Потерянная подделка
Улицы наполнял свежий воздух. Ветер обдувал Альфреда, сидящего на пороге заднего двора. По водосточным желобам ручьями лилась мутная вода, смывшая всю грязь и пыль, накопившуюся на старой крыше. Было слышно лёгкое постукивание двери, развевающиеся занавески — сквозняк проходил через дом насквозь. Грязные следы, оставленные вошедшими в этот дом, не снявшими обувь, очернили пол... Кровь и грязь — всё смешалось в мутную субстанцию.
— Ад и потоп... — вымолвил, закрыв глаза, Альфред и, сжав зубы, продолжал крутить барабан, нажимая на курок револьвера, прокручивая его снова и снова, стараясь попасть на «счастливый патрон».
Пять щелчков уже остались позади, оставался только шестой — последний... Перед нажатием Альфред взглянул на ухмыляющегося садового гнома, стоявшего напротив него на лужайке, всего в нескольких метрах.
Последнее нажатие становилось всё ближе с каждой секундой. Его палец чесался на спусковом крюке, медленно продолжая нажимать. И, наконец, нажатие произошло. Громкий роковой грохот, треск разряженного электричества в атмосфере и шум выстрела раздались по всей округе, стараясь в одну и ту же секунду заглушить звуки друг друга. Голова разлетелась на куски, а тело осталось неподвижным, осколки попали на окно и всё, что находилось рядом. Рядом с Альфредом возвышался высокий, широкоплечий мужчина, одетый в плащ и широкую шляпу. Левой рукой он держался за револьвер, направленный на бедную разбитую статуэтку гнома, который был отведён в противоположную сторону от головы Альфреда.
На его среднем пальце поблёскивало истёртое серебряное кольцо с драгоценным камнем внутри — рубинового цвета, которое дополняло гамму блеска. Они оба молчали, уставившись на разбитое украшение.
Тихий и безмолвный порошковый дым выходил из ствола огнестрельного оружия, который сразу же разносил ветер, унося его прочь. Альфред медленно поднял голову и посмотрел влево от себя вверх. По его плечу постукивала рука человека, стоящего рядом.
— Как дела, старина Альф? — с ухмылкой добавил он, держа его за плечо.
После нескольких секунд вглядывания в его облик последовал ответ:
— Так это ты... Скофилд... Давно я тебя не видел...
— Вот так ты приветствуешь человека, которого ты не видел уже больше двадцати лет? Ну ты даёшь, братец... — с ухмылкой добавил Лифо.
— В этот момент я никого не хотел видеть, ничего не хотел слышать. Честно говоря, я уже ничего не хотел, кроме того, чтобы подохнуть под этим чёртовым ливнем! — злобно огрызнулся Альфред.
— Да ты что, получается, я зря убрал револьвер от твоего виска в последний момент? Знаешь, я на секунду подумал, что уже не успею вернуть те десять долларов, которые ты занял у меня.
— Боже мой, что за бред ты несёшь, и какого чёрта ты делаешь в моём доме? Как будто на сегодня гостей было мало! И ты тоже пришёл сюда!
— Успокойся, что ты, я просто увидел открытую дверь и решил зайти к своему соседу... — мягко и спокойно продолжал диалог Лифо.
— Так, оказывается, ты всё это время был моим соседом напротив? Скофилд, я искал тебя много лет после того инцидента, из-за которого ты ушёл с нашего участка. Как мы были зелеными и молодыми тогда... — Альфред взялся за голову и уставился на своё мутное отражение в луже.
— Да, много воды утекло с тех пор. Многое я забыл, многое обдумал и вообще... Я не держу зла за те моменты...
— Ты жил рядом все эти годы и только сейчас решил зайти на разговор? Ты в своём уме? Если бы у меня осталось ещё несколько патронов в револьвере, я бы застрелил тебя на месте, а потом себя, чтобы забыть всё это!
Он поднялся с колен и крепко обнял своего спасителя, сжимая пальцами его кожаный плащ настолько сильно, что кожа скрипела и гнулась от напряжения. Револьвер с грохотом упал на деревянный порог, скатываясь на бок. Скофилд также крепко обнял своего старого друга детства. Двое людей, знакомых ещё с детства, встретились снова, проживая рядом почти тридцать лет, переживая много хорошего и плохого, видя прекрасное и ужасное. Всё это делало их близкими людьми и старыми друзьями.
— Тебе сейчас очень тяжело, столько потерь, и всё за один день, какой ужас. Я искренне сопереживаю тебе... — успокаивающе сказал Лифо.
