Глава 30
Майкл не знал, что ему предпринять, его напряжение достигло апогея. Взволновано покусывая нижнюю губу, мужчина ходил взад-вперед по кабинету, пытаясь хоть что-то придумать. Его напрягало известие о том, что Беркет улетел в Нью-Йорк. Фенди даже не сомневался для чего.
Страх и волнение охватили все его существо. Мужчина отчетливо понимал, что правда будет раскрыта – это всего лишь вопрос времени. Беркет раскопает все, раз обещал.
Страшно ли ему? Конечно. Только, если раньше, он бы бросил все к чертям собачьим и был бы уже далеко от опасности, то теперь к страху, примешивалось чувство собственности. Анна принадлежит ему. Она - Анна Райли, его жена. Он слишком долго шел к этому, слишком долго об этом мечтал. И теперь не намерен отступаться от своего. Он будет бороться. Она - его! Либо он, либо никто! И уж, тем более, не этот ублюдок.
Сколько лет Майкл терпел его?
У Беркета было все самое лучшее. Фенди бесило, что Маркусу удалось все то, о чем так сильно мечтал он сам. Беркет был известен, его любили, им восхищались, он был богат и талантлив. А ведь он тоже из простой семьи, у них были равные возможности. Но судьба почему-то одному пошла навстречу, а другому - нет.
А чем он хуже этой сволочи? Почему тому было дано все? Даже женщина ему была дарована одна из лучших. Почему, мать его?! Почему эта сука Мейсон помешала ему достичь того, к чему он стремился всем своим существом? Если бы не она, неизвестно кто и кому бы подтирал задницу все десять лет.
Черт, как же он ненавидел все это, а больше всех Беркета! Но ничего, кажется, справедливость стала восстанавливаться. И он будет последним идиотом если опустит руки. Больше этого не случится.
Пора бы судьбе улыбнутся и ему. А если не захочет, то он заставит. Больше Майкл Фенди не намерен плыть по течению. Больше он не будет прогибаться. Он готов и сделает все, ради своей победы. Анна - его женщина и ею останется до конца своих дней. Уж он то, уверен и костями ляжет ради этого. Сейчас же оставалось только придумать, как все организовать и избавиться от Беркета.
Прометавшись полночи, но так ничего и не придумав, Майкл направился в спальню. Не включая свет, он быстро скинул одежду и осторожно лег, прижимаясь к горячему стройному телу жены. Обняв ее, он глубоко вдохнул аромат жасмина, а потом, словно получил удар под дых, Анна слегка повернулась и, когда он поцеловал ее, сонно простонала:
- Маркус ...
Мужчина резко выдохнул и крепко сжал челюсти в попытке успокоиться. Ярость и ревность затмели разум.
***
Анна сквозь сон услышала тонкий голосок Мэтти, ей казалось, что это ей снится, но когда она открыла глаза, то увидела сына в дверях спальни.
- Мама, – позвал тихонечко малыш, со страхом и смущением глядя на вторую половину кровати, которую занимал Джо.
- В чем дело, сынок? - шепотом спросила Аня и махнула ему рукой, чтобы он подошел к ней, но сын отрицательно помотал головой и тоже махнул рукой, подзывая к себе.
Ане стало горько, раньше Мэтти радостно влетал в комнату и будил ее, но теперь все иначе. Конечно, она понимала, что для ребенка очень тяжело пережить разрыв родителей. Но, если раньше это проявлялось только настороженными взглядами по отношению к Джо, то теперь Аня четко увидела, что сын переживает это намного глубже. Она быстро накинула халат и вышла из спальни, Мэтти уже был в своей комнате и лежал в кровати. Когда она зашла, он похлопал ладошкой по матрасу, приглашая ее прилечь рядом, что она и сделала, крепко обняв сына.
- Мама, - позвал ее сын, осторожно перебирая пухленькими пальчиками ее волосы.
- Что, родной? - спросила она, поворачиваясь к нему лицом, с болью и тоской отмечая черты Маркуса: те же черные глаза, те же черные вьющиеся волосики, ту же форму губ. Даже хмурился Мэтт, как его отец. Анна тяжело вздохнула и поцеловала сына в пухлую щечку, а малыш спросил:
- Мам, а когда мы будем жить с папой?
