, слегка сжатые губы, тонкие тёмные брови и подкрашенные тушью ресницы, но каждый раз неизменно возвращались к глазам – таким невероятно красивым, похожим на сумеречное сероватое небо. Этот зрительный контакт продолжался некоторое время, после чего Ан уже не выдержала.

— О чём говорил Маттео? — в лоб спросила она, чуть сведя аккуратные бровки к переносице.

— А я надеялся, что ты попросишь помочь тебе убраться, — он опечаленно вздохнул и развёл руками. — Не получилось, не фортануло.

— Не прикидывайся дурачком, — произнесла она, чувствуя, как её внутреннее беспокойство растёт. Джен что-то скрывал – она чувствовала это
подсознательно. Но зачем ему что-то не договаривать лучшей подруге? — Давай, я жду.

— Сама-то ты тоже не святая, — резко перевёл тему Джен. — Или, думаешь, я не пойму, что твой дядя говорил про вес? Я пока ещё не настолько тупой.

— И что? — спросила Ан. — Как раз-таки у меня всё в порядке. В отличие от тебя.

— Да что ты говоришь? — негромко поинтересовался Хилл, наблюдая за тем, как забегали её глаза. Девушка определённо избегала этого разговора, но сейчас у неё просто не было выбора. — Не у меня полуобморочное состояние, и не я питаюсь одним кофе.

— А ты стрелки-то не переводи!

— Ан, я переживаю за тебя, — уже намного тише и мягче сказал Джен. Его ладонь сверху накрыла руку девушки. — Что с тобой происходит?

— Вряд ли ты поймёшь меня, — губы девушки сжались в тонкую полоску, она, казалось, и забыла, что собиралась узнать у Джена.

— Пойму, — упрямо сказал он. — Давай, скажи.

Ан даже не знала, с чего начать. Как можно было объяснить словами то отчаяние, которое охватывало её каждый раз, стоило ей только встать на весы? Слишком сложно это было даже для неё самой – а уж Джен наверняка не сможет осознать то, что чувствует она.

Глаза защипало, а в больном горле появился ком от подступающих слёз. Ан не было жаль себя, она лишь устала от этого всепоглощающего одиночества, от непонимания, от постоянной критики со стороны других. Устала смотреться в зеркало и видеть ужасное, отвратительное чудовище, постоянно сравнивать себя с другими, и – не завидовать, нет – просто чувствовать, как с каждым разом в душе появляется всё больше ненависти. Она разжигала дикую злость, заставляла голодать, бегать вокруг дома до потери пульса, отрабатывать калории. И всё это ради эйфории, мимолётного чувства удовлетворения, которого уже через несколько часов станет мало.

«Ну, ещё пару килограмм».

А самое страшное то, что в какой-то момент простое желание быть красивой превратилось в образ жизни. Не красота подстраивалась под Ан, а сама Ан стала зависимой от неё. Не было больше еды, ни вкусной, ни любимой – был лишь щёлкающий в голове счётчик трёхзначных чисел- калорий, который определял, будет она сегодня ненавидеть себя или нет.

— Не надо, — пробормотала Росси, — я не хочу, не хочу...

Девушка закрыла лицо руками, прячась от внимательного взгляда лучшего друга – друга ли? – и тихонько шмыгнула носом. Ладонь Джена переместилась с её руки на плечо, и осторожно погладила его. От этого действия девушке, видимо, стало ещё хуже – всхлипы стали громче и чаще.

— Я столько времени сидела на диетах, — Ан убрала руки, и на её лице блеснули светлые дорожки слёз. — И в итоге начала только сильнее себя ненавидеть.

— Зачем они тебе нужны? — спросил Джен, которому почти физически больно было видеть девушку плачущей. — Все эти диеты... зачем?

Он говорил об этом так, будто знал уже давно, и ему просто нужно было подтверждение от самой Ан. «Только не думай, что вокруг тебя одни слепые идиоты» — мелькнули в голове Росси слова Лесли, сказанные несколько дней назад.

— Я хочу быть красивой, — её голос сорвался на полушёпот. — Хочу знать, что я хоть кому-то нужна как девушка, что меня не считают ничтожеством... Я просто хочу, чтобы меня любили.

Джен молчал. Слова куда-то исчезли, теперь вместо них было лишь разочарование в себе – почему он до сих пор не понял этого? Почему не помог ей, когда она так в этом нуждалась? Раздался отвратительный скрип стула по гладкому деревянному полу, и Хилл придвинулся ближе. Его руки неловко обхватили хрупкую девушку, и она прижалась к нему, обвивая его шею. Уцепилась за него словно утопающий за соломинку, и вдруг затихла, и лишь вздрагивающие время от времени плечи выдавали её.

— Тебе не нужно худеть, Ан, — негромко проговорил Джен, слегка наклоняясь к ней. Волосы девушки щекотали ему лицо, сидеть было неудобно, и всё же он не хотел её отпускать. — Ты не ничтожество. Ты красивая.

Слова сами сорвались с языка, будто уже долгое время ждали своего часа. Джен запоздало замолчал, но было уже поздно – Ан отстранилась, и теперь смотрела на него пристальным взглядом заплаканных глаз.

— Ты так говоришь просто потому что я твоя подружка. Не представляю, как ты меня вообще терпишь.

— Перестань, — пальцы юноши скользнули по её лицу, вытирая слёзы вперемешку с косметикой. — Я это говорю, потому что я действительно считаю тебя красивой.

Ан ничего не говорила. Джен, кажется, произносил эти слова совершенно искренне, и горечь ненависти к себе, которую она испытывала, внутри неё смешалась с недоверием и одновременно – каким-то тёплым чувством, которое она объяснить не могла. Маленьким огонёчком оно озарило темноту её души, заставляя засомневаться – может, она ему нравится?

— Красота не зависит от фигуры, — тихо продолжал Джен. — Человек, который тебя любит, уж точно делает это не из-за веса.

— А у меня вот нет такого человека, — Росси встала, чтобы выключить закипевший чайник, однако наливать воду в чашку не стала – наоборот, села обратно.

Джен едва не взвыл.

— И вообще, сейчас твоя очередь откровенничать, — Анна слегка склонила голову, дожидаясь его ответа. — Давай, обо мне ты уже всё знаешь. Теперь я хочу понять, что тебе сказал Маттео.

Юноша медлил. Он знал, как отреагирует его лучшая подруга на такое. Её состояние не было новостью ни для кого из окружающих, а вот свои шрамы Джен тщательно скрывал от окружающих. Осторожно, словно боясь испугать Ан, Хилл закатал вверх рукав джемпера. Девушка вгляделась в полоски на его запястье.

«Какого чёрта?».

— Господи... — выдохнула Ан. — Почему?

Она посмотрела на него, и в её глазах Джен ожидал прочитать всё, что
угодно – злость, разочарование, упрёк, ненависть. Но вместе со слезами в этих синих омутах плескалась лишь грусть.

— Почему, Джен? — повторила девушка, то ли пытаясь понять, то ли поверить.

А юноша и не находил слов, чтобы ей ответить. Пустота, которая огромной раной зияла в его сердце, не поддавалась никаким объяснениям, и единственное, что он испытывал постоянно – чувство грёбанной вины за всё, что происходит в его жизни. В жизни матери. В жизни Ан...

С этим справлялась только боль. Она отрезвляла сознание, помогала осознать собственную никчёмность и хоть как-то смириться с тем, что он приносит одни лишь неприятности своим близким.

Сознание услужливо подсунуло воспоминание, которое заставило Хилла слегка опустить голову от чувства стыда. Ан – такая маленькая и хрупкая, и соперница в два раза больше и выше её, сцепились в драке и покатились по пыльному асфальту, мелкие царапинки на её руках и кровоточащие ссадины на коленях. Единственная причина, по которой Джен всё ещё жив, сейчас сидела рядом, и он не смог защитить её.

Слабак.

— Я просто хочу чувствовать хоть что-то, понимаешь? — задал вопрос юноша, прекрасно зная, что она не понимает. — Хоть что-то кроме пустоты и одиночества.

— Но физическая боль не принесёт тебе облегчения, — на секунду в голове у Ан возникла эта картинка: кровь на бледных запястьях Джена, и она ощутила острое бессилие. Как можно было узнать о таком и спокойно жить с пониманием, что всё это время она жила в неведении? Её близкий человек долго – судя по количеству шрамов – истязал себя, а она даже не догадывалась об этом. — Ты только сделаешь себе больно вдвойне.

— Это помогает отвлечься, — парень спустил рукав кофты, скрывая порезы от глаз Росси.

— Джен, отвлечься можно и по-другому, — непривычно хриплый голос Анны ощутимо задрожал. — Если тебе плохо, ты можешь... не знаю, выговориться мне, кому-то другому, это неважно. Ты не должен делать себе больно.

Такими странными показались Джену эти слова. Ей бы самой себя спасти – а она неизменно спасает его. Раз за разом тонет в собственных мыслях, но пытается помочь ему не достичь дна, потому что оттуда уже не возвращаются. Неизменно протягивает ему худенькую ладошку, выводя на свет из кромешной темноты, хотя сама не видит абсолютно ничего. И теперь Хилл задавался лишь одним вопросом – для чего Ан всё это делает?

— Я не хочу тебя впутывать, — его фраза прозвучала неожиданно твёрдо. — Это мои проблемы, у тебя полно своих.

— А я не хочу, чтобы ты наносил себе повреждения, — Ан устало потёрла зудящие от перенапряжения глаза. — Боль не блокирует отрицательные эмоции, а лишь заглушает их. Потом будет ещё хуже.

Джен лишь усмехнулся, а девушка, ничуть не смутившись, продолжила:

— Я не буду просить тебя больше этого не делать, — сбивчиво затараторила она. — Потому что если... ну, если что-то произойдёт, ты будешь чувствовать себя виноватым. Но я прошу хотя бы попытаться. Пожалуйста.

— Тогда и ты тоже попытайся.

— Куда же я денусь?

— Неужели ты даже не разочаруешься во мне? — на лице Джена появилась печальная усмешка. — Вряд ли будешь относиться как раньше.

— А ты разочаровался?

— Нет.

— Вот и не задавай глупых вопросов, — довольно резко ответила Ан, но, увидев состояние юноши, продолжила намного нежнее. — Если тебе плохо, то это не повод менять отношение к тебе. Это повод тебе помочь. Выслушать. Поддержать. Но никак не разочаровываться.

Хилл молчал. Ан накрыла его руку своей и осторожно сжала пальцы юноши.

— Ты – мой самый близкий человек. Я сделаю всё, чтобы тебе стало лучше, слышишь?

Джен нашёл в себе силы только кивнуть  в ответ.

Неизвестно, сколько они просидели так – может, десять минут, а может и все десять часов. Отчего-то Джену так не хотелось уходить, а Ан не хотела его отпускать. Тишина, царившая в кухне, говорила красноречивее любых слов – в ней была и невысказанная благодарность, и усталость, накопившаяся за день, и молчаливая поддержка. В их отношениях появилось что-то новое, какая-то неуловимая схожесть между ними сблизила их ещё сильнее.

Как будто две искалеченных души сплелись воедино, чтобы больше никогда не расставаться.

*****

Арден защёлкнул замок на двери своей комнаты, и бросил взгляд на несколько коробок с подарками, которые лежали прямо на кровати.

День рождения получился странным, но всё же Арден был безумно благодарен своим друзьям за то, что он вообще состоялся. Два года подряд у него были шумные вечеринки, реки алкоголя и девчонки в соблазнительно коротких юбках. Сейчас вместо всего этого были люди, которые действительно его любили, и этот обмен казался Ардену вполне равноценным. Да, пусть пришёл этот странный тип Маттео, и начал нести какую-то дичь про ведьм и их кровавые ритуалы, но даже это не могло заглушить приятное послевкусие тёплого дружеского вечера. И Макрэй действительно понимал, о чём несколько часов назад говорила ему Ребекка.

В кругу близких по духу людей Арден наконец понял значение слова «семья».

Рука сама потянулась к свёрткам в подарочной упаковке, и вдруг именинник наткнулся на странный подарок, который сначала не заметил. Обычный почтовый конверт, лежащий среди коробок, смотрелся очень странно, и Арден разорвал склеенную на стыке бумагу, даже не зная, чего ожидать.

Пальцы нащупали что-то гладкое. В желтоватом свете ламп блеснули глянцевые листы журнала. Макрэй пролистал его и изумлённо уставился на иллюстрации.