— Да, Мэри и Мартин. Моя жена и мой сын. Мой любимый сын, моя любимая жена... Её больше нет. Я нашёл её уже мёртвой, холодной. А сына даже не смог найти следа... Я не смог взглянуть ей в глаза, не смог увидеть её тёплый взгляд снова...! — с холодом и страхом сказал Альфред.
— Я понимаю. Я тоже потерял многое в своей жизни. И я помню Мэри — она действительно была прекрасной женщиной. Ещё в школе она водила за нос весь наш класс, даже старших ребят. Да, жаль... Но твоего сына я не знал, не был знаком с ним, хотя видел его один раз... — задумчиво проговорил Лифо.
— Да, она была лучшей, но я не ценил её объятий, плохо относился к своей семье... Как я сейчас сожалею об этом... Если бы был хоть шанс вернуть их назад или отомстить этому подонку, я бы отдал за это всё, что угодно!
— Не сдавайся, друг. Я уверен, что твой сын ещё жив, и мы можем его найти! Главное — верить, что он ещё жив!
— То есть, весь наш участок, ФБР и лучшие из этих учреждений не смогли даже за месяц сесть на след этого ублюдка, а мы сможем? — удивлённо спросил Альфред.
— Ты забыл, кто мы? В те старые времена мы были лучшими следопытами и детективами! Ха! Даже преступники раздумывали, прежде чем ограбить маленький магазин, потому что знали, что перед ними стоят лучшие из лучших — мастера своего дела! Куда они делись сейчас? Ты хочешь наказать виновного и вернуть сына? Так вот наше решение! Мы должны взяться за это дело. Ты и я. Как в старые добрые времена, когда мы были моложе, сильнее, и в наших телах бурлила непокорная страсть и амбиции, которым не было конца и края!
— Да, это действительно имеет смысл. Нам нужно что-то делать прямо сейчас, пока следы ещё свежие, пока преступник на свободе и ищет новую жертву.
Альфред начал беспокойно ходить по комнате, озираясь по углам в надежде найти мысль, которая помогла бы ему справиться со всем этим.
— Кстати, Альф, случайно ты не нашёл никаких улик на месте? Хотя бы какую-то записку или кусочек бумаги, что могло бы подсказать нам след убийцы.
— Что-то было! Я нашёл наручные часы. Они были дорогими, яркими, с хорошим механизмом... Они лежали на ковре...
— Дай-ка мне их, Альф. Они из серебра, прямо как и моё кольцо. Хорошая проба. Видимо, когда всё это происходило, они слетели с его руки. Плохое крепление, дешёвое. Не похоже на кожу, скорее какой-то плохой заменитель... — рассматривая их, считывал информацию с предмета Лифо.
— И что теперь? Мы сдадим их в ломбард или продадим на чёрном рынке? Отдавать в чужие руки эту вещь я не хочу. Я уверен — это ключ.
Скофилд крутил часы с одной стороны на другую, всматриваясь своими полуслепыми глазами через затёртые очки, одетые на седую голову. Начиная разбирать их, под механизмом, за последней шестерёнкой, он обнаружил штамп с некоторыми символами.
— Действительно, как я и думал — хороший механизм и такая плохая оправа. Догадываюсь, какой человек мог подобное провернуть. Видно, работа ручная, работал мастер. Мастер подделок. Город у нас небольшой, относительно, — добавил Альфред, стоя рядом и рассматривая потерянный предмет.
— И что теперь? Это тебя на что-то наталкивает, дружище? — прохрипел в ответ ему держащий часы.
— Я не уверен, но... возможно... хотя да! Это, вероятнее всего, один мой далёкий знакомый, Джо. Тот, что заведует старой антикварной лавкой. Раньше он очень любил заниматься подобным — мастерить всякую мелочь, что-то вроде обычного мастера на все руки в широкой области. Он мог и часы сделать с заделом под оригинальные марки, да и кольцо переплавить во что-нибудь другое — серьги, например, или цепь создать... Одним словом — это его почерк. Когда-то и я этим пользовался. На ботинке подошва начала отходить от износа, да и от старости. С качеством туфли было тоже не ладно.
Не суть. Когда я получил обратно свою обувь, на подошве, в уголке, маленьким шрифтом он оставил пару инициалов — таких же самых, как на этих часах. Я это помню. Вот, глянь! — Альфред, придерживаясь рукой за стену, согнул свою ногу, приподняв её, и показал эту, почти уже стёртую метку. Она была похожа на аббревиатуру имени и фамилии.