Аня не знала, что сказать. Ей так не хотелось делать сыну больно, не хотелось, чтобы он страдал. Но рано или поздно придется объяснить, что мама и папа больше никогда не будут вместе. Только вот это было непросто объяснить даже самой себе. Умом она все понимала и давно приняла, но сердце по-прежнему бунтовало, не отпуская Маркуса Беркета из своих глубин. Вопрос сына снова полоснул по живому, заставляя задыхаться от безысходности. Она знала, что сын надеется, что все будет, как раньше, а у нее не хватало сказать ему правду.
Правду, что она никогда не простит и никогда не забудет того, что сделал его отец.
Каждое ее утро начиналось с разрывающих душу воспоминаний, зеркало на долгие десять минут повергало ее в пучину ужаса и страха. Хоть она и старалась не смотреть, а все же не могла. Для нее это была своеобразная терапия, ибо ночи высасывали все силы. Она задыхалась в браке с Райли. Казалось, еще чуть-чуть, и она захлебнется отчаянием. Она устала представлять, что это руки Маркуса касаются ее, что это его губы целуют.
Утром подходя к зеркалу, она напоминала себе, о ком ее мысли, и ненавидела себя за эту слабость, за эту патологическую любовь.
- Мам...- снова позвал Мэтти и Анна очнулась от своих мыслей. Разбередив душу, она не могла уже оставаться спокойной и не могла найти в себе сил, чтобы объяснить сыну ситуацию. Аня попыталась успокоить его, хотя, наверное, это было неправильно, но Боже, он ведь еще такой маленький, верит в лучшее, верит в чудеса.
- Сынок, мы с папой пока не можем быть вместе...- начала, было, она, но малыш прервал ее и сказал со слезами:
- Мамочка, ну, пожалуйста, вернись к папе. Я больше не хочу жить с Джо, не хочу, чтобы у папы были разные тети. Пожалуйста, мамочка!
Аня обняла сына и заплакала вместе с ним, покрывая его личико лихорадочными поцелуями:
- Тихо, тихо, маленький мой, прошу тебя, не плачь. Мама что-нибудь обязательно придумает. Обязательно, мой милый. Мама все сделает для тебя. Только не плачь, слышишь?
- Папа всегда спрашивает о тебе, когда мы бываем вместе, - прошептал Мэтти, Аня тяжело сглотнула и тихо спросила:
- И что он спрашивает?
-Ну... он спрашивает, не ругаешься ли ты с Джо, не плачешь ли ты, как чувствуешь себя. А еще папа всегда говорит, что очень любит тебя и, что он очень сильно тебя обидел, поэтому мы не живем вместе.
Что сказать? Она не знала, ее душили слезы. Весь этот месяц она держалась, скрывая эмоции, прятала их глубоко в себе, особенно, когда Маркус приезжал за сыном.
Он всегда делал это сам, и всегда она трусливо пряталась в своей комнате, боясь, что не выдержит и бросится к нему с криками вытащить из этой клетки, в которую она сама себя посадила.
Все, что она себе позволяла - украдкой подглядывать из окна, впитывая его образ. После его визитов Джо был особенно напорист в своем желании обладать ей и это было так мерзко.
Вообще в последнее время она видела Джо совершенно в другом свете, и это ей не нравилось. Он хитрил, давил на нее. Она чувствовал фальшь и наигранность. Его спокойствие и задумчивость теперь казались ей опасными и подозрительными, он словно что-то решал для себя. Их отношения с каждым днем становились все напряженней, Джо стал раздражительным и резким. Они стали скандалить, камнем преткновения всегда был секс. Она не хотела спать с ним. Как не пыталась, но не могла переступить через себя, а он не понимал, не давал ей ни времени, ни поддержки, постоянно тыкал носом в то, что благодаря ему, она смогла быть с сыном. Он четко говорил, что это сделка и что она не выполняет свою часть договора. В такие минуты ей хотелось послать все к чертям – собрать вещи и уехать с Мэтти. С каждым днем эти мысли все прочнее оседали в ее голове. Внутри Анны шла постоянная борьба между воспитанием и опытом. Воспитание не позволяло так поступить с человеком, который помог ей в трудную минуту жизни, а опыт кричал, что помог он ради своих целей и что надо жить ради себя и сына. Все живут так, почему же она должна поступать по совести? Почему она вечно от кого-то зависит, почему вечно всем должна?!