Его собственные рисунки. Все, которые он когда-либо рисовал в цифровом формате на графическом планшете, и даже тот комикс, который он собирался показать ребятам ближе к Рождеству. Главными героями в нём были сам Арден и его друзья: все их пережитые вместе приключения и обычные школьные будни. Только теперь история заиграла новыми красками, ведь на ней появился текст.

Арден был приятно поражён. Эти строчки, определённо, были
написаны рукой Ан. Такие детали Макрэй подмечал сразу. Откуда она, чёрт возьми, нашла все его рисунки, даже самые древние? Не иначе, Джен тоже приложил руку.

Немного погодя, Арден перевëл взгляд на другие свертки. Все, как один, красивые и обëрнутые красочными лентами, с маленькими завитками на упаковках, в здоровых пакетах.

Юноша усмехнулся и притянул к себе самую громадную коробку из всех. Сомнений в том, что это дело рук Мэви, не было — только она любила подчеркнуть значимость того, что находится внутри дорогущей оберткой и кучей наклеек по бокам. Внутри покоилась бутылка коллекционного виски, видимо, благополучно перекочевавшая к нему из коллекции мистера Коллинвуда и небольшая чëрная коробочка с дорогими серебряными запонками. Юноша усмехнулся: всё в духе его подруги, дорого и со вкусом.

Лесли подарила ему «Камасутру» и конфеты с ликëром.

— Наверное, если бы я был вещью, то явно этим подарком, — тихонько пробормотал себе под нос Арден, ухмыляясь и откладывая в сторону красочную книгу.

Остались последние два — бойцовские перчатки и новенький мяч от Брайана, и, конечно же, подарок Стэнтон.

На удивление он выглядел скромно. Даже слишком, если честно, Макрэй ожидал немного большего, чем совершенно крошечная коробочка.

Стоило юноше потянуть бечёвку, как из крышки выпало небольшое письмецо. Выведенные аккуратным, почти что идеальным почерком Ребекки буквы заплясали перед глазами, и он жадно принялся вчитываться в каждое слово, пытаясь читать между строк.

Начать всё с чистого листа?

«Черта с два, Стэнтон».

Он открыл небольшой сверток и с удивлением обнаружил там
небольшой пузырёк мужских духов, несколько лакричных конфет ручной работы, небольшая металлическая зажигалка с его же инициалами, дорогой набор карандашей, маленький томик «Над пропастью во ржи» и их совместную фотографию.

Юноша впал в ступор. Стало вдруг невыносимо больно, словно кто-то со всей силы ударил в грудь, на несколько секунд заставляя задержать дыхание.

Его любимый запах, который он наносит на свежее после душа тело; его любимые конфеты, которые каждый раз напоминают о маме и походах в кино, находящемся через пару кварталов; его любимое занятие и по совместительству пагубная привычка; его хобби; любимая книга — кажется, именно её главного героя они обсуждали в тот вечер, когда Стэнтон заснула в его кровати, и его любимый человек.

Она стояла в его чëрных очках и толстовке, а он натянул на себя розовую кепку, которую пару минут назад стащил с её головы.

Полароидный снимок запечатлел их поезду на Медвежьи озера, которая была этим летом. Взгляд юноши переметнулся на дату, заботливо подписанную Ан, которая, видимо, и подкараулила этот момент, когда все были пьяные, счастливые. Тогда не было никаких убийств и мыслей про колледж, не было сложных многоугольников отношений, и они, просто друзья, стянули вещи друг друга и строили совершенно дурацкие рожицы стоящей перед ними девочкой с чëрным полароидом в руках.

Под ложечкой противно засосало. Внезапно он понял, что из всех подарков эта маленькая карточка, которую Ребекка положила на самое дно коробки и есть самое дорогое его сердцу. Пальцы юноши сами собой скользнули по их счастливым лицам на плёнке.

Такое чувство, что всё это было тысячу лет назад.

Раздался стук. Арден моргнул несколько раз, будто отгоняя навязчивое воспоминание, и пошёл открывать.

— Эй, чего ты не спишь? — в проходе появилась Хлоя. — Ночь на дворе, совсем ебанулся, что ли?

— Зачем припёрлась? Я тебя не звал.

— Ну и чего ты там встал столбом? Я, вообще-то, хотела извиниться, — девушка бесцеремонно прошла по комнате и опустилась на кровать. — Я была не очень-то права. Прости меня.

Арден ошалело присел рядом с ней. В последний раз она извинялась перед ним лет пять назад, если не больше.

— Ну хватит вести себя как маленький! — Хлоя протянула ему мизинец. — Давай мириться?

Поколебавшись, юноша ответил на её жест. Вдруг он увидел в этой взрослой девушке маленькую девчушку, которая много лет назад переступила порог их дома с куклой в руках.

— Я тут тебе принесла кое-что, — сводная сестра расцепила их пальцы и достала из кармана маленькую коробочку, и, недолго думая, Макрэй распахнул её.

Внутри лежало небольшое мужское кольцо, на котором красовались какие-то непонятные значки.

— Брала в Балтиморе, в какой-то местной лавке с украшениями ручной работы. Мастер сказал, что эти чёрточки — фирменные знаки, так что носи с гордостью, — девушка улыбнулась и потрепала Ардена по волосам. — Спокойной ночи, братишка.

— Сладких снов, дорогуша, — протянул Арден, даже слегка удивленный таким ночным визитом. Может, всё не так и плохо, и семейные проблемы он надумал себе сам?

Мысли циклично вернулись к разговору с Маттео, и стоило белой двери закрыться, как он сразу же помрачнел. Это не было похоже на пьяный бред: звучало слишком убедительно. Конечно, возможно этот человек ещё тот псих, но... глаза Лесли, Ан и Джена говорили сами за себя. Им было страшно. Так сыграть нельзя, даже для самого грандиозного розыгрыша века.

Арден понял, что ему нужно увидеть Стэнтон. Это желание слишком сильно распирало его изнутри. Алкоголь, впечатления и приятные воспоминания о вечере, которые остались для него сладким послевкусием от восемнадцатилетия сделали своё дело. Через пятнадцать минут парень уже натянул красную толстовку, и, недолго думая, положил свернутое письмо от Бекки в карман, а затем последний раз бросил взгляд на небольшой снимок.

Лето. Озёра. Семеро беспечных подростков, в первый раз пробующих текилу. Гроза, которая, как обычно, совершенно неожиданно свалилась на их головы.

И то самое неописуемое чувство, когда ты ощущаешь себя живым каждой клеточкой сознания.

*****

— И чего тебе надо?

Стэнтон стояла на пороге своего дома, в наспех накинутой блузке и голубых джинсах. Арден удивился: он вообще не знал, что в гардеробе Ребекки есть что-то, что надевают на себя простые смертные.

— Тебя хотел увидеть, — вполне честно признался он, облокачиваясь на дверной косяк, так, что его лицо оказалось слишком близко к чуть вздернутому носику Бекки. На лице девушки сразу же появилось смущение, и даже в свете тусклого уличного фонаря можно было разглядеть нежный румянец. — И поговорить вот об этом.

Лицо Макрэя заслонило небольшое письмецо, которое девушка вложила в его подарок. Ребекка нервно поджала губы, явно не ожидая того, что он придет говорить к ней об этом ночью, да ещё и на пьяную голову.

— Проходи. Родители уехали на какой-то идиотский приём к Морингам. Ничего не трогай!

— А тебя можно? — бесцеремонно спросил Арден, тут же фыркнув. — Я шучу, не бойся, котёнок.

Дом Стэнтонов разительно отличался от всех других домов аспенвудской элиты. Здесь, бесспорно, было красиво, ведь миссис Стэнтон обладала отменным вкусом: безупречный интерьер в золотисто-коричневых тонах, продуманный до мелочей, поражал своим великолепием. Мраморный пол, натуральные дерево и кожа, декоративное панно из настоящего оникса в гостиной – всё это казалось безумно дорогим, и каким-то... неживым?

От стен и потолков веяло холодом. В этом доме как будто и не жили, и он стоит, прекрасный в своей идеальности, и ждёт своих обитателей. Красота здесь сочеталась с пустотой, и Арден, глядя на Ребекку, удивлялся – она словно не из мира сего, слишком живой и настоящей она казалась для этого чопорного дома.

Стоило только Ардену оказаться на кухне, он затараторил – бешено, экспрессивно, не отводя взгляда от горящих глаз Ребекки.

— Какого чёрта ты решила обнулить всё, что было между нами? Неужели ты забыла, как я каждый день катал тебя на спине, а ты таскала мои кофты, потому что мёрзла? Ты забыла, как мы подкалывали родителей на благотворительных вечерах? Я не позволю тебе этого сделать, дурочка.

— Я всё это помню, — невозмутимо кивнула девушка и вдруг поняла, что её слегка трясёт от волнения. — И я хочу забыть тот чёртов перепихон, чтобы всё было как тогда. Мне не хватает нашей дружбы, не хватает тебя, в конце концов!

— А я не собираюсь забывать! — в сердцах возразил Макрэй. —

— Да? Правда? — Бекка встала из-за стола, достаточно резко отодвигая стул. — И почему же? В чём причина? Почему тебе нравится издеваться надо мной?

— Мне не нравится издеваться над тобой, — слова срывались с губ будто сами собой, и Арден уже не мог сдержать чувств. Подстёгиваемый алкоголем, он всё говорил и говорил: — Мне нравишься ты, Стэнтон. И я никого в жизни не хотел так сильно, как тебя, никого в жизни я так сильно не ревновал, как тебя, блять.

Ребекка ошалело захлопала ресницами, и даже в полумраке комнаты Арден мог прочитать гамму эмоций на её лице. Злость. Обида. Непонимание...

— Ты – грёбаный моральный урод, Арден. Если ты думаешь, что я просто так поверю в твои сказки, ты глубоко заблуждаешься! Я не позволю больше над собой смеяться!

— Какая же ты...! — бросил Макрэй, скрещивая руки на груди. Спустя пару секунд молчания он враждебно поинтересовался: — Хочешь узнать, что мы обсуждали с этим ботаником Шилдсом? Тебя!

— И что же тебя в нём не устроило? — невольно Ребекка отзеркалила его позу. — Может, то, что мне с ним интереснее? То, что он ко мне относился как к человеку, а не как к половой тряпке? Пошёл вон, Макрэй, видеть тебя не хочу!

— Да я люблю тебя, дура! Я-люблю-тебя!

Лицо Стэнтон исказила гримаса отвращения.

— Когда любят, так себя не ведут, — змеёй прошипела она. — Я написала тебе это письмо, думала, мы сможем снова стать друзьями, а ты пришёл поиздеваться... Мудак!

Девушка подошла ближе и замахнулась для пощёчины, однако Арден перехватил её руку в воздухе – совсем как тогда, на вечеринке у Мэви.

— Прекрати истерить! — прикрикнул он, глядя в разъярённое лицо Бекки. — Включи свой мозг хоть на минуту! Разве я пошёл бы к тебе в час ночи ради идиотской шутки?

— Ты и не на такое способен.

— Да я не могу выкинуть тебя из головы с того самого вечера, как мы переспали! А когда ты встретила того мужика возле нашего дома, я чуть не сошёл с ума со страху! Нихрена я не шучу, Стэнтон!

Рука девушки обессиленно опустилась, всё ещё придерживаемая Арденом. Тот разжал пальцы, чтобы не оставить синяка, и вгляделся в подозрительно заблестевшие янтарные глаза – его фразы явно задели девушку за живое. Губы Ребекки дрогнули, но она не произнесла ни звука, словно побоялась спросить, говорит ли он правду.

Но Макрэй был серьёзен как никогда. Мгновение – и вот он уже целует её, осторожно касаясь ладонью подбородка. Бекка придвинулась ближе, сокращая дистанцию между ними до нулевой отметки. В нос ударил запах сигарет и какого-то дорогого парфюма с мускусом.

Это было похоже на взрыв. Лишь одна случайно выбитая искра рождала бушующее пламя, в котором они горели оба, не в силах потушить этот огонь. Одна искра – и Арден с Ребеккой, накалённые злостью до предела, обрушились друг на друга со всей нерастраченной страстью, на которую только были способны.

Тёплые пальцы Макрэя скользнули по шее девушки и спустились чуть ниже, обрисовали контур впалой ключицы. Он принялся расстёгивать её рубашку. Послышался едва слышимый треск рвущихся ниток, и маленькая пуговичка отскочила на пол, однако никто даже и не обратил на неё внимания.