— Да, действительно, ты гений, такое вспомнить... Ты в этом точно уверен? Мне кажется, те символы на подошве вообще не походят на эти... Уж слишком они затёрты, плохо можно разобрать то, что там виднеется, — всматриваясь в подошву, добавил собеседник.
— Так или иначе, я помню, где он находится, его лавка. Это не так уж и далеко — час пешком, минут пятнадцать, если ехать! Думаю, нет смысла терять время. Нужно как можно скорее попасть к нему и показать ему это. Может быть, он помнит клиента, у которого делал их. Это будет действительно зацепка из зацепок! — воодушевлённо завёл речь показывающий символы на подошве.
Время на часах перевалило за полдень, но было чувство, как будто уже вечер. Вокруг как будто были сумерки — тёмные и густые тучи продолжали поливать и так залитые улицы. Как из ведра лилась холодная осенняя вода. Комки сухих, сбившихся в кучи листьев, опавших с деревьев, забивали собой водостоки крыш домов и дорожных полос. Всякий, имеющий дух выйти из дому в эту непогоду, был обречён промокнуть до нитки, быть истерзанным холодным, пробирающим до костей ветром... Но наших героев это не останавливало.
Недолго посидев за столом на кухне своего дома, Альфред убирал свой дом с внезапно объявившимся другом детства, одноклассником, однокурсником и позже даже коллегой по работе, которого он не видел после одного случая, после которого тот исчез на долгие годы, как будто растворился в тени. Но как оказалось — был всегда ближе, чем можно было подумать. Что же не давало ему сделать шаг навстречу приятелю, с которым, казалось бы, его связала сама жизнь? Так было на самом деле, или это было самовнушение обоих — полностью противоположных личностей?
Закончив горевать, перекусив тем, что было в холодильнике, и выпив по рюмке старого, недопитого вина, которое находилось в баре, они двинулись во двор Лифо — занять его старое, изжитое прошлым средство передвижения — двухместный седан с истёртой краской на капоте.
Дом его был весьма обветшалый. Весь двор был в зарослях сорняка. Засохшие тернии не давали увидеть чёрный грунт, на котором они росли. Протоптанная тропинка вела к гаражу. Здание на вид было старое. Окна были затёртыми с закрытыми занавесками. Можно сказать — тут было весьма мрачно. Не то что дом Альфреда, который, хоть и не был как в сказке, зато в полном порядке, которого так не хватало тут.
Перемещаясь через металлолом, хаотично разбросанный на пути к машине, они заняли свои места. Прокрутка ключа зажигания — и в путь!
— Знаешь, Скофилд... Ты извини за то, что было тогда, ещё давно. Ты понял, о чём я... — отвернувшись от собеседника, сказал Альфред.
— Плохие вещи случаются и сами по себе. Мы над этим не имеем власти, как видишь. И даже всё, что мы имеем, мы можем потерять в один момент. Весьма прискорбно, но что поделать... — уставившись на дорогу через размытое изображение на лобовом стекле, ответил ему Лифо.
— В тот день, вскоре до того как ты исчез, я долго думал об этом. Чёрт, должен был тогда взять всё это на себя. Просто не мог ничего сказать...
— Не мог или не хотел — уже не имеет значения. Так или иначе, мне пришлось потом напрочь исчезнуть, чтобы не угодить в эту пучину проблем, которые начал ты, дружище, — крепко держась за руль обеими руками, принуждённо продолжал диалог его сегодняшний спаситель.
— На том клятом рабочем дне мы работали уже не один год в том участке. Сев на хвост местному фальшивомонетчику, я впервые и в последний раз в своей жизни пошёл на правонарушение. Пошёл на сговор с этим проходимцем, а он — сволочь...
— Да, а он, узнав, что ты работаешь со мной и что я могу узнать об этом, решил устранить меня. Я это хорошо помню. Тёмный, мрачный коридор. Я выследил его, хотел взять с поличным, ведь ты как будто не замечал видные улики, следы, которые так и вели на него, как хлебные крошки... — Лифо.
— Давай не копать так глубоко в подробности!
— Если ты соизволил начать, я закончу! В том старом заброшенном доме, который находился на отшибе, я понял много вещей, которых до этого не хотел понимать! Одна из них — то, что ты ставил свой достаток и свои личные дела всегда выше нашей дружбы, скрывая так много, что сговорился с ним в полной тайне от меня! Сколько он процентов от своих оборотов тебе давал? Много? Или недостаточно? Но точно достаточно, чтобы забыть про своего лучшего друга! — злым, нервным голосом, почти кричащим темпом говорил Лифо. Его лицо было нахмурено. Видно, что он был очень недоволен диалогом.