Задавая себе эти вопросы и видя слезы сына, его отчаянный взгляд и мольбу, Аня окончательно принимает для себя решение – хватит с нее. Она никому ничего не должна и терпеть она никого не обязана.
- Сынок не плач, скоро мы с тобой будем жить втроем только ты, я и бабушка Рита. Обещаю тебе. И больше никто нам не нужен, - обняв Мэтти крепче, обещает она.
- А папа?
- А с папой ты будешь видеться всегда, как только захочешь.
- Мамочка, а может, ты простишь папу, не будешь на него обижаться, и мы будем жить вместе, как раньше?
Аня попыталась подыскать подходящий ответ, но ее опередил резкий голос Джо:
- Пора бы уже объяснить ему, Анна, что ты больше не будешь жить с его отцом – ублюдком. Хватит морочить ребенку голову.
Аня вспыхнула от ярости, а Мэтти и вовсе осмелел.
- Мой папа - не ублюдок! – вскричал он.
- Ублюдок, малыш, и еще какой! - процедил Джо, подходя ближе.
- Прекрати сейчас же! - оборвала его Анна.
- О, не разыгрывай этот концерт, милая. Лучше расскажи сыну, что его папаша - конченая скотина...
- Мой папа - не скотина! - со слезами закричал Мэтт, вскакивая следом за Аней с кровати. - Мой папа - самый лучший в мире! Это все знают! И он заберет меня и маму, он нас любит! - мальчик захлебывался слезами, Аня схватила его на руки и грубо бросила, не глядя на Джо:
- Убирайся отсюда!
- Я жду тебя внизу, - спокойно ответил он и вышел. Аня тяжело вздохнула и начала успокаивать сына. Вскоре, когда малыш пришел в себя, она присела рядом с ним и сказала:
- Сынок, сейчас я отвезу тебя к няне, ты побудешь там, пока я соберу наши вещи, а вечером, мы полетим к бабушке Рите, хорошо?
- Хорошо, мамочка, - тихонько согласился он. Аня поцеловала его, и они спустились вниз. Джо вышел им навстречу:
- Куда-то собрались?
- Мы поговорим после, когда я вернусь, - ответила Анна и вышла из дома. Она торопилась, внутри нарастало странное, нехорошее предчувствие. В ней поселился страх, она не знала, чем его объяснить, но интуиция вопила об опасности.
Всю обратную дорогу она не знала, как скажет Джо о своем уходе, но после утреннего инцидента о том, чтобы жить вместе, не могло быть и речи.
Когда она приехала, в доме никого не оказалось. Анна почувствовала облегчение и сразу же кинулась собирать вещи. Спустя пару часов все было собрано и уложено, Аня взяла телефон, чтобы забронировать билеты до Москвы, и в этот момент на пороге возник Джо. Прищурив глаза, он медленно обводил взглядом ее чемоданы, его глаза загорелись, он, как-то неприятно ухмыльнулся и сел на кровать, изучающе ее рассматривая.
- Я уезжаю, Джо, - прервала Анна гнетущее молчание. Он же еще шире улыбнулся, от этого оскала у Ани побежали мурашки по коже.
- Я так не думаю, Анна, - возразил Джо, растягивая гласные. Аня изумленно подняла бровь и отложила телефон.
- Не совсем поняла тебя? – вкрадчиво уточнила она. Страх начал накатывать на нее по мере того, как Джо стал приближаться. Его бледно-серое лицо с лихорадочными пятнами и горящими каким-то странным блеском глазами пугало, но она старалась не подавать виду.
- Не понимаешь? – выдохнул Джо ей прямо в лицо, - Эни, - он провел большим пальцем по ее губам. Аня дернулась, но он крепче прижал ее к себе, она почувствовала его эрекцию и в панике стала вырываться.
