Глава 8. Кролик среди удавов
Чувствую себя такой разбитой. Наверно, людская злоба и подпитывается нашими слабостями. Однако по виду вовсе не скажешь, что переживаю, ведь на работе я уже и не я – вечная маска, непоколебимая улыбка, больше напоминающая озлобленный оскал.
Заварить, что ли, кофе с шоколадом? Да, ничто другое меня так не отвлекает от дурных мыслей. На этот раз на ноутбуке в браузере горит только пара вкладок: деловая переписка и любимый сериал – хватит с меня потрясений. После тех слов, которые резали, как битые стёкла, у меня тотчас же пропало желание смотреть, что ещё пишут.
Раздался звонок "Скайпа". Это Наташа, тут уж либо поболтать, либо новости какие. Отставив чашку с кофе, я ответила:
– Привет!
– Привет, Бась, мне есть, чем тебя порадовать!
– Ну, выкладывай.
– Значит так, – Подруга попыталась придать себе серьёзности, что выглядело довольно комично. – Нас с тобой сегодня ждёт красная ковровая дорожка!
– Правда? – Я даже решила, что она шутит и добавила: – Это же не прикол?
– Какие приколы? Шутки все в Ключеве остались! Если быть точнее, дорожка предстоит тебе, ну а я буду твоим фотографом.
– Так ты теперь ещё и светский хроникёр?
– Представь себе! Ладно, выход в семь, быть там нужно уже в шесть. Беги, собирайся!
– Ага, до встречи!
С-секундочку... Сколько ж уже времени? Что?! Полпятого?! Так, пора переключаться в режим третьей космической скорости и пулей наводить марафет!
В пятнадцать минут шестого меня уже ждали в машине. Это был Румянцев, который решил, что мне срочно понадобились его наставления. Что ж, видимо, и вправду нечто серьёзное сегодня ждёт меня. Ну и интрига – всё интереснее и интереснее!
Выходя из машины, я сразу ощутила полнейшую уверенность, потому что сразу заметила Наташу. Я шла мимо гостей и фотографов довольно расслабленно, просто делая то, что привыкла, однако это спокойствие вдруг улетучилось в одно мгновение.
Из толпы прямо ко мне бросился человек с пистолетом и в резиновой киношной маске обезьяны, но не успел он открыть стрельбу, как его схватила охрана.
Люди понеслись врассыпную. Бежала и я, не разбирая дороги. Это что, он сейчас меня хотел убить? Неужели ещё чуть-чуть, и для меня всё могло бы кончиться?
Пронёсся шепоток, что преступник улизнул от охраны. Я припустила ещё быстрее, несомненно, он охотится за мной. Забежав в какой-то старый служебный зал, я остановилась, чтобы отдышаться. В углу валялось тряпьё – им оказался старый дырявый занавес. Недолго думая, я спряталась в этой куче тряпок. При бегстве я потеряла сумку с телефоном, а значит, шанса позвать на помощь у меня не было.
Я до сих пор не знаю, сколько времени тогда прошло, но просидела я там до тех пор, когда меня обнаружил охранник и объявил, что преступник скрылся, однако в данный момент моей жизни ничего не угрожает. Он вывел меня к чёрному ходу, где дожидались перепуганные родители и Румянцев. Совместно было принято решение отправить меня в папину квартиру, потому что там будет безопаснее.
И вот, прошло несколько дней, я живу у папы и продолжаю прокручивать в голове произошедшее. Сегодня у меня назначен закрытый показ, где меры безопасности будут усилены в связи с последними событиями. Естественно, выходить на люди почти сразу после покушения – как минимум глупо, да и мне, само собой, дико некомфортно от одной только мысли. О, только бы не нарваться на любопытствующих зевак с их вопросами! Посмотрела бы я, как бы они заговорили на моём месте!Тут надо сказать, мне очень повезло с тем, что показ был закрытым – к числу сующих нос куда не надо лично я отношу ещё и журналистов, которых на этом мероприятии не будет.
После привычных манипуляций визажистов я уже готовилась выйти на подиум. Ничего страшного, сейчас просто пройду туда и обратно, не впервой уже. Я стояла за кулисой на самом краю подиума, как вдруг почувствовала, что падаю.
Сумев наконец оглянуться, я так никого рядом и не увидела, а затем редко поняла, что не могу подняться – острая боль пронзила левую ногу. Нет, я не могу позвать на помощь и тем самым сорвать выступление, значит, остаётся только лежать здесь и ждать. А ещё надеяться, что мои тихие подвывания кто-то услышит.
Через какое-то время меня хватились и обнаружили в столь незавидной ситуации. На меня сыпались какие-то вопросы, пока все ожидали "Скорую", но отвечать я не могла, да и не хотела – я уверена, что кто-то специально столкнул меня, но говорить в кругу, кхм, подозреваемых... Нет, дождусь лучше, когда моя нежелательная публика поубавится.
В больнице после операции и наложения гипса со мной остались мама и Румянцев. Агент вновь принялся расспрашивать меня в надежде разобраться в случившемся, но как он ни старался, я не видела, кто хотя бы примерно мог меня столкнуть, но все же твёрдо уверена, что упала не сама.
Наконец меня отпустили из больницы, и мама отвезла меня домой к папе, где она и сама жила, пребывая со мной в Москве. Лишь там я теперь могу чувствовать себя безопасно, если можно так выразиться, ведь тревога не отпускает меня ни на секунду. Шоколадка, привезённая папой, зелёный чай, какой-то фильм по ТВ – это всё, что, в принципе, мне сейчас требуется. Трудно объяснить, откуда во мне такая неприхотливость – сколько себя помню, капризничать не умела никогда, родители только диву давались. Думаю, будь я растением, это был бы кактус или вообще сорняк какой-нибудь, вроде лопуха или полыни, которым всё равно, где расти.
Теперь, практически без ноги, я могу никуда не выходить из дома – а куда меня с гипсом-то позовут? –, и это пришлось как нельзя кстати. Заодно, смогу переждать, когда утихнет первая, но, боюсь, не последняя волна этого разрушительного цунами нападков на меня. И кому только всё это нужно? Страшновато жить, когда зла никому не делаешь, а погубить тебя всё равно хотят. И из-за этого у меня, кажется, развивается паранойя – в каждом человеке на улице я теперь вижу в первую очередь угрозу, а не человека.
Признаться, я и не думала, что настанет такой момент, однако жутко захотелось мне в родной Ключев, к старой, привычной жизни, хоть и неуклюжей, но не такой опасной. Ведь, если подумать, здесь, в Москве я чужая, лишняя, кому я тут нужна? Конечно, в родном городе меня тоже не с распростёртыми объятьями ждут, но я словно чувствую, что ещё чуть-чуть и огромная столица меня просто раздавит и проглотит, как небольшую часть ежедневного жертвоприношения в честь её величия.