22. Хочу чувствовать тебя
Максим
Я захожу в дом, поднимая левое запястье и смотрю на циферблат наручных часов, понимая, что время уже перевалило за двадцать два часа.
Максим: Я дома, звёздочка.
Отчитываюсь едва переступая порог, словно я маленький мальчик. Но когда речь заходила о моих чувствах к ней, я таковым себя и ощущал: влюблённым, ревнивым, повернутым, желающим положить весь мир к её ногам.
Даже с родителями я не вёл себя подобным образом будучи подростком, ведь ненавидел, когда кто-либо пытается меня контролировать. Но ей стало позволено даже это, а понял, что её спокойствие и доверие для меня дороже любых моих принципов.
Сегодня я вернулся быстрее обычного, но лишь потому что ещё один лишний час проведённый на работе точно свёл бы меня с ума и грозил выговором парочке сотрудников как минимум.
Мне нужен виски. Нужен холодный душ, чтобы смыть с себя напряжение и усталость.
Наливаю в стакан янтарную жидкость, опустошаю содержимое ровно на половину, одновременно с этим расстёгивая рубашку, и снимая часы, оставляя их на кухне, зная, что после душа точно вернусь сюда закончить начатое и допить содержимое стакана до последней капли.
Контрастный душ помогает взбодриться, и выходя из него я чувствую себя намного лучше, хоть все мои мысли и посвящены работе, планам на завтрашний день, неделю, месяц. Одержимым желанием работать, будто я робот, только для того, чтобы у неё всё было.
Всё к чему она привыкла, тот уровень жизни, к которому она была приучена с детства и единственное чего мне хотелось - сделать его ещё лучше.
Сделать её своей принцессой, а её жизнь похожей на сказку.
Избаловать и так до безумия избалованную, залюбить до сумасшествия и так залюбленную всеми девочку.
Выхожу из душа, обернув полотенце на бёдрах, и возвращаюсь на кухню, чтобы допить виски оставленный на столе.
— Опять пьёшь?
Аделина. На моей кухне, стоит уперевшись руками о стол, натягивая хитренькую улыбку на лице.
— Всего пол стакана, — я подхожу ближе к ней, и целую в правый висок, а затем оплетаю руками её талию, залазя под расстёгную толстовку и прижимаю плотно к себе. — Разрешаешь?
— Разрешаю. — кивает она, улыбаясь. — Ой, ты весь мокрый.
— Мне отойти?
— Нет, — уверенно говорит Аделина. — Но ты бы при любом моём ответе не отошёл бы.
Она права.
Я никогда не смогу отказать себе хотя бы в нескольких лишних минутах её объятий. А после тяжелого рабочего дня - это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым.
— Я собираюсь не отходить от тебя всю жизнь, звёздочка.
— Ты врунишка, Макс, — я прищуриваю глаза, едва не начиная смеяться от того, как она только что назвала меня, взрослого мужчину. — Ты ведь целыми днями пропадаешь на работе.
— Ты знаешь, что это временно, я только вошёл в бизнес полноценно и у меня куча дел, но обещаю, что так будет не всегда, — она расплывается в довольной улыбке, а после отстраняется, снимая толстовку и вешая её на спинку ближайшего стула, оставаясь лишь в топе молочно-белого цвета, который еще сильнее подчёркивает её бледную кожу. — Меня сейчас интересует другое.
— Что же?
— Как ты здесь оказалась?
Время позднее, её родители никуда не уезжали, а она каким-то образом на моей кухне, кажется, в пижамных штанах. Усаживается на стул и обводит пальцем по кругу край стакана, в котором остался недопитый виски.
— Через дверь, — ухмыляется она. — Точнее, сначала вошла в калитку, прошлась по двору, а потом уже зашла в дом через дверь.
— Я серьёзно, Аделина.
— Сделала вид, что пошла спать, а потом потихоньку собралась и ушла из дома.
Она изучающе разглядывает меня, проходясь взглядом с ног до головы и обратно, при этом делая это не прекращая.
— Родители объявят тебя в розыск, если узнают, что ты исчезла из дома посреди ночи.
— Они никогда не заходят ко мне, после того, как я ухожу спать, — поясняет она. — А из дома я ушла очень тихо, никто ничего не заметит.
— Ты сбежала из дома просто потому что соскучилась?
— Потому что весь вечер думала лишь о том, как ты мне нужен.
Ты мне нужен.
Я сглатываю, прокручивая это раз за разом в голове её голосом, словно что-то сломалось и заела одна и та же пластинка. Но это была моя любимая пластинка, которую я никогда не устану слушать.
— Что-то случилось?
Она встает, подходя ко мне снова вплотную и смотрит в глаза.
— Просто хотела, чтобы ты побыл рядом со мной, — её палец опускается на мою грудь, вырисовывая на ней узоры. — Ты ведь мне в этом не откажешь?
