Мой нежный враг

Истошный звонок телефона мгновенно вырвал меня из пут сна. Я протерла заспанные глаза, слегка приподнимаясь на локтях, дабы посмотреть, кто удосужился позвонить мне в такую рань, да еще и в мой драгоценный выходной. Яркий свет экрана резко ударил в зрачки, отчего в уголках глаз скопилось небольшое количество слез.

Спросонья я даже не сразу поняла, от кого именно звонок, но все же подняла трубку. Кажется, когда из динамика послышался женский голос, до боли родной и знакомый, мой сон как рукой сняло.

- Алло? Даяночка, слышишь меня? - отозвалась мама.

- Слышу, привет, - промямлила я хрипловатым голосом и села на край кровати. - что звонишь?

- Нам с папой очень нужна твоя помощь, - начала та, - понимаешь ли, его позвали на работу в более крупную корпорацию в другом городе. Мы готовимся к переезду.

- Поздравляю, но чем я тут помогу?

- В твоей комнате остались некоторые вещи, которые ты еще не забрала. Не могла бы ты приехать и перебрать их? Выбросишь, что не нужно, если вдруг что-то понадобится — заберешь. Желательно сделать это сегодня. Понимаю, что о таких вещах нужно предупреждать заранее, но планы резко поменялись почему-то именно сейчас...

- Сегодня? - восклинула я, перебивая её.

- Да, Даяна, сегодня. Ты не ослышалась. Жду твоего ответа по этому поводу.

Меня вдруг окатило волной злости и раздражения: в мой выходной, когда я планировала отдохнуть и уделить время себе, звонит мама и обрывает все мои планы одним лишь предложением! Я встала с кровати, нервно зашагала по комнате, ища свою одежду.

- Приеду. Учти, что оставаться у вас до ночи у меня нет времени.

- Какая занятая, - усмехнулась она, ни то с иронией, ни то с сарказмом, - как улетела из родительского гнезда, так сразу дел выше крыши!

У меня вновь появилось желание огрызнуться в ответ, но я сумела задержать поток эмоций в себе.

- В общем, сообщи, когда будешь. Мы с папой слезно ждем твоего возвращения. Люблю, целую.

Я быстро напялила на себя футболку и джинсы, скидала в рюкзак самые необходимые вещи и, оставив записку на кухне для Марлы, выбежала из дома. Пока ехала до вокзала в такси, в моих наушниках играло что-то энергичное, что заставляло меня двигаться в разы быстрее. По приезду на вокзал, я взяла билет до родного города на самое ближайшее время. Электричка должна была прибыть через полчаса, поэтому я уселась на один из стульев на вокзале, принявшись выжидать нужного момента.

Мысли в моей голове закручивались в густой ком. Я смотрела то себе под ноги, то в окно, разглядывая проезжающие мимо поезда, перевозящие какой-то груз, людей, что стояли у дорог с большими сумками и пакетами, ларьки с едой быстрого приготовления и кофе. Вдруг мне стало интересно, куда спешат все эти люди? В какой уголок страны они держат путь? Зачем им все это и рады ли они переменам в своей жизни? Если честно, мне было тошно возвращаться в место, где я провела все свое детство и подростковые годы. Даже в родительский дом мне не хотелось заявляться. Может, свое прошлое я отпустила давным давно, но сердце мое помнило каждый крик, каждый скандал и каждую слезинку, что скатывалась с моих веснушчатых детских щек, когда мама отчитывала меня за мои неудачи. От воспоминаний меня замутило, и я взглянула на время. Пора выезжать.

Ехала я недолго, всего полтора часа. Сама того не заметила, как уснула прямо в своем месте и по итогу проспала всю дорогу под шум ударяющихся о рельсы колес, которые невообразимо быстро несли скоростной поезд вперед. Очухалась я уже на остановке, когда один из пассажиров толкнул меня в плечо, бурча себе под нос что-то неразборчивое. Я накинула рюкзак на одно плечо и со вздохом вышла из транспорта.

Прямо перед входом я увидела своих родителей. Они стояли с широко натянутой улыбкой, будто ждали моего появления целую вечность. Моя мама — женщина не очень высокого роста, с медно-рыжим каре и усыпанным веснушками лицом. Сколько я её помню, она всегда ходила в легких летних платьях, в туфлях на высоком каблуке, что добавляли ей роста, а на её руках, как правило, красовались золотые кольца. Она широко расставила руки, идя навстречу ко мне, явно желая заключить меня в крепкие объятия. Я сделала шаг навстречу к ней и тут же оказалась в её руках. Она гладила меня по голове, шептала мне приятные слова о том, как скучала и как ждала, через каждые два слова добавляя «О боже», «О господи». Папа в моих глазах всегда оставался самым сильным мужчиной на планете. Он высокий и плечистый, всегда выглядел статно и опрятно, на лице часто можно было заметить его добродушную улыбку, с которой он встречал меня всегда, когда маленькая я прибегала домой. Сейчас же я заметила в нем некоторые изменения: на висках красовалась белёсая седина, под глазами и на лбу проступили явные морщины, а выражение его глаз стало настолько тусклым и разочарованным, что мне даже показалось, что у него случилось что-то очень плохое. Он по -отцовски чмокнул меня в лоб, после чего все же улыбнулся.

