1. Ему плевать
— Аделина, ответь мне всего на один вопрос, — мама усаживается рядом со мной на диван, поджимая ноги и протягивая руку по его спинке за мою голову. — Ты уже выучила это наизусть или только в процессе?
— Мам, ну это же ваша свадьба! — указывая рукой, держащей пульт от телевизора, в экран, протягиваю я.
Я любила пересматривать свадебное видео родителей. Видеть их эмоции, радостные улыбки, искренние признания в любви и слышать клятвы, данные перед тем как надеть друг другу на пальцы обручальные кольца.
Клятвы, которые им в действительности удалось сдержать и прожить счастливо уже столько лет.
— О, а вот и один из виновников этого торжества вернулся домой, — говорит мама, услышав звуки открывающейся входной двери. — Закончил кошмарить своих работников наконец-то.
— Что смотрим? — едва появившись в гостиной отец первым делом целует маму в макушку. — А, снова наша свадьба.
— Пап, ну ты посмотри, какие вы здесь хорошенькие.
— Мы и сейчас хорошенькие, — поправляет меня отец, так же целуя в голову. — Вы уже поужинали?
— Нет, тебя ждали, — мама поглаживает руку отца, расположившуюся на её хрупком плече. — Демид тоже должен вот-вот приехать.
Папа как и всегда не выдаёт практически никаких эмоций, но я уверена, что он больше всех рад приезду брата на семейный ужин.
Отцу звонят, и судя по этому его тону разговора - диалог по работе. Мы с мамой же перемещаемся на кухню, она достаёт тарелки и приборы, а я отношу и ставлю их на стол. Схема выверенная годами.
— Мам, эта лишняя. — говоря я, протягивая ей в руки пятую тарелку и приборы к ней.
— Поставь, — кивает мне мама, мягко натягивая улыбку. — Аделина, просто поставь тарелку обратно.
— У нас будут ещё гости? — мама загадочно улыбается, доставая из холодильника заранее приготовленную еду. — У Демида появилась девушка, а я об этом ничего не знаю?
— Хотелось бы, но нет, — посмеивается мама. — Твой брат в своём репертуаре.
— Тогда кто будет у нас в гостях? — мама продолжает накрывать на стол, заметавшись между кухонным гарнитуром и большим обеденным столом посредине комнаты. — Мам?
— Максим приезжает, я сказала твоему брату, чтобы он пригласил его к нам на ужин.
— Кто приезжает?
Кажется, я чем-то подавилась, хотя во рту было пусто. А теперь ощущение чего-то застрявшего в горле меня не покидают, я не свожу взгляд с мамы, ожидая её ответа, будто бы не поняла всё с первого раза.
— Максим Громов, — я наливаю себе в стакан воды и залпом опустошаю его, от былой радости не осталось ни следа. — Ты ведь должна его помнить?
Я помню.
Лучший друг моего старшего брата, живущий по соседству.
Чувствую, что аппетит пропал окончательно. Я нервно перебираю прядь белокурых волос между пальцев, обдумывая предлог для того, чтобы не ужинать с ними всеми.
— Он...просто в гости приехал?
— Я разговаривала с тётей Настей, его мамой, она сказала, что насовсем, — я всё так же стою не в силах сдвинуться с места, держа пустой стакан в руках. — Они решили перебраться к морю, а бизнес полностью передать Максиму.
Я скептически смотрю на маму, отказываясь верить в её слова.
— Вот так резко решили бросить и доверить всё ему?
— Почему же резко, сначала он управлял филиалом, дела шли отлично, вот и решили полностью передать ему все права на компанию.
— А жить он где будет? — мне начинает казаться, что мои вопросы уже выглядят слишком навязчиво и странно. — Ну в смысле, они продадут дом или...
— Нет, думаю, он останется жить тут. Такой-то дом в его распоряжении.
Я стараюсь сохранять внешнее спокойствие, хотя это становится сложнее делать с каждой секундой.
Он будет жить по соседству со мной.
Снова.
Я буду видеть его каждый день.
Максима. В которого я была так влюблена в детстве, и во всех его жестах пыталась разглядеть взаимность. Но её никогда не было, ни в его взгляде, ни в его поступках. Только лишь хорошее отношение, не больше чем к соседской девочке, с братом которой он дружил.
— Кто останется здесь жить и о какой компании мы говорим? — врывается в разговор отец. — У нас гости?
Папа тоже подмечает пятую лишнюю тарелку.
— Максим Громов, я пригласила его к нам на ужин, — снова повторяет мама имеющуюся информацию. — Куда время бежит, я же помню и его, и нашего Демида совсем крошками.
— Сколько ему уже?
— Двадцать три. — на автомате отвечаю я, хотя вопрос был адресован маме. — Вроде бы.