— Как будто есть что-то, в чём я вообще смогу тебе отказать.
— Значит вообще ни в чём не сможешь мне отказать? — её фирменная хитрая улыбка и блестящие глаза уже предвещают какой-то интересный вопрос или просьбу, но пока что я понятия не имею какую именно.
— Вообще ни в чём, звёздочка. — она резко берёт стакан, стоящий на столе, подносит к своим губам и полностью опустошает его, морща при этом нос, от градуса алкоголя, который, наверняка, обжигает ей горло. — Что ты делаешь?
— Я хочу, чтобы ты повторил то, что было у меня дома на кухне.
— Ты сбежала из дома посреди ночи, потому что хотела, чтобы я снова тебе отлизал?
— Потому что я соскучилась, — смущённо говорит она, опуская глаза. — Но и поэтому тоже.
— Ты никогда не перестанешь меня удивлять.
— Ты обещал, что не откажешь.
От одной мысли о том, что я снова буду вылизывать её мокрую, возбуждённую и жаждущую меня пересыхает в горле, а член моментально становится в разы твёрже, и я понимаю, что полотенце точно этого не скроет, а она наверняка, находится достаточно близко ко мне, чтобы это ощутить.
— Я бы никогда не отказал в таком ни тебе, ни себе.
Я подхватываю её на руки, закидывая к себе на плечо, от чего она начинает довольно и звонко смеяться, поднимаюсь по лестнице, двигаясь по направлению к спальне.
— Я, кстати, умею ходить, и могла бы сама подняться.
— Предпочту носить тебя на руках.
Всегда.
Не видя её лица, я слышу, как она выдыхает носом воздух и ухмыляется, шлёпаю её рукой по ягодице, сжимая через тонкую ткань штанов.
Усаживаю её на кровать, и тут же жадно целую в губы, ощущая языком привкус виски, что так несвойственно для неё, но менее вкусным из-за этого поцелуй не становится.
Прохожусь пальцами по оголённому животу, ощущая её, до безумия нежную кожу. Она на ощупь, словно самая сладкая зефирка, которую не терпится полностью съесть. Тяну её за ноги на себя так, чтобы она легла, а после лёгким движением отодвигаю топ вверх, оголяя её грудь.
Самую нежную, самую желанную, самую красивую и самую прекрасную грудь на свете, сдержаться и не поцеловать каждый сантиметр которой просто невозможно. Я припадаю губами к её правому соску, который и так уже напряжен в ожидании моих прикосновений. Обвожу его губами, а после покусываю и одновременно посасываю, пока сосок левой груди сжимаю между пальцев, от чего чувствую как всё её тело вибрирует и дрожит подо мной, а дыхание учащается, от чего она приоткрывает рот.
Её кожа пахнет нежностью вперемешку с чем-то цветочным. Я проделываю всё тоже самое с её левым соском, сжимая руками ягодицы. Опускаюсь влажными поцелуями по её животу, одновременно оттягивая её штаны вниз, а после и вовсе освобождая их от её наличия на этих богоподобных бёдрах.
Если богини и существовали когда-либо, то Аделина точно потомок одной из них.
Она сама ловким движением, запуская свои указательные пальцы под ткань кружевных трусиков нежно-голубого цвета по краям бёдер, начинает стягивать их вниз.
— Давай я сам буду тебя раздевать, принцесса.
Я помогаю ей окончательно избавиться от белья, стягивая с её ног трусики и отбрасывая куда-то в сторону подушек на кровати. Обхватываю руками её бедра и прохожусь от входа в неё к клитору, собирая всё её возбуждение на кончике языка, от чего из неё тут же вырывается стон, а бедра инстинктивно сжимаются, и мне приходится держать их сильнее.
Хотя я вовсе не против быть задушенным ими и умереть вот так - между её ног, выписывая узоры на клиторе и чувствуя во рту привкус её сладковатой, вязкой естественной смазки.
Мой член просто разрывается от возбуждения и одного осознания, что я доставляю ей удовольствие.
Что ей хорошо.
И ей будет хорошо только со мной.
Я вставляю в нее всего один палец и она тут же выгибается в спине, а я даже так ощущаю, какая она узкая и тесная внутри. Я продолжаю стимулировать ее пальцами, пока расслабленным языком ласкаю её клитор, в сопровождении её безнадёжно возбуждающих стонов.
Отрываюсь всего на секунду от её сладкой киски, чтобы пройтись поцелуями по внутренней стороне каждого бедра, а когда собираюсь снова приступить к делу языком, она приподнимается на локоть левой руки, а правую кладёт на мой подбородок.
— Максим, подожди.
— Что-то не так?
Её взгляд затуманен возбуждением вперемешку с неуверенностью, будто она не может чего-то мне сказать прямо и это тут же заставляет меня насторожиться.