- Ну наконец-то, в кое то веке приехала! - продолжала мама, промакивая мокрые глаза салфеткой, - Я уже думала, никогда больше не увижу тебя!

- Кэтрин, ну ты чего, в самом деле? Возьми себя в руки. - серьезно сказал отец, переводя взгляд на меня.

- Давайте мы приедем домой и я наконец разберусь с вещами, пока еще утро? У меня сегодня выходной, и в моих планах не было приезжать сюда так рано.

- Выходной? - встрепенулась мама, - Выходной от чего?

- От работы, мам.

Я устало вздохнула, после чего мы втроем побрели на выход из вокзала до машины. Папа выкинул несколько фраз, мимолетно похвалив меня за самостоятельность, а мама все также продолжала сыпать нескончаемые вопросы.

- А кем работаешь? Платят много?

- Может, я расскажу об этом дома? - взглянула я на нее, - На ходу мне неудобно обсуждать такие темы.

- Конечно, конечно... - промямлила мама.

Наконец, через двадцать минут мы приехали домой. Перед моими глазами раскинулся мой старый частный дом, где каждый уголок был пропитан моими уходящими юношескими годами. Какое то время я постояла молча, любуясь этим видом, а затем зашла в помещение вместе с родителями. Мама сразу отвела меня на кухню и полезла в холодильник, с явным намерением накормить меня после дороги. Мои убеждения в том, что я не голодная, её ничуть не останавливали, и она продолжала игнорировать мои просьбы перестать. Уже через несколько минут перед моим носом стояла глубокая тарелка горячего супа и небольшая тарелка с мяской нарезкой и хлебом. Впервые за два года я сидела с родителями за одним столом.

Я подняла ложку со стола и нехотя принялась есть.

- Спасибо, конечно, но не стоило. - приговаривала я.

- Ты с дороги, ничего не евшая. Ешь, пока дают! - сказал отец, сидящий напротив меня.

Мама с хитрой улыбкой посмотрела на меня, явно продумывая в своей голове порядок вопросов, что она собиралась мне задать.

Вскоре, из её уст вылетел первый:

- Что за работа?

- В кофейню устроилась, недавно начала работать бариста.

- Угу, - задумчиво протянула она, - и много тебе платят?

- Первая зарплата придёт послезавтра, но обещают десять тысяч. Потом буду постепенно набираться опыта, тогда и зарплата будет выше.

Я почувствовала, как смотревшее на меня в упор миловидное лицо моей мамы искривляется в презрительную гримасу.

- Эндрю, - обратилась она к папе, вскидывая брови - это ведь нормальная заработная плата для «таких»?

- Вполне, - отозвался отец, - работа не самая серьезная.

- Вы же не хотите снова поднять вопрос о моем образовании? - исподлобья я подняла глаза на маму, взглотнув немного бульона.

- Нет, конечно нет. Просто я думала, что девочка ты у меня способная, неглупая, сама понимаешь, что подобрые профессии — не работа, а пустая трата времени. Тут ведь даже ничего толком уметь не надо!

Какое-то время мама помолчала, но вскоре, добавила:

- Хотя, мизерная зарплата и заслуженная.

- Ой, Кэтти, не начинай! - вступился вдруг папа.

Моя рука, которую я держала под столом, нервно сжалась в кулак. Я сдерживалась из последних сил, чтобы вновь не наговорить глупостей и не начинать очередной конфликт. А тот, судя по всему, был уже в самом разгаре.

- Чего мне не начинать? А я разве не права? Обслуживающий персонал всегда принижается обществом. Ей ведь все пользоваться будут, ноги вытирать о неё! А учится, вроде, на престижную профессию... - проговорила мама, показывая на меня рукой, - Чего она в жизнь добьется с таким-то успехом?

- Мама. - нервно процедила я сквозь сжатые челюсти.

Мое тело горело и тряслось от нарастающей агрессии.

- Я хочу, чтобы ты была нормальным, уважаемым человеком, а не хер пойми кем!

Я снова попыталась что-то ей сказать, но она перебила меня.

- Не могла устроиться в более приличную контору, или твоих возможностей хватает только на задрипанную кофейню?

Больше мои нервы не выдержали. Эмоции вышли из под контроля, руки перестали слушаться меня. Я резким движением смахнула тарелку супа со стола. Та, в свою очередь, влетела прямо в стену над плитой напротив и вдребезги разбилась с громким треском. Осколки усыпали пол и чистые столы. Только что подогретый бульон расплескался по всей кухне, попадая на белые кухонные занавески. Я нервно встала из-за стола, кинулась к выходу из комнаты и помчала на второй этаж по лестнице, стемясь к двери своей комнаты. Позади я слышала разъяренные крики родителей, но меня это больше не волновало. Я вбежала в свою небольшую, старую комнату и щелчком заперла её изнутри. Только тогда силы вдруг покинули меня, и я, повернувшись к двери спиной, медленно съехала по ней, опускаясь на холодный пол.