— Да, точно, уже двадцать три, а я помню его совсем мальчишкой, — вновь ловит себя на ностальгии мама. — А ведь ты в этом году тоже уже заканчиваешь школу, а будто бы еще вчера ходить училась.
— Мааам, — протягиваю я, видя, что от мыслей обо всем этом её глаза покраснели и иду в её обьятья укладывая голову ей на плечо.
Чувствую как сверху опускаются и тяжелые мужские руки. Папа без проблем обхватывает и меня и маму. Такие тёплые и родные объятья, в которых хочется раствориться, но звук открывающейся входной двери заставляет всё внутри сжиматься от накатывающей тревожности.
Ведь я знаю, кого сейчас там увижу.
Изо всех сил я умоляю себя не поднимать глаза и не смотреть на него.
Точнее, я в какой-то степени боюсь это сделать. Мы виделись последний раз пять лет назад, когда мне было всего двенадцать и я страдала от влюблённости у которой не было даже одной тысячной шанса на положительный исход.
Он уезжал учиться за границу, а я едва сдерживала свои детские слёзы и никто даже не догадывался почему я испытывала такую тоску от его уезда. Всё, что он сделал - обнял меня на прощание так, как обнимают нелюбимых детей и пожелал: «Рости большой».
К слову в росте с тех пор я толком не изменилась.
Я абсолютно уверена, что переросла это ещё давно. Не проверяла его соцсети, не спрашивала у брата о его делах, жила своей жизнью оставив позади эти до жути неловкие воспоминания.
Но отчего-то сейчас я ощущала, как дрожат мои колени.
— Ну наконец-то, — мама первой подходит к нему и брату, едва вошедших в кухню. — Неужели мы столько не виделись, я бы тебя в жизни не узнала! Как долетел?
Слова мамы о том, как он изменился заставляют меня поднять взгляд.
Он правда изменился.
От того парня, которого я помню практически ничего не осталось. Он выглядел, как настоящий взрослый мужчина: черные брюки, рубашка со слегка закатанными рукавами. И невзирая на то, что даже тогда он был очень высоким и достаточно коренастым, сейчас его плечи, грудь, спина были ещё шире и я вообще удивляюсь, как рубашка не трещит по швам.
Эта самая рубашка в комбинации с излишне светлым освещением на кухне позволяют мне видеть его накаченную грудь и прорисовывающийся пресс.
На подбородке лёгкая щетина, которую он потирает пальцами, глаза всё такие же медово-карие, волосы всё такие же темные. Я могла бы узнать в нём того парня, который вскружил голову почти каждой девочке в школе независимо от возраста, но уверена, что сейчас таких девочек у него стало в десятки раз больше.
— Хорошо долетел, если бы не сваливаливалось сразу столько работы на голову - был бы самым счастливым в мире, — он наполняет комнату своим бархатистым низким голосом, от чего я вздрагиваю, заходя за папину спину. — Не нужно было накрывать такой стол и так суетится из-за меня, тёть Кать.
— Максим, ты в нашем доме пол детства провёл, мы не можем тебя не встретить, правда, Кирилл?
Она обращается к отцу и ему приходится сделать шаг в её сторону, тем самым прекратив закрывать меня своей спиной.
Хочется вцепиться в отца, лишь бы он только не двигался и не позволял мне быть полностью на виду перед моим самым большим страхом.
Страхом посмотреть ему в глаза.
Не свожу взгляд с брата, нервно покусывая щёки изнутри.
— Конечно. Двери нашего дома всегда для тебя открыты, ничего не изменилось. — говорит папа, пожимая ему руку и даже приобнимая за плечи по-отечески.
Я знаю, что родители и брат правда ему рады, чего вряд ли можно сказать обо мне. Они разговаривают между собой, и мне спокойно ровно до того момента, пока на меня всё же не решают обратить внимание.
— Деля, дорогая, ну-ка иди сюда, — мама аккуратно берет меня за предплечье и заставляет сделать шаг, встав между ней и отцом. — Что ты там как не родная стоишь.
— Аделина? — спрашивает он.
Это происходит. Я поднимаю глаза и наши взгляды пересекаются. На его лице застывает довольная улыбка, а я прячу обе руки за спину, сплетая пальцы между собой чуть ниже пояса от волнения.
— Да. — выдавливаю из себя и так очевидный для всех ответ.
— Я тебя совсем другой помню.
Конечно, он помнит меня девочкой, которая таскала портфель с принцессами и боялась с ним заговорить. Впрочем, я всё ещё боюсь этого сделать, как показал сегодняшний вечер.
— Ну вы совсем как не родные, — я смотрю маме в глаза, а она мягко кивает головой в сторону Максима, намекая, чтобы я подошла ближе. — Столько лет не виделись ведь.
Даже не собираюсь делать и малейшего шага в его сторону. Родители смотрят на меня в ожидании того, что я буду встречать Максима, как родного брата, но этого не случится.
— Это в каком ты уже классе? Девятом?