Юноша отстранился и невольно залюбовался Ребеккой: встрёпанные  волосы в тусклом освещении отливали червонным золотом, взгляд слегка затуманился, а из-под рубашки виднелись очертания аккуратной груди в кружевном белом лифчике.

Ещё один поцелуй, на этот раз в шею. Куда более требовательный и жёсткий, смешанный с болью: Арден слегка прикусил кожу. Стэнтон слегка подалась назад, касаясь поясницей мраморной столешницы. Она вдруг задрожала – то ли от холода, то ли от нервного напряжения, которое было практически осязаемым.

— Арден...

— Мне остановиться? — юноша сделал неимоверное усилие над собой, чтобы оторваться от гладкой кожи девушки.

— Нет! — она, совершенно растерявшись, неожиданно резко подалась вперёд, жадно впиваясь в его губы и стягивая с него красную толстовку. Арден потянулся к молнии на её джинсах, но та, как назло, заела.

— Чёртовы замки!

В воцарившейся тишине голос Ребекки прозвучал хрипло и слегка нахально:

— Не натренировался ещё? Практики явно было достаточно.

— С тобой – недостаточно, — застёжка, наконец, поддалась, и джинсы скользнули вниз по бёдрам девушки. Немного путаясь в штанинах, Ребекка всё же осталась в одном белье. В следущий момент сильные руки подхватили Бекку и усадили на холодный стол. По коже побежали крупные мурашки.

Пряжка ремня улетела куда-то в сторону и громко звякнула. Ребекка прикрыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам от смущения.

Арден вновь приблизился к ней. Ему хотелось покрывать поцелуем каждый сантиметр её тела, хотелось зарыться с головой в её волосы, хотелось рисовать причудливые узоры на её гладкой коже, оставляя его все таким же идеальным, благородным, живым.

Лямки бюстгалтера скользнули по плечам. Трусики последовали примеру джинс и оказались где-то на полу в остальной куче разбросанных вещей. Даже во время их первого раза Ребекка не чувствовала себя настолько беззащитной.

— Ты пьешь противозачаточные? — внезапно спросил он, тяжело дыша.

— Э-э-э... нет? — Ребекка произнесла эти слова разочарованно, но уже через пару секунд в руке Макрэя блеснул серебристый пакетик.

Он был хищником, который настиг свою жертву. Такую желанную, страстную, и она принадлежала только ему. Аккуратно проведя пальцами по бёдрам, Арден по-хозяйски положил ладони на талию Ребекки и прильнул к ней снова – влажная дорожка его поцелуев потянулась вниз.

Ребекка тяжело выдохнула, одновременно понимая, насколько сильно ей не хватало именно его.
Где-то там, на периферии сознания мелькали навязчивые мысли о том, что это всё, чёрт возьми, неправильно, и что завтра этот практически незнакомый, нежный, чувственный Арден исчезнет. Вновь уступит место своей саркастичной и вредной копии, которая раз за разом ведёт себя по- идиотски, не показывая истинную сущность. А показать было что.

— Чего ты хочешь, Бекка?

Так странно прозвучали эти слова. Будто произнёс их не Арден Макрэй, а кто-то совершенно чужой.

— Чтобы ты был настоящим, — почти шёпотом произнесла девушка. Голос предательски дрогнул. — Чтобы не скрывался под маской клоуна. Так ты мне нравишься больше.

Арден остановился в замешательстве. Впервые за не один десяток ночей, проведённых с девушками, кто-то говорил ему такие вещи. И самое главное, впервые ему хотелось послушать.

Теперь уже Стэнтон накрыла его губы своими, и Арден ей ответил. Пожалуй, ещё никогда он не целовал кого-то с такой запредельной нежностью. Она не издала ни звука, но Макрэй понял всё, что она хотела ему сказать.

«Забирай моё сердце, забирай душу, забирай всё, что только захочешь, только не исчезай».

— Иди сюда.

Оперевшись на его плечи, Ребекка развела ноги в стороны и приподнялась, а Арден, ни секунды не мешкая, вошёл в неё. Девушка слегка покачнулась и запрокинула голову назад.

Ночь не знала ни этикета, ни морали. Она бесстыдно оголяла тела, но вместе с ними оголяла и души, создавала между людьми прочную духовную связь и позволяла рассмотреть всю их подноготную. Только ночью можно рассмотреть, что за демон таится в человеке, которого ты любишь.

И Ребекка Стэнтон этих демонов нисколько не боялась.

Арден подавил в себе первый стон, а затем, уже не стесняясь, постепенно наращивал темп, чувствуя, как девушка подаётся ему навстречу. Слышать, как с её полуоткрытых губ слетает его имя. Ощущать, как по выгнутой спине стекает капелька солëного пота. Осторожно дотронуться кончиком языка до её шеи с маленькой серебряной цепочкой. Ощущать прикосновения тонких пальцев на разгорячённой страстью коже. Всё это опьяняло его не хуже дорогого виски, и рядом с Ребеккой он попросту терял контроль.

Острые ногти девушки впились в его спину, и эта боль вперемешку с удовольствием показалась Ардену лучшим чувством на свете. Мир взорвался тысячей маленьких осколков, и Ребекка обмякла в его руках, тяжело дыша.

Макрэй отстранился и наклонился к полу, подбирая её рубашку.

— Возьми, — в ответ на непонимающий взгляд девушки, пояснил: — я же вижу, что ты стесняешься.

Стэнтон поёжилась и накинула рубашку на плечи. Тонкая ткань не грела совсем, а на кухне почему-то стало ещё холоднее.

— Ты бы кофту себе прикупила, что ли, — хмыкнул юноша и прижал её к себе. Девушка прикрыла глаза, растворяясь в моменте, чтобы запомнить его, прочно зафиксировать в памяти – не каждый раз Арден её так обнимает.

— Останешься на ночь? — зачем-то предложила Стэнтон, хотя и прекрасно знала, что ответ будет отрицательным.

— Вряд ли. Я и так свалил из дома без предупреждения. Если мачеха с отцом узнают, то нам с Хлоей влетит по полной программе.

Одевались они в полной тишине. Каждый был занят собственными раздумьями, но, в общем-то, терзал их обоих только один вопрос.

«Что будет дальше?».

*****

Сквозь плотно задёрнутые шторы едва пробивалась серая утренняя дымка. В комнате, где собралось около двух десятков чинно сидящих женщин, было темно, и лишь несколько свечей освещали их сосредоточенные лица.

Запах раскуренных трав одурманивал, горящий пучок дымился на чёрном алтаре в окружении крупных тотемов, окутывая всех ведьм бледным облаком. Лилиан Макрэй громко прокашлялась и подалась вперёд, привлекая к себе внимание всех ведьм ковена, шёпотом переговаривающихся о чём-то личном.

— Может, приступим к обсуждению? — спросила она, оглядывая духовных сестёр. Те практически не обратили на неё внимания, и Лили покашляла снова. — Нам необходимо переходить к действиям, иначе мы попросту не успеем подготовить сосуды!

— А обязательно было собираться в такую рань? — поинтересовалась самая юная ведьмочка и наградила Лили презрительным взглядом. — И не рановато ли ты начала командовать в моём доме?

Миссис Макрэй в ковене мало кто признавал как равную – никакой особенной магией она не владела, не пользовалась оракулами. От простых смертных её отличало лишь наличие дара Хранительницы да благосклонность главы ковена. Никто не мог понять и объяснить природу этого нежного отношения к Лилиан, и женщина успешно пользовалась своим положением.

— Я делаю то, что должна делать, — прошипела светловолосая, и свеча в её руке слегка дрогнула. — Не тебе, соплячке, меня учить!

— Ты забываешься! — повысила на неё голос девушка. — Я дочь главы ковена! Я не потерплю в свой адрес оскорблений от жалкой Падшей!

— Не ругайтесь, мои милые, — пожилая ведьма ласково потрепала маленькую по плечу. — Разлады нам ни к чему. Ну и где ходит твоя мама? Нам действительно пора обговорить некоторые детали.

— Мама наверху, — девушка дёрнулась, чувствуя неприязнь к этому жесту старушки.

Однако через пару секунд все присутствующие услышали шаги и в комнате появилась главная ведьма ковена. Её кудрявые тёмные волосы из-за окружающего полумрака казались чёрными, а на лице, слегка надменном и смотрящем на всех свысока, прыгали причудливые отсветы огоньков.

Неслышной тенью ступала за ней Хлоя Макрэй, чья фарфоровая кожа отливала червонным золотом от огня свечей.

— Я пропустила что-то важное? — поинтересовалась старшая ведьма, усаживаясь рядом с капризной дочерью. Мэри послушно замерла за ними. — И что за крики тут были?

— Ты совсем распустила свою дочь, Сесилия, — злобно сказала Макрэй, буравя девочку и женщину суровым взглядом. — На твоём месте я бы уже давно устроила ей хорошую взбучку!

— Ну, какими способами ты воспитываешь своих детей, мы все в курсе, — пробормотала одна из ведьм и прищурилась, чтобы в мягком оранжевом свете увидеть выражение лица Лили. Её взгляд затем скользнул к замершей в почтительном поклоне Хлоя. — И как собралась собственными
руками запечатать в пасынка демона. Что ещё от тебя ждать? Ты предала семью, предала Хранителей, предашь и ковен.

— Ты осуждаешь меня, Натали? — спросила женщина. — Ты осуждаешь то, что я отреклась от всего? Во имя нашей цели! Во имя нашего общего блага!

— А дочь твоя? — не унималась Натали.

— Ты же не оставила своему ребёнку шанса на нормальную жизнь!
Хлоя выступила вперёд, и её бледное испуганное личико стало яснее – до этого его скрывал полумрак. Она высоко подняла голову, и обратилась к Натали, которая с презрением смотрела на Лилиан:

— Я своей жизнью довольна, мэм, — её острый подбородок слегка дёрнулся, и девушка вновь опустила глаза, скрывая свой страх перед этими могущественными ведьмами.

— Как заба-авно, — насмешливо протянула Натали, ядовито улыбнувшись. — Хлоя Мари Макрэй. Назвала дочь в честь великой ведьмы. Неужели пророчишь ей будущее второй Ленорман? Её бездарность, кажется, тебя совсем не смущает.

— Единственный бездарный человек здесь – это ты, Натали, — с напускной любезностью отозвалась миссис Макрэй.

— Дамы, пожалуйста, успокойтесь, — Сесилия сделала предупреждающий жест рукой, и в нём проскользнуло что-то настолько царственное, что Лилиан и Натали испуганно притихли. — Я не потерплю ссор внутри нашего коллектива.

Сесилия устроилась поудобнее на небольшом мягком пуфе, возвышаясь над всеми остальными – другие ведьмы сидели на подушках или на голом полу. Она не сказала ни слова, но дочь, казалось, читала её мысли и подала ей стакан воды. Сделав несколько глотков, Сесилия произнесла:

— Они говорят, что сосуды ещё не готовы. Их кровь должна открыть Семь Печатей, затворяющих врата между мирами, тела сосудов – стать новой плотью для Них, а души сгинут в небытие.

Она говорила слегка нараспев, будто читала молитву какому-то странному, несуществующему богу. Ведьмы обратились в слух, не упуская ни единого слова предводительницы ковена.

— Мы должны поторопиться. Дайте им понять, что они полностью в нашей власти. Пусть чувствуют, как силы постепенно покидают их. Пусть знают, что их пороки сильнее добродетелей. —  Дочь вторила ей, и они превратились в зловещий дуэт. Девушка раскачивалась, словно в трансе, а вот Сесилия оставалась всё такой же неподвижной.

— Что нам нужно сделать? — спросила ведьма с густой шевелюрой, держащая в руках колоду карт с синей узорчатой рубашкой.

— Мне что, нужно учить тебя, как забирать силы у других людей?! — рявкнула Сесилия. Женщина с картами испуганно вжала голову в шею.

— Н-н-нет, простите...

— Мама, зачем? — спросила наследница главы ковена. В её глазах блеснули отблики свечей.

— Плохое самочувствие отвлечёт их от ненужных мыслей, — ведьма неприкрыто покосилась в сторону Лилиан. — Кое-кто... был весьма неосторожен в разговоре с Хранителем. Мальчишка Росси наверняка растрепал им о нас.

— Он уже не мальчишка, — губы Лилиан сжались в тонкую полоску. — К тому же, Росси никогда не поставит под угрозу сохранение Тайны.

— Ты, видимо, забыла устав ордена после того, как тебя клеймили Падшей, — усмехнулась Натали. — Хранители могут рассказывать смертным о себе и нас, если существует угроза их жизни.