Я закрыла глаза, все еще слушая крики матери, которые со временем стали утихать. Совсем скоро наступила полная тишина, и меня окутала атмосфера моего детства. Помню, как я в четырнадцать лет завешала почти все свои стены какими-то глупыми плакатами, вырезками из журналов и собственными рисунками, и сейчас стены выглядели совсем голыми по сравнению с тем временем. У меня был небольшой компьютерный столик, за которым я делала уроки и готовилась к экзаменам каждый вечер. Глядя на него, я снова и снова вспоминала подробности самых страшных скандалов с родителями. На кровати, что сейчас была абсолютно нетронута и аккуратно  застелена, когда-то мы сидели вдвоем с Коннором, увлеченные друг другом. Меня слегка передернуло от нахлынувших воспоминаний, жар пробежался по моим плечам и щекам именно в тех местах, к которым он прижимался своими тонкими губами. Как странно и одновременно грустно, что я уже совсем забыла цвет его глаз, ведь времени прошло не так уж и много...

Родители не трогали меня на протяжении всего времени, что я перебирала свои старые вещи. Большинство из них отправилось в мусорный пакет. Я не горела желанием забирать в «новую жизнь» что-то, что может в любой момент ментально вернуть меня в прошлое, поэтому с собой не взяла ничего. Когда я покончила с вещами, то молча вышла из комнаты с двумя большими мусорными пакетами и встала у входной двери, натягивая свои кроссовки. Мама, сидящая на диване в гостиной даже не посмотрела на меня в последний раз, но мне, если честно, и не хотелось вновь сталкиваться с ней.

Отец все же вышел меня провожать. На его лице было видно сожаление, и мне даже стало его жалко. Он наспех накинул на себя ветровку и слегка приобрял меня за плечи, когда я доставала наушники из рюкзака. Я подняла на него безразличные глаза, готовясь к очередной лекции, но в этот раз, кажется, у папы были другие намерения.

- Злишься на маму? - шепотом спросил он у меня, когда мы вдвоем вышли из дома.

- Нет. - отрезала я.

- Я же вижу, что злишься.

На это я никак не ответила, надеясь закончить этот диалог как можно скорее, но тот намеревался продолжить.

- Работай кем хочешь, не слушай её. Главное, чтобы тебе нравилось, а что там про тебя говорят — это не столь важно. - добавил папа.

Я снова промолчала, уводя взгляд куда-то в сторону, по всей видимости, стараясь отвлечься от напряженной атмосферы. Отец тяжело вздохнул, достал из кармана ветровки зажигалку с пачкой крепких сигарет и взял одну в рот, поджигая её на конце.

- Давай, я выброшу. - обратился он ко мне, забирая у меня тяжелые мусорные пакеты. Так он и сделал, когда мы дошли до ближайшего мусорного бака.

- Спасибо.

Я дошла с папой до машины. Уже через несколько секунд мы тронулись и выехали на прямую дорогу, гоня по ней с огромной скоростью. Мне не хотелось думать ни о чем, хотелось только побыстрее вернуться туда, где мне было комфортно и тепло.

Я вышла с вокзала по приезду в свой город, когда время было около четырех часов дня. Голова раскалывалась, ноги гудели. Почему-то мне пришла мысль позвонить Маркусу и узнать, как он себя чувствует. Мы не общались с ним с того самого моего визита в его квартиру, и мне подумалось, что мой звонок будет вполне уместен. Я села на одну из скамеек неподалеку от вокзала и набрала его номер. Пошли короткие интригующие гудки, в этот раз закончившиеся довольно быстро.

- Да-да? - послышался грубый голос Марса.

- Привет, как ты?

- Нормально. Лежу целыми днями, смотрю всякие дурацкие фильмы. Сама как?

- А тебе, случайно, не нужна какая-нибудь помощь? - спросила я, проигнорировав его вопрос обо мне.

- Да нет. Со всем пока что справляюсь. - тот помолчал несколько секунд,  - А что?

- Ничего...

Я из-за всех оставшихся сил пыталась перебить в себе неприятный осадок после конфликта с мамой, но, как мне показалось, Маркус все равно смог расслышать в моем голосе что-то отдаленно похожее на отчаяние.

- Странная ты, Даяна, сегодня. Ты все же не ответила на мой вопрос.

- Все нормально. - на автомате вырвалось из моего рта.

Кажется, Марс совсем так не думал.

- Давай по-честному. Ты зачем звонишь? - парень резко сменил тон, становясь более серьезным.

- Думала, что я могу понадобиться тебе сегодня.

- А ты что, вещь какая-то? Сегодня нужна, а завтра — уже нет?

Я нервно выдохнула в попытке проглотить тягостный ком в горле.

- Я могу приехать? - дрожащим голосом промямлила я, чувствуя, как глаза становятся мокрыми.

- Если это то, чего тебе хочется.