Он задает абсолютно безобидный вопрос, который заставляет меня чувствовать себя пустым местом, ведь он даже не в состоянии вспомнить и посчитать сколько мне лет и в каком я классе.
Ему плевать.
Что пять лет назад, что сейчас. Он снова лишь из обычной вежливости интересовался младшей сестрой своего друга, только потому что этого требовал момент.
— В одиннадцатом.
Я произношу это не сумев скрыть недовольства, от чего он только сильнее впивается в меня глазами. Чувствую, как внизу живота всё сжимается от того, насколько тяжелым стал его взгляд.
Хочу, чтобы это поскорее прекратилось.
— Одиннадцатый класс, — зачем-то повторяет он. — Демид, ты вообще помнишь, что мы там делали?
— Очень смутно и обрывками.
Они оба смеются, посматривая друг на друга. Я тоже отлично помню их выпускной год. Кучи каких-то непонятных вечеринок и вечные скандалы брата с отцом на эту тему.
— Давайте садится уже, я уверена, все голодные.
Я останавливаю маму на секунду.
— Я пойду в свою комнату, ладно?
— А как же ужин? Посмотри, сколько я всего наготовила.
Я оглядываюсь на стол, за которым уже сидит три статных мужчины, самый взрослый из которых - мой отец. Я голодна, еда пахнет настолько бесподобно, что я слышу мольбы своего бедного желудка остаться здесь, но вынести еще какое-то время в такой компании людей - испытание, которое мне не по силам.
— Я не голодная, мам, потом поем.
— Аделина, — старший брат подходит ближе, заставляя меня задрать голову вверх, чтобы встретиться с ним глазами. — Пойдём за стол.
У него абсолютно такой же тон, как у отца, характер, как у отца. И даже внешне они безумно похожи.
И именно из-за этой схожести они редко могут найти общий язык и договориться. Каждый непременно гнёт свою линию, а принципиальность не позволяет никому из них уступить.
— Я не хочу.
— В чём дело? Что-то случилось? — брату не нужен повод, чтобы начать накручивать себя о том, что у меня в жизни какие-то проблемы, которые он непременно должен решить.
Мою проблему он сам же и привёз в наш дом.
Моя проблема теперь будет жить прямо напротив.
— Просто ещё не голодная, да и уверенна, у вас будут сплошные разговоры о бизнесе и прочих взрослых делах, которые мне не интересны.
— Мы не так часто собираемся все вместе, — он применяет запрещенный приём - использует мою любовь к родителям и ему против меня же. — Посиди с нами, тем более Макс приехал.
Я громко и показательно вздыхаю, садясь за стол. Демид приносит любимый виски отца из шкафчика, и они разливают эту отвратительную жидкость по трём широким стаканам.
— Налей маме вина, — обращается папа к старшему брату, тот кивает. — Только маме.
Серьезно произносит папа, едва горло бутылки касается бокала стоящего передо мной.
— Ну Аделина ведь не будет сидеть и просто смотреть?
— Ей семнадцать лет, — строже обычного выдаёт отец, от чего и брат и Максим ухмыляются, наверняка, понимая, что в моём возрасте люди делают вещи и похуже.
— Кирилл, — мама кладёт свою руку на его, их пальцы сплетаются между собой.
Отец лично наливает в мой стакан сок. Я спокойно принимаю этот факт, продолжая просто поглощать еду, стараясь не встречаться взглядом с Максимом. Они, как и ожидалось обсуждают темы, которые мне абсолютно не интересны и к которым мне даже добавить нечего.
Я сижу молча.
— Ты один вернулся или с невестой? — с улыбкой спрашивает мама, обращаясь к другу брата, от чего я прямо в тот же момент поперхнулась соком, обратив на себя внимание всех сидящих на несколько секунд.
Я жду его ответа, нервно тряся ногой под столом. Становится интересно, как должна выглядеть девушка, которая смогла бы влюбить его в себя.
— Один, сейчас и так слишком много дел, что не хватает часов в сутках просто на поспать.
— Ничего страшного, — как обычно ровным тоном говорит отец. — Когда ты по-настоящему влюбишься, ты для неё и двадцать пятый час в сутках найдёшь.
Он так нежно и трепетно смотрит на маму в этот момент, что мне самой становится тепло на душе.
Мой суровый отец, от голоса которого на его работе у всех мурашки бегут по коже, а все знакомые люди уверены в том, что он просто домашний тиран, сидит и таит от нежности стоит ему едва лишь взглянуть на маму.
— Не думаю, что способен на такое, Кирилл Александрович.
Я вынуждена с ним согласится. Сомневаюсь, что кто-то вроде Максима способен на искренние чувства, нежность и заботу о ком-либо.
Он ощущается скорее как тот самый человек, который способен разбить вдребезги любую оставив напоследок с кучей вопросов.
Как это было со мной.