— Скофилд, у меня тогда была потребность в деньгах! Понимаешь? Ты разве забыл? Мой больной отец, слёгший от болезни, прямо за моей матерью, как будто проклятьем покосило... Их лечение было очень дорогим! К тому же у меня тогда появилась Мэри. Я был влюблён по уши в неё! Это была любовь, любовь и горе, которые ломали тогда мои планы, мои принципы. Ты просто не понимаешь! Я не хотел, чтобы так всё вышло! — как будто исповедовался Альфред.
— Когда я зашёл в комнату, из которой доносились голоса, думая, что это те, на кого мы вели охоту, я увидел тебя. Тебя, Альф! И его — этого подонка, который обворовывал наших людей! Вводя в оборот свои фальшивки, он обесценивал мои деньги, твоих друзей, соседей, знакомых, всех, кто тебя окружал! Ты думал только о себе!
Машина въехала в пару ям на дороге. Она пошатнулась. Скрежет старого железа и редкий удар грома в облаках только накаляли ситуацию.
— Вот глянь на руку. Что ты видишь? — приспустив рукав, Лифо отпустил одну руку с руля и резко протянул в сторону сидящего на пассажирском переднем сиденье.
— Шрам старый. Я вижу, что от пулевого ранения... — удручённо ответил он, нехотя осмотрев протянутую руку.
— А я вижу предательство! В тот момент фальшивомонетчик, даже не думая, достал ствол и выстрелил. Успев только закрыть себя ладонью, пуля не прошла глубоко в мою грудь. Видимо, силу её выстрела загасил бронежилет, в который она попала, пробившись через ладонь... После чего я выстрелил в ответ... Пока ты стоял рядом! После того как мы прибыли в участок, ты отмолчался, а я ничего не сказал, как оно было на самом деле... Как можно было же сдать друга? Преступление хранителя закона! Да ты знаешь, что бы с тобой сделали в тюрьме? Тебя бы убили. Убили бы, Альф! Закололи ночью, пока ты спишь — копа в тюрьме!
— Очень признателен тебе. Ты очень хорошим оказался человеком и другом...
— Да, действительно, только после этого меня уволили — как за превышение полномочий, убийство «человека без подозрений»! Ведь я не мог показать им наш материал, ведь там был явный указ, что он работал не один! Его крышевали! Крышевали! Они бы нашли тебя! Выследили — не свои в участке, так федералы, и упрятали тебя. Но я молчал, у меня не было выхода. Я не мог предать тебя... С того момента моя жизнь пошла под откос... — с унынием, сжимая зубы, высказывался виновнику конфликта водитель.
— Извини, Скофилд. И после этого ты помог мне, и я сейчас жив благодаря тебе уже второй раз. Я тебе уже дважды должен...
— Ничего ты мне не должен — я это сам сделал! Это не одолжение, не кредит, Альф, и даже не те десять баксов, которые ты мне, сукин сын, должен... Это мои принципы, понимаешь? Принципы! Ты — мой друг.
— Да, понимаю, понимаю, Скофилд. Спасибо.
Машина припарковалась в торговом квартале прямо посреди улицы напротив лавки «Джо Золотые Руки». Машин из-за такой непогоды почти не было. Места для парковки было предостаточно. Выйдя из салона автомобиля, откинув старые обиды и объединившись для общего дела, они направились в сторону дверей с табличкой «Открыто». Прозвенел лёгкий, тонкий звоночек, оповестивший о входящих в лавку посетителях. Интерьер был наполнен всякими безделушками. Сама комната была тесной, с лестничным пролётом на второй этаж. Антиквариат наполнял всё свободное пространство. На полу была шкура медведя, истёртая шагающими по ней множественными посетителями. Старые часы тикали из разных углов, создавая ощущение, как будто их были тысячи. Свет был тёплым, но не ярким, режущим глаз. Он был только в одном месте — за столом, за которым сидел старый дедушка, копошившийся своими дряблыми руками в паре шестерёнок, рассматривая всё это под лупой и несколькими линзами.
— Здравствуйте. Что вам нужно, джентльмены? Зачем вас угораздило в такую непогоду? Наверное, что-то очень важное намечается! — хрипло отозвался хозяин лавки.
Альфред подошёл с Лифо к столу, стоящему в конце комнаты, поздоровался и вымолвил:
— Нам нужно узнать — ваших ли рук дело эти наручные часы...
Он положил перед ним полуразобранный механизм. Старец, осмотрев за пару секунд предмет, ухмыльнулся и поднял свой взор на людей, стоящих перед ним.
Сумеет лиэта диковинка, указывающая время, её прежнему носителю указать на него самого?