- Отпусти меня! - вскричала она, но он усилил захват, а после она почувствовала его губы на своей шее. - Прекрати! - неистово начала отбиваться она.
- О, да, милая, кричи! Теперь я понял, как это возбуждает, когда ты сопротивляешься, - шептал он, не переставая целовать ее. Аня резко ударила его по лицу и вырвалась из его объятий. Ее трясло от отвращения и ужаса.
- Ты с ума сошел, какого черта ты несешь? Если еще раз притронешься ко мне, я вызову полицию! – пригрозила она, надеясь, хоть как-то его остановить. Но он лишь облизал губы, потер ушибленное место, а потом снова подошел к ней.
- Кажется, ты обнаглела, Анна! Видимо, я был слишком мягок? Беркет-то за три года понял, как до тебя лучше доходит. Видимо, послушной девочкой ты становишься только через кнут. Может, если и я тебя хорошенько отделаю, ты тоже будешь шептать мое имя по ночам, а? Что скажешь, Анна? - цедил он сквозь зубы, перебирая ее волосы.
Внутри у Анны все похолодело. Боже, это был, как раз, тот случай, когда из огня да в полымя! Но только сейчас все - намного хуже. Если причины Маркуса она хотя бы как-то могла понять, то теперь видела перед собой настоящего психопата, упивающегося ее страхом и своей властью. Боже, и с этим человеком она жила почти четыре месяца?!
Ей нужно было срочно отсюда выбираться. Мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать решение, но никаких идей не было. И это заставляло ее кровь стынуть в жилах.
- Я долго терпел, Анна, смотрел на тебя. Но честно, меня достало! - его голос с каждой секундой становился все выше. Аня понимала, что еще чуть-чуть и он сорвется, тогда ей никто не поможет. Все внутри оборвалось, заныло, тело рефлекторно сжалось от страха, от воспоминаний о боли и унижении, паника начала захлестывать ее.
На ее волне она стала двигаться к двери, но тут Джо вытащил пистолет и направил на нее. Аня задрожала и замерла, перед глазами пронеслась вся жизнь.
- Ну что, Анна? Будем и дальше играть в прятки или возьмемся за ум и будем делать то, что я скажу?
Аня согласно кивнула, губы задрожали, ладони вспотели, когда он подошел к ней вплотную и дулом пистолета откинул прядь волос с ее лица, а затем наклонился и поцеловал. Она боялась шелохнуться, напряжение достигло апогея.
- Какая же ты сладкая, когда боишься. Теперь я понимаю, почему Беркет так тебя муштровал. А может, тебе больше нравится, когда тебя берут силой? Я ведь помню, как ты стонала под ним, когда он трахал тебя в кабинете, - шептал он, горячо целуя ее щеки и шею. Аня не понимала, о чем он говорит, да и это было неважно.
Сейчас главное – выбраться. Медленно подвинув ногу к его паху, она с размаху ударила его. И когда, заорав от боли, он согнулся пополам, она вырвалась и побежала.
Ей удалось преодолеть только несколько метров, прежде чем его рука схватила ее за волосы и резко дернула на себя.
Аня упала, боль была острой, но страх и паника не позволяли ощутить ее в полной мере, они подстегивали бежать, спасаться, отбиваться изо всех сил. Она кусала его, рычала, колотила ногами и руками. Она была похожа на дикую кошку. Не чувствуя ударов, шквалом сыпавшихся на нее в ответ, она пыталась пресечь его попытки подмять ее. В какую-то секунду ей вновь удалось вырваться, и она снова ринулась к выходу из дома, но тут над головой раздался выстрел, пуля пролетела в паре сантиметров от нее, и Аня застыла от шока.
- Думала, я шучу? - прохрипел Джо, подойдя к ней. Аня молчала, не в силах выдавить хоть что-то. Она не хотела умирать, но и терпеть эту мразь не хотела.
Джо вплотную прижался к ней и зашептал, приставив пистолет к ее щеке:
- Ты от меня никуда не денешься, Анна! Живой ты не уйдешь, поняла меня?