— Напомни-ка мне, кто из нас был Хранителем – я или ты? — миссис Макрэй презрительно оглядела женщину. — Этот пункт устава действует лишь в крайних случаях. Маттео слишком труслив, чтобы брать на себя ответственность за семерых смертных детей.

— Довольно ругани, я сказала! — прикрикнула Сесилия, и обе женщины вмиг присмирели. — Пора начать ритуал!

В руках нескольких ведьм оказались серебряные ножи, и, глубоко надрезав нежную кожу на ладонях, они позволили крови свободно стекать в заготовленные чаши с какими-то странными, оккультными символами. Слились в унисон их голоса, читающие заклинание на латыни, и все другие звуки, казалось, тонули в этом жутком хоре.

Аспенвуд всё ещё спал, словно затаившийся зверёк, крохотным сердечком почуяв неладное и спрятавшись поглубже в маленькую норку.

А за окном уже вовсю брезжил необычно яркий, багрово-алый рассвет.

*****

Лесли стояла перед зеркалом и очень долго изучала своё отражение. Взгляд светлых глаз девушки хаотично скользил по бледному лицу, и она старательно наносила мягкую пенку на щеки. Острые ногти девушки почти что впивались в ненавистные участки кожи, а затем слишком сильно тёрои брови: она почему-то особенно остро вспомнила, что Ан даже не нужно укладывать их гелем, а об острые скулы Мэви казалось бы, можно было порезаться.

Ей внезапно стало слишком тошно от себя самой. Эти глаза, совершенно уставшие и всё ещё хмельные после вчерашнего, блеклые светлые волосы. Ей хотелось большего, стать лучшей версией себя, кем-то, на кого будут обращены те самые восхищенные взгляды, но сейчас она была разве что способна завязать волосы тугим узлом на затылке и подавить в себе рвотный рефлекс.

— Я явно перебрала вчера, — тихонько произнесла своему отражению Лесли, и затем подставила лицо под холодные отрезвляющие струи воды. Не особо помогло — голова начала болеть ещё сильнее, казалось, что по вискам с обеих сторон бьют тяжёлыми молотками.

Мысли волной нахлынули на Эмерсон, стоило ей захлопнуть за собой белоснежную дверь. Маттео приходил вчера к ним, да? Говорил что-то про ведьм, про какие-то опасности, а самое главное – он копался в её голове.

Определенно точно. Она вспомнила, как по кончикам пальцам словно пошли маленькие электрические разряды, и невольно сжала их, словно пытаясь почувствовать то тепло от его прикосновений. Лесли осознала, что поздней ночью перед глазами мелькали образы детства: такие знакомые, пахнущие клубничными коктейлями и словно нарисованные умельцем- художником, но что самое жуткое — их видела не одна она.
Маттео был в её голове, копался в мыслях, бережно читая каждый образ с момента её детства, словно делая это играючи. И всё произошло за какие-то доли секунд.

Поверить в это было нельзя. Такого же не бывает, верно? Такого не может быть априори, но и случайно попасть буквально во все детали давно минувших дней тоже нереально.

Та игра с доской на вечеринке у Мэви, история про книжку, которая якобы сама упала Лесли в руки, кровавые убийства, непроницаемые взгляды Маттео и его рассказы о чём-то ином, потустороннем, стали внезапно одним целым.

Эмерсон еле смогла доползти до шкафа и медленно натянуть на себя блузку с серым, пушистым свитером поверх неё. Хотелось сесть на пол, завернуться в эти вещи и отходить после той жуткой попойки, но нет — никак нельзя. Пропускать школу мог кто угодно, но не Лесли Эмерсон: идеальная посещаемость даже с температурой.

Девушка неспешно прошла в гостиную, и сама того не понимая закатила глаза— мама сидела на диване и скучающе читала газету, но стоило дочери появится в поле зрения, как внезапно проснувшийся оценивающий взгляд тут же скользнул по её внешнему виду.

— Выглядишь неважно, — призналась женщина, слегка раздражённым будничным тоном. — Решила не краситься?

— Мам, я что-то чувствую себя не очень, голова раскалывается, — призналась Лесли, подхватывая шуршащий пакетик с ланчем. — Сил вообще нет.

— Ты хотя бы ради приличия губы бы подвела... — скептически продолжала миссис Эмерсон, закинув ногу на ногу. — Совсем не дело в таком виде на люди выходить, представь, что все подумают?

Внезапный липкий, противный страх общественного обсуждения снова вполз в её душу. Даже головная боль отступила. Будут тыкать пальцами? Будут считать, что она беременна? Что эти люди сделают? Ей стало до жути обидно, что, например, Моника могла спокойно прийти в школу без тонны косметики, но каждый все равно бы считал её красоткой. А на кого похожа она? Отражение в зеркале показывало лишь бледную и опухшую девочку-подростка с огромными синяками под глазами.

— Да, ты права. Где твоя красная помада? — Лесли постаралась сделать свой тон как можно более спокойным, и, получив в руки небольшой чëрный тюбик принялась медленно водить им по губам.

Честно сказать, лучше не стало.

— Ладно, мамуль, Брайан меня уже наверняка ждёт, — девушка легко наклонилась к матери, останавливаясь в нескольких миллиметрах от её щеки, словно хотела поцеловать ее, и, чуть покачнувшись, вышла во двор, уверенно направляясь прямо к другу, который безучастно зевал.

— Ты чего так долго? — парень недовольно взглянул на Эмерсон, но та в ответ только устало пожала плечами. — Что, похмелье мучает?

— Ага, — спокойно отозвалась девушка, чувствуя, что поток мигрени вновь нахлынул с новой силой. — Надо было обезболивающее выпить.

— Учитывая, сколько мартини в тебя вчера поместилось, не думаю, что он поможет, — Брай дружески толкнул девушку в бок, и она тихонько рассмеялась.

— Ну извините, могу себя позволить, — Лесли наигранно подняла подбородок вверх, как поняла, что над её губой течет что-то липкое и неприятное.

— Лес, твою мать, у тебя кровь из носа хлынула, — Сандерс обеспокоено резким движением остановил девушку, которая уже наклонила голову вниз, наблюдая за тем, как багровые капельки медленно капают на землю. — У тебя салфетки есть?

— В сумке лежат, вроде, — отозвалась она, как зачарованная глядя на мокрый асфальт с маленькими красными разводами. Что-то бурча про себя, Брайан бесцеремонно залез в черную сумку девушки, и уже через несколько секунд протянул ей белые кусочки бумаги, скомканные в валики.

— И что, я так в школу зайду? — недовольно пробурчала девушка, вставляя их в носик.

— Ну пока тут подождём, думаю, успеем. — Брай довольно вздохнул, словно радуясь отмазке, по причине которой ему не стоило торопиться на физику. — Зато больше пить столько не будешь.

— Размечтался, — Лесли недовольно фыркнула, и прямо в этот момент вспомнила вчерашние слова Маттео: город их не отпустит, и где бы они не были, аспенвудские тучи всё равно будут преследовать каждого из её друзей. К похмелью добавились хмурые мысли, которые одна за другой заставляли её сознание рисовать жуткие картины. Девушка почти не слушала что-то бегло болтающего Брая: ей вдруг стало совсем не по себе.

В жилах медленно стыл тот самый первородный, животный страх.

*****

— Доброе утро, — только что подошедшая Ан обняла Ребекку, и затем потянулась к Мэви. — Вы чего такие убитые?

Вопрос был глупым, учитывая количество выпитого прошлым вечером. Арден со вздохом облокотился на плечо Мэви, прижимая ко лбу маленькую бутылку уже тёплой минералки. Сама Коллинвуд тоже выглядела не очень хорошо – благодаря синякам под глазами размером с галактику казалось, что она не спала, по меньшей мере, неделю. Брайану определённо Он подчёркнуто проигнорировал Ан и Джена, стоящего чуть в отдалении и говорящего с учителем, и теперь ждал, пока Лесли вернётся из туалетной комнаты. Вокруг Ребекки же просто витала аура недовольства – она то и дело бросала на Ардена взгляды исподлобья.

— Дёброе утрё! — издевательски передразнил Макрэй и, застонав, открутил крышку от бутылки и сделал глоток. — Меня будто семеро ебали.

Отчасти это было правдой – только вот Ребекке такая правда не очень- то нравилась. Не оценив иронию юноши, она снова попыталась испепелить его взглядом, однако, Арден, встретившись со злобным прищуром янтарных глаз, поспешил отвернуться. Он и понятия не имел, как сейчас вести себя со Стэнтон, как минимум, потому что чертовски запутался в чувствах к ней.

С одной стороны, была бесконечная привязанность к ней, и чувство, которое Арден описать не мог. Ребекка порой вызывала у него восхищение – в окружающей их статике, в повседневных кадрах, унылым затянутым фильмом сменяющих друг друга, эта девушка была единственным, что нельзя было предугадать. Она отличалась от других девчонок, которых знал Макрэй, и одновременно походила на них. Бекка могла плакать, а через секунду смеяться, прямо как Ан; могла быть одновременно справедливой и заносчивой подобно Мэви; а по сочувствию и доброте иногда превосходила даже Лесли.

С другой стороны было и совсем иное. Иногда Стэнтон могла раздражать, причём раздражать здорово – бывала иногда излишне дотошной, пыталась строить из себя неприступную стерву, а в конечном итоге таяла как пластилин в его руках. Такое непостоянство тоже не всегда её красило. Ребекка была собственницей и одновременно ей не являлась – начиная от каких-то мелких вещей и заканчивая невысказанным «ты принадлежишь только мне» по отношению к близким людям.

А Арден не хотел никому принадлежать.

— Мистер Макрэй, всей школе необязательно знать о ваших влажных фантазиях, — проходящая мимо мисс Хезер не упустила шанса ввернуть острое словцо, хотя её фраза и прозвучала слегка раздражённо.

— Ой... — Арден посмотрел вслед уходящей учительнице. — Ну она же не стала читать мне нотацию, да? Значит всё в порядке.

Окончательно рассвирепев, Ребекка резко схватила Ан за локоть. Росси с недоумением покосилась на озлобленную девушку.

— Может, пойдём готовиться к уроку? — как можно беззаботнее прощебетала она, до боли сильно впиваясь ногтями в нежную кожу. Ан поморщилась, однако мысль, посетившая её, оказалась верной – с Ребеккой определённо что-то не так. — Не хочу тут ошиваться с некоторыми придурками.

— Ну... пошли, — неуверенно пожала плечами Анна, и Стэнтон буквально потащила её в сторону кабинета.

— Что это с ней? — спросил Брайан, глядя в сторону уходящих подруг.

— ПМС, — мудро изрёк Арден. Где-то в глубине души зарождалось чувство вины перед Беккой, но юноша мгновенно отогнал от себя все эти мысли. — Пьянственно-мудачественный синдром.

— По себе людей не судят, — прокомментировала Мэви, за что друг пихнул её в бок.

— А я что? Я бодр и весел, — возразил Арден. — О-о-о, смотрите-ка!

На ватных ногах к ним шла Лесли, порядком потрёпанная и уставшая. Вчерашний энтузиазм куда-то подевался, и теперь уступил место крайне тяжёлому похмелью. Арден покровительственно улыбнулся ей.

— Добро пожаловать в наш клуб, моя дорогая, — покивал он, глядя на её заспанное и бледное лицо. — Мэви, наша девочка наконец выросла, мы можем гордиться дочерью.

— Ой, Арден, иди в задницу, — посоветовала Эмерсон, втискиваясь между Брайаном и Мэви. — Я просто хочу умереть. Ну пожалуйста. Неужели я так много прошу?

— Пить надо было меньше, алкоголичка, — усмехнулся Сандерс, вспоминая, как вчера Лесли в полубессознательном состоянии пыталась обдумать слова Маттео. — Если б кое-кто поменьше хлестал мартини, то всё бы было в порядке.

— Ой, ну хватит, — отмахнулась девушка.

— Действительно, — поддержала Мэви. — И без вас тошно, не бесите меня.

Главная звезда школы сейчас могла только отборным матом послать в дали дальние всех, кто нарушил бы её хрупкий покой. Коллинвуд злилась, сама не понимая, на кого – почему у них просто всё не может быть в порядке? Почему каждый раз всё идёт по одному месту, которое приличные люди в текстах не упоминают? Но Мэви трудно было назвать приличным человеком, поэтому она твёрдо могла заявить – у неё и её друзей всё шло по самой настоящей пизде.