— Нет, всё чудесно, это...очень приятно.
— Тогда разреши мне продолжить делать тебе очень приятно, звёздочка.
Я целую её бедра везде, где только появляется возможность. Каждый сантиметр, всё, куда только дотягиваются мои губы.
— Займись со мной любовью, — говорит она, так уверенно, что мне приходится оторваться от нее и поднять глаза, чтобы встретиться ими с её взглядом. — По-настоящему. Ты понимаешь, о чём я.
— Аделина, так нельзя.
Она недовольно отворачивается всего на секунду, сжимая губы, а затем снова находит своими глазами мои.
— Почему? — словно это самая огромная несправедливость в её жизни, спрашивает она. — Я знаю...я вижу, что ты меня хочешь.
— Потому что тебе семнадцать.
— Вот именно, мне семнадцать. Я могу заниматься сексом законно уже как год.
— Дело не в законе, дело в том, что это неправильно.
Я и так позволил себе слишком много только лишь из-за своей ёбаной несдержанности и сумасшедшего желания, которое я не могу контролировать, когда она находится в поле моего зрения.
— Для кого неправильно?
— Для меня.
Не знаю, кого я отговаривал сильнее этими словами - её или себя, ведь контролировать собственные животные желания, когда рядом она - мокрая, возбужденная, практически умоляющая меня заняться с ней сексом, становилось почти невозможно.
— Посмотри на меня, — она проводит большим пальцем по моему подбородку. — Я хочу этого, а ты обещал, что ни в чём мне не откажешь.
Я глубоко вздыхаю, а после коротким поцелуем оставляю след на внутренней части ее левого бедра.
Она использует мои слова против меня же самого.
— Ты уверена?
— Да, — отвечает она, и я снова вставляю в нее свой средний палец, от неожиданности она приоткрывает рот, с тяжелым вздохом. — Максим, я хочу по-настоящему. Не с пальцами, я хочу ощущать тебя внутри себя.
— Я понял тебя звёздочка, но тебя надо получше подготовить.
Я сдаюсь.
Блять, я больше не могу.
Не могу сопротивляться желанию сделать её полностью своей, не могу сопротивляться желанию обладать ею, как женщиной, не могу сопротивляться желанию ощущать на своём члене её, истекающую соками, девственную киску.
Её удовлетворяет мой ответ, и она снова полностью ложится на кровать, запрокидывая голову назад от ощущений, которыми я наполняю её, на этот раз входя в нее не одним, а двумя пальцами.
Возвращаюсь языком к клитору, пока свободной рукой поднимаюсь к груди, сжимая её, а после находя кончиками пальцев напряженные соски. Она дрожит, извивается и стонет, теперь уже абсолютно не стесняясь.
Когда я понимаю, что от оргазма её отделяют считанные секунды и еще несколько фрикций пальцами внутри неё, я достаю их и прекращаю ласкать её языком.
Рукой она тянется к краю полотенца на моих бёдрах, делая так, чтобы оно упало на кровать и внимательно рассматривает всё, что попадает ей на глаза. Тянусь к тумбочке кровати и достаю из неё презерватив.
— Не надо.
— Хочешь, чтобы мы остановились?
— Нет, хочу, чтобы это было без презерватива, — закусывая нижнюю губу, тихо говорит она. — Хочу чувствовать тебя.
Я обещал, что ни в чём ей не откажу и покорно повинуюсь этому правилу. Упаковка презерватива улетает куда-то к изголовью кровати, куда до этого отправились её трусики.
Я нависаю над ней, целуя всё, что попадает мне на глаза и всё, куда я физически дотягиваюсь. Затрагиваю языком каждый из её сосков, кусаю и оттягиваю их, целую её шею, ложбинку между груди, и поднимаюсь к её губам.
— Будет больно? — спрашивает она, открывая глаза.
— Сделаю всё, чтобы больно не было.
Потому что от осознания, что могу причинить ей даже такую боль у меня словно выкручивают кости во всём теле.
Я никогда и ни с кем не был так нежен, как с ней. Не хотел и мне не приходилось быть таковым. Но с Аделиной всё было иначе - она значила для меня слишком много.
Она буквально моё всё.
Она готова отдать мне свою девственность, а я готов отдать за нее свою жизнь и всё, что у меня было, есть и будет.
Обхватываю рукой член, прислоняя головкой ко входу в нее и проходясь вдоль её киски, собирая на нём влагу и дополнительно стимулируя клитор от прикосновений к которому она каждый раз жалобно вздыхает, сминая пальцами белоснежную простынь.
Я никогда не желал женщин настолько сильно, как желаю её и не думал, что это в принципе возможно. Все мои внутренние органы разрываются от сумасшедшего прилива нежности и тепла, а внешние от желания обладать ею и ощущать не только сердцем, но и физически, что она принадлежит мне.