Он лизнул ее щеку рядом с дулом, Аня брезгливо поморщилась. Заметив ее реакцию, Райли резко ткнул пистолетом, так, что ее голова ударилась о стену, и закричал. - Хватит морщиться, сука! Ты знаешь, сколько сил и времени я на тебя угробил, дрянь, знаешь, мать твою?
Аня не слушала его безумный крик, в ее голове билась одна-единственная мысль – надо пододвинуться ближе к комоду, там антикварная ваза. И Аня так и сделала, пока ублюдок орал, не замечая ничего вокруг, поглощенный своей яростью. Он лихорадочно шарил по ее телу, а она так же лихорадочно цеплялась за ручку вазы и, почувствовав ту в руке, со всей силы опустила тяжелый предмет на голову ублюдка.
Он пошатнулся и застонал, по лицу потекла кровь, но Анне было все равно. Не теряя времени, она попыталась вырвать пистолет, только ей этого не удалось – сученыш крепко держал его.
Шатаясь и еле держась на ногах, он намертво вцепился в пушку. Между ними завязалась борьба, Анна яростно била его, в ответ получала не менее сильные удары. В этой жестокой борьбе она не замечала, как натыкалась на углы, на мебель, не слышала звон бьющихся предметов. Наверное, она бы потерпела поражение, если бы псих не оступился на лестнице и не покатился вниз, оставляя заветное оружие в ее руках. Аня побежала за ним следом, но тот поразительно быстро вскочил на ноги и бросился к выходу, понимая, что с ней сейчас шутки плохи.
Она не стала его преследовать, надеясь, что он сам исчезнет. И когда услышала визг шин отъезжающего автомобиля, ее затрясло от облегчения. Задыхаясь от слез и шока, она прошла на кухню и застыла посреди нее, глубоко втягивая воздух, которого отчаянно не хватало, пока не услышала осторожные шаги.
Анна резко подобралась, затаилась в темной комнате, освещаемой лишь светом луны, вытянула трясущуюся руку с пистолетом. Шаги приближались, живот скрутило от липкого ужаса. На пороге застыла высокая фигура, Аня судорожно втянула воздух, а потом услышала голос, от которого внутри все перевернулось.
- Анна! - тихо позвал ее Маркус, тут же зажегся светильник, и она поняла, что это не галлюцинация.
Перед ней действительно стоял Маркус. Он был бледен и напряжен. Аня начала задыхаться. Маркус, поняв, что у нее начинается истерика, быстро пересек разделяющее их расстояние и отбросил ее руку с направленным на него пистолетом, который тут же с грохотом упал на пол. Она и забыла, что он на прицеле. Все мысли тут же исчезли из ее головы, ее затопили эмоции. Она обхватила его лицо руками и жадно впилась в плотно сжатые губы. Ей было на все плевать. Она должна была почувствовать, что жива. Слезы текли по ее лицу, но она продолжала целовать его, врываясь языком в его рот, кусая его губы. Маркус замер, ничего не понимая.
- Эни, постой, родная, - ошарашенно прошептал он, но она не хотела ничего слушать.
- Замолчи! Пожалуйста... - оборвала она его и продолжила лихорадочно целовать его. Со всей страстью, что таилась в ней, с той невыносимой болью, которая разрывала ее изнутри. Их движения были рваными, порывистыми, они двигались куда-то, ни на секунду не отрываясь друг от друга. Лишь Маркус иногда прерывал поцелуй горячим шепотом:
- Любимая... Я здесь, котенок... Все закончилось, малыш!
Она цеплялась за него как утопающий.
- Маркус... - простонала она умоляюще, когда почувствовала, что он снова готов отстранится.
- Не сейчас, милая, - выдохнул он, но она впилась в его губы и так же, шепотом вынесла приговор:
- Сейчас!
В эту же секунду он со стоном поцеловал ее, ворвался языком в рот, перекрывая ей кислород, заставляя тело дрожать. Она посасывала его язык, но ей было мало, и она прикусила его, вырывая болезненный стон. Они не отрывались друг от друга. Маркус лишь сильнее прижал ее к своему телу, Аня почувствовала его возбуждение, коленом потерла член, отчего Маркус задрожал, а потом резко оттолкнула его к стене, хватая за ремень брюк и тут же пытаясь стащить с него футболку. Ее руки тряслись от волнения и пережитого страха. Кое -как им удалось сорвать с него одежду и снова накинуться друг на друга с голодным рыком.