«Что это со мной такое?» – промелькнула неожиданная мысль, и Мэви со вздохом потёрла виски. Шутки Ардена про пьянственно-мудачественный синдром, кажется, перестали быть просто шутками. Ей вдруг вспомнилось то вчерашнее чувство поистине материнской гордости и радости за лучшего друга, который отметил восемнадцатилетие.

— Мэв, чего с тобой? — Арден слегка сощурился и с подозрением посмотрел на Коллинвуд.

— Ой, давай без этих соплей, пожалуйста, — настала очередь девушки ложиться на его плечо, чувствуя лёгкий озноб. Макрэй притворно усмехнулся и приобнял подругу за плечи. Ему вдруг вспомнилось, как вчера он обнимал совершенно другую девушку – лёгкий флёр духов Стэнтон, казалось, преследовал его до сих пор, ровно так же, как и холод тонких девичьих пальцев.

На душе у обоих скребли кошки.

— Привет, — Джен возник словно из ниоткуда. Он, казалось, всю ночь не спал – под покрасневшими глазами у него залегли тёмные круги, а по бледности кожи юноша вполне мог посоревноваться с Ан.

Арден хотел было едко отшутиться про бурную ночь, однако ему снова вспомнилась Бекка. Макрэй лишь поморщился, отгоняя от себя навязчивый образ девушки.

В такт громко прозвеневшему звонку в его голове набатом била злобная мысль:

«Вали из моей головы, Стэнтон».

*****

«Утром 18 октября в пристройке одного из дворов на Гарднер-стрит был обнаружен труп пропавшего несколькими днями ранее Герберта Шилдса. Полиция и ведущие следователи пока воздерживаются от каких-либо комментариев. Причина смерти Шилдса на данный момент не установлена, проводится медицинское освидетельствование...».

Мисс Хезер со вздохом отключила экран смартфона. Ничего хорошего в новостях не писали, и от этого на душе у женщины скребли кошки. Дураку было понятно, от чего погиб паренёк – вернее, от чьих рук.

— Что пишут? — поинтересовалась сидящая за столом миссис Чжан. — И почему ты так погрустнела?

— Пишут про убитого мальчика. Мне действительно интересно, как долго они планируют делать из людей идиотов, — процедила Розалин, откладывая мобильный в сторону. — Неужели они действительно думают, что слухи исчезнут сами собой?

О таинственных убийствах Майли Криденс и Герберта Шилдса действительно судачил весь город. Истории про них передавались из уст в уста, обрастая самыми неслыханными подробностями. И люди действительно верили в эти бредовые сплетни. Особенно им были подвержены подростки – спустя несколько дней выяснилось, что Майли и Герберт на самом деле не то любовники, не то разлучённые при рождении брат с сестрой. Комедия, не иначе.

Розалин была убеждена, что необходимо начать действовать. Хотя Маттео её не поддерживал, женщина знала – такая задержка могла привести к ужасным последствиям. Неизвестно, сколько ещё детей погибнет, пока Хранители будут дожидаться подходящего момента.

— Никто не хочет распространения паники, вот и всё, — успокаивающе сказала наставница, и Лин едва подавила в себе желание грубо ответить ей.

С Эмили Чжан её связывали тёплые, практически родственные отношения. Она была близкой подругой матери Розалин, и когда та погибла, миссис Чжан взяла на себя заботу о девушке. Именно Эмили и рассказала Хезер о Хранителях, помогала раскрыться её дару. Она познакомила Розалин с Маттео – наверняка думала, что они поладят, и за это её можно было одновременно благодарить и проклинать. Но Лин всегда предпочитала первое. Она испытывала к Эмили такое безграничное уважение, что, несмотря на всё, продолжала называть женщину исключительно на «вы».

— Паника будет распространяться и дальше, если мы не будем ничего делать, — Розалин взъерошила свои тёмные волосы, запустив пятерню в некогда аккуратную причёску.

— Нас пока слишком мало, чтобы противостоять целому ковену, — миссис Чжан мягко качнула головой. — Сейчас мы можем только подставиться сами и подставить орден.

— А дети?! — распалившись, громко спросила мисс Хезер. Её глаза мгновенно зажглись ярким, безумным блеском. — Что будет с детьми? Двоих уже убили, и почему-то мне кажется, что на этом они не остановятся!

— Маттео этого не допустит, в опасности его племянница, — Эмили села рядом с Розалин и осторожно погладила её по плечу. — Когда на кону стоит его семья, он сделает всё, чтобы защитить её.

— Неубедительно. Один раз он уже предпочёл семье эту ш...

— Розалин!

Хезер закатила глаза к потолку. Каждый раз, стоило ей вспомнить о
Лилиан, она мгновенно вспыхивала, как поднесённая к зажигалке сигарета.
Противная девица Эванссон – правда, теперь уже далеко не девица, ведь с годами Лили утратила былую красоту, – раздражала её с самого начала.

Розалин бесилась, когда видела, как десять лет тому назад Маттео медленно влюблялся в неё по уши, но ничего не могла поделать. Росси не хотел даже слушать её тогда, и его не пугали ни шестилетняя дочь, росшая без отца, ни даже разница в возрасте. «Люблю – и всё!» – бескомпромиссно заявлял лучший друг, пропуская все аргументы Лин мимо себя.

В конечном итоге Хезер, конечно же, оказалась права – Эванссон предала Хранителей и переметнулась на сторону ведьм. Таких как она называли Падшими, и Розалин всегда с удовольствием отмечала иронию.

Ведь Лилиан всегда была той ещё проституткой.

— Ну что сразу Розалин? — женщина сложила руки на груди и скептически посмотрела на наставницу. — Разве я не права?

— Я понимаю, дорогая, у тебя есть и личные мотивы, поэтому ты так рвёшься в бой, — миссис Чжан ласково погладила Лин по голове, и было в этом жесте что-то такое нежное, родительское, что вся злость Розалин мигом улетучилась. — Но не забывай, что наша задача – поддерживать равновесие и порядок, а не сеять хаос.

Хезер глубоко вздохнула. Пока Хранители будут поддерживать порядок, чёртов ковен переубивает всю старшую школу Аспенвуда. Странным было только то, что Эмили этого не понимала.

— Луке стоит поторопиться, — Розалин отвела взгляд и посмотрела в окно. Дождь уныло барабанил по окну, выстукивая какую-то непонятную мелодию.

— Боюсь, это зависит не только от него...

Эмили хотела добавить что-то ещё, но в учительской появился мистер Бэрримор – вечно недовольный преподаватель физики. Угрюмо кивнув женщинам, он подошёл к столу и, забрав какие-то бумаги, всё так же молча вышел.

— Противный дядька, — негромко произнесла Розалин, проводив физика взглядом.

— Тебя если послушать, все противные, — губы миссис Чжан растянулись в полуулыбке.

— А я-то что? — женщина хихикнула как нашкодившая ученица, которую поймали с поличным. — Ни «здрасьте вам, миссис Чжан и мисс Хезер», ни «до свидания»!

Прозвеневший звонок заставил учительниц прервать своё обсуждение и отправиться по кабинетам вести уроки. Покрепче сжав в руках книгу, Розалин направилась к выходу из учительской, однако Эмили остановила её.

— У тебя сейчас двенадцатый класс? — она пробежалась глазами по обложке учебника по литературы, который держала Лин.

— Да.

— Ты знаешь, за кем нужно присмотреть.

Хезер кивнула, ощущая, как на сердце тяжким камнем ложится страх.
Никто не знал, что будет дальше, и чем обернётся всё происходящее в Аспенвуде. Неизвестность отравляла душу ужасом, словно квартиру ядовитым газом. Искра – и всё живое погибнет, сгинув в адском пламени.

*****

— И что за истерику ты устроила утром? — лениво поинтересовался Арден, облокачиваясь на стену. Его взгляд скользнул по раздражённому лицу Ребекки, которая копалась в своём шкафчике в поисках тетрадки по экономике.

Девушка злобно хмыкнула, переворачивая стопки конспектов и тетрадей, и даже не обратила внимание на наглую ухмылку друга. Макрэй, напротив, продолжил веселиться, и подвинулся ближе – он уже представлял, какой психоз закатит Стэнтон. Её крики доставляли ему какое-то особенное, мазохистское удовольствие, и юноша лишь ослепительно улыбнулся, когда Ребекка наконец отвлеклась от своих учебников и повернулась к нему.

— Это я, значит, устраиваю истерики? — ядовито прошипела она, негромко, чтобы это услышал только Арден. Её янтарные глаза сверкнули злобой. — А что я должна была сделать, сладкий? Вести себя как ты, будто вчера ничего и не было?

— А что было вчера? — Арден с напускным недоумением пожал плечами.

— Действительно, блять, — лицо Ребекки слегка скривилось. — Сначала ты говоришь, что я тебе нравлюсь, а потом продолжаешь вести себя как полный мудак. Где логика, Макрэй?

— Тебе ответить по фактам или в рифму? — с иронией в голосе поинтересовался он, но, столкнувшись с ледяным взглядом Стэнтон, решил немного отложить свои насмешки. — Нет, а что тебе не нравится в моей логике? Разве я сказал, что хочу отношений с тобой? То, что мы переспали, ещё ничего не значит.

— Бекка, я ещё никого так не ревновал как тебя, Бекка, я люблю тебя, — подражая его голосу, передразнила она. — Ублюдок.

Арден практически на физическом уровне ощущал то презрение, которое девушка источала всеми фибрами души. Оно одновременно злило и ранило – Макрэй, казалось, и сам не понимал, что делает, и окончательно запутался в своих чувствах к Ребекке. Подружка в прошлом, в настоящем она стала его озлобленной любовницей, и неизвестно, чем всё это могло закончиться для них обоих.

Что до Ребекки... Она определённо злилась, и её хотя равнодушие в её голосе было абсолютно наигранным, ненависть ощущалась достаточно чётко. Мало того – она была самой настоящей.

— Будем считать, что я просто слишком много выпил, — он любезно улыбнулся, чувствуя, как на душе скребутся кошки. — А ты повелась, как последняя дура.

— Хоть где-то я с тобой согласна, — она достала большую чёрную тетрадь и громко хлопнула дверцей шкафчика. — Действительно, как можно было поверить тебе во второй раз?

— Тебе пора перестать быть такой наивной, Стэнтон, — Арден ласково потрепал её по щеке. Ребекка, не ожидав такой наглости, со всей силой схватила рукой его ладонь, и впилась острыми ногтями в кожу. — Ай, вообще-то, больно.

— А вчера было не больно, надо же, — усмехнулась девушка, практически отрывая его руку от своего лица.
Макрэй снова взглянул на неё. Было в этом разъярённом взгляде исподлобья что-то по-своему прекрасное: плотно сжатые пухлые губы, накрашенные розовым блеском, проступающий сквозь косметику румянец, глаза, которые, казалось, хотели испепелить его. Грёбаная Стэнтон почему-то притягивала его, и он никак не мог объяснить природу этого чувства, как ни пытался.

— Ты такая красивая, когда злишься, — саркастично сказал Арден, наблюдая за тем, как аккуратные брови Ребекки взметнулись вверх. — Я аж возбудился.

— В психиатрической лечебнице.

— Что, прости?

— Биполярное расстройство лечат в психиатрической лечебнице,
сладкий, — холодно отчеканила она, напоследок фальшиво улыбнувшись. — Советую заглянуть. Может, перестанешь ебать всё, что движется, а потом вести себя как урод.

Стэнтон хотела двинуться в сторону кабинета, однако юноша преградил ей дорогу, уперевшись ладонью в металлическую поверхность шкафчиков. Не ожидавшая такой реакции Ребекка ошалело похлопала глазами, а Арден шагнул вперёд. Девушка ощутила его дыхание на своих губах, однако уже через пару секунд Макрэй слегка отстранился и произнёс:

— Тупая стерва.

— Мудила, — парировала Бекка, подняв глаза на Ардена, который, скривившись, ожидал её ответа.

— Давай, котёнок, — прошептал он, и его губы неожиданно растянулись в улыбке. — Расскажи всем, что злой Арден тебя трахнул и бросил, а ты такая бедная овечка, ни в чём не виновата...

Неизвестно, сколько бы продолжался этот праздник злословия, если бы Ребекка, размахнувшись, не влепила Макрэю звонкую пощёчину. Щёку парня словно огнём обожгло, и он, злобно зашипев от боли, приложил ладонь к стремительно алеющей коже. Школьников вокруг, казалось, сразу же перестали интересовать их обычные дела – всё внимание было приковано к Бекке и Ардену. В собравшейся толпе пробежал взволнованный шепоток, мальчишки из одиннадцатых-двенадцатых классов громко заржали, а осмелевшая девочка Ева из параллели выкрикнула «давай ещё!».