Я вхожу в неё лишь на несколько сантиметров, и даже это даётся мне с огромным трудом. Тесная, девственная плоть сжимает мой член, полностью отключая рассудок и заставляя меня хотеть кончить от этих ощущений уже сейчас.
Я, блять, никогда не был настолько возбуждён.
Смотреть на неё одно удовольствие, которое я не хочу прекращать никогда. Её полузакрытые глаза, её нежное, изящное, словно гитара тело, её раздвинутые бёдра в ожидании того, чтобы впустить меня полностью.
Она воплощение божественной невинности и дьявольской похоти одновременно.
Опускаюсь к её губам, сплетая наши языки, пока обхватываю рукой её ягодицы, а после быстрым движением вхожу в неё, чувствуя,что мой член больше не встречают никакие преграды. Аделина кусает мою нижнюю губу, приоткрывая рот от ощущений, а я прекращаю как-либо двигаться, позволяя ей привыкнуть к ним.
— Всё нормально? — тут же спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.
— Продолжай, пожалуйста.
Она обеими ручками обхватывает моё лицо, снова целуя в губы, а я начинаю двигаться в ней. Медленно, избегая вообще каких-либо резких движений. Так, чтобы сдержать своё обещание и не сделать ей больно.
Я чувствую, как она расслабляется, как внутри неё разжимаются мышцы и теперь я наконец могу двигаться в ней свободнее. Приподнимаюсь сам, отрываясь от её губ, тяну подушку с изголовья кровати и подкладываю под её ягодицы, а после шире раздвигаю ее ножки, заставляя обернуть их вокруг моих бёдер.
Кладу палец на её клитор, продолжая медленно двигаться в ней, каждый раз всё глубже.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, слегка приподнимая голову, чтобы увидеть, что именно сейчас вызывает в ней новые ощущения.
— Делаю так, чтобы ты кончила.
Она кивает, снова укладывая голову на кровать. Тихо стонет каждый раз, когда я оказываюсь в ней глубже обычного и осознаю, что теперь ей точно не больно.
А я понимаю, что нахожусь практически в раю, входя раз за разом в любовь всей своей жизни.
Чувствую, как внутри становится необычайно узко, а её ноги начинают дрожать, от чего ускоряю темп и своего большого пальца и члена внутри неё.
Она кончает. Из её горла вырываются необычайно громкие, истошные стоны, которых не ожидал даже я. И теперь наконец и я могу не сдерживать себя и позволить закончить себе, потому что терпеть это наслаждение больше просто невозможно.
Я достаю из нее член, и проводя руками от основания к головке кончаю на её живот, усыпанный родинками, оставляя на нём следы прозрачно-белой спермы.
Которой так много, будто я не трахался годами. Но сейчас, здесь, с ней, на этой кровати я понимаю, что забыл всё, что было до этой девочки, потому что оказывается это было ничто, по сравнению с Аделиной.
Я больше никогда не хочу трахаться, как раньше, я хочу лишь заниматься любовью.
С ней.
И только с ней.
— Ого, — так невинно произносит она, наблюдая эту картину на своём животе. — Мне нужно в душ, да?
— Да, звёздочка, идём в душ.
Я помогаю ей подняться, и перед тем, как идти целую её губы, а разум не покидает лишь одна мысль - она моя.
У неё немного трясутся ноги, а она сама смущённо прикрывает грудь, будто я не покрывал поцелуями до этого каждый её миллиметр.
Включаю воду в душевой кабине, пока она завязывает волосы, чтобы не намочить.
— Ты не выйдешь?
— Даже не надейся, — её мокрое тело, спина, ягодицы вплотную ко мне, пока я прохожусь руками по бёдрам, поднимаясь к животу. — Ты такая прекрасная, я не могу на тебя насмотреться.
Я целую её нежные, хрупкие плечи и шею, на которую прилипают выпавшие из пучка влажные волосы.
— И не надо, я люблю, когда ты смотришь на меня вот так.
— Как?
— Как на женщину, — она поворачивается ко мне лицом, кладя обе ладошки на мою грудь. — Хочу знать, что ты всегда будешь смотреть на меня с такой же любовью и желанием.
— Я всегда буду так на тебя смотреть, в этом ты можешь не сомневаться. Только на тебя одну.
Всё померкло после её появления в моей жизни. Обыденные вещи, то что казалось интересным перестало иметь значение в сравнении с ней.
Для меня в целом мире существует лишь одна женщина.
И она сейчас стоит передо мной обнаженная, поглощая нежностью своих светло-голубых глаз.
***
Котятки, ну как-то вот так😂🙏🏻
Не знаю, как комментировать произошедшее, поэтому жду комментариев от вас.
Всех целую в носики!
Люблю🥺❤️