Маркус впечатал ее в стену, впиваясь в ее рот, руки торопливо пытались стянуть с нее платье, но ничего не выходило, тогда он просто разорвал подол, оголяя ее ноги до бедер, легко поднял ее за талию, и она почти упала ему на грудь. Аня сцепила пальцы на его затылке и широко распахнула ноги, так легче было проникнуть в нее, через секунду ее трусики были сдвинуты в бок, и лоно заполнила его плоть, горячая, твердая, гладкая. Несмотря на всю осторожность Маркуса, от мощного вторжения у нее полились слезы из глаз.
Боже, неужели это реальность? Неужели, это он?
Онадо крови прикусывала его губы, делая больно, ей хотелось сильнее чувствовать, ей нужно было быть уверенной в том, что это он. С каждой секундой темп нарастал. Аня больше не сдерживалась, она громко стонала и извивалась в его руках, помогая ему проникнуть еще глубже. Его рот проглатывал ее крики, язык двигался в такт члену.
Маркус глухо стонал ей в губы, не прекращая ласкать ее мягкие глубины своим языком. Аня была возбуждена до предела. Такого дикого, безумного желания она еще не испытывала. С каждым проникновением она увлажнялась, делалась скользкой, горячей.
В воздухе витал запах их возбуждения, животного секса, тишину разрывали надсадные стоны и на шлепки, когда его бедра ударялись об нее, сводя с ума, заставляя ее выгибаться ему навстречу. Положение было неудобное, все тело ломило от боли, но что это в сравнении с диким удовольствием. Однако, Маркус все равно вскоре вышел из нее и, не давая ногам коснуться пола, перенес на стол.
- Маркус, пожалуйста! – застонала она от нетерпения, в ответ получила жаркий поцелуй и не менее жаркий шепот:
- Сейчас, моя девочка. Потерпи.
Она не хотела терпеть и, когда его губы скользнули вниз по подбородку, чуть не зарычала от неконтролируемой злости и голода. Она начала вырываться, но его рука с силой впечатала ее в стол, не давая шелохнуться, а губы продолжили свой путь. Аня чувствовала на своей коже его горячее, прерывистое дыхание. Дойдя до груди, Маркус медленно обвел ореол соска языком, втянул в себя, медленно посасывая, покусывая, оставляя засосы. Наигравшись с ее грудью, доведя до беспамятства, язык скользнул ниже, погружаясь в ямку пупка. Аня изогнулась дугой на столе и протяжно застонала. В ответ, Маркус нежно провел носом от пупка к лобку, а потом резким движением развел ее ноги в стороны, согнул их в коленях и закинул себе на плечи. Его лицо опустилось к ее влажным складочкам, а голодный взгляд внимательно следил за реакцией, которая последовала тут же:
- Нет! - простонала она. И в ответ услышала твердое:
- Да, любимая.
Не в силах сопративляться, Аня закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям. Она, как змея извивалась на столе, металась, когда Маркус начал медленно обводить языком клитор, придерживая руками ее ноги. Он ласкал ее все быстрее и быстрее, губ. А когда его язык проник во влагалище, Аня едва с ума не сошла от прошившего ее насквозь удовольствия. Маркуса дико возбуждали её громкие стоны, он раз за разом проводил языком по кругу, растягивая, проникая в нее. Оргазм накатывал, лишая способности мыслить, снова и снова, скручивая все внутри. Аня думала, что это – конец, но, когда его руки резко подхватили ее под коленями и пододвинули к краю стола, поняла, что ошиблась. Маркус очень медленно вошел в нее и начал двигаться.
Это было больно и приятно, нежно и грубо одновременно.
- Глубже, – стонала она, впиваясь ногтями в его ягодицы. В ответ он стал двигаться быстрыми, мощными толчками, глубоко погружаясь в нее снова и снова, безжалостно подводя к грани. Она кончала, распадаясь на миллион осколков, он же, сделав еще одно сильное движение, застонал и излился в нее, достигая пика.