В памяти всплыл кусочек их общего путешествия на Медвежьи озёра. Смеющийся и улыбающийся Арден, который заботливо накидывает ей на плечи свою куртку, а потом долго-долго катает на спине, хотя и ворчит, мол, я тебе не скаковая лошадь. Небо, такое звёздное, какого никогда не увидишь в Аспенвуде – маленькие блестящие бисеринки на синем бархате, которые отражаются в озёрной глади, жар костра и тепло юноши рядом. Почему-то в этот момент Арден не острил, как обычно, а просто любовался пейзажем, изредка с улыбкой поглядывая на Ребекку.

И в этот момент ей казалось, что все те звёзды, которые она видела в той чернильной синеве, меркли по сравнению со звёздами, которые сияли в его глазах.

Нет, того Ардена больше нет. Есть только его бледная тень, которая каждый раз разрывает её сердце на части.

И от осознания этого хотелось плакать.

— Что за хуйня опять? — послышался из-за спин усталый голос Мэви Коллинвуд.

Ребекка даже не взглянула в сторону окружающих её ребят. Несколько долгих секунд она продолжала буравить взглядом покрасневших глаз Ардена, пытаясь прочитать в его лице хоть что-то – злость, раскаяние, насмешку. Но видела лишь изумление.

— Не подходи ко мне, Макрэй.

И, оттолкнув Ардена, под оклики одноклассников направилась на последний урок в кабинет права.

А щекам почему-то вдруг стало мокро.

*****

Громкие щелчки кнопок на клавиатуре нарушали тишину комнаты. Брайан сидел на диване в гостиной семейства Эмерсон, и что-то быстро-быстро печатал в ноутбуке подружки. В воздухе витал ощутимый аромат свежей выпечки – Лесли вот-вот должна была достать только что приготовленную пиццу из духовки.

После тяжёлого школьного дня, наполненного беготнёй по кабинетам, скучных уроков и бесконечных выяснений отношений, было так приятно оказаться в тишине и спокойствии этого маленького домика. Брайана даже не смущало ворчание лучшей подруги, доносившееся с кухни – Эмерсон имела дурацкую привычку во время готовки разговаривать сама с собой. Почему-то оно даже умиротворяло его.

— Ты будешь есть? — девушка в перемазанном от готовки фартуке заглянула в комнату. Брайан с дружелюбной усмешкой скользнул взглядом по её перепачканному лицу.

— Буду, конечно, — кивнул он, вновь устремляя взгляд к экрану. — Тебе помочь?

— Как хочешь.

Лесли улыбнулась и отправилась открывать духовку. Её лицо обдало жаром и запахом запечённого теста. Осторожно сжав противень кухонным полотенцем, девушка вытащила приготовленное блюдо. Да, возможно, её пиццу сложно было назвать пиццей – она была слишком бесформенной, больше напоминающей открытый квадратный пирог. Но зато на вкус она была замечательной.

Брайан неловко мялся возле стола. Всё же готовка была далеко не его коньком – максимум, что он мог сделать, это нарезать парочку бутербродов с сыром. Он взял нож и принялся беспощадно кромсать ещё не остывшую пиццу. Увидев это, Лесли мягко взяла его за запястье, чтобы немного утихомирить его пыл.

— Ты слишком крупно режешь, — она забрала у юноши прибор и разрезала его большие кусочки ещё напополам.

— А что, есть разница? — усмехнулся Сандерс, наблюдая за ловкими движениями девушки. Расплавленный в духовке сыр прилипал к ножу и тянулся тоненькими ниточками, когда Лесли пыталась немного отодвинуть ломтики пиццы друг от друга. — Я не понимаю, ты хочешь, чтобы я тут слюнями захлебнулся?

— Да всё уже, не ворчи, — губы Лесли вновь растянулись в улыбке, и на её щеках тут же появились две очаровательные ямочки. Она заправила за ухо выбившуюся из тонкой косы прядку, а затем достала с полки тарелку. Несколько ароматных кусочков пиццы тут же оказались на ней.

— Э-э-э, нет, дорогая, — Брайан ловко подхватил ещё два ломтика и положил на тарелку. — Это слишком мало, я же не наемся.

— Не лопнешь, деточка? — ухмыльнулась Лесли. — Мне-то оставь.

— Мучное вредно. Жиры, углеводы, все дела, — он забрал у Эмерсон посуду, и крепко вцепился в края. Девушка наградила его насмешливым взглядом.

— А ты хоть знаешь, чем жиры от углеводов отличаются? — поинтересовалась она, и, дождавшись отрицательного кивка, весело фыркнула. — Совсем мозги мячиком отбил. Скоро вообще дурачком станешь.

— Не бушуй мне тут, — Брайан погрозил ей пальцем, на что Лесли протестующе скрестила руки на груди.

— Ты просто невыносим! — притворно вздохнула Эмерсон, наблюдая за тем, как её лучший друг с видом довольного кота пробует пиццу. — Вредный до невозможности, наглый...

— И ты меня всё равно любишь, — хитро улыбнувшись, произнёс он с набитым ртом. В ответ на это сенсационное заявление Лесли только закатила глаза. — Ну лю-юбишь же, не отрицай.

Шутливо переругиваясь, они переместились в гостиную. Брайан всё так же жевал пиццу и попутно пытался включить им фильм – но, к несчастью, аспенвудская связь часто зависала из-за плохой погоды. Юноша злобно стукнул ладонью по крышке ноутбука, и тот закрылся с громким хлопком. Лесли посмотрела на него с молчаливым укором, однако говорить ничего не стала. Доводить Брайана до ещё большей злости не стоило.

— Сраный интернет!

Сандерс глубоко вздохнул и переключил своё внимание на Лесли. Её нос и щёки покрывали разводы белой мучной пыли, и кажется, не только их – мука осела даже на её светлых ресницах, делая их ещё белее. В этой девушке было что-то такое неуловимо тёплое, что было трудно выразить словами, но определённо можно было почувствовать. Какая-то поистине детская наивность жила в глубине её души, несмотря на то, что среди их друзей она была старше всех. Неугасимый солнечный свет, который умудрялся согревать даже в самую холодную погоду – это была она, Лесли Эмерсон, его лучшая подружка.

Рядом с ней всё вмиг становилось уютным и домашним. Словно какое- то воспоминание из детства, когда мама, закатав рукава длинной хлопковой рубашки, готовила что-то вкусное, и единственной проблемой было то, что по телевизору не показали мультики. И сейчас, невзирая на накрапывающий за окном дождь, Брайан впервые за долгое время чувствовал себя комфортно.

— Ну чего ты? — Лесли протянула ему тарелку. — Возьми вот лучше.

— Кстати, почему она квадратная? — попытался отвлечься от раздражающего его ноутбука Брайан. — Обычно же пиццу делают круглой.

— Ну извините, я ещё не научилась готовить как итальянцы, — с наигранным возмущением произнесла Эмерсон, и вдруг поймала на себе посерьёзневший взгляд друга. — Брай, ты чего так смотришь?

— Кстати об итальянцах, — юноша постарался придать голосу как можно более беспечное звучание, однако Лесли всё же уловила в нём обеспокоенные нотки. — Что у тебя с этим придурком?

— С каким? — брови девушки недоуменно взлетели вверх, однако потом она всё же поняла, о ком речь. — Ты про Маттео, что ли? Ничего у нас с ним нет.

— Ага, да, — хмыкнул Брайан, уставившись на подругу с недоверием.— Я вчера видел, как он тебе на грудь пялился. Конечно, нет у вас ничего.

Лесли попыталась восстановить в памяти картину вчерашнего вечера, однако события дня рождения словно прошли в тумане. Маттео говорил про ведьм, Хранителей и кровавые ритуалы, однако того, как он куда-то смотрел, девушка не помнила абсолютно.

— Ой, перестань, тебе показалось.

— Когда людям кажется, они обычно крестятся, но, как видишь, я атеист,— Лесли удивленно изогнула одну из светлых бровей с маленькими кусочками муки, осевших на тонких волосках: ей было совершено непривычно слышать такие колкости от лучшего друга.

— Чего? Я тоже умею язвить, — Брайан натурально фыркнул, и с понятными только ему одному нотками негодования взглянул прямо на подругу. — Лесли Эмерсон, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы понять, когда ты флиртуешь с кем-то.

— Да? Не припомню, чтобы я так делала раньше, — беспечно ответила девушка, медленно разжёвывая получившийся вкусный квадратик.

— А как же тот придурок в восьмом классе? — Брай сказал эти слова настолько серьёзным тоном, что Лесли даже не стала сдерживаться и в голос рассмеялась, и её смех раздался звонким эхом где-то под потолком. — Ладно, это я загнул. Но неужели тебе не нравится этот старпёр?

— Ничего он не старпёр, просто старше нас и опытнее, не то что подростки с играющими гормонами, — Эмерсон поняла, что на щёчках вновь появился розоватый румянец, едва поцеловавший кожу. — Давай не будем, я не собираюсь прятать людей в тюрьмы за растление малолетних.

— Ты думаешь его это остановит? Лесли, это серьёзно. Знаешь, как много таких мужиков пытаются соблазнить хорошеньких девочек, а затем начинается... лучше тебе не знать, что начинается, — Сандерс нервно сглотнул застрявший в горле ком. Кому, как не ему знать, чем заканчивается такая «дружба» и такие романы: у его родителей разница в возрасте больше пятнадцати лет. — Мой отец постоянно распускает руки. Знаешь, он все ещё видит в маме слабую девочку, и именно из-за него она так и осталась ею.

Лесли ошарашенно подняла светлые глаза на друга. Его скулы напряглись, было видно, как на несколько секунд дрогнула челюсть, а в карих глазах читалось беспокойство. Да, он определенно боялся за неё и начинал закипать.

— Если он считает, что раз у тебя нет отца и за тебя некому постоять, то он ошибается, — юноша сказал эти слова жёстко, будто отрезал, и дипломатичная Лесли поняла, что стоит увести разговор в другое русло. А тем временем под рёбрами больно кольнуло непонятное чувство того, что её лучший друг, кажется, задел ту самую потайную струнку души.

— Так, ты есть-то будешь? — она, как ни в чём не бывало, взяла ещё один кусочек.

— Надеюсь, что это будет не мой последний приём пищи в этой жизни, а то знаешь, твоей стряпне я не особо доверяю...

— Ой, как мы заговорили. Ешь, что дают, — девушка попыталась закатить глаза на манер Мэви, но ничего не получилось, и поэтому Лесли лишь сделала вид, что пытается чихнуть. — «Молчание ягнят» посмотрим, или что-то новенькое?

— Обижаешь, — с набитым ртом произнёс Брайан, видя, как Эмерсон захихикала. — Своих вкусов не предаём.

И так они и сели в гостиной: вдвоём, с вкусной пиццей, под махровым зелёным пледом, наблюдая за засмотренным до дыр фильмом и вставляя свои дурацкие неудобные шуточки с полным ощущением того, что они оба по-настоящему дома.

*****

В гостиной тихо тикали настенные часы, маленькая стрелка которых неотвратимо приближалась к шести вечера. Ан сидела на диване и смотрела какое-то дурацкое развлекательное шоу. В руках она держала бокал, из которого шёл едва заметный парок. Маттео сидел в соседнем кресле, практически неподвижно, лишь изредка переворачивая странички зажатого в ладонях фолианта.

— Почему ты нам помогаешь?

Маттео оторвался от чтения книги и с недоумением воззрился на племянницу. Та, отставив на журнальный столик чашку с крепким чаем, смотрела на него с вызовом, и её ярко-голубые глаза словно пронизывали мужчину насквозь.

— О чём ты?

— Ой, да перестань! — Ан закатила глаза. — Ты меня знаешь неделю, как и я тебя. А мои друзья тебе и вовсе чужие люди. Зачем тебе с нами возиться?

После вчерашнего девушка относилась к нему с лёгкой настороженностью. Почти всю ночь она размышляла о том, говорил ли Маттео правду насчёт грозящей им опасности. Однако одно Ан понимала совершенно точно: интуиция подсказывала ей, что мужчина не желает ей зла. Это чувствовалось подсознательно, в этом не приходилось сомневаться, однако хотелось понять – почему?

— Потому что я обязан это делать, — дежурно ответил Росси, вновь уткнувшись в книгу.

— А то злые дяди Хранители сделают ата-та? — спросила она, насмешливо улыбнувшись.

— Отчасти да. Но предполагать, что мной движет только долг Хранителя – это уже перебор. Я не настолько чёрствый. — Маттео слегка поджал губы, бросив на девушку беглый взгляд. — В жизни есть вещи и поважнее долга.

— Да ладно? — весело фыркнула Анна, которую такая фраза явно позабавила. — Ты же весь такой правильный, что аж тошно.

— Может быть, — миролюбиво кивнул мужчина. Внезапно его озарила какая-то мысль, и он отложил книгу в сторону, поворачиваясь к племяннице. — Позволишь показать тебе кое-что?

— Вот педофилы точно так же говорят, — съязвила Анна, но, заметив, как посерьёзнел Маттео, капитулирующе подняла руки. — Ну что, что? Я же шучу!

Маттео ничего не стал говорить, лишь протянул ей руку, на которую Ан посмотрела с изумлением.

— Если это опять твои фокусы, я позвоню в психушку, — недоверчиво предупредила она, сморщив нос. — Я от вчерашнего отойти не могу никак. Ты, кстати, так и не объяснил что это было.

— Небольшая демонстрация дара Хранителя, — пояснил Маттео, но руку, впрочем, убрал. — У каждого из нас есть свои способности.

— То есть ты можешь читать мысли? Как Эдвард Каллен в «Сумерках»?

— Боже, не оскорбляй меня, — Ан задорно рассмеялась, и даже губы Маттео слегка растянулись в улыбке. — Скорее, я могу контролировать сознание, а не мысли. Или заставить тебя забыть что-то, что тебе знать не нужно.

Ан заметила, как с последней фразой изменились интонации его голоса – вместо привычных спокойных в них послышалось что-то, отдалённо напоминающее грусть.

— Звучит как полный бред, если честно, — призналась Ан. — Но... ты ведь не мог знать про нас с Дженом, да? Про Джена точно не мог. Об этом даже я не знала.

— Я могу убедить тебя ещё раз, — в голосе Росси слышалось какое-то уж слишком подчёркнутое равнодушие. Его, бесспорно, обижало такое отношение со стороны племянницы, хотя и не удивляло – для неё он был совершенно чужим человеком.

Воспоминания захлестнули мужчину с головой. Семья, которая когда- то была у Маттео – старший брат, его жена и дочь – всё в один момент рассыпалось прахом, исчезло, как предрассветная дымка, оставив после себя лишь хрустальные росинки редких слёз. Он был слишком юн, чтобы оценить её тогда, и настолько глуп, что разбрасывался родными людьми. Что ж, сейчас мужчина усвоил этот жёсткий урок.

— Вечер перестаёт быть томным, кажется, — глаза девушки зажглись лукавыми огоньками азарта. Маттео снова протянул ей руку, и она с готовностью вцепилась в его пальцы.

Ан почувствовала боль в области висков, однако она не прошла, как в прошлый раз, а лишь усилилась. Дышать стало труднее, голова закружилась – она словно теряла сознание. Перед глазами поплыли почти забытые образы из далёкого прошлого.

Путешествие по глубинам собственной памяти обещало быть для неё непростым.

Ан открыла глаза, почувствовав, что вместо дивана в гостиной она твёрдо стоит ногами на земле. Она оглядела пейзаж вокруг – им оказался дворик рядом с домом. Трава под ногами была ярко-зелёной, словно на дворе стоял не октябрь, а начало лета. Разномастные детские игрушки, от кукол до пластмассовых лопаток для песочницы, разбросаны везде, казалось, их хозяин совсем даже ими не интересовался. На ровно выстриженном газоне Анна увидела маленькую девочку лет шести-семи. Длинноволосая и пухлощёкая, и неуловимо напоминающая кого-то очень знакомого, малышка даже не замечала её – она была увлечена игрой в куклы.

— Эй, какого чёрта? — спросила Росси сама у себя. — Что за глюки? А ты ещё кто? Что ты делаешь у меня дома?

— Не узнаёшь? — внезапно спросил Маттео, стоящий рядом, и его губы тронула мягкая улыбка. Ан удивилась тому, как прозвучали эти слова – неожиданно ласково, почти нежно.

— Нет, — покачала головой девушка. — Что это такое?

Маттео не ответил, продолжая наблюдать за девочкой на траве. Ан быстрым шагом приблизилась к ней и рывком села на корточки, оказываясь на уровне глаз ребёнка, и беглым взглядом окинула её: джинсовый комбинезончик, полосатый бадлон, разбитые коленки и россыпь золотых веснушек на крохотном носике.

— Ты кто такая и что тут делаешь? — достаточно грубо поинтересовалась она. Девочка даже не обратила внимание на неё, продолжая заниматься своими делами. — Эй, я с тобой говорю!

Ан заметила куклы в её руках – в детстве у неё были точно такие же. Это были не простые «барби», а фарфоровые, коллекционные фигурки, которые родители каждый раз покупали ей в подарок на праздники.

— Она тебя не слышит, — снисходительно пояснил мужчина, глядя на тщетные попытки племянницы. — Ты – всего лишь проекция собственного сознания.

— Что? Кто это вообще? Что за дичь?

Поток вопросов, которые Ан начала задавать, прервал шум мотора. Во двор въехала маленькая чёрная машина, и, прошуршав колёсами по вымощенной дорожке, остановилась у самого дома.

— Мама, они приехали! — крикнула девочка, обернувшись к распахнутому окну, и стремглав помчалась к машине. Куклы и игрушки оказались забыты – детское внимание захватил автомобиль и его пассажиры.

Дверь машины хлопнула, и из кабины вышел водитель – темноволосый мужчина крепкого телосложения. Он наклонился к девочке и чмокнул её в макушку, а затем погладил по тёмным растрёпанным волосам.

— Это же... — Ан потеряла дар речи.

— Папа! — девочка улыбнулась, обхватывая мужчину за шею. Сомнений не было. Лука Росси, её отец, хотя и выглядел куда моложе
чем сейчас – ещё не успел отрастить устрашающую бороду, и фигура была
чуть более угловатой – всё же походил на свою нынешнюю копию. Маму Ан не видела – почему-то та не выходила встречать мужа, после, кажется, долгой разлуки.

Всё встало на свои места. И куклы, так похожие на её собственные, и девочка, которая выглядела странно знакомой.
Это была она сама.

Ан обернулась к Маттео. Тот стоял в отдалении, почему-то не решаясь подойти, и его внимание было приковано к разворачивающемуся возле машины действию. Он словно боялся пропустить что-то важное, и сосредоточенно наблюдал за каждой деталью.

Хлопнула вторая дверь, и через несколько секунд рядом с девочкой появился юноша. Он выглядел не старше Джена – лет семнадцать- восемнадцать. Маленькая копия Ан тотчас же рванулась к нему, и юноша подхватил её на руки, словно она была невесомым пёрышком.

— Привет, дядя Маттео, — весело сказала она, обвивая тонкими ручками его шею.

— Ну привет, разбойница, — юноша лучезарно улыбнулся, крепко прижимая её к себе.

Ан ошалело похлопала ресницами, словно не веря своим глазам. Парень, которого маленькая она называла Маттео, был на него чертовски похож: такие же вьющиеся волосы, тёмно-карие глаза, похожее телосложение. Разницу в возрасте выдавал лишь взгляд – слишком счастливым казался тогда тот мальчик, не появились ещё в уголках его глаз маленькие морщинки.

Но ведь они никогда не виделись до этого!

Голова девушки вновь закружилась, и картинка перед глазами приняла сначала нечёткие очертания, а затем и вовсе исчезла в вихре ярких красок. Ан поняла, что теряет равновесие, но кто-то вовремя придержал её, не давая упасть. Когда мир вокруг перестал быть похожим на разноцветное пятно, Росси поняла, что находится уже в другом месте.

Это была её комната, какой Ан её помнила десять лет назад – розовые обои с цветочками, большой кукольный домик и целый ворох плюшевых медведей на полочке. Её миниатюрная копия сидела на спине у Маттео-юноши, а тот, ползая по полу, катал её, изредка фыркая. Девочка заливисто и громко смеялась, чем, наверняка привлекла внимание родителей.
В комнату заглянул папа – Маттео сразу же остановился, и девочка слезла с его спины.

— Анна, ну мы уже говорили об этом! — укоризненно покачал головой отец. — Ты не можешь использовать дядю Маттео как свою лошадь!

— Ты не понимаешь! — возмущённо сказала девочка. — Я принцесса Мария! А это мой верный конь!

— А раньше она играла в дочки-матери... — притворно вздохнул мужчина, глядя на то, как брат переводит дух после очередной поездки этого кудрявого бесёнка. — Маттео, по-моему, из тебя получается отличный скакун.

— Ой, Лука, отстань, — расхохотался юный Маттео, и Ан, кажется, впервые услышала его настоящий смех.

— Ты же никогда не любил детей, — Лука Росси улыбнулся. Маленькая Ан стояла возле книжной полки, выбирая книжку со сказками.

— Я тоже так думал, — сказал Маттео, старательно пряча улыбку.

Образы поплыли перед глазами взрослой Ан – юноша-Маттео читает ей книжки, терпеливо играет с ней в куклы, учит чертить классики во дворе. Он уже перестал быть дядей, а стал походить на старшего брата. Росси неожиданно для себя вспомнила свою трепетную, детскую привязанность к нему.

Последняя картинка – маленькая Ан замерла в дверном проёме, слушая разговор Луки и Маттео.

— ...Взрослый человек! — агрессивно шептал Лука, думая, что его дочь уже спит – за окном было уже темно. — Я не позволю тебе пойти на такое ради этой Эванссон! Маттео, она использует тебя!

— Лили не такая! — так же тихо отозвался Маттео. — У нас всё серьёзно.

— Прошу тебя, опомнись, ты должен стать Хранителем! — увещевал его старший брат. — У тебя есть люди, которых ты должен защищать, у тебя есть обязанности, и ты бросишь всё ради женщины?

— Я никого не бросал и не собираюсь, — парировал юноша. — Но и Лили я не оставлю.

— Она вот-вот оступится, — зловеще прошептал Лука. — Зачем ещё ей нужно было знать подробности ритуала?

— Какого ритуала?

Взрослая Ан вздрогнула от неожиданности. Увлекшись разговором отца и дяди, она даже забыла о том, что её младшая копия стоит рядом.

— Чёрт! — выругался Лука, но, впрочем, через секунду переменился в лице. — А почему ты не спишь?

— Мне не спится, — пожаловалась девочка.

Братья переглянулись. Юный Маттео, словно почуяв неладное, с сомнением посмотрел на Луку.

— Только не говори, что ты хочешь это сделать.

— У нас нет выбора, — хмыкнул Росси-старший, кивая на девочку. — Если Амелия узнает, будет огромный скандал.

— Лука, нет, она ребёнок, — предостерегающе сказал юноша. — Это же травмирует её.

— Не трави душу, — угрюмо произнёс Лука. — Делай то, что нужно.

Маттео подошёл к маленькой Ан и осторожно взял её ладошку в свою. Девочка с интересом посмотрела на дядю, который вторую руку положил ей на голову.

— А что ты делаешь? — с наивным детским любопытством поинтересовалась она. — А...?

Договорить она не успела – и Маттео, и маленькую Ан окутало мягкое золотистое сияние, а затем развеялось мерцающей дымкой. Глаза девочки закрылись.

— Спокойной ночи, принцесса Мария, — прошептал юный Маттео.

— Нам пора возвращаться, — спокойно сказал уже вполне взрослый дядя, но голос его слегка дрогнул. Ан снова почувствовала головокружение. Веки отяжелели, дышать стало нечем, и глаза закрылись сами собой.

Лёгкие вновь наполнились воздухом – девушка глубоко вздохнула, словно вынырнув из воды, и открыла глаза. Она сидела на том же самом диване, и её ладонь так и была зажата в пальцах Маттео. Девушка выдернула руку, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Отец, которого она не видела уже долгое время. Такой молодой, счастливый, любящий свою семью. Отец, делающий всё для её сохранения.

И Маттео... То, что они были знакомы, попросту не укладывалось в голове. Не просто знакомы – близки, как настоящая семья.

Семья, которой сейчас у неё не было.

Ан вспомнила себя в детстве. Тогда единственной серьёзной проблемой было то, что закончились мультики по телевизору, а мама и папа любили друг друга. Безмятежное, счастливое время, когда её слышали и любили, когда между ней и родителями не стояла глухая, непробиваемая стена. Ей не нужно было кричать, чтобы её услышали.