Мокрые и уставшие, тяжело дыша, они несколько минут приходили в себя. Аня смотрела в потолок и бездумно гладила Маркуса по голове. Постепенно приходилоосознание произошедшего. Она не испытывала ни сожаления, ни ужаса. Она была обессилена, как эмоционально, так и физически. Ей нужна была эта разрядка, ей просто он нужен был в ту жуткую минуту. Это не было ни прощением, ни согласием на что-то, это был просто секс с мужчиной, которого она безумно хотела, которого ей до дрожи не хватало. И сейчас, когда он отстранился и взглянул ей в глаза, она без смущения и робости встретила его взгляд, хрипло сказав:
- Это ничего не меняет.
Маркус горько усмехнулся и, проведя тыльной стороной ладони по ее лицу, тихо произнес:
-Я знаю, любимая.
Она кивнула и поднялась со стола, легонько отталкивая его от себя. Правда, когда повернулась к нему спиной и увидела отражение его лица в зеркале, замерла. Он был бледен, губы крепко сжаты, а глаза прожигали вырез платья на спине.
- Почему не избавилась от них? – сдавленно спросил он.
- Чтобы всегда помнить, как близко была опасность!
Да, это было жестоко. Она знала, что ударила и очень больно, но иначе не могла. Маркус подошел к ней вплотную и осторожно коснулся губами ее шрамов. Сердце заныло от боли. Они ничего больше друг другу не сказали, просто оплакивали свою боль, свою потерю.
Аня, дрожа, глотала слезы, ибо это было невыносимо - видеть слезы любимого мужчины, видеть его раскаяние, когда ты не можешь его принять, не можешь простить. Она отстранилась и прочистив, горло сказала:
- Мне нужно забрать Мэтта у няни.
- Что? – смертельно побледнев, ошарашено восклинул Маркус. Ей и самой передался этот ужас. - Ты разве не должна была отправить его к моей матери еще два дня назад? - вкрадчиво уточнил он.
- Нет, он приболел.
Маркус застонал и быстро сунул ей телефон в руку. Аня лихорадочно набрала нужный номер. Она не понимала, чем вызвано это волнение с его стороны, но оно передалось и ей.
- Алло! - услышала она голос нянечки.
- Миссис Кахил, я сейчас приеду за Мэттом, соберите его! - быстро протараторила она.
- О, миссис Райли! А ваш муж только что забрал его, - бодро ответила женщина, повергая Аню в пучину ужаса.
- Что? Когда? Господи, вы с ума сошли! - закричала Аня в трубку, но Маркус вырвал у нее телефон и стал что-то спрашивать. У Ани же началась паника. Она зарыдала, страх сковывал все ее существо, она готова была рвать на себе волосы. Пока она трахалась, ее ребенок попал в лапы психа.
Боже, ее малыш, ее маленький ангелочек! Как же ему страшно!
- Маркус, что делать? - захлебывалась она слезами, когда он положил трубку, его лицо было похоже на мертвенно-бледную маску.
- Я вам облегчу задачу! - раздался довольный голос. Маркус и Аня, как по команде, обернулись, у Ани вырвался крик, когда она увидела на пороге Джо и сына с заклеенным ртом и пистолетом у виска. Глазки были заплаканными и огромными от ужаса. Малыш переводил беспомощный взгляд с мамы на папу. Аня хотела кинуться к нему, но Маркус резким движением дернул ее на себя, заставляя оставаться на месте. Ее лихорадило, слезы застилали глаза.
- Малыш, мы с тобой, мой маленький! Все будет хорошо! – прорыдала она, пытаясь успокоить ребенка, который начал плакать и вырываться.
- Я убью тебя, сука! - прорычал Маркус, на что Джо разразился безумным смехом.
- Но не раньше, чем я убью его или ее! – весело сообщил он, переводя пистолет на Аню.
В следующее мгновение она была сбита с ног, а над головой раздался выстрел. Все происходило настолько быстро, что Аня ничего не могла понять. Маркус, только что лежавший на ней, теперь был рядом с Джо. Выбив у него пистолет, он со всего размаху сделал подсечку, и Райли упал на пол.