— Может быть, ты не поймёшь, — слова Маттео звучали будто сквозь вату. — Или поймёшь, но не сейчас.

— Пойму что? — игнорируя скатившуюся по щеке слезинку, спросила девушка. Росси не ответил ей, лишь успокаивающе погладил по плечу.

Непреодолимая тоска острым осколком врезалась в сердце, заставляя его незримо кровоточить. Душу пронзила тупая, ноющая боль от того, что больше некому было сказать «я люблю тебя», подарить самодельную открытку на Рождество, и долго-долго извиняться за разбитую вазу, которую так горячо любила мама. Некому показать, как мастерски научилась перепрыгивать через широкие аспенвудские лужи, а потом купаться в ванной с душистой пеной, отмывая от грязи коленки. Не с кем запускать бумажного змея во дворе, и смотреть на звёзды в старый телескоп с поломанной линзой – Ан часто вспоминала большую, округлую луну с тонкой паутинкой стекольных трещин по центру.

Часто девушка думала о том, каково приходится ребятам, которые потеряли родителей. Думала о Джене и Лесли, которые лишились отцов, один из-за развода, а вторая из-за его смерти. Представляла, как бывает им тяжело порой, и всё же надеялась, что никогда не испытает такого.

Но осознавать, что твои родители живы, и где-то скитаются по миру, оказалось невыносимо больно и обидно.

Ведь в этом огромном, необъятном мире не было места для неё.

*****

Утром следующего дня капитан Джефф сидел в кресле, чувствуя, как мокрая шея прилипает к плотному воротнику формы. В руках мужчины была зажата небольшая газета — кричащий заголовок, анонимность автора, куча инсайдерской информации: всё было в лучших традициях журналистов.

Его буквально начало трясти от всей этой ситуации, которая обрушилась на его плечи. Уже через полгода, за хорошую статистику, его должны были перевести в Нью- Джерси, он бы смог выбраться из этого маленького, душного городка, увести больного отца поближе к солнцу, получать оклад побольше.

А в итоге какой-то чокнутый маньяк решил нарушить все его планы, параллельно забрав жизнь уже двух ребят, совсем молодых, тех, у кого жизнь только начиналась.

— Вы звали меня? — молоденькая секретарша Эмма после нескольких глухих стуков об металлическую дверь вошла в комнату, про себя вздыхая — лицо начальника не предвещало ничего хорошего.

— Да. Мне интересно, каким образом это, — он с силой швырнул газетку на письменный стол и девушка робко подвинула к себе шуршащую бумагу, — попало на первую полосу, чёрт возьми! Это в газете штата, понимаешь? Тираж разошелся с бешеной скоростью. Кто-то не просто дал информацию, но ещё и обвиняет нас в том, что мы стараемся свалить вину на ни в чем неповинных подростков.

Его пальца напряжённо принялись массировать пазухи носа.

— Вы видели их лица, сэр? Богатые детишки, которые даже не думают сами, за них всё говорил адвокат, — тихонько произнесла девушка стальным голос, и полицейский удивлённо поднял одну бровь. — Я училась в своё время со многими детьми того района, и, знаете, они способны на всё. Многие называют мусором выходцев ребят из трейлер-парка, но, сэр, я уверена, что настоящий серпентарий находится именно в том направлении, где вы начали копать.

Шериф не ожидал такого от робкий девчушки. Она говорила с жаром, пылом, словно каждое её слово само слетало с губ. По окну начали часто- часто барабанить капельки дождя, словно они стремясь успокоить раскрасневшуюся блондинку, стоящую прямо посреди кабинета.

— Значит так, — Джефф слегка задумчиво взглянул в сторону, чуть прищуриваясь. — Думаю, что нам стоит ожидать следующей жертвы. Должна быть какая-то закономерность в этих смертях, кроме зверских способов убийства жертвы... Я уверен, что будут зацепки. Сообщите в школу, чтобы они ежедневно присылали отчёты о всех учениках, ведущих себя подозрительно. Буквально о каждом, ты меня поняла, Эмма? Думаю, что стоит заняться этим.

— Как скажете, капитан. — девушка слегка наклонила голову, пряча легкую, едва коснувшуюся губ ухмылку.

— Мне нужна будет информация о детях, которых мы допрашивали, — Джефф протянул ей листок с именами. — Проверь, не фигурировали ли их имена в архивных делах последних нескольких лет. Может быть, где-то они проходили как свидетели.

— Всё сделаю.

— Можешь идти, — Джефф махнул рукой в её сторону, и вновь уткнулся в бумаги, на которых крупным планом были распечатаны мелкие детали убийства каждого из двух детей. Пазл никаких не хотел складываться.

Эмма вышла из кабинета, чувствуя, как её достало притворяться тихой дурочкой. Злость постепенно закипала в ней: наверное, увидев её, покойная прабабушка бы сказала всё, что думает о современном ковене и об их детских способах достижения своего, однако самой ей они безобидными не казались. Золотое кольцо в массивной оправе бликовало в холодном офисном освещении, и ей стало немного не по себе.

«Все они были детьми, но ведь Верховная права: для того, чтобы спасти короля, приходится жертвовать пешками».

*****

День Мэви Коллинвуд не заладился с самой рани – сначала Мэви осознала, что новенькая кофеварка напрочь сломалась, и почти что полчаса простояла около неё, безуспешно стуча маленьким кулачком по серебристой поверхности. Затем, что ещё хуже, она начала вспоминать события воскресенья, и родственника Анны, который, кажется, немного сошёл с ума. Хотя, вариантов было куча, и Коллинвуд рассматривала даже возможность его правдивых слов: слишком уж все вокруг было похожим на правду.

Однако сейчас внутри неё медленно зрел червячок сомнения в том, насколько ей нужно это все. Да, она любила своих друзей, но каким-то образом из-за них даже сорвалась «нормальность» вечеринки века, и это немного раздражало. Поэтому, гневно выведя стрелки, указывающие всем направление, в котором нужно следовать, девушка села на заднее сидение мерседеса и принялась напряжённо повторять новую тему по экономике.

Сосредоточиться не удавалось. В отвратительном настроении и с желанием выпить пряный латте, Мэви раздражённо хлопнула дверью автомобиля, осознавая, что ничего толком и не повторила. Чуть погодя, Коллинвуд попыталась выцепить хоть один знакомый силуэт в толпе, и вскоре увидела ярко-красную макушку Моники, уже протискивающуюся к ней.

— Дорогая, я тебя тысячу лет будто бы не видела, — солистка «Ковена» наклонилась к девушке, делая вид, что целует её в мерцающую от хайлайтера щёчку, а затем заговорщическим шëпотом добавила. — Смотри, как все смотрят на тебя.

— На нас, не забывай. Мы же красотки, — Мэви подмигнула и самодовольно улыбнулась.

— Скорее на тебя. Мне никогда не дотянуть до твоего уровня, так что не скромничай, — как бы вскользь заметила Моника, на что блондинка лишь едва выгнула свою бровь, делая вид, что это вовсе ей не льстило.

«Хотя, можно ли назвать лестью правду?».

Мысль мелькнула в голове девушки, а затем вернулась вновь, закрепляясь в ней с новой силой. Действительно, она ведь прекрасна: каждый из учеников старшей школы мечтает с ней встречаться, пусть и тайно, в своих дурацких фантазиях. Так почему она должна бегать за своими истеричными друзьями? Почему она должна постоянно исправлять косяки Ардена, разбираться, что там в голове у Бекки, терпеть анорексичные загоны Анны и их недоотношения с Дженом...?

Продолжать можно было бесконечно, но червь непонятной обиды принялся буквально сжирать её изнутри, и девушке вдруг захотелось рассказать Монике всё-всё о позавчерашнем вечере, и о том, как он странно и неожиданно кончился.

— Как ваша тусовка? Я видела истории, вроде, всё прошло просто замечательно, — будто бы читая её мысли, стоящая рядом красноволосая девушка, безмятежно подхватила её под локоток. — Все были нормально?

— Нормально это не про моих друзей, — с улыбкой ответила Коллинвуд, но она вышла какой-то натянутой, похожей на маску.

— Ладно тебе, это же наоборот здорово... Хотя да, это иногда утомляет, — она принялась безмятежно болтать, скашивая глаза на задумавшуюся о чём-то Мэви. — Знаешь, я всегда удивлялась вашей компании... Не подумай ничего плохого, я просто хочу сказать, что вы такие разные. Сложно понять, что вас связывает.

— Иногда я тоже так думаю, — настроение Мэви портилось с каждой секундой, но она неожиданно для себя осознала, что Джордан права. Новые мысли, которые она отгоняла от себя сменили те, для которых она использовала в оправдание любовь. — Позавчера под ночь опять всё пошло не по-человечески. Знаешь, не хочу об этом говорить, но мне снова пришлось...

— Опуститься до их уровня? — Моника засмеялась и совсем по-детски прикрыла рот ладошкой. — Не могу использовать что-то менее пафосное в отношении некоторых, прости.

— Я хотела сказать что-то менее грубое, но, если говорить прямо, то ты попала в точку, — Мэви взглянула на изящные золотые часики на запястье. — Лесли опять опаздывает...

— Будем её ждать тогда и пока не будем заходить внутрь? — решила уточнить Моника, чуть выжидающе наблюдая за замешкавшейся на несколько секунд Коллинвуд.

После всего, что было сказано, после всего, что она чувствовала, Мэви вдруг стало обидно. Нет, это не она должна дарить своим друзьям столько внимания, это они должны уделять его ей — и в этот момент затаившаяся обида на них вдруг переросла в чувство собственного превосходства.

— Нет, мы пойдем внутрь. Догонит, не маленькая уже, — и девушка совершенно беспечно двинулась вместе с стрельнувшей на неё изумлённым взглядом Джордан во внутрь мрачных сводов школы.

*****

Уже вечером Ан вышла из школы достаточно поздно: все друзья разошлись по домам, и через полчаса должны были встретиться в их любимом кафе. Росси задержалась из-за подготовки к Хэллоуину: помогала вырезать декорации и обговаривала с миссис Чжан мелкие детали организации праздника.

Именно поэтому Анна слегка удивилась, когда увидела на ступеньках знакомую юношескую фигуру. Услышав шаги, её обладатель обернулся к двери, и девушка встретилась взглядом с лучшим другом.

— А чего ты тут делаешь? — поинтересовалась Ан, сдерживая глупую улыбку.

— Да так.

Неужели решил подождать её? От этой мысли на душе потеплело. Всего несколько шагов по широкой лестнице, и Ан приземлилась рядом с Дженом. Тот, кажется, совсем не обратил на неё внимания и продолжил смотреть куда-то вверх.

Росси проследила за его взглядом. Небо над ними было насыщенного синего цвета, как будто бы прямо сейчас должен был пойти ужасно сильный ливень, а в воздухе чувствовались запахи озона и мокрого асфальта – совершенно привычные для Аспенвуда ароматы.

— Не сиди на холодном, — бросил Джен, одарив девушку коротким взглядом.

«Чем-то он обеспокоен» – подумала Ан. Она молча наблюдала, как Хилл барабанит пальцами по ступеньке и вспоминала его поведение в течение последних дней.

После их разговора на вечеринке Джен стал отстранённым, резко впал в задумчивость, практически прекратил вести с ней диалог. Обычно такое поведение было ему несвойственно: он никогда не закрывался от Ан, делился с ней переживаниями, даже если и делал это не очень охотно.

— Эй, что с тобой? — Девушка осторожно коснулась его руки. Джен посмотрел на неё с таким непониманием, что Анна убрала ладонь. — Прости. Я не подумала, что тебе может быть некомфортно.

— Мне нормально, — юноша наклонил голову, скрываясь от прищура ярко-голубых глаз. Он поморщился, словно прикосновение сделало ему больно.

Ан смутилась и почему-то почувствовала себя виноватой. Разве могли их откровения так сильно на него повлиять? Джен сидел в нескольких сантиметрах, но сейчас казалось, что их пропасть разделяла. 

— Я же вижу, что-то не так, — попыталась разговорить его Росси и придвинулась ближе. — Не хочешь поделиться?

— Хочу, — Хилл усмехнулся, — но не знаю, как ты на это отреагируешь.

— А как я должна отреагировать? Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу, Джен, что бы ни случилось.

— Боюсь, не в этот раз, — он повернулся к Ан, и его бледное, взволнованное лицо осветила вспышка молнии. В глазах зажглась решимость, которой девушка никогда не видела прежде. — Но ты права. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Ан вздрогнула от прогремевшего вдалеке грома. На душе стало тревожно.

— Я тебя слушаю.