Не теряя ни секунды, Маркус стал наносить ему удары в живот. Анна, сориентировавшись, подхватила Мэтти, в это же мгновение Джо пнул Маркуса по больному колену, тот закричал от боли и упал, началась борьба. Аня в ужасе замерла, не зная, что ей сделать, у нее началась паника.
- Анна, в машину, быстро! Уезжайте отсюда! –заорал Маркус, подминая под себя Джо. Аня прижала Мэтти к себе и побежала на улицу, по дороге набирая номер полиции. Истерично объясняя, что происходит, она усадила сына в детское кресло и поняла, что не может уехать. Сердце разрывалось от страха за Маркуса. Она не могла его оставить, не могла бросить.
- Мэтти, спрячься, и сиди, пока не приедет полиция. Ни звука, сынок, ты меня понял? Мама сейчас вернется, – решительно наставляла она сына. Он согласно кивнул и закрыл машину со всех сторон, как она ему и велела.
Аня, не теряя ни минуты, побежала обратно в дом и не зря.
Джо, оторвавшись от Маркуса, бросился к пистолету, который валялся в паре сантиметров от Ани. Она не стала ждать, когда гад до него доберется, ее охватил страх за жизнь любимых и самых дорогих ей людей. Не понимая уже ничего, она схватила пистолет и выставив руку вперед, взглянула в глаза своего все еще мужа, и Анна нажала на курок, ловя удивленный взгляд ублюдка. Через секунду тот замертво упал на пол с пулей во лбу.
Она стояла, не двигаясь, с недоверием и ужасом глядя на мертвое тело. Ее заколотило крупной дрожью, но тут сильные руки крепко обняли ее, прижимая к горячему, липкому от крови телу.
- Успокойся, малыш! Все кончено, слышишь? - встряхивал Маркус ее, пытаясь вывести из шокового состояния, но она не могла успокоиться.
- Господи, я убила его!
- Тише, милая! Ты просто защищала свою семью. Все правильно! – доносился, будто откуда-то издалека горячий шепот. С каждым словом Маркус прижимал ее к себе все сильнее и сильнее.
- Но я убила человека! Я – убийца.
- Это - не человек! А ты - сильная, смелая женщина, которая защищала свою семью. Слышишь, меня?! Запомни это раз и навсегда! - его глаза светились непоколебимой убежденностью в своих словах, и она на автомате согласилась, кивнув головой. Маркус поцеловал ее в лоб и взглянул в окно, которое озарилось неоновым светом фар. Он аккуратно забрал пистолет из ее рук и вытер об джинсы. В эту же минуту в комнату ворвались полицейские с криками:
- Это полиция! Не двигайтесь!
Аня застыла и сильнее прижалась к телу Маркуса.
- Медленно, положите оружие на пол! - кричал грубый голос.
Маркус еще раз поцеловал ее и прожег взглядом, пытаясь что-то ей сказать, но она еще ничего не понимала.
- Оружие на пол, я сказал! - тон стал угрожающим.
Маркус опустил пистолет, прижал ее к себе и тихо сказал:
- Молчи, поняла меня.
Аня непонимающе взглянула, но в следующее мгновение до нее стало отчетливо доходить, что пару минут назад сделал Маркус, забирая из ее рук пистолет.
- Мистер Беркет, вы арестованы по обвинению в убийстве.
Аня окаменела. К ним быстро подошли несколько полицейских и оторвали Маркуса от нее. Через несколько секунд он уже стоял лицом к стене со скрученными за спиной руками, на которые тут же надели наручники. И когда раздался характерный щелчок, у Ани внутри все оборвалось.
- Это – неправда! Это не... – кинулась она к Маркусу, но ее не подпустили к нему, а он резко обернулся и жестко, с нажимом припечатал:
- Иди к сыну, Анна!
Весь путь до полицейской машины он сверлил ее решительным взглядом, от которого ей становилось не по себе и которому не смела возразить. Она, молча, смотрела, как его увозят и медленно сползала на подъезную дорожку, захлебываясь слезами.